Классический рок

—Твою ж,–выругался Нил, когда какая-то пьяная девушка чуть не свалилась на него. Видимо люди были уже “готовы” ещё до начала концерта. Сверившись с билетом, юноша поднял голову, чтобы оглядеться вокруг и найти нужное направление. —Душно,–повторил Нил про себя, оглядывая толпу, заполнившую зал. Среди их всех он действительно выглядел как белая ворона. Безупречно выглаженная рубашка, классические брюки, аккуратно собранные в пучок волосы–всё это выдавало в нём гостя, но никак не постоянного посетителя подобных мероприятий. Усевшись на отведённое ему место, он устало отбросил голову назад, даже не смотря на сцену, где какие-то парни в специальной одежде занимались установкой оборудования для концерта. Нил был готов просидеть в таком положении хоть целую вечность, лишь бы сейчас просто сбежать отсюда, но из этого состояния его вывел резкий толчок в спину. —Извините, малыш совсем не слушается,–прошептала девушка, опуская голову к ребёнку, сидящему у неё на коленях.—Что нужно сказать дяде? —Ты красивый,–ответил ребёнок, указывая на юношу пальцем. Нил не знал, что делать в таких ситуациях, поэтому просто улыбнулся ребёнку, не замечая, как его мать нервно теребит подол своего платья, явно нервничая из-за неловкости ситуации. —Спасибо,–усмехнулся Джостен, после чего вновь перевёл свой взгляд на сцену. Пока работники всё ещё бегали, занимаясь оборудованием, Нил медленно погрузился в тихую гавань своих воспоминаний, которые не давали ему покоя. Консерватория. Экзамен. Он, одетый с иголочки, сидит за инструментом. Его спина настолько прямая, что, кажется, его можно было бы сравнить с оловянным солдатиком из сказки. Пальцы, как у Рахманинова, длинные настолько, что без проблем плавно скользят по клавишам, не задерживаясь на них слишком долго. Разлёт его пальцев был настолько высок, что правой рукой он мог без проблем охватить сразу двенадцать белых клавиш, а левой–взять аккорд до-ми бемоль-соль-до-соль. “Талант”,–ещё с детства твердили соседи. “Умница”, –хвалила мать, которая и сама является музыкантом. И среди всего этого восторга была лишь одна правда –способный. “Способный”,–раз от раза повторяли ему учителя. Не “идеальный”, не “талантище”, а просто “способный”. И одна только эта оценка была для Нила дороже всего. Его никто не превозносил, его видели таким, какой он и есть. Учителя восторгались умелостью его рук, но при этом жестоко указывали на то, что сам Джостен был ещё слишком “зелёным”. Никто не сомневался в его потенциале, но потенциал –это не талант. Его нужно развивать. И Нил развивал. Прилежно посещал занятия, занимался дома, иногда не давая соседям нормально отдохнуть. Порой доходило до того, что он играл даже на безнадёжно расстроенных инструментах, которые обычно стоят в каких-нибудь городских парках. И иногда случалось, что даже сидя дома за столом, он представлял перед собой не деревянную поверхность, а уже знакомые ему клавиши, и медленно отбивал по ним знакомую только ему мелодию. И вот он уже сидит за инструментом в огромном здании. Солнце светит прямо в окно, падая прямо на его рыжую макушку, из-за чего Нилу кажется, что на его голове уже можно жарить яичницу. Его руки плавно скользят по клавишам, а комиссия–гордая, словно рыцари круглого стола, следят за каждым его движением. Нил играет чисто. Звуки смешиваются, превращаясь в плавную мелодию, свойственную для выбранного им произведения. Эта музыка ласкает не только слух внимательной комиссии, но и его собственный, унося его прямо в тихую гавань истинного блаженства. Он играет, играет до тех пор, пока его нога, стоящая на педали инструмента, не слабеет, а пальцы замирают. Публика медленно пробуждается от долгого транса, как цветы после долгой зимы пробиваются наружу. Нил встаёт со своего места и робко склоняет голову, давая понять, что представление окончено. Он смотрит на мужчину, сидящего в самом центре стола, ожидая вердикта. Тот, поймав на себе пристальный взгляд голубых глаз, кажется, понял, что от него требуют, поэтому он делает крохотный глоток воды, прочищая пересохшее горло, и встаёт со своего места. —Ровно,–говорит мужчина, и Джостен замечает, как его брови медленно хмурятся.—Я бы даже сказал, что чересчур. Понимаешь? —Нет,–честно отвечает юноша. Он не понимает, что значит это “ровно”, когда должно было быть “идеально”. —Ты играешь слишком шаблонно. Видишь перед собой ноты, нажимаешь на клавиши, но не чувствуешь красоты самого произведения. Скажи, ты вообще знаешь, что ты играл? —Сонату №8 до-минор,–констатировал юноша. Мужчина вскинул палец вверх. —Вот именно. Но для тебя это не более, чем просто куча нот. Не спорю, играешь ты хорошо, но разве этого достаточно? —К чему вы клоните? —Здесь все живут музыкой, но для тебя это пока ещё не понятно. Скажи мне, ты когда-нибудь ходил на какие-нибудь концерты? Нил медленно кивнул. —Я говорю не о классике. —Нет. —А зря. Знаешь, чем отличаются уличные музыканты и прочие гаражные группы?