̶Д̶е̶м̶о̶н̶-̶с̶о̶б̶л̶а̶з̶н̶и̶т̶е̶л̶ь̶ ̶и̶ ̶Л̶е̶д̶я̶н̶о̶е̶ ̶с̶е̶р̶д̶ц̶е̶

Школьный коридор. Рядом ни души, кроме Оливера. Эдвард стоит спиной к стене, сложив руки на груди. Он смотрит в случайную точку на полу, постукивая пальцем по плечу. Оливер что-то листает в телефоне, Эдвард не вовлечён в это. Он витает где-то в своих мыслях. — Чё молчаливый такой? — спрашивает Оливер, не отрываясь от экрана телефона. Чертёнок проводит языком по зубам. — Не знаю, — без интонации отвечает он, пожимая плечами. — Зип бросила? — усмехается одноклассник. — Нет, — прихмурившись, отвечает Эдвард. — Но это было бы к лучшему. — Поссорились? — Да не в отношениях наших дело, — он раздражённо поворачивается к Оливеру. — Во мне, скорее, — отводит взгляд в сторону. — И в чём же провинился наш Ромео? — парень убирает руки в карманы и поворачивается к другу. «Ромео, блядь», — проносится в мыслях Эдварда. — Я-… чувствую себя опустошённым. Вот после вчерашней прогулки. Совершенно вымотан, нет ни сил, ни настроения. — Неужто Зип тебя так вымотала? — в голосе Оливера как обычно не слышится ни нотки серьёзности. — Наверное, — стиснув зубы, отвечает чертёнок и отворачивается к окнам. Он тяжело вздыхает. — Я просто… думаю, что меня ждёт дальше. И что может ждать… Херня какая-то. А отказаться не могу, потому что совесть не позволяет. Жаль Зип. Одинокая, дружить хочет. Со мной, блядь, — он хмыкает. — Главное, сам говорил: «не можешь сейчас — оставь на потом». Эдвард вспоминает вчерашнюю ситуацию на качелях. «Москва не сразу строилась, потерпеть, подождать… Я серьёзно это говорил? — недоумевает он. — Почему?» — Так ты влюбился! Вот и всё объяснение, — словно издевательски отвечает Оливер. Эдвард бросает на него ледяной взгляд, будто сейчас накинется с кулаками. — Ладно, плохая шутка, сорян, — он растерянно поворачивается в сторону. — Ну… оставь тогда? Чертёнок смотрит в пол. — Легко сказать, — резюмирует он. — Так а в чём проблема? Твой же совет! «Мой же совет, да…» — Я бы это сделал, если б не приходилось потом видеться с ней каждый день в школе. Тебе-то легко говорить, — хвостатый кивает на собеседника, — не с тобой ведь это происходит. — Блядь, да даже если б происходило — похуй! — Оливер разводит руки в стороны. — Это ж просто девчонка! Я её нихуя не знаю, — указывает на себя рукой, — она меня тоже, а то что у неё какие-то там проблемы в личной жизни, — крутит кистью у головы, — не моё дело. Эдвард смотрит на него, стиснув зубы. — Ты слишком много на себя берёшь, Эд, — парень кладёт руку-карандаш ему на плечо. — Тебя ж никто не заставляет. Не нравится — да и хуй с ним! — взмах ладонью. — От жизни надо кайф получать, а не вот эти сюсюканья! — Ты поверхностно мыслишь, — Эдвард убирает от себя руку одноклассника. — И что? Будто ты не такой! — Нет, не такой, — он сжимает кулаки. — Всегда был таким до появления Зип, — в его голосе слышится презрение. — Тебя не особо-то волновали чужие проблемы. Придурок, как и я! — Потому что не было ситуаций, в которых эта сторона моей личности проявлялась бы-! — перебивает собеседника Эдвард, ненарочно повысив голос. Он заикается на этом, ведь Зип может всё услышать. Оливер замолкает, широко раскрыв глаза. Больше похоже на непонимание. — Ладно, — он чешет затылок от растерянности. — Ладно. Я уяснил. Немного не поняли друг друга. Эдвард расслабляет руки, хотя лицо по-прежнему напряжено. — И что в итоге? Ты хочешь закончить с ней? Чертёнок смотрит несколько секунд в глаза Оливера и отводит взгляд. Рациональная часть говорит, что он не способен поддержать такие отношения, поэтому и стараться смысла нет. Он действительно никогда не сталкивался с чем-то подобным и был, как говорит Оливер, придурком. Иррациональная же часть говорит… Да чёрт её знает, что говорит. То ли хочется, то ли не хочется. То ли страшно, то ли… нет. — Н-не знаю, — прикусив губу, отвечает Эдвард. — Что значит «не знаю»? — недоумевает Оливер, вскинув бровь. — То и значит! — он снова повышает голос. — Не могу понять, что внутри меня происходит. — Так ты сам говоришь «херня какая-то»! — Говорю. — А отказаться не можешь! — Не могу… — А почему? — карандашный ставит руки на пояс. Эдвард отвечает не сразу. — Потому что совесть будет мучать?.. — Нет! Потому что ты взял на себя лишнюю ответственность, — парень указывает пальцем на одноклассника. — Причём за того человека, которого раньше считал чересчур подозрительным и странным. Уж не знаю, что у вас там на прогулке было и всё ли ты мне рассказал, но то, что ты делаешь, точно не искреннее желание общаться. Эдвард удивлённо раскрывает глаза. Таких речей от своего друга он никогда ранее не слышал. И… пожалуй, он говорит логичные вещи. Эдвард реально как-то быстро проникся Зип, от которой раньше параноил. Может, это был её план? Та самая многоходовочка? Убедить Эдварда в том, что она такая вся невинная? Но для чего? Да нет, бред. Это невозможно подтвердить. Зип, скорее, искренняя, чем лжёт. Но… Эдвард точно взял на себя ответственность за неё. Наслушавшись речей о том, что она одинокая, не было друзей, все избегали и, может, даже унижали, он просто не может позволить ей дальше мучаться в одиночестве. Он такой человек. Слишком добрый и наивный. Но вряд ли искренний. — Д-да, ты прав, — чертёнок кладёт ладонь на противоположное плечо. — Херню сделал. — Ну, — Оливер хлопает его по плечу. — Бывает. Теперь тебе надо высказаться ей об этом. — И к-как? В лицо, что ли? Я ж не смогу. — Ну-у… — он прикладывает пальцы к подбородку. — Попробуй в переписке, — пожимает плечами. — Там-то должно быть легче. И никто тебя взглядом сверлить не будет. — Хм… Звучит звонок прямо над головами парней. Они мигом отталкиваются от стены и забегают в кабинет. Класс вяло поднимается, пока учитель ещё сидит за столом и что-то пишет в бумагах. Эдвард и Оливер встают у своей парты. Чертёнок кидает взгляд на Зип, убирающую беспроводные наушники в футляр. Он мысленно выдыхает. Ничего не слышала.

