Прах времени

Солнце наконец-то поднялось над опустошённой землёй, рассыпая по ней свет нового дня. Оно грело мягко, будто извиняясь за то, что так долго скрывалось за дымом сражений. Чистое голубое небо раскинулось над деревней, где ещё недавно гремели техники, кричали раненые, и пахло кровью. Теперь же всё это исчезло, уступив место тишине, в которой слышались только шаги, голоса и смех. Дождь закончился, как и война. Воздух стал легче. Даже стены домов, уцелевших в этом аду, словно дышали с облегчением. По улицам шли шиноби. Кто-то медленно, с перевязанными ранами, кто-то бодро, радуясь тому, что вернулся живым. Они больше не держали оружие в готовности. В их лицах читалась усталость, но и удовлетворение. Всё… окончено. Больше не нужно убивать. Не нужно прятаться. Не нужно терять. Отряды из Конохи один за другим покидали территорию Деревни Дождя, освобождая посты, сворачивая палатки, унося с собой не только своё снаряжение, но и память обо всём, что здесь произошло. Их путь лежал домой. Домой… где их ждали. Но отряд, в котором находился он — Нао — ещё не спешил с отступлением. Не потому что не хотел уйти, а потому что не мог — пока в медпункте оставались раненые. Пока не встанут все, не уедет никто. Это был их принцип. Их ответственность. И Наруто не собирался отступать от него. Он сидел на деревянном стуле, облокотившись на перила разрушенного крыльца, и наблюдал за происходящим. Его глаза — спокойные, но в то же время наполненные чем-то глубоким — скользили по лагерю. Шиноби смеялись, кто-то уже достал саке, передавал по кругу глиняные чаши. Повсюду — голоса, поздравления, разговоры о возвращении, о семьях, о том, как они будут жить дальше. Это был редкий момент… когда все, кто прошёл через ад, могли просто быть людьми. Но взгляд Наруто всё равно то и дело возвращался к трём фигурам. Дети. Яхико, Конан, Нагато. Они сидели у костра, жадно доедая очередные порции еды. Их щёки были чуть розовее, чем раньше. Глаза уже не выглядели такими пустыми. В них загорелся свет. Тот самый… о котором мечтают все взрослые, уставшие от борьбы. Надежда. Наруто едва заметно улыбнулся. Сначала — потому что рад был видеть их живыми. Но в глубине души тень беспокойства никуда не уходила. Глаза Нагато. Эти глаза… он знал, что рано или поздно они станут мишенью. Риннеган не может остаться незамеченным. В Конохе, как и в других деревнях, найдутся те, кто пожелает использовать их. Забрать. Исследовать. Сломать ребёнка ради силы. Наруто провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул. Он знал, что должен их защитить. Всех троих. Особенно Нагато. Он не позволит, чтобы с этими детьми поступили так же, как с ним когда-то — использовали, оставили, предали. — Ты берёшь его под свою ответственность, значит — ты за него отвечаешь, — голос Куррамы внутри прозвучал спокойно, но с той глухой мощью, которая всегда напоминала, с кем говорит Наруто. — Ты должен будешь обучить его. Этой силе. Направить её. Не дать ей стать проклятием. Сделать так, чтобы она служила не разрушению… а жизни. Внутри всё затихло. Лишь голос Лиса и гул чакры, словно ветер в глубинах пещеры, где веками спал зверь. Наруто молчал, прислушиваясь к каждому слову. — Коноха… может не захотеть отпускать его, — продолжил Курама. — Сила этих глаз… Риннеган… если об этом станет известно, деревня сразу захочет взять контроль. Использовать. Потому что так устроен мир. Они испугаются. А потом захотят подчинить. Наруто стиснул зубы. Он знал. Знал, на что способна Коноха, когда чувствует угрозу. И знал, что даже сам он… может оказаться лишь пешкой в чьей-то игре, если оступится. — Но ты важен. Ты — слишком ценен, чтобы тебя терять, — тихо, но твёрдо проговорил Лис. — Попроси у Хокаге жильё. Комплекс. Скажи, что тебе нужно место. Ты заслужил. Пусть они думают, что это для тебя. А ты поселишь там этих детей. Защита. Тишина. Возможность учить. Наруто выдохнул. Его взгляд, всё ещё направленный вдаль, стал внимательнее. Он действительно хотел для них безопасного дома. Чтобы Нагато не превратился в оружие. Чтобы Яхико не стал фанатиком. Чтобы Конан не потерялась в боли. — Думаешь, Хокаге согласится? — спросил он, мысленно. — На совете обсуждали тебя. Говорили о твоих способностях. Медик, сенсор, шпион, боец — в одном лице. Если он откажет… ты знаешь, что делать. Намекни, что можешь уйти в другую деревню. Он прогнётся. Хирузен старый, но он не дурак. Он тебя не отпустит. Молчание. Сила — это всегда ответственность. Он знал это слишком хорошо. Но, стоило ему задуматься об этих детях, о том, как они смотрят на него… как смотрели на Джирайю… он не мог позволить повторения трагедии. Он должен быть рядом. Но в тот же миг его взгляд зацепился за знакомую фигуру — Орочимару. Он шёл неспешно, как обычно. Спина прямая. Глаза — змеиные, холодные. Он не смотрел в сторону Наруто, но… Наруто почувствовал. — Он знает. Или догадывается. Это опасно, — прошептал Курама, и в его голосе появилась нота звериного рычания. — Если Орочимару узнает о Риннегане… он захочет его. Ради науки. Ради власти. Ради экспериментов. Он пойдёт на всё. И не остановится. Наруто напрягся. Челюсть сжалась. Он знал, что такое Орочимару. — Я предлагаю прикончить его сейчас. Тихо. Решительно. Он пока ещё не так силён, как станет потом. У тебя есть я. Я помогу. — Курама почти зарычал. — Нет… Если я использую твою чакру — все почувствуют. Она слишком сильна. Она… зловеща. — Ты ошибаешься. — голос Лиса вдруг стал иным. Тише. Глубже. — Ты помнишь, когда ты злился? Когда я пытался овладеть тобой? Вот тогда чакра была зловещей. Потому что мы были врагами. Сейчас — нет. Сейчас мы партнёры. И если мы сольём чакры… Он поднялся из тени решётки и сел в позу лотоса, напротив. — Если мы сольём чакры, доверяя друг другу — она не будет злом. Она станет… новой. Ты увидишь. Это не просто моя сила. Это наша сила. Наруто смотрел на него в тишине. Глаза в глаза. — И как мы это сделаем? Курама вытянул лапу сквозь прутья печати. Она была массивной, когтистой, но сейчас в этом движении не было угрозы. Только ожидание. — Ты снимешь печать. Когда придёт время. Когда мы вернёмся в Коноху. Найдём уединённое место. Без глаз. Без сенсоров. Без деревни. И там — сольём чакры. Наруто медленно поднял руку и стукнулся кулаком по его лапе. Вспышка чакры. Обмен. Сигнал согласия. — Я тебе доверяю… — выдохнул он. — Но никаких выбросов. Нам не нужно внимания. Курама хмыкнул, довольный. — Будет красиво. Не страшно. И ты почувствуешь, какой может быть наша сила, если не держать её в клетке. Наруто молчал. Его мысли всё ещё были с детьми, с Нагато. Но внутри — он уже чувствовал. Меняется что-то. Медленно, но необратимо. — Что это за сила будет, Курама? — спросил он, не отрывая взгляда. — С этой новой силой ты сможешь чувствовать эмоции людей, — голос Курамы звучал глубже, мягче, с еле уловимым оттенком уважения. — Ты увидишь боль, страх, сомнения — и поймёшь их. Ты станешь ближе к тем, кого хочешь защитить. И да… ты улучшишь все свои техники. И сможешь использовать мои. Полноценно. Без страха. Наруто ощутил, как мурашки прошлись по спине. Всё внутри него дрогнуло. Та сила, что казалась ему когда-то чужой, теперь раскрывалась перед ним, как союзник, как часть его самого. — Если я объединю это с режимом отшельника… — проговорил он с едва заметной улыбкой, прищурившись. — Думаю, ты станешь сильнейшим шиноби своего поколения. Может, и не только своего.