Моя золотая кровь: твоя кровь, моё дыхание

Два месяца спустя... Резкий звук соломинки, пронзающей пакет томатного сока, разнесся по гостиной роскошного пентхауса с видом на реку Чао Прайя. Стройная фигура на диване опустилась на подушки, схватив пульт, чтобы пролистать утренние новости. Но в тот момент, когда он сделал глоток густого, насыщенного томатного сока, его лицо исказилось от недовольства. Странная текстура на языке все еще казалась незнакомой, а слегка металлический привкус был чем-то, к чему он еще не привык. Сколько бы раз он ни пытался, допить весь пакет все еще не удавалось. По-видимому, выражение его лица выдало все его мысли, потому что прежде, чем он смог среагировать, коробку сока выхватил у него из рук Марк, устроившийся рядом с ним на диване. «Это вкусно», — заметил глубокий голос, прежде чем взъерошить волосы невысокого мужчины, ухмыльнувшись, увидев, как тот нахмурился в ответ. «Ты впитал силу золотой крови, поэтому снова можешь чувствовать вкус пищи, как человек. Почему ты все еще пьешь эту дрянь?» Тогда, получив кровь, слезы и даже пот Тонга, Марк уже стал более человечным, чем когда-либо. Но с тех пор, как эта маленькая война закончилась, его чувства обострились до такой степени, что он мог все ощущать так же, как человек. Единственное, что все еще отличало его, — это его бессмертие и его сверхъестественные способности. Хотя Тонг все еще мог воспринимать ощущения и эмоции, как и прежде, он едва ли чувствовал какие-либо существенные изменения в своем теле. Единственное, что действительно подтвердило его превращение в вампира, была его новообретенная способность — сила, которую он никогда не ожидал. Невероятно, но у него развились те же способности к предвидению, что и у Тары. Он впервые понял это, когда коснулся руки Марка и увидел видение их совместного будущего. Чтобы подтвердить это, он позже нашел повод подержать Пуп за руку и увидел, что в будущем она выйдет замуж за Дома и родит двоих детей. Как бы он ни был взволнован этой способностью, Тонг быстро понял, что он не может просто ходить и хватать людей за руки наугад. Что еще важнее, он обнаружил, что использование этой силы истощает значительную часть его энергии — то, о чем он должен был помнить, будучи недавно обращенным вампиром. «Ты сегодня направляешься в центр?» Тонг спросил, заметив, что Марк одет в темные брюки и соответствующую рубашку на пуговицах, хотя верхние пуговицы остались расстегнутыми. «Да, просто нужно уладить несколько дел». С тех пор, как Тара погибла, Марк был выбран новым лидером Амариттракун. Все обязанности, которые когда-то принадлежали ей, теперь перешли к нему. Первый месяц был просто подавляющим. Марк должен был доказать себя другим вампирам, а также справиться с последствиями конфликта из-за золотой крови. Последствия той битвы оставили глубокие шрамы — учительница Нуан потеряла свою жизнь, а дети в Баан Раек Рак остались с преследующими воспоминаниями, которые им будет трудно забыть. После того, как в тот день все уладилось, Марк приказал оставшимся членам своей фракции — тем, кто выжил в битве с силами Накана и Тары, — очистить место происшествия и восстановить порядок. Что касается тела учителя Нуан, оно было сохранено в наилучшем состоянии. Когда ее смерть была официально зарегистрирована и исследована, она была зафиксирована как внезапная сердечная недостаточность. Возможно, это было не то правосудие, которого она заслуживала, но и Тонг, и Марк знали в глубине души, что она отдала все, чтобы защитить детей. Она пожертвовала своей жизнью, чтобы ее ученики могли сохранить свою. Что касается детей в Баан Раек Рак, Марк стер травмирующие воспоминания, которые могли оставить им пожизненный страх и шрамы. Они могли не помнить точно, как Учитель Нуан защитила их, но тепло ее заботы, ее непоколебимая защита и любовь, которую она дала — несмотря на то, что они не были