–задал вопрос преподаватель. —Чем же? —Они действительно любят музыку. Для них не существует шаблонов, они сами создают свои произведения и выносят их в свет. Там их никто не осудит за фальшивую ноту или непонятный текст. Им нравится, что они делают, и именно поэтому люди их любят и тянутся к ним. Думаю, тебе стоит как-нибудь сходить на один из таких концертов. —Это отказ?–спросил Джостен, уже догадываясь, что с поступлением в консерваторию ему придётся повременить. Мужчина улыбнулся. —Можешь считать и так, хотя я бы предпочёл назвать это советом. Что ж…увидимся в следующем году. —До свидания,–отрезал юноша и поспешно вышел из зала. С того момента прошло уже чуть меньше года. Из воспоминаний Нила вывел гул восторженных голосов, который, кажется, мог оглушить любого. —Ну конечно,–ядовито прыснул он, завидев на сцене чей-то силуэт. Свет софитов выхватил из полумрака фигуру, которую Джостен уже тысячу раз видел на всех экранах телевизора. Эндрю Миньярд. Восходящая звезда рок-музыки. Он не был высоким, но массивная платформа его ботинок добавляла роста и делала его силуэт более внушительным. И это казалось Нилу чем-то смешным, хотя он сам был чуть выше парня. Короткие ногти, выкрашенные в угольно-чёрный цвет, контрастировали с бледной кожей. На нём были надеты рваные джинсы и короткий чёрный топ, под которым находится тоненькая чёрная сеточка, но даже через неё зоркий взгляд публики легко смог разглядеть рельефный пресс парня. Последовав совету того преподавателя, Нил пришёл на этот концерт специально, чтобы посмотреть, чем же эти “гении” лучше, но пока он видел лишь кричащую толпу. На сцене замигали огни, и зал взорвался новой порцией криков. Нил поморщился. Голос Эндрю, пропущенный через автотюн, казался какофонией, а хаотичные движения по сцене напоминали скорее припадок, чем танец. Но публика была в восторге. Каждая песня вызывала новую волну криков и аплодисментов. Мокрые от пота пряди светлых волос прилипли ко лбу, но он, казалось, не замечал ничего вокруг, полностью отдаваясь музыке. Джостен мог бы даже позавидовать его физической подготовке, если бы тот был бы ему хоть немного симпатичен. К середине концерта Нил начал уставать. Мелькающие огни резали глаза, а грохочущая музыка давила на уши. Он уже собирался уйти, когда ведущий объявил о розыгрыше. —Хотите поужинать с самим Эндрю Миньярдом сразу после концерта?–кричал он в микрофон, и зал ответил оглушительным "Да!"—Тогда доставайте свои телефоны и регистрируйтесь на нашем сайте! Победителя мы выберем случайным образом! Юноша усмехнулся. Наивные. Он собирался уже выходить, когда его рука машинально потянулась к телефону. Просто так, из любопытства. Зарегистрировался и тут же забыл об этом, отвлекаясь на пробивание себе пути через толпу к выходу. Уже почти добравшись до выхода, он слышит, как прямо со сцены кто-то громко выкрикивает его имя. —Твою мать,–шепчет он, уже догадываясь о своей ошибке. —Нил Джостен! Нил Джостен, вы выиграли ужин с Эндрю Миньярдом. Просим подняться вас на сцену!–повторила какая-то длинноногая красотка, в ярко-красном платье, которое смотрелось на ней намного лучше, чем на любой другой модели. —Вот она, сила великого рандома,–прыснул музыкант, взглянув на выход, как на последнюю надежду, и вновь отправился к сцене. Нил медленно, стараясь не споткнуться на ступеньках, поднимался на сцену, чувствуя себя как на эшафоте. Он заметил, как Эндрю устало вытер испарину со лба, а длинноногая красотка в красном платье натянула профессиональную улыбку, которая, впрочем, выглядела довольно красиво. —Ну вот и наш счастливчик!–воскликнула ведущая, пытаясь разрядить обстановку.—Нил, расскажите нам, что вы сейчас чувствуете? Наверное, переполнены эмоциями от встречи с Эндрю? Джостен бросил мимолетный взгляд на парня, который смотрел на него с явным любопытством. —Если честно, я думаю, что я мог бы просто забрать еду домой,–равнодушно произнёс он. В зале повисла тишина. Ведущая запнулась, не зная, что ответить на такую откровенность. Миньярд на мгновение замер, а потом расхохотался. —Боюсь, тебе не отвертеться,–улыбнулся блондин, однако в глазах читался явный холод. “Образ для публики”,–догадался Джостен. И верно, уже через пару секунд музыкант чуть наклонил голову, чтобы прошептать Нилу предупреждение: —Следи за своим языком. Ведущая, кажется, уловила напряжение между парнями, и прежде толпа успела это заметить, она приобняла их двоих за плечи и с яркой улыбкой сообщила: —Нил согласился! Давайте поздравим победителя!