Часть 7: О победах и поражениях
23 августа 2025 г., 19:11
Звон будильника на телефоне. Сквозь щель в шторах бьют лучи солнца. Эдвард вяло открывает глаза и отключает будильник. Поднявшись на локоть, он потирает глаза, осматривается и нахмуривается. Воспоминания о вчерашних событиях мгновенно хлынут на парня. Зип смертельно больна непонятно чем, но… при этом продолжает ходить в школу. Эдвард не задумывался об этом вчера.
Приняв сидячее положение, хвостатый вытягивается и зевает. Он совершенно не выспался, мысли о произошедшем не давали ему уснуть до трёх ночи. Школа от этого, к сожалению, не отменяется, поэтому он надевает одежду, небрежно валявшуюся на полу, заправляет кровать и, закинув телефон в карман, идёт на кухню.
Звон ложки в стакане бесцельно разносится по кухне. Только после зазвучавшей за окном сигнализации чьего-то автомобиля Эдвард приходит в себя и откладывает ложку. Он делает глоток. «И что же делать?» — в который раз задаётся этим вопросом парень. Зип просит его больше не общаться с ней. Эдвард достаёт телефон, проверяет Телеграмм — всё ещё заблокирован. Вспоминает про ВК, смотрит — та же ситуация. Прекрасно.
Эдвард во многом понимает Зип. Он бы тоже не хотел обременять кого-то заботой о себе, тем более когда она всё равно не поможет избежать смерти. Но он не понимает себя. Почему он не может просто оставить Зип? Понятно, если шок. А когда он пройдёт, оставит ли Эдвард её?
Глупо отвечать на этот вопрос сейчас, но, наверное, не оставит. И также он не сможет вернуться к обычной дружбе с Оливером. Он такой человек. Оливер другой, Оливер менее эмпатичный, поэтому Зип его не заботит. Он, скорее, ненавидит её. А всё потому, что Эдвард «слишком зациклен на ней»… В необычных ситуациях люди открываются с очень неожиданных сторон, не так ли? Вот и Оливер открылся. Да и Эдвард тоже, признаться честно.
Кто для Эдварда важнее — Оливер или Зип? Ему нужно ответить на этот вопрос, иначе так и будет метаться в неопределённости, пока не станет слишком поздно. С учётом сложившейся ситуации, стрелка склоняется ближе к Зип. Оливер показывает себя мерзко и эгоистично. Хоть и столько лет дружбы… Но её уже не вернуть. Эдвард не пойдёт на это.
Значит, решено? Зип важнее? А за что она важнее? За то, что просто умирает? По сути, так и есть. Чёрт. Разве это правильно? Ни хера не правильно. «Эдвард просто такой человек». Абсолютно конченая формулировка… Тем не менее, лучше пока не придумано.
Наверное, бороться с ней бессмысленно. Прыгнуть выше своей головы всё равно не получится. Остаётся только… использовать? Когда-нибудь в будущем. Нынешний Эдвард продолжит спорить со своей сущностью.
