эрогенные зоны

– Сынмин. – М? – Какие у тебя чувствительные места? Сынмин наклоняет голову вбок. Обычно в такие моменты Чан обязательно говорит, что он похож на смешного щенка и тянется потискать за щёки, даже если Сынмин уворачивается и отбивается, но сейчас только смотрит на него и ждёт ответа. Ответа, которого Сынмин не знает. Он отводит взгляд, упираясь им в стену и теребит край футболки, прежде чем произнести: – Я не знаю. Не то, чтобы мне было с кем узнать. А просто так, – говорить на эту тему внезапно смущает до безумия, но Сынмин делает глубокий вдох-выдох, продолжая, ведь это же слушает Чан, – Наверное, не совсем понятно? – Хочешь, я помогу тебе это выяснить? Голос Чана звучит как-то непозволительно близко и Сынмин не успевает ничего сообразить до того, как Чан разворачивает его к себе лицом за подбородок. Его тёмные глаза, выражающие одновременно ожидание и нетерпеливость, завораживают. – Да или нет? – Да. Сынмину кажется, что по сравнению с Чаном он плохо целуется. Особенно, когда он тупо приоткрывает рот, всё ещё прижатый к чужим губам, и рвано выдыхает, стоит Чану перестать аккуратно перебирать пальцами его волосы и вместо этого резко сжать, потянуть сильнее. По плечам бегут мурашки, Чан чуть отодвигается – Сынмин прикрывает глаза, осознавая, насколько ему хочется оставить весь контроль в его руках. А ведь он ещё почти ничего не сделал. – Сделай так ещё раз. Чан хмыкает. И делает так ещё раз, только сильнее, целует в открывшуюся шею, заставляя Сынмина выдать странный звук, что-то среднее между стоном и скулежом, так что ему хочется заткнуть себя от нахлынувшего чувства стыда. Только прижать ладонь ко рту не получается, потому что Чан перехватывает за запястье и говорит: – Если ты будешь сдерживаться, то как я пойму, что делаю правильно? Почему голос Чана внезапно насквозь отравляет жгучим возбуждением? Почему Сынмину хочется, чтобы он прижал его руки к дивану вместо того, чтобы просто отпустить? Внезапный интерес к тому, как ещё Чан может остановить его побуждает не полностью отпустить контроль, а заставить Чана его отобрать. Сынмин дёргает Чана на себя за ворот футболки и отклоняется спиной назад, почти стучится затылком о подлокотник дивана, придавленный весом чужого тела, но Чан вовремя подставляет ладонь. Сынмин ошалело смотрит на то, как он ухмыляется. Чан слишком хорошо и правильно ощущается на нём, между его разведённых ног. Теперь они оба, прижатые друг к другу, чувствуют как позорно быстро Сынмин возбудился – и Чан смотрит на него как-то дико, голодно и жадно. Хочется растянуть этот момент, но Сынмину мало просто смотреть на губы Чана. Он снова чувствует желание его поцеловать, так что тянет к себе за шею. И кусается. Один раз, второй, чередуя с мокрыми поцелуями, но на третий раз, когда Сынмин оттягивает зубами нижнюю губу Чана – он шипит. – Щеночек плохо себя ведёт. Сынмину жарко. И от слов жарко, и от Чана просто невыносимо, особенно когда он принимается вылизывать и целовать его шею так, что Сынмин только и может вцепиться в его плечи и стараться не раствориться в моменте. Горячий язык на собственном пульсе и лёгкое царапанье зубами по кадыку – слишком. Его заводит то, что Чан с ним делает или то, что это делает именно Чан? – Ты можешь.. оставить засосы. Говорить самому о таких вещах, просить о чём-то всё ещё смущает, но Сынмин отодвигает подальше чувство стыда да и ему даже сильно пытаться не надо, потому что в груди просыпается желание быть поглощённым Чаном целиком. Смесь боли и электрических разрядов наслаждения перетекают в высокий стон, когда Чан с хлюпающим звуком, несколько раз подряд всасывает кожу, тут же снова мягко зализывая. Сынмина ещё никто не заставлял расцветать такими метками и он хочет попросить Чана не останавливаться на этом, но буквы не собираются в слова. Сынмин неосознанно вжимает Чана в себя ещё сильнее – и когда только успел закинуть на его спину ноги – ему слишком хорошо, чтобы отдавать себе отчёт во всех действиях, главное, что так теснее, ближе, ещё жарче. – Ну, тише. Мы ещё не закончили. Как бы Сынмин не удерживал Чана, ему это совсем не мешает отстраниться и нависнуть над Сынмином, заставляя почувствовать разочарование от вынуждения притормозить. Сынмин опускает взгляд на его красивые, пухлые губы, такие раскрасневшиеся и блестящие от слюны сейчас – он не удерживается и прижимает к ним подушечки двух пальцев, медленно сходит с ума, потому что Чан насаживается на них ртом, облизывает, раздвигает языком. Сынмин на пробу