Без сердца

      Волосы, заплетённые в тугие косы, были подняты наверх так, чтобы хоть как-то открыть кожу на шее. От постоянного ощущения влажности Мире начало казаться, что скоро на ней самой начнут расти светящиеся грибы.       Скар был в скверном настроении начиная с самого утра, когда Тигнари выдал им одежду. В новых вещах они обнаружили кофты с капюшоном, два непромокаемых плаща, брюки из плотной ткани и сапоги, высокие на шнурках с толстой подошвой. Нет, к одежде претензий не было, всё было качественное и удобное, а вот лекции о ядовитых грибах и прочих растениях явно были лишние. Он что, похож на того, кто даст девушке съесть сомнительное растение или гриб, у которого светится ножка?       Он терпеливо пережил нравоучения, возможно потому что разбитый в дребезги разум пытался решить другую задачу — как уберечь свою спутницу. Раздражало всё: от слишком высоких растений до скользкой земли. Запах торфа буквально впитался во всё вокруг. Он бы мог не дышать, но периодически делал вдох, чтобы проверить, неужели это настолько сильно его раздражает? Да, каждый раз он убеждался в том, что раздражает сильно. Нестерпимо. И вот спустя буквально три часа им пришлось обходить участок с дикими аллигаторами. А для этого пришлось подниматься выше. Это непросто, и они заметно потеряли во времени, поэтому решили сделать привал. Мира, чувствуя настроение своего защитника, шла молча. Она постаралась взять себя в руки и верила, что всё будет хорошо. По правде говоря, она больше верила в того, кто сейчас разве что не дымился от сдерживаемых эмоций.       Пока она достала лёгкий перекус, приготовленный Коллеи им с собой, Скар, развернув карту, пытался найти новый маршрут, но в обход опасных мест.       Её внимание привлёк куст с жёлтыми ягодами, похожими на малину из её родного мира. На всякий случай она решила спросить:       — Это не те ягоды, о которых Тигнари говорил, что они съедобные?       Он обернулся, внимательно всматриваясь в предмет её вопроса.       — Их можно есть. — ответил он.       — А можно…       — Ты можешь помолчать?! Мне нужна тишина хоть на какое-то время! — он раздражённо проговорил это, повышая голос.       Мира прикусила губу, призывая себя промолчать. Тем более зная, что его поведение лишено злого умысла. Но тем не менее, её обиду никуда не деть. Она взяла металлическую лёгкую кружку, что была у неё с собой, и начала вдумчиво собирать ягоды. Тропы не было, но между кустами было легко передвигаться, они словно были застенчивыми и отказывались соприкасаться листвой с соседними кустами. Ягод было много, вероятно, путники избегали этого пути, поэтому здесь природа была нетронутой. Кружка наполнилась быстро, и разогнув онемевшую спину, Мира осмотрелась. Деревья, напитанные влагой, необыкновенным облаком всех оттенков зелёного лежали, подпираемые могучими стволами, которые упирались в землю корнями так, что земля поднималась холмами, делая тропинку неровной. Деревья сплетались ветвями и корневищем, составляя единый организм леса. Кусты с ягодами располагались не хаотично, они были там, куда падали солнечные лучи, изредка пробивающиеся через плотные переплетения крон.       Недалеко Мира рассмотрела поваленное дерево, покрытое мхом, и вокруг него будто собрались деревья, низко нагибающиеся и замершие в своей скорби по вековому другу. Сколько романтики в неухоженных людьми местах.       