***
Столовая. Вокруг как всегда много народу, шум и гам, звон посуды, откуда-то даже маты прилетают, несмотря на дежурных. Оливер как обычно не ест, вместо этого смотрит Тикток, как будто он энергию оттуда получает. Лицо у него напряжённое какое-то. Видимо, от вчерашнего ещё не отошёл. Удивительно, ведь обычно он быстро меняется в настроении. А, может, у него что-то личное случилось, Эдвард не может знать. Взгляд периодически падает на Зип, сидящую относительно недалеко спиной к парням. Было ведь время, Оливер пытался пранкануть её, лопнув пакет с бумажками. А в итоге оказался унижен перед всей столовой. О чём он только думал в тот момент? Что бы это ни было, а дальновидности Оливеру не занимать. Всё как всегда, если не принимать во внимание детали. И как только Зип продолжает ходить в школу, понимая, что скоро умрёт? А самое главное — зачем? Неужели её это успокаивает? Эдвард на месте Зип, наверное, не смог бы смириться, даже с кровати не находил бы сил подняться. А она ещё умудряется признаваться в чувствах, хоть не такие уж это и чувства были, как выяснилось. Всё равно поражает. — Всё ещё думаешь о ней? — язвительно спрашивает Оливер и не дожидается ответа товарища. — Неожиданности сближают. Тот обморок тоже вас сблизил? Настроение заметно падает, в воздухе нарастает напряжение. Эдвард не отвечает, просто прожигает Оливера взглядом. — Ладно, не отвечай. я и так вижу. — Ты ведешь себя отвратительно, — произносит Эдвард, стиснув зубы. — А, «отвратительно»… — в голосе Оливера слышно наплевательство. — Раньше ты такого не говорил. Видно, манипуляции не прошли даром, — вспоминает он про свою шарманку с манипуляциями. — Кто манипулирует, так это ты. Пытаешься, — хвостатый делает акцент на последнем слове, подчёркивая своё сопротивление. — Правда? И в чём же мои манипуляции? — Эдварда передёргивает от того, каким тоном разговаривает одноклассник. — Провокации — тоже манипуляции. Кто говорил про Зип в присутствии лишних ушей? Кто пытается вывести меня из себя своими идеями, а потом едко комментирует мою реакцию? — Раньше тебе нравилось пакостить, — пожимает плечами Оливер. — Подружка тебя к ноге прибрала, паинькой сделала? — Ты даже не понимаешь, что я тебе говорю, — со злобным разочарованием отвечает собеседник. — О, Эдвард, я всё понимаю. И я понимаю, кем ты стал — верным пёсиком, променявшим нашу дружбу с пятого класса на-… какую-то девку, которую, блядь, от силы неделю знаешь! — он подскакивает со своего места, ударившись коленом, из-за чего посуда на подносе Эдварда брякает. Несколько соседних столов оборачиваются на парней. Оливер делает вид, что ничего не случилось. Те отворачиваются, и парень продолжает свою речь. — Знаешь, я ведь тебя искренне поздравлял с ней. Но ты просто… предал. После этих слов Оливер выходит из-за стола. Эдвард хмурится. Это он-то предал?! Однако, он не решается возразить — нет желания говорить с одноклассником. — Отнесёшь за мной, — напоследок произносит карандашный и уходит. — Пошёл ты, — полушёпотом отвечает Эдвард.***
Эдвард сидит на лавочке в коридоре, где Зип призналась ему в чувствах. Как обычно тишина. На душе по-прежнему неприятное послевкусие после ситуации в столовой. Оливер никогда себя так не вёл. Что на него нашло? Ревность? «К ноге прибрала», серьёзно? Он говорит так, будто всё уже решено. В чём доля правды есть… Нужно отвлечься. Кто же всё-таки важнее Эдварду? Зип. Или Оливер? Дружба с пятого класса… Чёрт, почему Эдвард ведёт себя так необдуманно? А ещё на Оливера гонит. Он четыре года дружил с ним. Да, бывали и ссоры, но веселья намного больше. Неужели от этого так легко отречься? Нет. Зип умрёт, и тогда Эдвард останется один.«Нравится думать только о себе?»