***

Дверь в квартиру открывается. На порог ступает Эдвард и захлопывает за собой. Мимо, не глядя на своего сына, проходит женщина лет пятидесяти. Парень разувается, уходит к себе в комнату и закрывает дверь. Он кидает рюкзак на пол и падает на кровать. Взгляд сверлит неестественно гладкий и чистый потолок. Эдвард не уверен, что объяснение Оливера то самое. Словно есть какие-то нюансы где-то в глубине души, которые в корне меняют представление о ситуации. Да, он определённо взял лишнюю ответственность за Зип. Слишком добрый и слишком наивный. Но чего-то не хватает. Ощущается какой-то дискомфорт. Интуиция кричит, что не всё так просто. Эдвард доверяет своей интуиции. Почему собственное поведение ему кажется лицемерным? Те советы, та «помощь»… Почему он вообще это делает? Потому что такой человек. Неужели он «просто такой человек»? Ничего более? Никакой искренности, просто вшитая эмпатия как программный код? Почему Эдвард не может принять это объяснение? Ему не нравится, что он не может предоставить ничего больше. Точно ли не может? В этом и сомнения. Эдварду кажется, что он представляет из себя что-то большее, как показывает опыт с Зип. Но этот опыт ему приносит дискомфорт. То самое лицемерие. Врёт самому себе, что может быть серьёзным. Эдвард, как и Оливер, придурок. Может, в меньшей степени. Он никогда не задумывался об этом, просто жил. Но появление Зип изменило его. И не сказать что в лучшую сторону. Она не потребовала ничего сверхъестественного, просто погулять. Как будто Эдвард никогда не гулял. Но гулянки с Оливером отличаются от таковых с Зип. Хоть это и самая первая, но она направляющая, пробная. Показывает, что от Зип можно ожидать. Она скучная, она монотонная, но несмотря на всё это она хочет дружить. Она предполагает, какие трудности ожидают, и паникует, когда они заявляют о себе. И что Эдвард мог сделать в такой ситуации исходя из своей сущности? Поддержать. Только не похуй ли ему на самом деле? Чувство лицемерия говорит о том, что Эдвард врёт самому себе. Но… он не хочет это признавать. Он не хочет признавать, что просто исполняет роль, а не искренне хочет помочь Зип. Он действительно хочет быть кем-то больше? И даже не подозревал об этом раньше? А может, многоходовка Зип сработала и она внушила Эдварду неправду? Блядь, но зачем ей это делать?! Это уже какая-то теория заговора. Эдвард никогда не был слишком серьёзным. Дружба с Оливером это… ну, несерьёзно. Оба придурки, оба веселятся. Они даже практически не делятся друг с другом ничем личным. Это, конечно, не обязательный пункт дружбы, но прямо говорит об уровне доверия. А что сделала Зип? Рассказала о том, что её беспокоит. Одиночество. Так и может ли такой человек как Эдвард иметь более серьёзные отношения, чем что-то подобное дружбе с Оливером? Объективно, нет. А хочет ли? … Эдвард впервые столкнулся с тем, что он не понимает свои желания. С одной стороны, он не может оставить Зип, потому что такой человек, это уже ясно. С другой он… не хочет её оставлять? Она что-то совершенно особенное в его жизни. Недоступная частичка… Ромео и Джульетта, блядь. Но что ему мешает просто признать это? Страх? Перед чем? Или перед кем? Перед Оливером? Мол, он просто не поймёт? … Может быть. Ни с кем ведь больше не было отношений. Эдварду просто не на кого равняться. Зип полная противоположность Оливера. Хотя нет… Она абсолютно другой человек, к которому нужен совершенно другой подход. Эдвард был ограничен только общением с Оливером, которое не предполагало какой-то сильной эмоциональной вовлечённости. И он даже не задумывался, что может быть что-то… большее. Зип притягивает тем, что не вписывается в представления Эдварда о дружбе. Нет, он всегда знал, что бывают и другие виды отношений, но он никогда с ними не сталкивался, а, значит, и не понимал. Его всё устраивало. А Зип выбила его из… так называемой зоны комфорта. Хочет ли он с ней общаться? Искренне ли это желание, или это опять продукт его сущности? … Какой бы ни был ответ, вряд ли он сможет предоставить такой уровень близости. Он не готов. Не готов… Значит, стоит… отложить? Сделать паузу? Не торопиться, а двигаться постепенно? Или… Да. По идее, Эдвард сможет привыкнуть.

А что скажет Оливер?

… Он наверняка ожидает, что Эдвард откажется. Хотя… ему же похуй, он сам говорит. Но его раздражает, что Эдвард постоянно думает о Зип. Типа… ревнует? Значит, не похуй. Нет, ему было бы похуй, если такая же ситуация произошла с ним. Тогда точно не похуй. Может, получится как-то договориться с ним? Типа «ну, это будет моя девушка, но с тобой я дружбу не прекращу»… Неубедительно. Тогда пригласить Зип в нашу компанию? Невозможно. Или это будет выглядеть очень упорото. Может, сначала с самой Зип поговорить? Что она думает обо всём этом?

Зачем Эдварду сохранять дружбу со всеми?

Зачем? Ну… … Чтоб никто не обижался? Но… а как Эдварду тогда? Да и не получится так сделать всё равно. Оливер не примет Зип, стоит только вспомнить физ-ру со «стрельбой по мишеням». А Зип не впишется в компанию. Это невозможно сделать.

С кем Эдварду дороже общение?

… С Оливером. Они уже несколько лет дружат.

А с кем он хочет общаться?