связаны кровью — остались глубоко укоренившимися в их сердцах. Никакая сила в мире не могла стереть это. В честь Учителя Нуан и Тонклы Марк решил продолжить поддерживать Баан Раак Рак. Было еще много брошенных детей — невинных жизней, рожденных от родителей, которые были неподготовлены, не хотели или не могли взять на себя ответственность. Марк установил полные образовательные стипендии для каждого ребенка, гарантируя, что они могут учиться вплоть до степени бакалавра. А для тех, кто хотел работать в Амаритракун, были доступны бесчисленные должности, давая им будущее, полное возможностей, а не неопределенности. Возвышение Марка к лидерству принесло глубокую трансформацию в клан вампиров. В отличие от своих предшественников, он отказался править железным кулаком или держать кого-либо связанным под своим командованием. Вместо этого он даровал им свободу, поддерживая один основополагающий закон: не убивать, не причинять вреда другим. Впервые в истории вампиры Амаритракун жили в эпоху беспрецедентного мира. Думая об этом, Тонг перевел взгляд с телевизора на острый профиль человека рядом с ним, гордость нарастала в его груди. Не в силах устоять, он наклонился и поцеловал Марка в его точеную линию подбородка. Густая бровь изогнулась в ответ, и темные глаза метнулись к нему, молча требуя объяснений. Но все, что Тонг предложил, была милая, дразнящая улыбка. «Будучи таким ласковым... чего же ты хочешь, а?» «Тебя». Неожиданный ответ застал Марка врасплох, его дыхание на долю секунды сбилось. Несмотря на то, что они были парой уже два месяца, их физическая близость оставалась не более чем поцелуями и объятиями. Тонг был занят учебой, а Марк был погребен под ответственностью своей новой роли. Несмотря на то, что они виделись каждый день — теперь, когда Тонг переехал в пентхаус навсегда — времени едва хватало на что-то большее, чем короткий поцелуй перед тем, как расстаться на день. Не раз Марк чувствовал, как жар желания закипает под его кожей, но он сдерживал себя, желая, чтобы их первый раз произошел естественно — когда время, обстановка и эмоции идеально бы совпали. Но теперь... услышав, как Тонг говорит, что он... так прямолинейно... Марк почувствовал, как то же самое желание снова зашевелилось, на этот раз сильнее. «Хм... где мы это сделаем?» Его голос был глубоким, дразнящим. «На диване? На балконе? В спортзале? Или в спальне?» Тот, кто изначально хотел подразнить, теперь был застигнут врасплох. Глаза Тонга расширились от удивления. Сначала он изо всех сил пытался сдержать ухмылку, легко читая мысли Марка по его выражению лица. Но когда другой мужчина небрежно бросил такое смелое приглашение — перечислив места, которые вызвали необъяснимый трепет в его груди, — его губы приоткрылись в знак протеста. Однако, прежде чем хоть какие-то слова успели вырваться, их утащили губы Марка, крепко прижавшиеся к его собственным, проглатывая каждый слог, прежде чем он мог быть сказан. Тонкая пижама Тонга — рубашка на пуговицах из мягкой ткани в паре со свободными шортами — казалось, была почти создана для того, чтобы ее расстегнули. Теплые руки Марка скользили по ткани, тепло просачивалось в его кожу с каждым прикосновением. Слегка потянув, перед рубашки Тонга легко раздвинулся. Марк не терял времени, скользя руками под тканью, лаская гладкую поверхность кожи, к которой он так хотел прикоснуться. Несмотря на то, что Тонг превратился в вампира, его естественный запах оставался таким же опьяняющим — чему Марк никогда не мог противиться. Уткнувшись носом в изгиб шеи Тонга, он глубоко вдохнул, смакуя знакомый, сладкий аромат, который одновременно и успокаивал, и воспламенял его. Его губы скользнули по мягкой коже, посылая дрожь по позвоночнику Тонга. «Подожди-» Тонг нерешительно положил ладонь на широкую грудь Марка. «Мы... действительно сделаем это здесь?» «Мы уже почти сделали это здесь, помнишь? Разве