… Чёрт. Эдвард об этом и не задумывался. Есть другая сторона, которая принимает за него решения? Не только то, что он весь из себя добряк? Он не может решить, потому что боится за себя. И там и тут дерьмово, так и какой вариант «лучше»? Это… низко. Эдвард эгоист. Так ведь? Тошнота от собственных советов, чувство лицемерия, неподъёмный выбор, сомнения… всё это от того, что он не понимал, почему действительно действует. Всё это время он подсознательно думал о собственной выгоде. Поэтому не мог отвергнуть четырёхлетнюю дружбу с Оливером — она просто знакомая, она понятная, она удобная. Зип — совершенно другое, и тянут к ней именно эмпатия, сочувствие, да даже любопытство. Теперь Эдвард осознаёт. От этого легче, намного легче, чем от нахождения в одиночестве, без Оливера. Но это добавляет новый, не менее сложный слой размышлений: хочет ли Эдвард быть эгоистом? Эгоизм — это плохо, особенно в случае с Зип. Она страдает, а Эдвард, пускай и неосознанно, думает о выгоде в дружбе с ней, которая и так долго не продлится. Но нужно ли это Эдварду? Можно ведь дальше жить как ни в чём не бывало, не поддаваться рефлексии и самокопанию, делать вид, что ничего не происходит. Меньше знаешь — крепче спишь. И Зип сама не против. Совесть шепчет, что это неправильно. Грёбаная совесть. Ни о ком больше Эдвард так не думал, как о Зип. Действительно, взял на себя лишнюю ответственность. И что теперь, бросать её? Лгать самому себе? Нет. Он не Оливер. — Эд? — раздаётся знакомый голос над ухом как раз в завершение размышлений. Эдвард поднимает голову и видит рядом с собой Оливера, убравшего руки в карманы. — Чё тебе? — спрашивает он с толикой дерзости. — Сорян за столовку, — извиняется Оливер и присаживается на скамейку. — Херню сказал, признаю. Молчание. Одноклассник звучит слишком… искренне для манипуляции. Но его слова всё ещё можно оспорить. — Чё-то много херни ты в последнее время говоришь, — подмечает Эдвард раздражённым тоном. — Да. Просто понимаешь… — он смотрит в пол, перебирая пальцами, — Я хочу общаться с тобой как раньше. Но меня так раздражает вся эта ситуация, что… говорю херню. «Надо же, за языком не учили следить?» — Думаешь, я тебе поверю? — спрашивает Эдвард недоверчиво, хотя его скептичность даёт трещины. — Ну, Зип-то ты как-то поверил! — Оливер оступается, и хвостатый находит повод указать ему на это. — Причём здесь Зип? Или это тоже «та херня, которую ты говоришь»? — Оливер растерянно пожимает плечами. Оливер хочет, чтобы Эдвард его простил. Но Эдвард не хочет прощать, пускай он и чувствует неправоту за собой. Совесть его опять мучает… Нужно решить раз и навсегда, будет Эдвард эгоистом или всё-таки сделает хоть что-то правильное в своей жизни. Своё собственное решение, а не навязанное кем-то или чем-то. Звучит так, будто он никогда уже не сможет стать другим, но без подходящего момента это действительно может быть не осуществимо. А сейчас какой момент? — Я тебе не доверяю, Оливер, — начинает Эдвард издалека. — Никогда не доверял… Я такой человек, в этом нет твоей вины. Поэтому я не называю тебе, что на самом деле происходит с Зип и почему я на это иду. И поэтому ты меня не понимаешь, — он опускает голову в пол и выдыхает. — Приоритеты меняются. Жизнь вносит свои коррективы. Рано или поздно мы бы с тобой всё равно разошлись. Сейчас я не вижу смысла продолжать дружить. У нас разные ценности. Мы… — Эдвард на момент ловит сомнение, — разные люди, в конце концов. Ситуация с Зип окончательно представила нас обоих друг другу. Я не хочу возвращаться к старой жизни, да и не могу. Всё это невероятно давит на меня, я не могу притворяться, что ничего не происходит. Я не эгоист. Напряжённое молчание. Эдвард неуверенно поворачивает голову на Оливера. Тот смотрит на него разбитым взглядом. — Ты