… Зачем? Зачем вообще Оливер предложил ту хуйню с флиртом? Зачем Эдвард вообще согласился? Не будь всего этого, он бы сейчас не ломал себе голову. Это и плюс и… минус. Тогда бы он никогда не задумался, что может хотеть что-то большее. Или, вернее, что в принципе может быть что-то большее. С кем Эдвард хочет общаться честно? Со всеми. Он не хочет выбирать. Это не та ситуация, в которой можно выбирать, потому что оба человека предлагают разное. К тому же, Эдвард ещё не знает, как долго будет с Зип. А вдруг разойдутся из-за какой-нибудь херни? А Оливер уже не хочет, Оливер обиделся. Чёрт. Эдвард достаёт из кармана телефон и ищет чат с Зип. Находит. Глаза замирают на пришедшем от неё сообщении ровно в тот момент, когда парень зашёл в чат.

Мелорганайзер

«привет, как дела?»

Эдвард открывает клавиатуру, но отвечает не сразу. «Привет, нормально»

«слушай, а не хочешь ко мне в гости?»

— Что?

«чай попьем, на гитаре тебе поиграю»

«пока родителей дома нет»

Эдвард парализован. Он не знает, что ответить. Ему надо бы посоветоваться с Зип насчёт своей ситуации, а она в гости зовёт. В гости! На второй день дружбы! Это… можно ли это назвать странным в контексте Зип? У неё же там всё «перевернулось». Хм… Есть и другая сторона. Любопытство. Да, банальное любопытство. Интересно узнать, как она на гитаре играет и как вообще её квартира выглядит. И может… может, тогда всё станет ясно в дружбе с ней. А если не станет, значит, можно будет обсудить. «Ну давай, все равно делать нечего» Сердцебиение участилось. Эдвард нервничает? Делает что-то не так?

«отлично😋»

«помнишь, где я живу?»

«Да»

«хорошо»

«квартира 105»

«жду😘»

Эдвард закрывает чат. «Пиздец», — проносится в его мыслях. На что он себя подписал? Так, ладно. Вдох, выдох… Всё будет нормально. Нормально. Стоит ли отправлять скриншот Оливеру? Пожалуй… нет. Толку всё равно не будет.