ты не хочешь снова пережить старые воспоминания?» — поддразнил Марк, его голос был полон веселья. Это замечание заставило щеки Тонга покраснеть, когда он вспомнил тот момент из прошлого. «Я думал, ты собирался идти на работу». Его нервозность заставила его ухватиться за любой аргумент, который он мог найти. Его нежные руки прижались к широкой груди Марка, пытаясь оттолкнуть его — только для того, чтобы Марк наклонился ближе, прижав его к подушкам. «Всего несколько месяцев, а ты уже отлыниваешь?» — фыркнул Тонг, его голос был пронизан игривым упреком. «Ну, кое-кто здесь первым соблазнил меня», — плавно возразил Марк. Он поймал руку Тонга, поднес ее к губам для томного поцелуя, прежде чем направить ее ниже — прижав ее к твердому доказательству своего желания. Резкий вдох Тонга и то, как расширились его глаза, только подогрели интерес Марка. «А теперь... я действительно, действительно хочу подразнить его в ответ». «Если персонал в центре начнет сплетничать о том, что ты опоздал, не приходи ко мне потом жаловаться», — предупредил Тонг, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Марк только усмехнулся, его ухмылка стала еще шире. «Честная сделка». Как будто приняв слова Тонга за разрешение, Марк ухмыльнулся и двинулся с нетерпеливой решимостью. Одним быстрым движением он подхватил Тонга на руки и понес его к большой кровати, которую они теперь делили. Где-то по пути пижамная рубашка Тонга соскользнула с его плеч, оставив его одетым только в свободные пижамные шорты. Марк, не теряя времени, спустил их вниз по этим тонким ногам, небрежно отбросив в сторону. Но затем он замер. Утренний свет струился через окна, отбрасывая мягкое сияние на голое тело Тонга, освещая его гладкую кожу так, что невозможно было отвести взгляд. Острые глаза Марка прослеживали каждую деталь — слабый румянец на лице его возлюбленного, нежный изгиб его губ, темно-розовый цвет его сосков, плоский живот и то, как его бедра инстинктивно сжимались вместе, чтобы скрыть самую интимную часть его тела. Он выглядел как шедевр — изысканная скульптура, созданная с безупречной точностью. Марк хотел полюбоваться им еще немного. Но его собственное тело горело от желания, жар сворачивался в его венах, делая невозможным сдерживаться дольше. Одного лишь вида Тонга, лежащего перед ним, было достаточно, чтобы довести его до грани. Марк быстро сбросил остатки одежды, освободившись от ограничений с привычной легкостью. Движение привлекло внимание Тонга, отвлекая его взгляд от того места, куда он застенчиво избегал смотреть. Золотистый утренний свет отбрасывал мягкие тени на загорелую кожу Марка, выделяя каждый определенный рельеф мышц. Когда он потянулся, чтобы откинуть пряди волос, упавшие на лоб, у Тонга перехватило дыхание. Его карие глаза неосознанно скользнули вниз, остановившись на внушительной длине, твердо стоящей между бедрами Марка. Тонг резко сглотнул, когда неизбежная мысль укоренилась в его разуме — скоро это будет внутри него. Он быстро отвел взгляд, но было слишком поздно. Тонг всегда ужасно скрывал свои эмоции, и Марк давно научился читать его с легкостью. В тот момент, когда их глаза встретились, губы Марка изогнулись в ухмылке. Он крепко обхватил свое достоинство, медленно поглаживая, наблюдая, как выражение Тонга менялось от нервного ожидания до явной интриги. «О чем ты думаешь?» Вопрос Марка снова привлек взгляд Тонга к его лицу. Эта чертова ухмылка, дергающая уголок его губ, заставила Тонга захотеть ущипнуть его — он точно знал, Марк уже догадался, что у него на уме. «Я ни о чем не думаю». «Правда? Ты уверен? Ты когда-нибудь видел это в своих видениях раньше?» То, как Тонг плотно сжал губы — его тело было полностью обнажено под Марком — было всем ответом, который был нужен. Он тихонько усмехнулся, удовольствие сверкнуло в его глазах, когда он увидел восхитительный вид своего взволнованного