серьёзно? — спрашивает Оливер полушёпотом, будто боится ответа. Губы Эдварда вздрагивают. — Да, — отвечает он. — Эд… что мне сделать, чтоб ты меня простил? Может, я могу вести себя- — Ничего не надо делать, Оливер. Я не держу на тебя обиду. Мы просто не подходим друг другу, — с каждым произнесённым предложением стоять на своём всё труднее. — Но ведь раньше подходили! Дружили ведь! Что сейчас-то случилось?! — голос Оливера лишается всякой грубости. Совсем иначе звучит, мягче. Эдварду… тяжело. Столько лет, столько событий, воспоминаний, локальных шуток. Ещё недавно они вместе играли в Батлу и гуляли на окраине города. Он… друг, в конце концов. Лучший. И так поступает. Он, даже не Оливер. И оправдывает всё это собственным выбором. Так ли это? Плевать. Он уже начал. — Случилось то, что появилась Зип. Она определяющий фактор- — Нихуя она не определяющий фактор! Эдвард! Ты шутишь?! — от Оливера звучит нервный смешок. Эдвард молчит. — Эд?.. — В этом весь ты, Оливер. Думаешь, я шучу. А я не шучу. Молчание. Страшно громко дышать. Эдварду стыдно. И всё же, он продолжает. Вопреки. — Я… просто не понимаю, — озадаченно произносит Оливер. — Скажи, что с Зип, может, я пойму всё! — Нет. Я тебе не доверяю. — Клянусь, что бы это ни было, оно останется в секрете! — уже умоляет Оливер, ему остаётся только на колени встать. Эдвард чувствует вину. Он поступает слишком жестоко. Ни хера ему не плевать. Он точно прав? Это точно единственный вариант? Но Оливер… ему нельзя доверять. Просто нельзя. Никому, блядь, нельзя доверять. — Нет, — Эдвард поднимается со скамейки. — Я ничего тебе не скажу. — Эд? — И не пытайся провоцировать. Только хуже сделаешь, — говорит он через плечо и медленно уходит. Неуверенность. Глубокая неуверенность. — Эд?! Эдвард! Оливер подбегает к парню и хватает его за плечо, но тот резким движением скидывает с себя руку и смотрит свирепым взглядом на одноклассника. Карандашный останавливается. Эдвард оглядывает его с ног до головы и уходит в класс. Оливер стоит на месте, смотрит ему вслед, как опоздавший на электричку. Хвостатый скрывается в дверях далёкого кабинета. На лице Оливера медленно нарастает улыбка. Улыбка переходит в тихие смешки, смешки — в нервный смех. Он подходит к окну и смотрит в школьный двор. Младшеклассники занимаются физкультурой. Улыбка сползает с его лица. Взгляд направлен в пустоту. Тишина.***
Привычная домашняя тишина. Эдвард разувается и проходит к себе в комнату. На душе облегчение. Наконец-то ему не приходится смотреть на Оливера. Тот выглядел разбитым и злым. Это и пугает. Что он теперь может вытворить из-за обиды? Что угодно. Не поспешил ли Эдвард? Стоило ли делать это решение? Может, можно было договориться? Нет. Оливер позволяет себе слишком много в последнее время. Эдвард не верит, что он способен исправиться. У него такой характер. Как будто специально всё портит, и ещё удивляется, почему Эдвард разрывает дружбу. В любом случае, дороги назад нет. Эдвард не станет извиняться перед своим одноклассником, тот не заслужил этого. Остаётся только идти дальше и быть готовым к худшему. Эдвард падает на кровать и смотрит в потолок. Такой же стерильно чистый, как и всегда. Возможно, теперь внутри Эдварда стало почище, но всё ещё несравнимо с этим потолком. Не все конфликты разрешены. Эдвард больше не хочет быть эгоистом. Это его искреннее желание. Он хочет доказать себе, что способен на большее. Для этого ему нужно… Чёрт, нет! Не так! Он опять действует для себя? А Зип является просто инструментом? Так нельзя. Это бесчестно. Но как тогда? Он поможет Зип, потому что хочет измениться? Так вообще можно? Это не оскорбительно для самой Зип? Блядь, он ведь только понял… Как-то надо сформулировать… «Я хочу помочь Зип…» Нет. Зачем Эдвард хочет помочь Зип? Он сочувствует