Девушка дошла до дерева и села на его ствол. Сзади стояло ещё одно дерево, и она оперлась спиной на него словно в кресле. Было удобно, и она расслабилась, лениво осматривая поляну и наслаждаясь пением птиц. Впервые она почувствовала красоту Сумеру. Сквозь просветы между деревьев она видела Скара, который всё ещё не выпустил из рук карту. Затем он сложил её и осмотрелся. Мира закинула в рот ягоду. Она показалась ей кислой, но обладающей невероятно ярким вкусом, сладость пришла позже, стоило распробовать.       Он прошёл к лагерю и завертел головой. Мира ухмыльнулась и надела капюшон, скрывая волосы.       — Мира! — донёсся до неё голос юноши, эхом расходившийся по лесу.       Она не ответила.       Он осмотрелся, и наклонившись, взял свой меч. Затем позвал её еще раз. Выругавшись, словно ищейка, совершенно точно пошёл по её следам. Он периодически останавливался и смотрел по сторонам. В конце концов он вышел на поляну и увидел её. Не сразу. Сделав глубокий вдох, не выдыхая, он подошёл к ней.       — Ты слышала, как я тебя звал? — спросил он.       Он злился.       Мира молчала.       — Почему не ответила? — он нервно дёрнул плечом, словно подчиняя своё тело, которое в ответ на раздражение хочет в бой.       — Ты сам просил молчать. Я молчу.       — Не испытывай моё терпение!       — Я и не…       Он навис над ней, упираясь в ствол дерева. Глаза, казалось, искрили эмоциями. Влажные волосы, сбившиеся в пряди, опустились, скрывая от него окружающий мир. Словно в шорах, он заперт в себе вместе со своими эмоциями. А как проявить их, он не знал.       Мира достала ягоду из кружки, не отводя глаз от него, и положила к себе в рот.       Его глаз дёрнулся в каком-то нервном спазме. Неужели она не боится?       — Мира! — почти прорычал он, и она дёрнула бровью. Немое «что?».       Он обхватил ладонью её подбородок и зафиксировал так, что она не отвернётся.       — Хватит играть со мной! — его слова вибрировали в воздухе. натянутым проводом. Он с ней таким не был, но Мира уверена — он ей не навредит.       Она ровно дышала и не отводила взгляд, хотя нет, несколько раз она опускала глаза на его губы, сбивая с мысли.       Он оттолкнулся от дерева и пошёл на их место привала. Сквозь деревья девушка видела, как он собирает вещи, укладывая всё по порядку. Они пошли дальше.       Лошадь давно перестала быть средством передвижения из-за низких веток. Но хоть вещи не нести самим. Он вёл, низко опуская голову коню, а Мира шла сзади. И вот наконец земли Ашаван. Справа остались те места с алтарём, которые он посещал, и первая мысль, что туда нельзя. Кто знает, в каком состоянии сейчас запертые механические драконы. Да и обходить по руинам дольше. Он достал карту. Рядом левее была гладкая тропа и подле неё поросль корней гигантского дерева. Там можно заночевать. Он посмотрел на Миру, которая шла, задумавшись и положив руку на бок лошади. Она пока ещё бодрая, но привал нужен. Следующий только в караване Рибат. Там он продаст лошадь, в песках она бесполезна, и поменяет одежду. Лекарств хватит только до Аарау. Он свернул на нужную тропу, медленно поднимаясь вверх к будущему укрытию.       — Скар, смотри. — Мира отвлекла его от мыслей.       — Что там? У нас нет времени. — он снова раздражался.       — Отвлекись на две минуты.       Она сошла с тропы и двинулась по траве, чуть спускаясь. Он зацепил ремень упряжи за сук сухого дерева и пошёл за ней.       — Таких видов нет в моём мире, и если я вернусь домой, то мне будет, что вспомнить.       — Мира… — начал он очередной раз лекцию на тему, что будет, если они не будут торопиться.       Но она перебила.       — Я хочу вспоминать время с тобой, а не бесконечную гонку в попытке меня спасать.       — А я предпочитаю спасти тебя.       — И расстаться?       