любовника. «В таком случае, позволь мне показать тебе... насколько лучше ощущается реальность по сравнению с видением». «А...!» Прежде чем Тонг успел даже подумать о возражениях, Марк уже оставлял поцелуи на его голой коже — начиная с его открытых пальцев ног, медленно поднимаясь по его икрам. Каждое прикосновение его губ сопровождалось дразнящим укусом, оставляя слабые розовые отметины, от которых Тонг задыхался, его дыхание переходило в короткие, нуждающиеся всхлипы. Но ничто не сравнится с моментом, когда язык Марка скользнул по его чувствительному соску, в то время как его рука одновременно обхватила растущее возбуждение Тонга, поглаживая с явной медлительностью. Подавляющее ощущение заставило Тонга извиваться под ним, его тело инстинктивно выгибалось, отчаянно желая большего. С его губ сорвался дрожащий стон, когда он прижался к твердому телу Марка, его бедра коснулись затвердевшего жара между ними. Мимолетное трение вызвало дрожь в нем, и его отчаянные движения не остались незамеченными. Марк тихо зарычал, темный смешок вибрировал в его груди, когда он захватил губы Тонга в глубоком, оставляющем синяки поцелуе — наказывая его за то, что он дразнил его в ответ. Когда он наконец отстранился, губы Тонга были красными и опухшими, его дыхание тяжелым от предвкушения. Марк на этом не остановился. Его поцелуи медленно двигались по румяным щекам Тонга, вниз к изгибу его челюсти, задерживаясь на мочке уха, прежде чем спуститься ниже — к этой бледной, тонкой шее, в которую он любил зарываться. Даже когда его губы продолжали исследовать, его голос был низким и хриплым, его дыхание было горячим на коже Тонга, когда он спросил: «Скажи... ты все еще хочешь меня?» «Завтра занятий нет, да?» Марк прекрасно помнил расписание Тонга, но иногда профессора планировали дополнительные занятия, чтобы компенсировать пропущенный материал. Поэтому, прежде чем он что-либо сделает, ему нужно было убедиться, что это не вызовет никаких проблем у второго. «А?» Тонг был сбит с толку, почему Марк спрашивает, но, когда он увидел, что это острое лицо подтянулось сбоку от его шеи, губы скривились в ухмылка, он сразу понял — это было связано с тем, что происходило прямо сейчас. «Я боюсь, что могу случайно оставить след, и твои друзья будут дразнить тебя». «воротник должен его скрыть... я думаю». «А если нет...?» «Если ты хочешь оставить след, то вперед. Я не жалуюсь». Марк выругался про себя. Как он может быть таким чертовски милым? Не в силах сдержаться, он крепко поцеловал Тонга в щеку, игриво покусывая его. Затем, вознаграждая, он словно дразня провел языком по изгибу его шеи, прежде чем припасть, посасывая и кусая, пока на бледной коже Тонга не расцвели глубокие розовые следы. В то же время Марк направил нежную руку Тонга вниз к своей ноющей длине. В тот момент, когда эти пальцы обхватили его, делая экспериментальное движение, глубокий стон вырвался из его горла. Воодушевленный, Тонг сначала двигался медленно — наблюдая, слушая — прежде чем ускориться, когда дыхание Марка сбилось, его тихие стоны вибрировали в воздухе между ними. Самообладание Марка лопнуло. «Я хочу быть внутри тебя», — прохрипел он, голос был хриплым от желания. Дыхание Тонга содрогнулось, когда он кивнул, его тело уже горело от предвкушения, не в силах отрицать, как сильно он тоже этого хотел. Увидев, что Тонг был более чем готов, Марк пошевелился, встав на колени между его раздвинутыми бедрами. Его пальцы скользнули вниз, нежно надавливая на узкий, скользкий вход, прежде чем просунуть один палец внутрь. Реакция последовала немедленно — тело Тонга напряглось, спина выгнулась, когда он выдохнул. Незнакомое ощущение пронзило его, но жар возбуждения пересилил дискомфорт, заставив его подвигать бедрами, ища большего. «Просто... входи уже», — пробормотал он, прерывисто дыша. Марк усмехнулся, голос был полон веселья и темного удовлетворения. «Как