Мягкость его игл

Скука медленно, но уверенно разъедала нервы, словно назойливый зуд, от которого невозможно было избавиться. Комнаты замка, наполненные безмолвной тишиной и вязкой тенью, казались чересчур тесными, слишком предсказуемыми. Всё раздражало. Всё наскучило. Шадоу Милк, полный предвкушения, щёлкнул пальцами, и перед ним, с еле уловимым гулом, открылся портал. Он сразу сунул туда руку, словно надеялся вытащить из пустоты нечто, что наконец развеет этот липкий туман апатии. Чуть поодаль стояли двое его приближённых — Кэнди Эпл и Чёрный Сапфир. Оба молча наблюдали за действиями своего хозяина. Каждый из них затаённо ожидал, к чему приведёт очередной каприз Шадоу Милка. — Итак… Как вы думаете, что же я вытяну из портала на этот раз? То место, куда я сегодня отправлюсь, зависит только от этого, — с чуть насмешливой интонацией протянул Шадоу Милк, не оборачиваясь. — Может быть, вы отправитесь в шпиль знаний на этот раз, мастер? — предложил Сапфир, стараясь звучать как можно спокойнее, но внутри уже готовясь к буре. — Нет, нет, нет, нет, нет! Господин Шадоу Милк останется здесь и проведёт больше времени с нами! А точнее со мной~ — воскликнула Кэнди Эпл, на эмоциях вскидывая руки, её глаза буквально вспыхнули огнём энтузиазма. Чёрный Сапфир прикрыл глаза, раздражённо выдохнув сквозь зубы, не сдержав очередной тяжёлый вздох усталости. — Агх, Кэнди Эпл… — пробормотал он, будто её навязчивость стала тяжёлым грузом, который он носил изо дня в день. Шадоу Милк, закатив глаза, резко развернулся и громко, почти театрально заявил: — Вы оба сегодня остаетесь без моей похвалы. Неправильный ответ! — и с этим он рывком вытащил руку из портала, в которой сжимал нечто мягкое… плюшевую игрушку в виде Пьюр Ваниллы. Он рассмеялся, озарённый какой-то искривлённой радостью: — Ха! Это ли не мой милый Ванилли?~ Какое приятное совпадение. Как раз хотел проверить как он там поживает. Хе-хе! Кэнди Эпл нахмурилась. В её голосе прорезалась лёгкая тревога, словно она не могла выдержать и мысли о разлуке с господином: — Но мастер… вы уже в который раз отправляетесь к нему. Может… — Ти-ши-на! Ведите себя хорошо, пока я буду развлекаться. Ха-ха-ха! — воскликнул он, не дав ей договорить, и с хищной лёгкостью шагнул в портал, тут же исчезнув. Печеньки, теперь оставшиеся наедине, переглянулись. Кэнди Эпл раздражённо фыркнула, сжав кулаки: — Это бесполезно… Каждый раз одно и то же! Он так скоро перестанет появляться в замке! — Успокойся. — пробурчал Чёрный Сапфир, хотя и сам был недоволен. Это повторялось всё чаще. Шадоу Милк всё больше исчезал в сторону одного и того же — Пьюр Ваниллы. Но почему? Ответ так и не приходил.

