(Не) делай так

— Так ты всё-таки хотел, чтобы тебя пожалели? Джером гладит неуверенно, не зная, можно ли ему задевать шрам на спине Люмьера. Он старается сосредоточиться на плечах, шее, вдоль позвоночника — Люмьер зачем-то даже сейчас держит лицо, и только по тому, как он едва заметно подрагивает, можно понять, что Джером всё делает правильно. — Ммм? — Когда сказал, что я не умею утешать. Тогда, на кладбище. Люмьер поворачивается, отлипая от подушки, по-своему, по-люмьеровски улыбается, перехватывает ладонь Джерома и оставляет поцелуй на костяшках пальцев. — Ты отлично утешаешь. Я сказал не так. — От ответа не уходи. — Думаешь, со мной недостаточно носились, когда я только получил эту рану? — Явно недостаточно, если ты до сих пор рвёшься отомстить… — Не отомстить. Понять, кто и зачем. И может ли всё повториться. Джером думает, что носились всё-таки недостаточно, раз Люмьер всем этим делится именно с ним. Недостаточно, чтобы за всё это время у Люмьера не появилось надёжного союзника — настолько недостаточно, что приходится переманивать чужого. Не то чтобы он был против. Пальцы всё-таки соскальзывают, проходятся вдоль шрама — Джером не удерживается и оставляет быстрый поцелуй у самого края. Ловит взгляд Люмьера, жалеет на всякий случай сразу обо всём в этой жизни и начинает оправдываться: — Так быстрее заживёт. — Это шрам. Он уже зажил, ты знаешь? — Ты понял, о чём я. — О нет, он не собирается доставлять ему удовольствие, распинаясь в попытках пояснить, что он имел в виду и почему он искренне переживает. В прошлый раз это унижение растянулось минут на десять. — Понял, — Люмьер садится на кровати и лениво потягивается. — Но в следующий раз я предпочёл бы словами, чтобы быть увереннее, — добавляет он, наклоняется ближе и целует в шею. Туда, где остался едва заметный шрам от ножа.