— Курама усмехнулся, и на мгновение в этом звере, некогда жаждущем разрушения, промелькнул дух напарника, друга. Они оба рассмеялись. Ненадолго. Беззвучно. Это был редкий момент — лёгкости. Времени почти не было на такие паузы. Но всё снова стало серьёзным, как только имя Орочимару вернулось в разговор. — Ты предлагаешь мне его прикончить? — тихо спросил Наруто. Курама кивнул. Медленно. Уверенно. Его взгляд был твёрдым, почти ледяным. — Ты понимаешь, что другого выхода нет. Ты — видел, что он делает. Ты — знаешь, что он не остановится. Не на Нагато. Не на других. Его интерес к знаниям — это голод. Ненасытный. Больной. Если ты убьёшь его сейчас… ты спасёшь сотни. Может, тысячи жизней. Молчание затянулось. Наруто смотрел вниз, в пустоту. Мысли путались. Голова гудела. Всё было так просто — в словах. Но на деле… это было убийство. Превентивное. Осознанное. — Он ещё ничего не сделал… — пробормотал он. — Но сделает. — голос Лиса стал жёстче. — Мы оба знаем, кто он. В нашем времени… он будет проводить эксперименты на людях. Разрушать семьи. Убивать ради знаний. И никто его не остановит. Даже ты — не успел. А сейчас ты можешь. Наруто сжал кулаки. Да, он знал. Он видел. — Мне нужно подумать. — последнее, что он произнёс, прежде чем резко выдохнул и вышел из подсознания. Мир вокруг стал чётче. Воздух — плотнее. Он снова был здесь: в разрушенной, но живой Деревне Дождя. Шум шагов, приглушённые голоса, капли воды, ещё не до конца ушедшие после недавнего дождя. Наруто поднял глаза — Орочимару всё так же неспешно двигался вдоль стены, наблюдая. Он ничего не предпринимал. Пока. Но от его взгляда по-прежнему веяло опасностью. Скрытой. Ядовитой. Наруто перевёл взгляд — на Нагато. Тот ел, не поднимая головы. Конан, рядом, осторожно делилась с ним рисом. Яхико смеялся чему-то, как ни в чём не бывало. Они были обычными детьми. Сейчас. Но что будет, если оставить их без защиты? Если Орочимару вернётся позже? Или они сами пойдут по неверному пути? Его мысли прервало тихое открытие двери. — Нао? — голос. Мягкий, знакомый. Тёплый. Цунаде вышла из палаты. Она выглядела усталой — глаза чуть затуманены, волосы немного растрёпаны, бинт на плече. Но в её походке была сила. Девушка, держащая фронт до последнего. И всё же в этот момент в её взгляде сквозила усталость. И, возможно… облегчение. Наруто, сидевший у входа, мгновенно поднялся. — Можешь присесть… — сказал он, жестом предлагая место. Цунаде взглянула на него и… улыбнулась. Тихо, чуть заметно, но искренне. Приняла приглашение, села рядом. Их плечи почти соприкоснулись. — Спасибо… — прошептала она, опуская голову. Молчание. Но в нём не было неловкости. Только покой. Впервые за долгое время. Наруто посмотрел на неё боковым взглядом. Всё в ней — сила, упрямство, глубина. Но сейчас — она просто человек. Просто девушка , уставшая.  — Тот мальчик с красными волосами… — Цунаде прищурилась, глядя в сторону Нагато. — Он ведь из клана Узумаки, верно? Наруто повернул к ней голову, медленно кивнул. — Да… из Узумаки, — ответил он, и в голосе появилась лёгкая задумчивость. — Коноха и Узушио раньше были союзниками. Почти как одна семья. И… я подумал: может, Хокаге мог бы выделить ему место. Небольшой дом… или хотя бы комнату в комплексе. Всё-таки он — один из Узумаки. Он почесал затылок, стараясь сказать это непринуждённо, хотя внутри чувствовал, как вопрос задевает глубже, чем просто просьба о жилье. Цунаде мягко усмехнулась, почти сразу ответив: — Сенджу и Узумаки — самые близкие кланы. Исторически. — Она