***

Свежий воздух и запах алкоголя бьют в нос. Эдвард стоит у подъезда Зип. Он тянется к домофону, чтобы набрать номер её квартиры, но останавливается. Переживает. Пальцы нажимают на кнопки, звучит гудок. Тот прерывается, и сразу раздаётся пиликанье открытой подъездной двери. Чертёнок тянет её на себя и проходит в подъезд. Эдвард поднимается по ступенькам, осматривая двери на этажах. 98, 99, 100… Чем ближе он к квартире Зип, тем сильнее стучит сердце, громче дыхание и сильнее дрожат пальцы. Сосредоточиться на каких-либо мыслях не получается, всё перемешалось в кашу. 105 квартира. Рука тянется к звонку. Взгляд утоплен в пол. Губа прикушена. Нажатие. Изнутри приглушённо звучит пиликанье, а за ним шаги. Проворот ключа в замке, дверь открывается. Эдварда встречает Зип в шортах и футболке с изображением НЛО. Хвост за её спиной медленно качается из стороны в сторону. — Привет, — приветствует она. Её голос звучит… светлее, чем раньше. — П-привет, — отвечает парень, неуверенно помахав ручкой. — Проходи, — хвостатая отходит назад, давая пройти внутрь. Эдвард заходит и закрывает дверь. Тут же из-за угла к его ногам подходит серая кошка и начинает гладиться. — О, это Лера, — говорит Зип и садится на корточки, сомкнув колени, чтобы погладить питомца. — Она немного приставучая. — Мм, — коротко реагирует парень, немного смущённый картиной перед ним. Одноклассница на мгновение поднимает на Эдварда голову и растерянно выпрямляется, убрав руки за спину и опустив взгляд. — Ну… — она кивает вбок, — раздевайся, разувайся, проходи. — Угу. Эдвард вешает куртку на свободный крючок, снимает обувь и аккуратно приставляет её к остальной стоящей на коврике. Лера обнюхивает её и обтирается мордой. Зип делает пару шагов назад. — Чай будешь? — предлагает она, подняв на парня глаза. — Д-да, не отказался бы, — он убирает руки в карманы и заинтересованно разглядывает обои на стенах. — Пошли на кухню. Зип быстрым шагом проходит в коридорчик, из которого вышла кошка. «Пошли, пошли… Любит она указывать», — подмечает Эдвард, тихо хмыкнув, и идёт за ней. Кухонька небольшая, едва два человека уместятся. Стол с тремя табуретками, газовая плита, шкафы вдоль двух стен с общим углом, словом, аутентично. И уютно, между прочим. Ощущение совсем другое, нежели на кухне у Эдварда в квартире. Там просторно, стерильно и… фальшиво. Тут даже обои грязноватых оттенков, и это не «грязно» в привычном смысле. Эдвард присаживается за стол ближе ко выходу, потому что дальше постеснялся заходить. Рядом у ног парня на пол ложится Лера и мурлыкает. Тот поглаживает её по спинке. Зип проходит к раковине и набирает в старый неэлектрический чайник воды. Затем она ставит его на одну из конфорок, включает газ и зажигает его спичкой. — Всегда боялся газовых плит, — произносит Эдвард, чтобы чем-то заполнить тишину. — Почему? — интересуется Зип, повернувшись к парню и опёршись руками о столешницу. — Ну, не знаю. Огонь, спички, газ… Будто что-то не то сделаю, и вся кухня на воздух взлетит, — с усмешкой отвечает парень. — Ну, да. С газом шутки плохи, — девушка опускает взгляд. Её хвост вздрагивает. — Давай научу? — Чему? — Пользоваться газовой плитой, — она кивает вбок. — Н-не, я-… — Зип смотрит ему прямо в глаза. «Хотя…» — Ладно. Можно попробовать. Эдвард поднимается с табуретки, опираясь рукой о стол, и подходит к плите. Зип вырубает конфорку под чайником и протягивает однокласснику коробок. Тот неуверенно принимает его. — Смотри: включаешь газ, зажигаешь спичку и подносишь к