всегда нетерпелив» Такие простые слова, но они звучали слаще, чем когда-либо для ушей Тонга. Тепло в голосе Марка заставило его сердце трепетать, подталкивая его к тому, чтобы притянуть Марка в глубокий, томительный поцелуй. Их языки переплелись, дыхание смешалось, когда его ноги шире раздвинулись в приглашении. Одна рука потянулась вниз, направляя Марк прижал толстую длину к входу, прижимая раскрасневшийся кончик к тугому, ожидающему теплу. «Терпение, любимый», - пробормотал Марк, веселье пронизывало его тон. «Ты будешь сжимать его очень крепко довольно скоро». «Ааа...» Тонг издал тихий звук, где-то между стоном и смехом. Это должно было звучать дразняще, но вместо этого его слова вызвали волнующую дрожь по его телу. Ему нравилось, как Марк смотрел на него - темные глаза, полные желания, дразнящие, но совершенно преданные. Не в силах сопротивляться, он провел пальцами по крепким мышцам Марка, его прикосновение было отчаянно нуждающимся. «Если будет больно, скажи мне», — прошептал Марк. Марк, полностью поглощенный прикосновением Тонга, был более чем готов последовать его примеру. Медленно он ввел свою толстую, ноющую длину в тугое тепло перед ним, не торопясь, несмотря на жгучее желание полностью погрузиться в один глубокий толчок. Он не хотел ничего больше, чем полностью заявить о своих правах на Тонга, почувствовать, как их тела прижаты друг к другу, и между ними ничего нет. Но он знал лучше — он был вампиром, его сила намного превосходила человеческую. Хотя Тонг теперь тоже стал вампиром, способным управлять своей силой, Марк отказывался позволить их первому разу — или любому последующему — быть чем-то иным, кроме идеального для него. «Ааааах!» Сладкий, хриплый стон, вырвавшийся из губ Тонга, пуская дрож по позвоночнику Марка, побуждая его вводить свой горячий стержень глубже — медленно, осторожно — пока он полностью не окажется внутри. На мгновение подавляющее тепло и теснота почти разрушили его. Глубокий, гортанный стон вырвался из его горла, когда удовольствие свернулось в горячую и тяжелую спираль в его сердце. Тело Тонга обернулось вокруг него так идеально, сжимая его жаром, который отправил его сдержанность опасно близко к разрушению. «Могу ли я двигаться?» — голос Марка был тихим, успокаивающим, хотя его тело дрожало от усилий оставаться неподвижным. Видя, как выражение лица Тонга исказилось от удовольствия и легчайшего дискомфорта, он наклонился, поглаживая дрожащие бедра своего любовника, разминая его бедра нежными руками. Его прикосновение было медленным, успокаивающим — побуждая его расслабиться, приспособиться. «Медленно... пожалуйста. слишком туго». Придыхательная мольба Тонга прозвучала почти как отзыв, и эта мысль заставила Марка тихонько усмехнуться. Но больше, чем развлечением, его грудь наполнилась теплом — всепоглощающей нежностью к мужчине под ним. В качестве награды он наклонился, захватив губы Тонга в глубоком, томном поцелуе, вложив в него все свое терпение и сдержанность. В то же время нижняя часть его тела двигалась осторожными, обдуманными движениями. Он медленно отстранился, только чтобы так же нежно толкнуться обратно, сохраняя устойчивый ритм, который требовал каждой капли его самообладания. Но когда он увидел, как изменилось выражение лица Тонга — как его брови расслабились, его тело больше не напрягалось в сопротивлении, а вместо этого таяло в удовольствии — Марк потерял остатки своей сдержанности. Его толчки ускорились, бедра резко двинулись вперед, заполняя Тонга снова и снова. Резкий крик сорвался с губ меньшего мужчины, его руки потянулись чтобы схватить Марка за плечи. Ногти впились в его широкую спину, крепко сжимая, словно пытаясь заземлиться от подавляющих волн удовольствия, проносящихся через его тело. Хотя кровать не скрипела и не трещала под ними, Тонг чувствовал, как она дрожит под их телами — сотрясаясь от чистой силы