***

Появление на лугу было резким, но обыденным для него — этот мир уже не удивлял. Простор разливался до горизонта, наполненный запахами ванильной травы и тихими, умиротворяющими звуками кремовых овец. Шадоу Милк недовольно прищурился, морщась от излишней пасторальной идиллии. Он закатил глаза и, решив не показывать себя, затаился за стволом старого дерева и начал наблюдать. Пьюр Ванилла был совсем рядом. Тот, словно воплощение спокойствия и безмятежности, расхаживал по лугу, обволакивая взглядом своих подопечных овечек. Они прыгали, играли, блеяли, словно не было в мире зла. Но одинокая фигурка, чуть поодаль, сразу привлекла его внимание. Маленькая овечка, что явно чувствовала себя чужой. Она смотрела вдаль, на противоположный берег реки, с той же тоской, что бывало отражалась в глазах самого Ваниллы. Он подошёл к ней, улыбнувшись с сочувствием: — Хей… Ты потерялась? Пойдём со мной, я отведу тебя к твоим друзьям. Спрятавшийся в тени трикстер поднял бровь, его губы изогнулись в издевательской ухмылке: Он что, серьёзно разговаривает с этими овцами?.. Но овечка упрямо стояла на месте, отворачиваясь от стада. Пьюр Ванилла не настаивал — вместо этого он опустился на колени, осторожно, будто боялся её спугнуть. Он посмотрел ей в глаза, проводя рукой по её спинке. — Ты хочешь побыть одной? Шадоу Милк скривился, его внутренности словно закипели. Опять это. Эта мягкость, эта сочувственная доброта… Она не может быть настоящей. — Ты не хочешь играть с ними? Они тебя обижают? Или ты что-то сделала, и они тебя не прощают? Печаль в глазах овечки была почти живой. Она смотрела то на Пьюр Ваниллу, то снова на стадо, словно в раздумьях. Шадоу Милк резко сжал руки в кулаки, ногти впились в ладони. Внутри всё кипело от ярости, от непонимания. Почему? Почему он такой?.. Это просто ложь. Подыгрывает. Притворяется… Пьюр Ванилла встал, всё так же мягко, как и прежде. — Ну давай, пойдём. Всё будет хорошо. Тебе нужно перебороть свой страх контакта с другими овечками, и ты увидишь, что они тебя не обидят. Животное нехотя последовало за ним. Но вдруг, неожиданно, овечка бросилась вперёд, начав агрессивно толкать остальных. Остальные овцы тут же в панике разбежались, визжа и отпрыгивая, а затем, поддавшись защитному инстинкту, начали толкать её в ответ. Началась настоящая суматоха. Пьюр Ванилла нахмурился. Его лицо потемнело от тревоги, но взгляд оставался собранным. Шадоу Милк затаил дыхание, напрягшись в предвкушении. — Вот так-то! Ты не можешь быть добрым к той овечке, она обижает других. Наконец-то! Я увижу как ты отчитываешь кого-то!.. У всех нас есть свои лимиты… даже у тебя, Нилли~ Но Пьюр Ванилла подошёл к ней, взял на руки и прижал к себе. — Ну всё, всё. Не надо так. Ты всегда немного в стороне от группы… Вижу, вы совсем не ладите. Голос его был ласковым и тёплым, словно туманный утренний свет, медленно рассеивающий ночную тьму. — Хах?.. — пронеслось в голове Шадоу Милка. Он едва ли поверил своим ушам. Ванилла отошёл к камню, сел, посадив овечку между ног, поглаживая её щёчки. — Тебе одиноко? Не нужно так агрессировать на остальных. Я знаю, что это больно, но это не решение… Я буду уделять тебе больше внимания с сегодняшнего дня, ладно? Те овечки примут тебя, вот увидишь. А пока… я буду твоим другом. Что-то внутри Шадоу Милка болезненно дёрнулось. Воспоминание. Гнев. Отторжение.

***

— Мы разделяем один соул джем… Мы можем понять друг друга так, как никто другой. Тебе не нужно быть одиноким… Я здесь. Пожалуйста. Позволь мне быть твоим… другом. — Другом…? Будь ты проклят!!! Ты ничего не знаешь! Ты ничто! Я ненавижу тебя! Тебя и твой соул джем! Я уничтожу тебя!

***

— Ты знаешь… Я знаю одну печеньку, которая прям как ты, — спокойно сказал Пьюр Ванилла, всё так же мягко разговаривая с овечкой. Это была последняя капля. Шадоу Милк, дрожа, стиснул зубы и зажмурился. Резко ударил себя по голове, словно пытаясь заглушить голос Ваниллы внутри себя. — Заткнись!.. — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Он, должно быть, знает, что я подслушиваю… Не может быть, чтобы кто-то по-настоящему был таким добрым… Нет. Это всё соул джем. Да! Вот оно что! У нас же один соул джем. Он мог сказать ему, что я здесь. Это имеет смысл. Он тяжело дышал, прикрыв лицо руками. Потом раздражённо выдохнул, будто сдался: — Ладно… Не имеет. Я действительно… ненавижу… его… Кипев от раздражения, он спешно создал портал обратно в своё королевство и исчез в нём. Звук портала в замке разнёсся эхом по залам. Кэнди Эпл и Сапфир замерли. Первый шаг Шадоу Милка был тяжёлым, будто он возвращался не из весёлого приключения, а с поля боя. Глаза пылали. Лицо — перекошено гневом. Кэнди Эпл, испуганная, выбежала навстречу, уже открывая рот, чтобы спросить, чем помочь… Но в ответ получила лишь колючие, ядовитые слова, от которых застыла, как под ударом молнии. Шадоу Милк прошёл мимо, не оглянувшись. Сапфир прикрыл глаза. Что же разозлило Шадоу Милка так сильно, если он только что был с Пьюр Ваниллой?.. Вопрос остался без ответа, как и множество других, которыми задавались Кэнди Эпл и Чёрный Сапфир уже на протяжении долгого времени.