конфорке, — слабо жестикулируя, объясняет хвостатая. — Ага… Эдвард включает конфорку с чайником. Слышится тихое шипение газа. Вытащив из коробка спичку, он чиркает ею о коробок и только со второй попытки зажигает, от испуга вздрогнув. Он подносит спичку к газу, и тот загорается, а спичка гаснет. Ну, да, ничего страшного. — Вот. Страшно? — спрашивает Зип. — Не особо. Эдвард кладёт коробок рядом с плитой и присаживается обратно за стол, подперев голову рукой. В ожидании, когда чайник закипит, он краем глаза рассматривает Зип. Её драконий хвост тихо покачивается над полом. Не сказать, что она напряжена. Наверное, и этот аспект научилась контролировать. — А ты хвост также как и эмоции умеешь контролировать? — интересуется Эдвард. Хвост Зип замирает. — Ну, не совсем. Когда-то получается, когда-то нет. Это сложнее, чем с эмоциями. — Да, по себе знаю, — он указывает на свой хвост. — Иногда его так тормошит, что в руках не удержишь. Хвостатая хмыкает. Звучит так легко, будто это… усмешка? Сказал бы Эдвард что-нибудь про её лицо, да боится, что если будет вглядываться в него, это покажется подозрительным. Но про что он точно может сказать, так это то, что Зип стала живее. Вернее, вне школы она стала живее. Там она по-прежнему «снежная королева». Может, ей просто дискомфортно показывать настоящую себя? Это звучит логично, особенно после многих лет «изоляции». Впервые она может снять свою ледяную маску перед кем-то. Чайник свистит, и Зип переставляет его с одной конфорки на другую, выключив предыдущую. Она достаёт две кружки из верхнего шкафа и наливает в каждую заварку и примерно половину кипятка. — Тебе разбавлять? — спрашивает она. — Да. Хвостатая доливает в обе кружки холодной воды до краёв и переносит их на стол к Эдварду. — Сахар вот, в кубиках, — она указывает на коробочку у стены. — Угу, спасибо. — К чаю у нас только печенье, — Зип достаёт ложку и пакет с каким-то печеньем и кладёт их рядом с Эдвардом, — ничего ведь? — Да нормально, — отвечает парень, закидывает ложку в кружку и достаёт печеньку. Обыкновенное сдобное печенье без начинки. Так и сидят, пьют чай в тишине, только часы кухонные тикают. Атмосфера не напряжённая, но и абсолютно спокойной её не назвать. Тело больше не нервничает, практически успокоилось. В отсутствии того, чем себя можно занять, Эдвард возвращается к своим мыслям. Как-то надо сформулировать речь. Ну… Блядь. А что Эдварда беспокоит-то? Как дружить одновременно с Зип и Оливером. А корень проблемы в чём? Эдвард не знает, с кем он больше хочет дружить. Оливер кажется важнее, но Зип… интереснее? Пожалуй… да. Интереснее. Оливер изучен вдоль и поперёк, он просто придурок. Хотя, то, как он указал, что Эдвард взял на себя лишнюю ответственность, парня впечатлило, но этого недостаточно. В большей своей части Оливер придурок. — Как тебе погода? — прерывает мыслительную деятельность Эдварда Зип. — Мм… — он заглядывает в окно. Облачно, иногда солнышко выглядывает. Дождя не намечается. — Хорошая. Солнца бы побольше, чтоб не в куртке ходить. — Угу. Не люблю холод. Вновь молчание. Эдвард делает глоток чая. — Кстати, — он ставит кружку на стол. — Я понимаю, что ты хочешь… стать поближе, все дела… Но почему так рано в гости? Почему не ещё одна прогулка? Зип опускает кружку. Её взгляд скользит с лица одноклассника на его грудь. — Ну… Хочу. Чертёнок ожидает, что Зип скажет что-то ещё, но та молчит. Он тихо хмыкает. — Ну, ладно. Раз хочешь, — отвечает он мягко. Неловкое молчание. Таким оно сохранялось до конца чаепития.