ей, по определению этого сочувствия он идёт на помощь. Такой вот человек. Но есть ли искренность в этом действии? Почему он, например, не помогает кому-то ещё, но именно Зип? Её история тронула Эдварда до глубины души. Он видит… своё зеркало? Тоже друзей не было до Оливера, и то знакомство с ним можно назвать чудом. И всё? Просто его отражение? Хочет помочь ей потому, что ему самому никто не помогал? Интересный инсайт. Но Эдвард им не удовлетворён. Есть нужда и цель. Нужда — это требование мозга, цель — это требование личности. В чём нуждается Эдвард? Наверное, в… подтверждении своей ценности? Раз Зип — это его зеркало. А какая цель Эдварда? … Быть тем, кто поможет Зип. Эдвард хочет помочь, потому что нутром желает исцеления своей раны. Это его нужда. Оливер не смог его исцелить, с ним просто было не скучно. Он ценный человек, но… он не тот. Он никогда не был тем человеком. Зип является им. Если Эдвард нуждается, значит, и Зип тоже? Просто она не может признаться никому в этом. Эдвард не знает, как она жила до перехода в его класс, но… может представить. В таком случае, его цель обретает огромный смысл: подарить Зип то внимание, которое она желает, но не может признать. Хотя бы перед смертью, как бы ужасно не звучало. Только что Эдвард поставил чужие ценности выше своих, хоть между ними и не так много разницы. Это… охереть? Эдвард готов к такому? Да даже если не готов, он хочет. Он сделает всё, что в его силах. Это не простое сочувствие, это… осознанное взятие на себя огромной ответственности. Это подвиг, который Эдвард искренне хочет совершить. Даже если Зип умрёт, пусть она умрёт без чувства, что никому в этом мире не нужна. А для этого нужно с чего-то начать. Надо признаться Зип во всём. В том, что он разорвал дружбу с Оливером и не хочет её возобновлять, в том, что он, наконец, осознал свои мотивы, в том, что он поставил себе цель, которую намерен достичь, в том, что он делает всё это ради Зип и… ради себя. Зип неравнодушна Эдварду также, как и он самому себе, потому что они похожи, очень похожи. Было бы ложью сказать, что это только ради Зип. Возможно, это самая честная вещь, какую Эдвард понимал в своей жизни. Так-с, с этим разобрались. А когда Эдварду во всём этом признаться? В школе вряд ли получится, напряжённая атмосфера там. Да и вдруг Зип просто не придёт? Тогда после школы? Чёрт… Ожидание давит сильнее всего. Что, если Эдвард, как в прошлый раз в гостях, опять промямлит какую-то херь, и Зип его не поймёт? А что, если с ней что-то случится? Чем дольше Эдвард ждёт, тем меньше у него времени. Нужно действовать прямо сейчас. В мессенджерах Эдвард в ЧС. Значит, идти к ней? А есть другие варианты? Номера её всё равно нет, не позвонить. Решено.***
Облачно, местами проблёскивает солнце. Эдвард приближается к подъезду Зип, проматывая в голове речь. Конечно, он не будет её озвучивать в домофон. Он попросит Зип разблокировать его в Телеграмме, где всё и распишет. Так будет лучше. Парень встаёт напротив двери и смотрит на домофон. Вздыхает. Пальцы набирают номер «105» и жмут вызов. Идут гудки. Долго идут. Наконец, за ними следует звук снятия трубки. — Кто? — звучит по ту сторону грубый мужской голос с характерным шипением. Похоже, её отец… — З-здрасьте, это одноклассник Зип. Я ей ещё рюкзак приносил, помните? — Ну, чё тебе? — М-можете дать Зип? — На кой хрен она тебе сдалась? — Поговорить хочу. Молчание. Эдвард нервничает. — Она не в настроении говорить, — отвечает мужчина. Эдвард не верит этим словам. Слишком тихо было в трубке, как будто никуда отец не уходил и никого не спрашивал. В таком случае, не ему говорить за Зип. Тем более, когда у них такие трудные семейные отношения. — Может, Зип сама скажет, в настроении она говорить или нет? — не пугается проявить дерзость