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил оглушающий рев. Лавачурл. Электро. Он был совсем рядом и прыгнул туда, где топталась лошадь, давя испуганное животное своими ногами. Он был огромный. Мира вскрикнула, Скар резко дёрнул её на себя и завёл за спину. Монстр из Бездны поднял лошадь одной рукой и откинул в сторону закрытого участка, а с ней и сумки, в которых, как назло, лекарство и все их вещи. Монстр взревел и ударил по земле руками. Мира закрыла лицо ладонями. Картина никак не складывалась в её мировоззрении.       — Пиздец. — выдохнул юноша. — Стой здесь!       Вариантов немного. Нужно забрать хотя бы уцелевшее лекарство.       — Нет! Не ходи! — вскрикнула Мира, умоляя. — Нет. Прошу.       Он ткнул ей в грудь картой и снял плащ, отдавая ей. — Держи. Если что, иди назад к Тигнари.       — Нет. — она напугана.       — Да, блять, Мира. — он поцеловал её в губы грубо и без церемоний. Выбивая мысли так, чтобы не осталось ничего. — Не бойся.       Его блеск в глазах, таящий что-то дикое. То самое страшное, о чём он говорил, пригвоздили её к месту. Тот самый случай, когда он приказал, и ты не решишься нарушить приказ.       Он бегом направился в сторону зарослей. Перед взором открылось подобие арены. Он достал два коротких клинка из-за спины и вышел в центр.       — Ну что, дрянь, пообщаемся? — он усмехнулся.       Лавачурл увидел его и взревел, расправляя груду мышц. Неожиданно сбоку на рёв ответили рёвом. Их двое. Юноша ухмыльнулся.       — Твой парень? — напугать его сложно.       О да. Снова это чувство. Бой. Нет, битва с угрозой жизни, с ходьбой по краю. Он знал, как драться с такими, он умеет. Он дождался, когда они придут в движение, и побежал между, чтобы они столкнулись массивными головами с закреплёнными вместо шлема каменными плитками, выставляя рога вперёд. Они столкнулись, сами себя оглушая. Он крест на крест рассёк ногу того, что ближе, практически проезжая на спине, затем, ловко встав, отбежал в сторону. Сухожилия были перерезаны мастерски точно. Истекая кровью, огромный монстр упал на одно колено без возможности подняться на обе ноги. Второй готовился напасть и замахнулся руками, сжатыми в кулаки. Удар по земле, и дрожь почти сбила его с ног, но собравшись, пока чудище готовилось ко второму удару, он сумел разбежаться и резануть того по запястью. Вместо того, чтобы сделать запланированный удар, монстр, сея кровавыми брызгами, побежал слепо в сторону Скара, который отпрыгнул в бок, проезжая на коленях почти под ногой у лавачурла. Не останавливаясь, он оттолкнулся от коряги. Не обращая внимание на брызги крови монстра, что покрыли его лицо, он прыжком забрался на спину громилы и вогнал ему меч в затылок, заставляя исполина издать последний крик и упасть вперёд. Придерживаясь за рог, он падал вместе с ним, слега отклонившись назад. Стерев локтем кровь с лица, он оскалился. Вот оно, его ярость получила выход, напряжение сгорало в том бою, где на кону было всё. Здесь он силён, он на своём поле. Эти руки никогда не берегли кого-либо, эти руки уничтожали, топили в крови. Это он. Настоящий. Всегда был таким. Создан для этого, не для нежностей. Второй монстр, стоя на одной лапе, приложил руку к земле, призывая электро-разряд и пуская его в арену, создавая поле. Скар усмехнулся. Дождавшись, когда молнии утихнут, и свечение станет ярким, он с силой воткнул меч во влажную землю. Молнии, что должны были разойтись по кругу, метнулись в сторону металлического оружия, словно голодный змей из света, они образовали ловушку для того, кто её выпустил, но воину этого мало. Он подошел ближе.       — Я был создан, чтобы управлять молниями, говна кусок… — начал он с усмешкой.       