***

Парочка проходит в комнату к Зип. Светлая, компактная. Кровать, компьютерный стол с ноутбуком и шкаф. Эдвард встаёт рядом с дверным проёмом и ожидает, что скажет одноклассница. Та тем временем подбирает с подставки у стены свою акустическую гитару и присаживается с ней на кровать, скинув тапки и сложив босые ноги в позе лотоса. На них она кладёт гитару и поднимает голову на Эдварда, стоящего как истукан с руками в карманах. — Садись, — она прихлопывает ладонью рядом. Чертёнок подходит и неуверенно садится на небольшом расстоянии от Зип, чуть сгорбившись и всё ещё держа руки в карманах. В образовавшийся проём запрыгивает Лера и садится мордой наружу. — Я… песню сочинила. Хочу тебе сыграть, — озвучивает Зип и брякает по струнам, проверяя на звучание. — Хорошо, — выражает свою готовность Эдвард. Зип зажимает струны на определённых ладах и начинает играть. Играет вполне неплохо, быстро сменяя лады. Видно, что всю жизнь музыкой занимается. Ни прибавить, ни убавить… Ну а как Эдвард ещё может оценить? Он на гитаре не играет, не знает, какого оно, просто красиво звучит, уши радуются. — Мы как будто чужи-ие люди, — произносит Зип совершенно иным голосом, слишком высоким, эмоциональным и тревожным. Удивлённые глаза Эдварда задерживаются на её губах. — Живё-ё-ём в одном доме, — продолжает она. — Избега-аем прямых взглядов… Нитки между нами рвутся. — Вы думаете друг о друге… в после-е-еднюю очередь. Скандалы и ссоры ваше топливо. Доброво-ольные оковы… — Если, если мир ваш рухнет… я не смогу-у-у принять вас в сво-ой. Но если вы… захоти-ите уйти… Я не решу-усь вас отпустить. Небольшая музыкальная пауза, пробирающая до мурашек своим отчаянным, подавляющим звучанием. — Сде-е-ержанная боль… ра-а-аны на душе… реву-у-ут от одиночества… с ва-ами… наедине… — финальное плавное скольжение пальцев по струнам. Эдвард парализован. Ничего подобного он в жизни не слышал — настолько пронзительного, настолько болезненного, настолько… знакомого. Обжигающего. Он восхищён. Не только текстом, не только игрой и даже не только тем, что Зип осмелилась на такой поступок. Здесь что-то… что-то большее. Намного большее восхищение, абсолютно неописуемое. На короткий временной промежуток Эдварда окатило забвение о всех своих заботах и тревогах. И это незабываемо. Он словно вышел из своего тела и взмыл в небо под раскаты грома и ливень. Словно его обняли и перечислили всё, что его беспокоит, совсем мягким, шелковистым голосом, боясь обидеть. Эдвард вряд ли сможет описать это чувство. И вряд ли его поймут. Вряд ли поймут… Парень вытирает рукавом намокшие глаза и смотрит на Зип. В её взгляде он видит… беспокойство? Почти незаметное, но ощутимое на глубинном уровне. Она тут же растерянно уносит взгляд в сторону, как будто раскрыла о себе больше дозволенного. — Это… — Эдвард пытается подобрать слова. — Круто. Очень. Нет, даже-… восхитительно! Правда, ты… очень красиво поёшь! Я… я даже представить себе не мог! — Спасибо, — тихо произносит Зип, не встречаясь глазами с одноклассником. Эдвард чувствует, что недостаточно хорошо высказывает свои чувства, и ощущает вину за это. Как будто он звучит неискренне. Как будто он единственный человек, которому дано похвалить Зип, и не может слов подобрать. — Извини, я… я не знаю, как… как высказать всё, что я чувствую. Но… я реально впечатлён! До глубины души. Мне… знакомо то, о чём ты поёшь. Только… у меня родители разошлись, несколько лет как. Я-… я сочувствую тебе, если у тебя- — Хватит, пожалуйста, — вдруг ледяным голосом прерывает его Зип. Зрачки Эдварда сужаются. Он встревоженно замолкает и опускает голову. — Прости. Зип поднимается с кровати и ставит гитару обратно на подставку. В каждом её движении ощущается раздражение. Эдвард пытается понять, где он накосячил. Наверное, он слишком много заикался, или упомянул родителей, а у Зип с ними проблемы, раз она такие песни пишет, или ей не нравится похвала, или… Из коридора слышится, как кто-то вставляет ключ в замочную скважину входной двери и пытается его провернуть, но не получается. Зип встаёт в пол-оборота и замирает. На её лице читается напряжение. Ключ вытаскивается и дверь открывается. Эдвард оборачивается в дверной проём. Судя по кашлю, входит