Эдвард. — Слышь, пацан, вали, а не то со мной придётся базарить, — голос мужчины звучит громче и злобнее, что вынуждает парня завершить разговор. Эдвард огорчённо подходит к скамейке, смахивает с неё грязь и присаживается. Да уж, и на что он надеялся? Чё теперь, домой идти? Зря шёл? Зип живёт на втором этаже. Окна у неё выходят на ту сторону дома. Эдвард хмыкает. Поднявшись со скамейки, он черпает из ближайшего маленького сугроба немного грязного снега и бежит с ним на другую сторону дома. Руке холодно, но терпимо. Оббежав дом, Эдвард принимается выискивать окна квартиры Зип, примерно прикидывая, где её подъезд. Наконец, он замечает знакомые занавески. Такие были на кухне Зип. Её комната сразу слева от кухни, значит, здесь будет справа. Шторы закрыты. Эдвард выдыхает, надеясь, что правильно вычислил, осматривается — двор пуст, — и несильно бросает почти растаявший снежок в окно. Главное, чтобы Зип была именно там, и чтобы там была именно Зип. Вытирая руку о кофту, Эдвард замечает лёгкое движение штор. Через секунду в окне появляется лицо Зип, которое сначала смотрит на медленно сползающий по стеклу кусок снега, а затем обращает взгляд на Эдварда. Удивлённо поглазев на него, она открывает окно. — Эдвард? — спрашивает она, не веря своим глазам. — Зип, надо поговорить, разблокируй меня в Телеге! — прикрикивает Эдвард и снова оборачивается. Никого нет. Повернувшись обратно, Зип в окне он уже не видит. Парень судорожно достаёт телефон и проверяет Телеграмм — разблокировала.Мелорганайзер
«Привет» «Я знаю, ты просила меня не общаться больше с тобой» «Я уважаю твое желание, но позволь мне кое в чем признаться» «Я знаю, чего я хочу больше всего — подарить тебе то внимание, в котором ты нуждаешься. Я тебя полностью понимаю, я тоже подвергался издевкам, у меня тоже раны на душе. Я не могу перестать думать о тебе, и недавно я осознал, в чем причина моего поведения. Я вижу в тебе отражение себя. Я подсознательно тянусь помочь тебе. Все это нужно и мне тоже. Я буду спокоен только если и тебе будет спокойно» «Я разорвал дружбу с Оливером. Он не был тем человеком, который смог бы исцелить раны на моей душе. Я сомневаюсь, что их вообще возможно исцелить. И я не собираюсь исцелять твои. Я просто хочу, чтобы ты не чувствовала, что никому в этом мире не нужна. Хотя бы в последние месяцы. Я хочу достичь этого состояния ради тебя и ради себя. Я надеюсь на твое понимание» Сердце бешено стучит. Эдвард поднимает лицо на окно, в котором нет Зип. Снова смотрит в телефон. Она молчит. «Прошу, только не блокай», — шёпотом произносит парень. Зип сидит на кровати, в очередной раз перечитывая сообщения Эдварда. Её глаза мокнут. Мышцы на лице сводит. Она кладёт телефон на колени и закрывает лицо ладонями. Шмыгает, прерывисто дышит. Берёт край пледа и вытирает им слёзы. Предпринимает попытку сдержать плач, думая о том, будто на неё сейчас смотрят. Получается. Взяв телефон, она дрожащими пальцами набирает одно единственное сообщение: «Иди к подъезду». Ещё раз проведя пледом по лицу, Зип поднимается с кровати, надевает первые попавшиеся в шкафу штаны поверх шорт и идёт в прохожую. Зип накидывает куртку, и в этот момент из родительской спальни выходит отец. — Зип, ты куда? — в его раздражённом голосе слышится лёгкая тревога. Не будь её, Зип ответила бы грубо. — Воздухом подышать, — но и любезничать она не собирается, поэтому сохраняет свой тон холодным. Натянув второй берец, она суетливо открывает дверь и вылетает на лестничную площадку, хлопнув за собой. Отец лишь выдыхает и возвращается в спальню. Эдвард стоит у двери подъезда, переминается с ноги на ногу. Он не думал, что придётся говорить с Зип вживую. И тем не менее, придётся. Дверь пиликает, Эдвард мгновенно поворачивается к ней. Из подъезда выходит какая-то