Без сердца

      Тяжёлые сапоги, с каждым шагом обрушиваясь на пол рифлёной подошвой, создают странный звук. На что похож? Ещё раз шаг — звук, ещё шаг, ещё, ещё… Нет, никак не вспоминается. А звук шагов всё так же взлетает, отражаясь от потолка, возвращается эхом. Начало раздражать. Громкие сапоги? Или нет, по-идиотски спроектированный зал. Гранитный пол. Он готов поспорить, что ледяной, как всё в этой стране. Хотя даже сейчас он не скучал по теплу. Оно ему безразлично. Он двигался, обозначая себя шагами по мрамору, и практически смирился с тем, как набат шагов извещает Царицу о том, что он идёт. По её приказу. Закономерно. Слухи ходят разные про Синьору и её задание. Слухи ходят. Интересное сочетание. Да, похоже на него сейчас. Громким топотом по коридорам проносились домыслы, обнажая истину — Синьоры больше нет.       Бред, который сейчас станет реальностью.       И почему он?       Двери распахнулись, и он вошёл в зал для приёма подданных Царицей. А тут ковер. Ни звука от шагов. Наверное, и слухи здесь не проходят, только обнажённая истина.       — Сказитель, благодарю за скорый визит. — голос шёл, казалось, от стен. Заполярный дворец — как хранилище чудес. Здесь Царице подчинялось всё, даже звук. Образец власти и порядка. — Ты уже слышал, что произошло с Синьорой?       — Я не доверяю слухам. Мне нужна правда. — его голос тоже отразился от стен и заблудился в колоннах. Внезапно закралась мысль, словно шалость: «Что будет, если крикнуть громко-громко? Какой будет звук?» Глупости.       — Правда в том, что Розалина осталась в другом мире. Она не вернётся. Для всей страны она умерла, — Царица была раздражена, — но её дело нужно завершить. Я решила доверить это тебе, мой верный хранитель историй.       — Как вам угодно. — он редко кланялся и сейчас так же твёрдо держал подбородок ровно, да и в целом был не самым фанатичным последователем. Но его тяга к перфекционизму, идеальная память и надёжность приблизили его к самой верхушке.       Твёрдым взглядом он сконцентрировался на подставке для бумаг, которая слабо и искажённо отражала весь кабинет. Он заметит движение в комнате, если оно будет. Нет нужды крутить головой.       — В твой рабочий кабинет сегодня доставят все наработки. Поможет тебе Чайльд. Ваше дело — перебрать все бумаги, изучить и полностью принять дела. Слуга ведёт миссию на Хребте и оттуда будет передавать информацию. Будь готов. Как только закончите, я жду вас обоих на доклад.       Он просто кивнул.       Как это так легко выходит у других? Ну не получается у него подчиняться полностью. Даже солгать, притвориться. Сейчас он просто деталь, которая выполняет свою функцию. Может это участь людей? Тогда прекрасно, что он не человек. Он создан для другого. Для целей, под которые не подошёл. Получился слишком… Человечным. Ирония.       Разговор был окончен. Он снова шёл по мучительно громкому коридору, но на этот раз предавая меньше значения эху.       Почему он?       Он знал, что лучший в этой бумажной работе, знал, что это знают все. Но он и Драконий пик никогда не были связаны. Он знает о нём меньше, чем тот же пацан, которого ему дали в напарники. Либо в этой истории есть что-то ещё, либо это его паранойя.       В кабинете была тишина и около десятка ящиков с бумагами. Они были небрежно поставлены друг на друга, на стол, на отодвинутый стул, углом придавливали стопку белоснежной бумаги из Инадзумы. Только там умели делать такую бумагу, эластичную, как шёлк. Он любил ещё с давних времён, как в эту бумагу въедались чернила и их трудно было стереть, хотя с другой стороны это и раздражало, ведь ошибку не исправить, поэтому он научился их не допускать.       — Криворукие ошибки природы.       Он снял пальто и повесил в шкаф, где покоилась сменная форма, большая шляпа, как напоминание о его происхождении и истории, и несколько старых мечей. Он давно не сражался ими, ему предпочтительнее держать дистанцию между собой и противником.       