мужчина и хлопает дверью. Он разувается, надевает тапки и проходит по коридору. Появившись в дверном проёме, он останавливается и недоумевающе смотрит сначала на Эдварда, затем на Зип. — Здрасьте, — осторожно приветствует его Эдвард. — Здрасьте, — отвечает мужчина низким вялым голосом, слегка растянув слово. — Зип, это кто? — Друг, — безэмоционально произносит она. — А… Ладно, не буду мешать, — мужчина уходит, напоследок кинув на Эдварда непонятный ему взгляд. Зип расслабляется в лице и, натянув тапки, присаживается на кровать. — Это твой отец? — интересуется Эдвард полушёпотом. — Да, — отвечает она чуть более эмоционально. Они сидят в молчании. Не то что в неловком, а в абсолютно растерянном. Вся идиллия была нарушена сначала Эдвардом и его навязчивостью, а затем и вернувшимся отцом, которого Зип, судя по её виду, не ожидала. Теперь ни поговорить о том, что Эдварда беспокоит, ни даже хоть какое-то слово произнести. Страшно. — Может, фильм посмотрим? — предлагает Зип, стараясь сохранять изначальный тон. Эдвард поворачивает к ней голову, смотрит несколько секунд и отворачивается в пол. Он не хочет смотреть фильм. Вернее, ему дискомфортно. Скорее не от присутствия кого-то ещё в доме, а от кома в горле. Слова хотят вырваться, но им что-то мешает, например, сжатые от замешательства губы. Эдвард снова чувствует лицемерие. Он что-то делает не так, но не понимает, что. Недостаточно искренний? Фальшивит? Некомпетентный? Он точно может нормально общаться с Зип? Между ними постоянное напряжение, а у Эдварда ещё и страх совершить ошибку. Он ведёт себя так, словно пытается понравиться. Придумывает что-то про газовую плиту… Нет, он недалёк от правды, конечно, но… — Эдвард? — в её голосе слышится беспокойство. Искреннее? Или тоже фальшивое? — Зип. Я… — он сглатывает. — Я… Я не могу поддержать нашу дружбу. Зип молча смотрит на парня. Он боится посмотреть на неё, но понимает, что она вряд ли рада таким новостям. — Почему? — спрашивает она, не изменившись в голосе. Слишком странно. — Я… — он вяло мотает головой. — Я придурок. Я чувствую… дискомфорт. Ложь. От самого себя. Я лицемерю. — Я не понимаю тебя. Молчание. — Всё-… всё моё понимание о дружбе — это Оливер. Я… Мы с ним дурачимся, раз-звлекаемся, ничего серьёзного… А дружба с тобой, она… требует серьёзности. Я… не готов. И никогда не буду готов. — Эдвард… А как же твои советы? Ты же говорил, нужно подождать, потерпеть. А если не получается, оставить на потом. — Да, говорил, — произносит Эдвард с раздражением в голосе. Его уже заебало, что на его ебучие советы ссылаются. — Давай тогда сделаем перерыв? Я… Я тоже виновата. Поспешила. Слишком рано гулять, слишком рано гости. Я тоже чувствую дискомфорт. «Тоже виновата, — думает Эдвард. — То есть я ещё и виноват в своём состоянии? Я не просто такой человек, а виноват в этом?!» — Эдвард? — она подносит руку к его ноге, но не касается, словно одёргивает себя на этом. — Д-да… — парень вздыхает. — Наверное, лучше сделать перерыв. Всё… обдумать. — Да… Эдвард. Н-не бросай меня, пожалуйста, — голос Зип дрожит, словно она вот-вот разрыдается. — Мне… нравится быть с тобой, несмотря на весь дискомфорт. Я не хочу тебя терять. Её слова как нож по сердцу. Они должны успокоить? Поддержать? Принести чувство удовлетворения, что Эдвард кому-то нужен? Они ранят. Убивают. С каким Эдвардом Зип хочет быть? Он здесь, в этой комнате? — Эдвард? «Она уже заебала называть моё имя». — Да, я слышу, — отвечает он, сдерживая в себе злобу. — Я… постараюсь. Но ничего не обещаю. Зип прерывисто кивает. — Я верю. Она верит… В кого?.. — Я, тогда, домой? — озвучивает Эдвард, как будто спрашивает разрешение. Он не спрашивает разрешение, он готов уйти прямо сейчас, даже если она скажет «нет». — Д-да. Хвостатая поднимается с кровати. Эдвард за ней. Оба стоят в прихожей. Эдвард обувается и одевает куртку, пока Зип стоит напротив него и держит руки за спиной. Её хвост замер на месте, никуда не качается. — Пока, — прощается одевшийся Эдвард. — Пока… — подавленно отвечает девушка. Парень дёргает за ручку. — Напиши, когда… ну, будешь готов, — говорит Зип напоследок. Эдвард молча кивает, выходит и закрывает дверь. Негромкий хлопок отдаётся в ушах Зип режущим эхом.

