Очень хороший мальчик

      Бывают такие друзья, которых нужно даже в двадцать два отпрашивать у родителей погулять допоздна. С ночевкой еще сложнее. Чонсон выглядит и считается самым ответственным, так что честь отвоевывать Джеюна у мамы выпала именно на него. Ночевка это серьезно. Чонсон не помнит чтобы когда-нибудь кому-нибудь так убедительно врал, что все будет прилично, — они посмотрят фильм и лягут спать, но как никто другой Чонсон отлично знал, что у Хисына на друга другие планы. Для Чонсона это в первую очередь праздник — объявление об их с Чонвоном отношениях. Все знали, по крайней мере догадывались. Слишком уж часто они как бы невзначай делали друг другу комплименты и держались рядом. Знали все, кроме Джеюна. «О, вы так близки, очень рад за вас», говорил он, имея в виду их крепкую дружбу. Хисын смотрел на него и искренне не понимал, это такая ирония или он действительно ничего не понимает?       Джеюн кладет свой рюкзак с пижамой, зарядкой и дисками с видеоиграми возле кровати Чонсона. Что Чонсон там такого наговорил маме, что она тепло улыбалась во время их разговора, пока Джеюн с ее согласия собирался? Друг только отнекивался, ничего такого, культурно посидим и в десять по твоему расписанию ляжем спать. С одной стороны, Чонсон как папа, наверняка он чуть ли не на руках отнесет Джеюна в кровать и колыбельную споет, а с другой стороны тут будут Сону и Хисын, которые-       Джеюн сразу же переодевается в голубую пижаму в белую полосочку, надевает очки и выходит в гостиную, где уже все собрались. Не в пижаме, как оказалось. Сону радостно поднимается с дивана и бежит к Джеюну, обнимая его за талию обеими руками и от радости даже пытается приподнять. Рики предлагает выпить. Джеюн не уверен, что можно, поэтому бросает взгляд на Чонсона. Он же обо всем договорился? Они начинают с соджу. Для всех, кроме Джеюна, Сону и Чонвона это как водичка, они будто бы даже не замечают эту взрослую алкогольную горькость. Что уж там говорить, даже Рики берет бутылку и считывает процент алкоголя, потому что ему вдруг кажется «слабенько».       Они уже сыграли в карты, уно, дженгу, когда какая-то там по счету бутылка подошла к концу.       — Может что-нибудь не такое крепкое?       — Нельзя понижать, Джеюни, — серьезно говорит Сонхун, открывая бутылку обычного соджу, без всяких ягодных и фруктовых вкусов.       Джеюн старается пить меньше и держать фокус на играх, но с каждой стопкой его собственное сознание ускользает от него. Рики щелкает пальцами у него перед глазами, когда он подвисает.       — Ты как? — тихо спрашивает он, пока все что-то пьяно обсуждают. Или Джеюну это уже кажется.       — Да, — отмахивается Джеюн.       — Объявление, — Чонсон стучит вилкой по горлышку пустой бутылки. Все замолкают, — но перед этим предлагаю сыграть.       Джеюн не понимает какие игры уже могут быть. Они ведь переиграли во все что могли. Разве что какие-нибудь настолки, но у Джеюна потеряна концентрация уже после седьмой стопки.       Хисын забирает у Чонсона бутылку, слезает с дивана на пол и кладет в центр. Все двигаются ближе в круг, один Джеюн остается на своем месте.       — Будем вызывать призраков?       На удивление Хисын не смотрит на него как на дурачка. Он вообще не обратил на него внимания. Вместо этого он прокручивает бутылку, а когда она останавливается, горлышко показывает на Сону. Джеюн удивленно смотрит на Сону, сидящего напротив. Ему что-то нужно сделать? Бутылочка крутится во второй раз, и на этот раз показывает на Джеюна.       — Отлично, заодно проснется, — усмехается Хисын.       Дело в том, что Джеюн вообще не понимает все эти штучки. Взрослые. Пошлые. Он мыслит приземленно и буквально. Невинно.       Сону упирается ладонями на ковер и ползет к нему на четвереньках. Джеюн улыбается и непонимающе смотрит на сидящего по левую руку Сонхуна, который кивает в сторону Сону.       — Тебе нужно поцеловать меня, — тихо подсказывает Сону.       Все молча наблюдают за ними.       — А, да?       Джеюн расслабленно выдыхает, двигается ближе к Сону и целует в щеку. От этого Сону смущается больше, чем мог бы, прижимает ладонь к щеке, на которой Джеюн оставил поцелуй, и бросает взгляд на Хисына. Признаться, Джеюн не видит смысла в рандомных поцелуях. Надо же целовать того, кого любишь, а не на кого укажет бутылка из-под соджу. Конечно, Джеюн любит Сону как друга, он замечательный и интересный, но это не та любовь, в которую вкладывается поцелуй.       Горлышко указывает на Сонхуна, во второй раз на Чонвона. Взгляды устремляются почему-то на Чонсона.       — Нет-нет, покрути снова, он не будет.       Джеюн не понимает, если это рандом, почему Чонвону нельзя? Но в третий раз это оказывается Хисын.       — Джеюни, — с какой-то нежностью произносит его имя Хисын, — ты должен был поцеловать Сону вот так.       Сонхун на коленях двигается к нему, Хисын пальцами поддевает его подбородок и накрывает его губы своими, сразу же мягко сминая, но в считанные секунды начинает целовать настойчиво, с языком. Джеюн мило морщится.       — Нет, спасибо, — говорит он, отвернувшись от их поцелуя, чем вызывает смех у друзей. — А почему, кстати, Чонвону нельзя?       Вместо ответа Чонсон собственнически кладет ладонь ему на талию и двигает чуть ближе к себе. Чонвон смущенно улыбается и опускает взгляд на свои руки на коленях.       — Потому что только я могу его целовать.       Секундное молчание.       — За это нужно выпить, — Рики откручивает крышку начатой бутылки соджу.       Все вдруг взрываются поздравлениями. Джеюн вежливо отказывается от выпивки, когда Рики протягивает ему стопку — тот, пожав плечами, сам ее опрокидывает. Джеюн удивленно спрашивает, любят ли они друг друга, на что Чонсон наклоняется и оставляет короткий поцелуй на губах Чонвона. Джеюн удивленно раскрывает рот.       — Я не знал, правда, — он в неверии качает головой.       — Все началось с семи минут в раю, помнишь? — Сону присаживается рядом с Джеюном, который от его присутствия ощущает как щеки розовеют сильнее прежнего. Это не пьяный румянец.       Чонсон снова берет бутылку, которую крутил Хисын, и стучит по ней вилкой. Все замирают, словно прозвенел школьный звонок. Действительно, как дети.       — Семь минут в раю. Кто играет?       — А что это? — тихо спрашивает Джеюн.       — Тебе понравится, — Сону наклоняется и шепчет на ухо, от чего Джеюн ведет плечами. До дрожи почему-то.       Снова выбор предоставляется этой чертовой бутылке. На этот раз она выбирает Рики и Сону.       — А в чем суть? — спрашивает Джеюн у Сонхуна, когда Рики и Сону куда-то уходят.       — Им нужно провести вместе семь минут. Наедине. А мы просто ждем.       — И где здесь рай?       Хисын привлекает внимание своей усмешкой и ладонью прячет глаза.       — Я думаю рай в том что мы на семь минут избавились от Сону, — Сонхун слабо толкает Джеюна в плечо.       Джеюн тянется через бутылку к Чонвону, возле которого стояла тарелка с чипсами, и пододвигает к себе. Семь минут так семь минут. Становится и правда тихо. Только Хисын с Чонсоном и Чонвоном тихо переговариваются. Сонхун почти шепотом рассказывает ему что эти двое все это время были подозрительными. Джеюн пожимает плечами, отправляя маленькую горсть чипсов в рот. Чонсон то и дело проверяет время на телефоне.       — Не лучше было бы их запереть на семь минут и выпустить? — вдруг спрашивает Джеюн. Чонвон давится колой и Хисын хлопает его по спине.       — Может и до тебя очередь дойдет, — Чонсон на этот раз не откладывает телефон. Осталась минута.       Позвать Рики и Сону вызывается Чонвон. Джеюн только хотел подняться и пойти с ним, но Сонхун удержал его за руку.       — Я тоже хочу в рай, — он поджимает к себе колени и складывает на них руки.       