прижимает его язык вниз. И в следующую секунду дёргается как ошпаренный, потому что Чан стонет и это самое лучшее, что Сынмин когда-либо слышал. У Сынмина снова возникает очередное желание – он хочет понять, что ещё ему надо сделать, чтобы снова услышать как Чан срывается, снова удостовериться, что не ему одному хорошо, но Чан отталкивает от своего рта его руку и тянет с него одежду. Сынмин прячет лицо в ладонях, когда Чан снимает с него трусы и его член шлёпается о живот. – Не закрывайся. Ты очень красивый, Сынмин, я хочу видеть тебя целиком, – Чан нежно поглаживает его талию и Сынмину плохо от того, как ужасно правильно это ощущается, – Если бы это было возможно, я хотел бы съесть тебя целиком. Сынмин чувствует себя голым в разы больше, чем это есть на самом деле, когда Чан сканирует всё его тело таким взглядом, будто не может насытиться. Спина выгибается сама по себе, а ногти царапают по обивке дивана в бесполезной попытке за что-нибудь ухватиться, когда Чан наклоняется и слизывает с головки члена капли предэякулята. Сынмин скулит, почти хнычет, стоит Чану снова сдвинуться назад и перестать терзать языком самую чувствительную плоть, но тому всё равно. Чан хватает одну ногу Сынмина под коленом и с нажимом целует косточку щиколотки, смотря прямо в глаза. Скользит языком по ляжке, кусает за колено, а потом всасывает в себя кожу внутренней стороны бедра и сминает пальцами второе. Сынмин пытается отстраниться, пока Чан оставляет всё меньше чистого пространства на его бёдрах – внезапно это слишком много и слишком жгучими волнами отдаётся внизу живота. – Чан... Я больше не могу. Можно.. можно мне коснуться себя? – Хм, – Чан наконец перестаёт мучить его бёдра, придвигается ближе и Сынмин судорожно выдыхает, потому что чувствует всё ещё скрытый под одеждой твёрдо стоящий член Чана, – Ты, оказывается, такой послушный мальчик. Но мы всё ещё не закончили. Чан скользит ладонями выше по телу Сынмина, сжимает талию и гладит впалый живот, его руки везде и не там, где хотелось бы Сынмину больше всего – от обострённого ощущения хочется только выть. Сынмина бьёт крупная дрожь, стоит Чану пересчитать его рёбра и провести большими пальцами по соскам. Щекочущее ощущение языка в точке солнечного сплетения вкупе с тем, как Чан продолжает мять его грудь и катать между пальцами соски, то недостаточное трение чужого возбуждения, которое Сынмин чувствует яйцами – всё это заставляет отчаянно бормотать одно-единственное слово, на которое сейчас способны его мысли. – Пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста... Сынмин не знает чего он просит. Он ощущает себя как горячая глина, растекающаяся под каждым, таким правильным и уверенным движением чужих рук. Член болезненно пульсирует и Сынмин уже готов заплакать, но Чан перестаёт концентрироваться лишь на его груди, оставляет там только одну руку, а второй снова дёргает его за волосы, кусает шею – больно, наверное, от расцветающих засосов – и Сынмину становится так хорошо, что он срывает голос, растягивая имя Чана в стон и кончает, вцепившись в его руки, наверняка до синяков. Чан проводит его через оргазм, так и не отрываясь от возможности трогать везде, куда может дотянуться, и шепча в ухо какие-то глупые слова похвалы. У Сынмина абсолютно нет сил, он теряется в пространстве, растекаясь по дивану и всё ещё мелко дрожит, но где-то на краю сознания маячит желание сделать Чану так же хорошо. Только когда он открывает глаза, то видит как Чан, спустив шорты, уже сам догоняет волну удовольствия, надрачивая себе и вцепившись свободной рукой в бедро Сынмина. Член дёргается от снова накатившего возбуждения, но Сынмин чувствует себя выжатой тряпкой и это ощущается настолько же неприятно, как и приятно одновременно. Сынмин шипит от слабости в теле, приподнимаясь на локтях, но цели своей достигает – ему нравится тот удивлённый выдох, который он ловит с губ Чана своими губами, затягивая его в мокрый, но настойчивый поцелуй. И ещё ему нравится как Чан кончает, простонав ему в губы, стоит Сынмину помочь и всего несколько раз провести большим пальцем по головке его члена. Чан прислоняется своим лбом ко лбу Сынмина, пока переводит дыхание. А потом отстраняется и его хищное выражение лица не обещает ничего хорошего. – Повторим как-нибудь? Сынмин вспыхивает от смущения, греющей надежды на следующий раз и запоздалого возмущения от того, что ему почти не досталось возможности сделать что-то с Чаном в ответ и пихает его в плечо: – Нет! В следующий раз я буду мучать тебя!