неустанных толчков Марка. Ничто из того, что он когда-либо видел в тех 18+ клипах, которые он смотрел раньше, не могло даже сравниться с этим. Теперь он понял, почему Марк сдерживал себя раньше — почему он был так осторожен, чтобы не зайти слишком далеко, слишком быстро. Даже сейчас, как вампир, как тот, кто мог физически выдержать силу Марка, он все еще чувствует себя подавленным огромным размером ствола, неумолимо врезающегося без каких-либо признаков остановки — его абсолютная интенсивность заставила его чувствовать себя совершенно бездыханным, его внутренности растянулись и наполнились сверх того, что он считал возможным. И все же, несмотря на давление — подавляющую полноту — не было ничего, чего бы он хотел больше. Марк так глубоко затянул его в дымку удовольствия, уговаривая его войти в нее так тщательно, что Тонг обнаружил, что двигается синхронно, вращая бедрами, чтобы встретить каждый толчок. Приветствуя каждый глубокий, сильный толчок с трепетным рвением. По мере того, как их общее желание достигало своего пика, движения Марка становились все более настойчивыми, его бедра резко двигались вперед в быстрых, отчаянных толчках. Его руки крепко обвились вокруг Тонга, прижимая его так близко, как будто он никогда не хотел отпускать. Его губы задержались на изгибе уха Тонга, даря мягкие, томительные поцелуи между прерывистыми вдохами. Снова и снова он шептал слова, которые были вырезаны в его сердце, позволяя им свободно выливаться в пылу момента. «Я люблю тебя, Тонг». «Ммм...» — дрожащий вздох был единственным ответом Тонга, все его тело дрожало под подавляющим присутствием Марка. В тот момент, когда Марк толкнулся глубже, заполняя его до самого основания, Тонг издал бездыханный стон, его тело дрожало под подавляющим ощущением. Но он не просто хотел получать — он хотел отдавать столько же. С усилием ему удалось раздвинуть губы и прошептать между прерывистыми вдохами: «Я... тоже тебя люблю. Я так сильно тебя люблю». Марк застонал от этих слов, его хватка стала крепче, когда он погрузился глубже. «Я люблю тебя больше всего». Его последнее заявление прозвучало в идеальной синхронизации с одним последним мощным толчком — глубоко вонзившись, когда удовольствие взорвалось между ними. Все тело Тонга дернулось, его голос сорвался на задыхающийся крик, когда он почувствовал, как поток тепла разливается внутри него. Марк последовал за ним с глубоким, содрогающимся стоном, его сперма вливалась в Тонга горячими, пульсирующими волнами. Непреодолимое удовольствие оставило их бездыханными, тела сплелись в тепле друг друга. Все еще не придя в себя после толчков, Тонг инстинктивно обхватил руками шею Марка, притягивая его ближе. Его губы нашли упругую кожу плеча Марка, прижимая тяжелый, собственнический поцелуй — тот, который оставил после себя цветущий розовый след, идеальное зеркало любовных укусов, украшающих его собственную кожу. «жестоко», — пробормотал Марк, медленно вынимая свой ствол, двигаясь обдуманно. Он потянулся, схватив салфетку, чтобы нежно очистить любовные соки их страсти из узкого прохода, который так крепко обхватил его, что он почти лопнул. «Что жестоко?» — спросил владелец стройного тела, потянувшись за салфеткой в ​​большей руке, намереваясь очистить себя, но другой человек не позволил. «Я натворил дел, так что я должен убраться». «Ммм, нет… Ты можешь просто помыться в ванной». «Дай-ка я сначала вытру, чтобы проверить, не слишком ли оно красное». Тонг уткнулся раскрасневшимся лицом в подушку, позволяя более высокому мужчине вытереть его, не говоря ни слова — что-либо еще только сделало бы его еще более смущенным. Но даже после того, как Марк закончил то, что намеревался сделать, он все еще не остановился. Вместо этого он лег рядом с ним, оставляя нежные поцелуи на его голом плече в настойчивой, ласковой манере. «Что ты имел в виду ранее, когда сказал «жестокий»?» Тонг