женщина, которая бросает на Эдварда вопросительный взгляд. Только он собирается отвернуться, как замечает за ней знакомый силуэт, неуверенно возникающий из тьмы. Зип. Одноклассница делает несколько шагов к Эдварду и останавливается, беспокойно болтая хвостом и опустив голову. Эдвард отводит взгляд в сторону и чешет затылок. Никто не начинает диалог первым, боясь случайно перебить собеседника. Зип, собравшись с мыслями, всё же решает стать зачинщиком. — Эдвард, — она шмыгает. — Я ценю твои упорство и искренность… Но не надо. Прошу. Забудь про меня, — её голос утихает к концу речи. — Зип… я не могу! — он делает маленький шаг вперёд. — Я же написал тебе про это. У меня нет пути назад. — Зачем ты это сделал? — спрашивает Зип с отчётливым недовольством, глядя Эдварду в глаза. — Потому что я решил, что мне важнее. И кто, — парень принимает вызов в гляделки. — Ты не справишься. — Почему ты так считаешь? — Эдварда начинает раздражать самоуверенность Зип. — Никто не справлялся! — неожиданно выкрикивает она, сжав кулаки. Эдвард замирает. — Ты- — Я пыталась завести друзей, — тут же перебивает его Зип, — несмотря на всеобщую беспричинную ненависть ко мне. Кто-то даже первым предлагал… Их всех сейчас нет, никто не смог. Со мной невозможно общаться, потому что не о чем. Я не иду на диалог. Не могу сказать, осознанно или нет… — она опускает взгляд. — Ты просто потратишь на меня время и разочаруешься. Вряд ли ты сможешь вывести на одном себе всё общение… Мне лучше сдохнуть в одиночестве, чем мучать «друзей». Я не заслуживаю быть кем-то для кого-то. — Зип!.. — останавливает её Эдвард, просто чтобы она перестала самоуничижаться. Одноклассница ждёт, когда он что-нибудь скажет. — Ты… мне сама предложила знакомство, помнишь? Не значит ли это… что частичка тебя всё же хочет быть кем-то для кого-то, а ты её безжалостно губишь? Может, стоит дать ей шанс? — Какой в этом смысл, если я всё равно умру? Эдвард молчит. Он знает, что сказать, но его шокирует, каким выглядит со стороны человек, растерявший веру в себя и хоть в кого-то, кто проявляет к нему внимание. Каким выглядел он сам со стороны когда-то. Он боится что-либо сказать, потому что понимает — эти слова ничем не помогут. В таком состоянии невозможно увидеть смысл хоть в чём-то. Но он всё равно озвучивает свою мысль: — Смысл в том, что ты умрёшь не в одиночестве. Глаза Зип дрожат. Она медленно опускает голову, пытаясь скрыть от Эдварда маленькую слезинку, сползающую по щеке. Зип осознанно лишает себя хоть какой-то надежды. Эдвард мог бы сказать, что понимает её, ведь сам прошёл через это, но тогда бы он солгал себе. Прямо сейчас он не в такой же ситуации. Депрессивных всегда трудно понять, будь ты в каком угодно состоянии. — Не надо, — произносит Зип дрожащим голосом. — Зип? — Уходи! — она топает ногой, сжав кулаки, и отходит на шаг от Эдварда. Парень не знает, что делать. Он стоит как вкопанный, боясь спугнуть Зип лишним движением. Она просто не принимает его помощь. Но Эдвард не может уйти. Не может… Зип разворачивается и быстрым шагом направляется к подъезду. — Зип! — мгновенно реагирует Эдвард и хватает её за руку. Девушка останавливается, бросает на Эдварда горький, злобный взгляд и выдёргивает руку из его хватки. Парень ошеломлённо отстраняется назад. Зип пользуется этим, судорожно прикладывает ключ к домофону, дёргает за дверную ручку и под характерную мелодию скрывается в подъезде. Что-то непонятное, как будто пинок сзади, сподвигает Эдварда рвануть за ней, но он не успевает, дверь закрывается прямо перед его лицом. «Блядь», — тихо срывается с губ Эдварда. Он отходит от подъезда и раздосадованно обрушивается на скамейку. Помрачневший взгляд тупит в асфальт. Почему-то вспоминается ситуация с Оливером. «Какая ирония…» Он снова всё испортил.