Он задумался, затем перевесил свои вещи подальше. Как только придёт Чайльд, здесь закончится порядок.       Предвестник переставил коробки. Аккуратно, вдоль стены, соответственно нумерации, проставленной изящной рукой Розалины. Затем вытер всю пыль и опилки, что насыпались на стол. Расправил уголок примятой рисовой бумаги. И довольный сел на своё рабочее место. Что-то новое. Наконец-то.       В первой коробке были выдержки про ключ и портал. Этого даже он не застал, настолько давно это было. Он с интересом читал о том времени, и идея не казалась абсурдной, пока он не сопоставил риски. А вот у Розалины эти риски не были учтены. Он взял черновик и написал несколько пунктов, озаглавив их как «Список возможных непредвиденных происшествий».       Ему не нужны были пометки, он всё помнил. Но вот для отчёта нужна наглядность. Итак. Хребет. Уцелевшее место, алтарь. Работающий, как описала его пропавшая коллега, условно как зеркало. Про ключ только теории, а на деле ничего. Но зато карта с пометками, где теоретически могут находиться ещё такие места, но абсолютно все или зачёркнуты, или с пометкой «Не найдено». Дальше увесистая папка с рассказами о предполагаемых иномирцах. Выборка, написанная от руки. Он внимательно читал однообразную информацию, когда дверь отворилась, и в кабинет ворвался его назначенный помощник. Он, словно пламя, вторгался в пространство и начинал вносить хаос. Прямо с порога.       — Заждался меня?       — Угу.       — Ну-у, обойдёмся без объятий, у нас дела. — юноша бросил пальто на стул, прошёл к окну, сдвигая штору и открыв форточку. Бумага на столе шелохнулась, и хозяин закатил глаза.       — Перестань из моего кабинета делать сарай. Хватит того, что твой похож на хлев.       — Скар, у тебя душно. Поэтому ты такой бледный? Хотя нет, подожди… Наверное потому, что румянец тебе не спроектировали. — он засмеялся своей шутке. Единственная тема, которую он обожал смаковать уже несколько лет.       — Меня хотя бы сделал человек с хорошим вкусом. А то я мог бы быть, к примеру… Рыжим.       — Хех, куда лучше, чем коротышкой с плохим чувством юмора.       — Плох не юмор, а твоя неспособность его понять.       Усмешка вместо ответа. Чайльд не обижался. Единственный, кого Скар мог хоть и с натяжкой, но назвать близким себе. И больше никого. Сказитель не создавал конфликтов, но и не заводил друзей. Нейтрально. Никак. Он просто применяет свои знания, делает то, что у него получается.       — Это все коробки?       — Да. Бери ту, что под номером два. — парень ловко взял коробку и, переставив на стол, начал разбирать содержимое.       Ничего, после всего самостоятельно он наведёт порядок в ней. Рыжему надо спать, а ему нет. Он может всю работу сделать сам, но приказ другой.              Они работали молча. Хотя и тишиной это не назвать. У Чайльда была врождённая способность издавать раздражающие звуки. Вздохи, постукивания ногой, которой он периодически ритмично подёргивал, словно непоседливый ребенок, которого насильно усадили на место, у него щёлкал локоть, когда тот потягивался, а потягивался он часто. Казалось, что он даже моргает раздражающе громко. Всем известно, что работа с бумагами для него просто бедствие, и поэтому Скар был рад видеть, как рыжий ёрзает на стуле, но придумать, как избежать этого приказа, он не сможет. Хотя если так дальше пойдёт, то здесь будет место преступления. От раздражающих звуков и мельтешения уже сдавали нервы. Значит надо скорее выполнить работу, и это взаимодействие закончится.       — Может прервёмся на чай? — помощник, точнее напарник, изрёк долгожданную мысль.       — Угу. Я не хочу. — единственное желание, чтобы этот ушёл.       Когда дверь закрылась, забирая раздражитель, Сказитель откинулся на спинку и выдохнул. Ему нравилось это делать просто потому, что он научился так демонстрировать своё настроение. Сейчас он просто отпускал своё раздражение.       А теперь можно поработать.