Зацепив гигантскую голову за рог, он опустил голову монстра ниже, к себе в плотную, вглядываясь туда, где у монстра за маской блестели глаза. Поверженный враг дышал тяжело, иногда рыча от досады. Скар приставил клинок к шее монстра.       — Ты видел? — произнёс он, не отводя взгляда. — Теперь смотри на меня. Я — твоя смерть.       Он резанул клинком, наблюдая, как угасает жизнь в глазах врага. Её взгляд прожигал лопатки. Он обернулся. Мира стояла у входа в арену. Как давно? Он не знал. Он не жалел. Пусть знает эту его сторону. Пришло время показать ей то, что до этого он скрывал.       Одежда пропиталась кровью, как и его лицо. Он попытался стереть хоть часть, но сделал только хуже.       Труп лошади был совсем близко. Он дошёл до него, снял сумки. Недалеко стоял массивный сундук с алой крышкой, покрытой мхом и грязью. Загнав меч в зазор между крышкой и корпусом, он резко дёрнул его, и сундук открылся. Внутри лежало несколько украшений, мешок моры, длинный клинок, украшенный драгоценными камнями. Он в полупустую сумку с провизией запихнул найденные сокровища и прихватил меч взамен тем клинкам, что тяжело перенесли побоище с лавачурлами.       Арену он пересёк молча. Мимо Миры он прошёл в сторону, где они стояли и смотрели на пейзаж. Там как раз был водопад. Это то, что показывала девушка перед тем, как на них напали.       — Идём. — он держался на расстоянии.       На берегу он оставил сумки и бросил меч. Скар зашёл в воду прям в одежде, от него мигом стали расплываться красные разводы. Он окунулся полностью, какое-то время просто лежал на поверхности, пропитываясь водой. Он поплыл в одежде к месту, куда падали, разбиваясь, капли воды. Подставил лицо под чистую холодную воду. Мурашки пробежали по спине. Скар почувствовал облегчение, на какое-то время отвлёкся от тяжёлых мыслей. Вода стекала по телу. Он начал снимать тяжёлую одежду, и каждую снятую вещь он прополаскивал, оставаясь под водопадом. Было холодно, но холод приносил ощущение чистоты. Он услышал плеск воды. Оборачиваться не хотелось, но он почувствовал тягучее, словно карамель, чувство, что безумно сейчас хотел её нежности, как противопоставление той жестокости, которую он извергал из себя сегодня.       Тонкие руки обняли его сзади, упираясь тёплой грудью, пальцами она очертила мышцы на его животе, и губы прошлись по плечу, оставляя раскалённые поцелуи, собирая губами прозрачные капли воды. Он упёрся рукой в стену из скалы за водопадом, рвано выдыхая в попытке вытащить себя из ощущения, будто всё внутри стянуто тугим комком. Казалось, что кружится голова. Что он вот-вот потеряет сознание. Её руки остановились на груди, прижимая к себе и не давая двинуться, она боялась, что он оттолкнёт её, но сейчас ей очень хотелось быть рядом. Пережить вместе с ним происходящее.       Долгий поцелуй на его лопатке, затем там, где выпирали позвонки. Её распаляло ощущение его кожи. Её руки снова опустились вниз, получив одобрение его стоном. Он был худощавый, и сплетения мышц твёрдыми неровностями играли под пальцами. Увлёкшись процессом, Мира слегка прикусила изгиб шеи, привстав на носочки, затем спустилась ниже.       Он терял себя. Это то новое, что он ещё ни разу не переживал. Так близко не подходил никто. Так никто его не касался. Он бы никому не позволил.       Он решительно развернулся. На нём были брюки, а на ней лишь прилипшая к телу длинная рубашка, что должна была смягчать давление ремней на кожу. Блестяшие в свете луны глаза, влажные губы, их мягкость ещё ощущалась теплом на спине.       — Вода холодная -выдохнул он, слегка дрожа, останавливая себя этими словами.       — Выключи заботливого отца хоть на минуту. — прошептала она, наклоняясь к нему, пробуя на вкус кожу прямо под челюстью. Моментально увлёкшись, покрывала поцелуями его шею, полностью безотрывно скользя по влажной коже, зная, что он не устоит.       — А кого ты хочешь…       — Тебя. — перебила она. — Настоящего. Любого.       А и к чёрту. Это её решение.       Он поцеловал её, с силой вжимая в себя. Жадно. Хватит игр, шуток, осторожностей. Теперь долгожданное закулисье без зрителей. Реквизита и огней. Только тьма, холод и желание брать её тепло. Когда-то он презирал низменность людей, похоть вызвала только смех. Жалкие, примитивные. А сейчас он сам подчинён чужому телу. Битва с монстрами не закончилась, сейчас он побеждал главного — свой страх. За будущее, за то, что он будет оставлен. Бред. Каждый миг с ней стоит того, чтобы потом рисовать узоры на пепле. Уйдет она, и это станет точкой. Так пусть до точки будет самый красивый текст про счастье. Она запрокинула голову, набирая воздух, и он поймал её затылок, уберегая от удара и тут же сжав пальцы на волосах, оттягивая её голову сильнее, до стона удовольствия и боли. Губами он прошёлся по её шее, только грубо, влажно, не сдерживаясь, кусая кожу. Ее ноги вокруг его бёдер, она в его руках, в его власти. Снова укус в скулу и новый поцелуй в губы, отключающий мозг. Её пальцы впиваются в его плечи ногтями, неосторожно, страстно. Её рука спускается ниже по спине, соперничая со струями воды, стекающими вниз по гладкой коже. Она как Бездна, затягивающая всё глубже, заставляет его перестать верить, что за пределами неё что-то осталось. Весь сосредоточен на том, что он отдаёт и получает взамен ещё больше.       — Стой. — её голос пробивался сквозь затуманенное сознание. — Подожди… Ты ранен.       Он осмыслил её слова, не останавливаясь и не отстраняясь. Она опустила одну ногу, затем вторую. Он не сдержался поцеловал её еще раз, толкая к скале. Мира отстранилась. Он не отпустил.       — На плече рана.       — Похуй. — новый поцелуй, действительно полный безразличия ко всему, но Мира слегка надавила на его грудь, отталкивая. Он досадно прорычал из-за того, что его попытались прервать. И отодвинулся подальше. Но успокаиваясь, улыбнулся в её очередной поцелуй.       — Теперь ты у нас заботливая мамочка? — вернул он ей замечание.       — Идём.       На берегу он подвинул к себе сумку, где была аптечка. Пришло время узнать об участи лекарства Миры, заодно достать нитку и иголку. Из шести флаконов разбились два. Лучший исход. От привала в караван Рибат придётся отказаться. Также разбиты зелья от жара и боли, но они были менее важные. Пока Мира готовилась зашивать рану, Скар развёл огонь и разложил одежду на куске стены, которая, в теории, должна была нагреться и просушить вещи быстрее.       В пылу битвы он и не заметил, как лавачурл задел его рогом. Мира быстро справилась, и накинув на него одеяло, она села так, чтобы оказаться перед ним между его бёдер. Он прижал её к себе, словно птица, укрывая крыльями из одеяла.       — Знаешь, что у меня есть? — спросила она у парня.       — М? — издал он самый вопросительный звук.       — Вот.       Она достала кружку с ягодами. Он усмехнулся.       — Как ты их сберегла?       — Уцелели в сумке. Жалко лошадь.       — Да.       Он потянулся и достал ягоду.       — Тебе можно?       — Я могу не есть, но это не значит, что мне не может нравиться вкус…       Он медленно жевал сочную ягоду, действительно наслаждаясь вкусом. Мира протянула ему ещё одну. Они сидели на берегу, любовались луной и ели кислые ягоды, оставляя в памяти отпечаток об этом дне.       Она уснула, а он наблюдал за огнём и водопадом, ожидая.