Без сердца

      День, как обычно, не радовал. Утром он должен был выехать в полевые лагеря, забрать отчеты и распорядиться насчет наказания для провинившихся. Надев плащ с пушистым капюшоном, он словно стал крупнее. Внушительнее.       Он прибыл на место, чуть скучая. Встретивший его командир то и дело трясся от волнения и пытался выдать всю информацию сразу, чтобы ничего не упустить и, не приведи Архонты, один из Одиннадцати Предвестников задаст вопросы.       В лагере был порядок. Отчеты Предвестник приказал отнести в свою повозку. Осталось наказание для тех, кто нарушил устав.       Трое парней сидели в палатке. Тюфяки, набитые соломой, низкий подгнивший столик и печка, которая еле-еле источала тепло. Убранство небогатое — наказание для осознания, насколько они виновны. Не его метод. Что может понять человек, который знает, что дискомфорт временный? Сейчас дядя-командир позлится и снова даст в руки мушкет, решив для себя, что наказание имеет эффект. Чёрта с два. Только страх имеет действие.       — Встать! — голос он не повышает, но та нотка власти, что звучит в его приказах, заставляет слушаться беспрекословно. Солдаты встали и повернулись к нему лицом. — Единственным умственным трудом для вас было запомнить устав. Даже думать, находясь в армии Царицы, вам не нужно, за вас думают командиры. Но вы трое решили, что вы умнее, чем писаные правила и воля Её Величества. Это повод для нашей встречи. Печально. У меня два варианта решения проблемы. Первый — это вы на месяц идёте в качестве простых солдат без жалования, нести службу, выполняя черновые работы, и учить устав. Унизительно, не спорю. Второй проще — каждый из вас лишается, скажем, руки и едет домой, чтобы стать балластом для своей семьи, но доблестно вспоминая, каким гордым он был на службе.       — Но… — подал голос один из провинившихся, но был остановлен движением брови.       — Оу, то есть вы ещё и выбираете? Какие стойкие солдатики… — он прошёл вперед. — Первый вариант или второй?       Мужчины переглянулись.       — Первый. — сказали они почти хором.       — Сейчас вы сдадите мне значки. Ровно через месяц я приеду и верну их тем, кто перескажет мне устав, и о ком командир споёт мне самые хвалебные песни. Нехотя, они завозились с застёжками. Один за другим они отцепляли знаки отличия и отдавали их Предвестнику.       — Сегодня вас отправят на место работы.       Он вышел. Уверен, что его не ослушаются. Репутация шла впереди него. Приятно. Объяснив всё командирам, он отправился обратно в Заполярный дворец. Там ещё эта иномирка, с которой проблем сыплется больше, чем гениальных открытий.       — Надеюсь, сегодня без сюрпризов.       Он вошёл на дворцовую площадь и окинул взглядом здание. Величественным сооружением оно было возведено во имя Царицы. Архитектор смог выразить нежность Её Величества, нерушимый дух и богатство, олицетворяющее любовь Царицы к своему народу, а народа к ней. Лепнина, колонны, что вне времени стали символом власти. И крыша. На которой сейчас какого-то чёрта стояла фигурка в отвратительном жёлто-красном тряпье. На самом краю откоса.       Идиотка.       Он стремительно вошёл в здание и почти бегом направился вверх по лестнице, просчитывая маршрут, чтобы быстрее оказаться в точке, где стоит она.       Нет, это слишком. Сбежать — это одно, но сейчас она вряд ли собирается взлететь. Скорее умереть. Можно ли умереть, упав с четвёртого этажа в снег? Маловероятно. А вот покалечиться запросто. Он распахнул дверь и вдохнул морозный воздух, оказываясь снова вне защитных стен дворца. Она дрожала от холода, стоя на возвышенности у края. Ветер трепал подол платья, показывая голые колени и надетые на босые ноги развалившиеся туфли.       — Какая встреча. — он не знал, что сказать, чтобы успокоить девушку, потому что хотелось вбить ей в голову, что она так делать не должна. Должна слушаться и подчиняться. Почему? Потому что. Он приказал, запугал, но она стоит здесь в одном шаге от разочарования в нём Царицы и его неутолённого интереса. — Что ты здесь делаешь?       — Я нашла выход.       — О, нет, это была дверь на крышу. Пойдём, я покажу, где выход.       Пусть только отойдёт от края, и он сломает ей пару костей, как напоминание о том, что нельзя ослушаться приказов.       — Я не вернусь. Лучше смерть. — её голос восстановился. Он был глубокий. Складывалось ощущение, что она не прилагала усилий, чтобы говорить. От мерзкого простудного скрежета не осталось и следа.       — Что вас тут не устраивает? — да, действительно.       — Я не буду жить в клетке. Если мне нельзя вернуться домой, то…       — Хотела бы, спрыгнула давно. Не разыгрывай комедию. Слезай! — он пытался убедить её в абсурдности ситуации.       — Я хочу умереть на закате. Не подходи. Если подойдешь, я прыгну раньше. — спокойно, без эмоций. Вероятно и правда решила уйти из жизни.       — Ты не умрёшь, если спрыгнешь здесь. Слишком низко.       — Мне хватит.       — Агрх, чёрт. Да чтоб тебя… — он прервал поток ругательств. Вот меньше всего ему сейчас хотелось решать ещё и эти проблемы. Он после гарнизона, набитый пылью, раздражённый, должен пытаться убедить девку жить, чтобы она дальше существовала в качестве раба. Словами не убедить, осталось только силой. Но тут вариантов не много, только если подойти ближе.       — Здесь красивое солнце. — она говорила спокойно, меняя тему. — А ещё очень тихие ночи. Вы замечали?       — Я замечал. А что если мы закончим с моими вопросами о твоём мире, и я тебя убью? Все в плюсе.       Она засмеялась. Очень искренне.       — Я даже немного рада, что вы станете последним, с кем я говорю перед тем, как поставить точку.       — Слушай, давай договоримся? Что ты хочешь? Мору? Комнату? Замуж за лорда…       — Умереть.       — Я могу…       И она повернулась полностью лицом к нему. Ну вот. Все продаются. Она сейчас скажет свои условия, и вот они уже в тепле будут обсуждать контракт.       Она откинулась назад и полетела вниз. Он среагировал быстро, бросившись за ней. Успев схватить за ткань рукава. Впиваясь пальцами в запястье, он перехватил руку.       — Нет!.. — проскулила она.       — Дура! Дай вторую руку. — сил вытащить хватит, а вот уцепиться никак. — Тебя никто не обидит больше. Даю слово!       — Отпусти!       — Я найду способ, как вернуть тебя домой, в твой мир.       Какие быстрые обсуждения условий. Он не знал, что обещает. Но, наверное, это подействовало. Она потянулась второй рукой, и он вытащил её обратно на поверхность крыши, слегка отталкивая от себя:       — Идиотка.       Сломать бы ей шею.       Она закашлялась, стоя на коленях и упираясь ладонями в крышу. Платье разодрано. Оно всё-таки не приспособлено для прыжков с крыши. Туфель улетел куда-то вниз, наказывая какого-то зеваку. Волосы растрепались и черным водопадом укрывали спину. Её дыхание становилось белым облаком. Холодно, адреналин спал, и она мёрзла. Он подошёл к ней, крепко взяв за волосы на затылке, поднял лицо на себя, опускаясь на уровень её глаз:       — Ещё один такой подвиг, и я лично прослежу, чтобы Дотторе сделал из тебя самое практичное чучело из возможных.       В её глазах страх. Правильно. Пусть боится. И в тоже время надо отдать должное, она выбрала смерть подчинению. Глупо, но сильно. Он отпустил её, расстегнул пряжку мехового плаща и бросил рядом с девушкой:       — На. А то следующим способом убиться будет воспаление легких. Запомни: я свои обещания всегда выполняю. И жду от тебя того же. Завтра с рассветом придёшь в мой кабинет. Сама.