Сону возвращается с порозовевшими щеками, пытаясь спрятать лицо в ладонях и хихикая, а Рики поджимает губы и опускает взгляд. Джеюн даже не успевает спросить, как Чонсон, Сонхун и Хисын взрываются смехом и аплодисментами. И снова бутылочка. Джеюн улыбается и хлопает в ладоши, когда она в первый раз указывает на него. И во второй раз на Хисына.       — Ты только не паникуй, — хочет поддержать его Сонхун.       — В раю не может быть страшно, — заверяет его Джеюн, поднимаясь на ноги.       — А еще в раю не может быть Хисына, — Сонхун опирается ладонями на пол позади себя.       Хисын берет Джеюна под руку и становится спокойно. Он покажет ему настоящий рай? В ванной? В полной темноте?       — Может не надо было, — сомневается в этой идее Чонсон.       — Да все будет нормально, — усмехается Рики, пытаясь его успокоить.       — А ты бы хотел семь минут в раю с Хисыном?       Вместо ответа Рики наливает себе стопку соджу. Чонвон прикрывает глаза и укладывает голову на плечо Чонсону. Сону опускает голову на сложенные на коленях руки.       Дверь закрывается, пряча их в темноте от внешнего мира. Только они одни. Джеюн не уверен, боится все испортить, не знает с чего начать и что спросить. Хисын опускается перед ним на колени, и как только это происходит Джеюн тоже опускается вместе с ним. Пара секунд неловкого молчания.       — Джеюни, — шепотом зовет его Хисын, — кто-то из нас должен встать.       — Давай вместе, мне страшно, — тоже шепотом отвечает Джеюн, — на счет три, — он поправляет очки на переносице.       — Закрой глаза.       Джеюн слушается. Хисын снимает его очки и только хочет приблизиться для поцелуя, как чужая ладонь упирается ему в лицо.       — Хён, это точно ты? — Джеюн обеими ладонями на трогает его лицо, словно не верит. — Мне показалось я закрытыми глазами увидел ангела.       — Я тоже вижу одного, — Хисын пытается увернуться, кладет на пол его очки и цепляет его запястья, мягко отстраняя от себя. — Ты знаешь что значит семь минут в раю? — Джеюн качает головой. — Довериться случаю и расслабиться. Ты хочешь расслабиться, Джеюни?       — Я хочу, — шепотом отвечает он, — хочу на отлично сдать курсовую, чтобы мама не ругалась. И чтобы отпускала меня на ночевки. Я люблю ее, но я не могу расслабиться пока Чонсон-хён отпрашивает меня, а мне как будто пять лет. Или меньше. Я хочу…       Хисын слушает его молча, они все так же сидят вместе с ним на коленях на полу в ванной. Джеюн просто срывается. Но шепотом. Говорит обо всем, что вспомнит и что мелькнет в памяти. Интимный момент для признаний. Не в любви. В том, как он устал на самом деле. Хисын уже не отдает отчет времени, по его личным ощущениям прошло полчаса.       — Я нагрузил тебя, да? — спрашивает Джеюн, кончиками пальцев коснувшись его щеки. Хисын от этого действия встрепенулся. — Я должен был поцеловать Сону, — он подается ближе, — так? — и мягко накрывает его губы своими. Не поцелуй. Просто прикосновение губами.       — Время, — громко произносит Чонвон за дверью.       Джеюн отстраняется так быстро, словно его током ударили. Хисын ощупывает рядом его очки и передает, поднимаясь на ноги. Когда они выходят, Чонвон не может считать с их лиц что-то конкретное. Что было… а что там вообще было? Ни Хисын, ни Джеюн не выглядят смущенными. Ладно, последний может слегка. Чонсон внимательно за ним следит, когда он возвращается на место.       — И как тебе в раю? — спрашивает Сону, двигаясь к Джеюну немного ближе.       — Семи минут было мало, — отвечает он, подняв взгляд на растерявшегося в этот момент Хисына.       Рики и Сонхун давятся соджу.       Все ожидали увидеть познавшего рай Джеюна с красными щеками и глупой улыбкой, но никто не мог подумать, что увидят Хисына, отводящего взгляд, пока его щеки наливаются очаровательным розовым цветом. Джеюн оказался не так прост.