***

Погода испортилась. На небе скучились тучи, готовые вот-вот расплакаться. Алкоголем воняет ещё сильнее. Эдвард отходит от подъезда. В каждом его тяжёлом шаге, как гром, раздаётся злоба. Парень останавливается. Ощущение дерьмовейшее, ниже дна. Он не освободился от груза своих мыслей — он нагрузил на себя ещё больше, блядь. Испортил всё, что только можно испортить. Утопает в стыду, разрывается от еле сдерживаемой хуй пойми от кого ярости. От своей жалости он хочет орать во всю глотку, но не делает это из-за блядского страха осуждения. Он… ничтожество. Абсолютное. Эдвард достаёт телефон из кармана и включает интернет. Ему приходит уведомление от Оливера получасовой давности.

Болван🤪

«пошли гулять»

«але ты тут?»

Эдвард несколько раз проходит опустошённым взглядом по сообщениям. «Привет, занят был» «пошли гулять» Ответ. «Не хочу, нет желания» Он перечитывает своё сообщение и редактирует: «Нет желания» Сообщения пока не прочитаны, поэтому Эдвард убирает телефон обратно в карман. — Пауза в отношениях, — шепчет Эдвард себе под нос. — Блядь… Блядь! — он вскрикивает. … — Какой же я долбоёб… — продолжает парень полушёпотом. — Почему я просто не сказал… Что?.. Что я не сказал? Я… даже не могу сформулировать! — от злости он пинает лежащий рядом камушек. Тот ударяется о бордюр и останавливается. Парень вздыхает. Он снова достаёт телефон и смотрит в Телеграмм.

Болван🤪

«ладно»

«ты писал Зип?»

— Тебе что, блядь, так интересно? Или делать нехуй? «Нет еще»

«ок»

Эдвард опускает руки. Поднимает лицо к небу, щурится. Снова заглядывает в телефон — новых сообщений нет. — Болван… Заебал этот смайлик. Он заходит в контакт и убирает смайлик. Теперь Оливер просто «Болван». Парень убирает телефон в карман и оглядывается на подъезд. Смотрит несколько секунд, будто ждёт, что дверь откроется. Вздыхает и уходит.