***

Пока тёплое солнце скользило по зелёным волнам луга, Пьюр Ванилла сидел, обнимая овечку, что только что бурно кидалась на остальных, теперь притихшую в его руках. Её дыхание стало ровнее, шерсть тёплая, как мягкое покрывало. Но внутри самого Ваниллы что-то тревожно кольнуло. Едва ощутимое ощущение — будто тонкая нить оборвалась где-то совсем рядом, в воздухе. Будто тень пронеслась невидимкой по краю поля зрения, оставив после себя только глухое эхо. Он прижал овечку крепче, глядя на горизонт. Сердце сжалось. Он не знал почему, но ему вдруг стало очень… пусто. Словно кто-то только что стоял здесь — совсем рядом, и ушёл, унеся с собой часть его тепла. — Странно… — прошептал он, едва слышно, глядя на танцующие лепестки цветов, что ветер поднимал над травой. — Будто кто-то звал меня. Он провёл рукой по шерсти овечки, как будто пытаясь успокоить не только её, но и себя. Но тишина вокруг казалась иной. Глухой. Почти тревожной. И на фоне её вдруг всплыли воспоминания. Обрывки сцен, голосов, взглядов. Он вспомнил первый раз, когда увидел Шадоу Милка не на поле боя и не в пелене злых чар, а в тишине, в момент, когда тот не смеялся, не язвил, не насмехался. Он просто стоял. Один. Потрясённый, сломанный, и, как тогда показалось Ванилле, по-настоящему… уязвимый. Именно тогда в груди кольнуло то же ощущение — что за этой маской скрывается что-то куда более сложное, хрупкое и глубокое, чем хотелось бы признавать. И возможно… нуждающееся в тепле. — Ты ведь… не плохой, — почти неслышно сказал он, обращаясь не к овечке, а к тому образу, что вдруг всплыл в сознании. — Просто очень… одинокий. Овечка чуть прижалась к нему, и он улыбнулся, грустно, с ласковым смирением в глазах. — Ты, как и она, не знаешь, как быть среди других. Всё время ждёшь, что они оттолкнут тебя. Наверное, ты так и думаешь до сих пор… даже если я каждый раз говорю иначе. Он положил голову на плечо овечки, глядя в туманную даль. Ветер слегка трепал его волосы, и в этом было что-то невыразимо тихое, бесконечно тёплое — и всё же грустное. Так смотрят в пустоту те, кто надеется, что за горизонтом кто-то всё же услышит их голос. — Я просто хочу, чтобы ты знал… Я не оставлю тебя. Даже если ты снова скажешь, что ненавидишь меня. Даже если отвернёшься, убежишь, скроешься в тени… Я всё равно буду рядом. Он замолчал. Долго. Только ветер играл с цветами, да овечки на лугу вернулись к своему беззаботному состоянию. Но одна из них — та, что недавно толкалась и злилась — теперь сидела совсем близко. Она больше не рычала, не отбивалась. Она просто лежала у ног Ваниллы, тихо вглядываясь в его лицо. — Ты ведь не специально, да? Просто боишься… — тихо произнёс он и снова погладил её, чуть дрогнув голосом. И в этот момент он даже не догадывался, насколько близко его слова были к правде. Насколько глубоко они, без его ведома, проникали в ту душу, что только что сбежала прочь, будто с поля поражения. Но даже если не знал… он продолжал верить. Потому что таков он — Пьюр Ванилла. Свет, который не требует благодарности. Рука, которую можно тысячу раз оттолкнуть… но она всё равно будет рядом.