взглянула на него чуть теплее, чем обычно. — В Конохе есть комплекс Сенджу, он давно уже открыт для потомков Узумаки. Думаю, туда его и направят. Там, кстати, живёт девочка из их клана. Так что он будет не один. Наруто облегчённо улыбнулся. Значит, не придётся идти к Хокаге, выпрашивать, убеждать, спорить. — Это хорошо… — тихо проговорил он. И в его голосе Цунаде уловила нечто важное: он правда волновался. Не ради миссии. Не по долгу. А от души. Она долго смотрела перед собой, в сторону шумной площадки, где шиноби пили саке и радовались окончанию войны. Потом перевела взгляд на Наруто. — Ты и правда удивляешь меня… — её голос стал тише, почти шёпотом, — У тебя большое сердце, Нао. Он не ответил сразу. Просто посмотрел на неё. В её глаза. — Я просто люблю помогать людям. — произнёс он с теплотой. — Ты и сама это знаешь. Цунаде на мгновение отвела взгляд. Что-то в его словах тронуло её. Где-то глубоко внутри. Так, как давно никто не трогал.  Она хотела что-то сказать, но промолчала. Сделала вдох. Перевела разговор. — Мне доложили, что никакие команды не поступали. Ни от командования, ни с высшего штаба. — она обернулась к нему. Взгляд стал серьёзным. — Ты не должен был быть там. Но был. Почему, Нао? Он чуть замер. Это был неожиданный поворот. — Ты следил? — добавила она чуть мягче, но всё ещё требовательно. Внутри Наруто всё оборвалось. Он действительно не ожидал, что она в курсе. Что так прямо спросит. Это вывело его из равновесия. И, конечно, Курама, как всегда, подлил масла в огонь: — «Вот ты и попался. Дальше сам. Я пас.» — и исчез, оставив лишь эхо внутри. Наруто остался один. Без подсказок. Без поддержки. Лицом к лицу с девушкой , которую он уважал… и к которой, возможно, начинал чувствовать больше, чем просто уважение. Внешне он держался спокойно — не заёрзал, не отводил взгляд. Но внутри… мысли бегали, как птицы в клетке. Что сказать? Признаться? Или соврать? — Мне… доложили. — пробормотал он, улыбнувшись нервно, почти извиняюще. — Я просто пошёл проверить… выполнить… Цунаде приподняла бровь. Смотрела на него внимательно. Очень внимательно. И с лёгкой, едва заметной ухмылкой. — Правда? — спросила она с оттенком игривости. — Это всё? Наруто почувствовал, как жар подступает к щекам. Нет, она не собиралась его отчитывать. Не собиралась жаловаться. Она просто хотела услышать правду. Настоящую. — Может, всё-таки расскажешь, что там делал? — спросила она уже мягче, без нажима. И в этот момент он понял — она его поймала. Загнала в угол. Но… не с целью обвинить. А чтобы понять. Он глубоко выдохнул. Смотрел на неё. Долго. Её глаза были внимательны, но не суровы. Она ждала. Цунаде выдохнула и встала со своего места. Она прошла пару шагов вперёд и остановилась рядом с ним. В её взгляде не было ни злости, ни упрёка — только усталость и тёплая, человечная забота. — Я не злюсь, — тихо проговорила она, глядя ему прямо в глаза. — Я не собираюсь об этом докладывать. Она сделала паузу. И её голос стал мягче, чуть теплее: — Я просто хочу, чтобы ты был честен со мной, Нао. Она смотрела на него долго, будто хотела, чтобы эти слова врезались в память. И Наруто не отвёл взгляда. Но и не сказал ничего — просто кивнул, будто принял это. Цунаде развернулась и пошла обратно в палату. За её спиной шелестел лёгкий ветер. Она не обернулась. Просто ушла. А он остался. Один. С мыслями, что будто вдруг стали тяжелее. Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть ясность. Глаза поднялись к небу. Голубому, чистому… Мирному. «Честность…» — повторил он про себя. Он ведь действительно лгал. Но не из злого умысла. Он просто хотел защитить. Спасти.