выглянул из-под подушки, уставившись на мужчину, приподнявшегося на локте, глядя на него страстными глазами. Свободная, большая рука рассеянно ласкала его гладкое бедро, словно наслаждаясь его ощущением. «Ты жесток», — пробормотал Марк, — «Ты оставил следы на моей шее — полагаю, ты не хочешь, чтобы кто-то еще приближался ко мне, а?» Хотя он еще не встал, чтобы посмотреть в зеркало, он уже знал. За все время, что они были вместе, Тонг сосал и кусал его шею больше раз, чем он мог сосчитать. «Тогда, если кто-нибудь спросит, просто скажи, что тебя укусил комар», — поддразнил Тонг, проверяя обстановку, любопытствуя, как отреагирует Марк. Но вместо того, чтобы ответить сразу, большая рука, лежащая на его бедре, крепко сжала, словно не желая отпускать его после всего одного раза. Тонг быстро искал, о чем поговорить, надеясь на короткую передышку. «Если ты беспокоишься, что люди могут неправильно понять, я не буду этого делать в следующий раз». «Меня больше беспокоит, что люди не узнают, что я уже принадлежу кому-то», - ответил Марк, не в качестве оправдания, чтобы угодить ему, а потому, что он действительно имел это в виду. Он был бы не прочь провести полноценную пресс-конференцию, просто чтобы объявить, что он уже занят. С тех пор, как он стал директором центра и председателем бизнес-империи Амариттракун, богатство и власть, которые пришли с этой должностью, привлекли к нему слишком много людей - так много, что это стало просто раздражать. «И что же нам с этим делать?» - спросил Тонг, забавляясь. «Приходи сегодня ко мне на работу», — предложил Марк. «Так все наконец поймут, что те слухи, о которых они шептались все это время, были правдой с самого начала». До того, как Марк стал директором центра, уже ходили слухи о том, что он и Тонг находятся в отношениях. В то время Тонг все отрицал и прояснил недоразумение. Однако со временем, они стали чаще ходить в центр вместе, слухи снова всплыли. Не то чтобы они не знали — они просто никогда не видели необходимости подтверждать что-либо. В конце концов, зачем им объявлять о своих отношениях, когда никто не спрашивал напрямую? Выпалить что-то настолько личное без подсказки было бы немного странно. Если подумать об этом сейчас, то подход Марка — когда он не явно объявлял об этом, но делал это очевидным — на самом деле казался интересной идеей. «Тебя устраивает, что все знают, что ты больше не одинок?» Тонг снова спросил для подтверждения. «Ничто не может быть лучше этого, Тонг». Марк поднял нежную руку и поцеловал ее. «А ты? Ты привязан к чему-нибудь?» «Привязан к тебе». Ответ заставил сто пятидесятилетнего вампира разразиться смехом. Ему всегда нравилось, когда Тонг дразнил его игривыми словами или находил способы его взволновать — это было доказательством того, что Тонг был счастлив этой новой жизнью, включающей его. И это счастье распространялось и на Марка, наполняя его радостью, когда он наблюдал за каждым шагом Тонга, всегда находящегося рядом с ним. Тонг легко провел кончиками пальцев по шершавой щеке перед собой. Острые глаза, глядящие на него, обнажали все эмоции, и их интенсивность заставляла его улыбаться, его глаза наполнялись непролитыми слезами. Хотя не было сказано много слов, Тонг чувствовал любовь и глубокую заботу во всем, что Марк для него сделал. И он дал себе обещание — прожить эту жизнь, дарованную через жертвы многих, в полной мере. Придвинувшись ближе, он нежно поцеловал сильную линию подбородка, его голос был тихим, но не дрогнул, когда он говорил. «Спасибо... за то, что дал мне шанс быть здесь». «Я должен быть тем, кто благодарит тебя... за то, что ты решил остаться здесь со мной». От крови друг друга, текущей в их венах. От дыханий, которыми они были готовы пожертвовать, чтобы сохранить друг друга в живых. К любви, сотканной с непоколебимой преданностью. К сердцам, которые будут связаны навсегда. Навечно. Конец.