О попытках одного не привлекать внимание другого

      Том Марволо Риддл ненавидел людей. Ненавидел то, как они себя вели, как думали и что говорили. Он испытывал презрение к ним. Их чувствам, эмоциям, привычкам. Его неимоверно раздражала их… Смертность. Они были похожи на назойливых мух, которые только и умеют, что жужжать над ухом и надоедать. Всë надоедливое он просто уничтожал. Хлопал, словно мух и жучков. И его это устраивало.       Он уже имел два крестража, и всерьёз подумывал о создании третьего. Чем больше «якорей» его души, тем спокойнее жить. То, что он собирался провернуть абсолютно точно гарантирует, что спокойной жизни придет конец. А жить в страхе смерти, ожидая удара в спину абсолютно точно не его прерогатива. Ему хватило липких лап, опутывающих сердце и конечности каждое лето в приюте, когда самолëты летали так низко, что рассмотреть их днище можно было даже из глубокой ямы.       Сидя в своем мэноре, который достался ему после принятия титула Лорда Мракс, мужчина размышлял о планах на будущее, как вдруг что-то словно заставило его вскинуть голову к потолку, напряженно всматриваясь в резную поверхность камня. Ему не нравилось испытывать такую нервозность. И вскоре он понял, что именно заставило его испытывать подобные чувства. Ведь с потолка… Буквально свалился юнец.       Точнее, не юнец. Бесспорно, он был молод, но не слишком. Кажется, ему было примерно девятнадцать. Каштановые волосы отрасли, образуя лохматое чудовище на макушке и затылке, потрёпанная одежда, вся в грязи, копоти и крови. Кровью от него просто ВОНЯЛО. И не факт, что кровь была его. Круглые очки не разбились лишь чудом, когда пацан шлепнулся прямо на мраморный пол. Тот же пацан зашипел от боли, поднял голову и осмотрелся. А после заметил застывшего Марволо, который лихорадочно анализировал ситуацию.       Но продолжить думать ему не дали. Прошло всего мгновение с момента приземления незнакомца в его мэноре, и вот уже он вынужден вжаться в спинку кресла. Стальная хватка на волосах заставила голову откинуться под неестественным углом, а острие чужой палочки, кажется, было готово вспороть его горло. Рука Риддла дернулась в сторону кобуры. Пустая. Малец оказался удивительно хорош — ещë никому не удавалось незаметно разоружить Тёмного Лорда, да ещë и так нагло приставить к его шее палочку.       — Только дëрнись и я пущу Аваду. Наслышан о твоëм таланте невербальной, так что будь умницей, Томми, не усложняй себе жизнь. Ну и мне, естественно. А теперь я хотел бы услышать ответы на некоторые вопросы. Чем честнее ты будешь, тем быстрее я уйду отсюда.       Чужая рука, не отпуская палочку, надавила на плечо и Риддл почти зашипел от того, сколько силы было в таком тощем, на его взгляд, парне. Он назвал его Томми. Хотелось разорвать его горло, заставить молить о прощении и рыдать, сидя в собственном дерьме и блевоте. Ярость затопила его изнутри, вырываясь из тела потоками магии. Предупреждая. Вынуждая отступить. Незнакомец хмыкнул.       — Какое варварство. Будь по твоему.       Его магия (которую Том, к слову, до этого момента не ощущал вообще) резко хлынула из тела, заставляя мужчину вжаться в спинку кресла ещë сильнее. Сила парня поражала. Она была, кажется, не слабее его собственной. Если даже не сильнее. И последняя мысль действительно испугала. Он бессмертен, он найдет способ выбраться с того света и отомстить в случае чего. Но паника и страх всë равно медленно подбирались к сознанию, отравляя ум и распаляя сердце. Крестражкрестражкрестражкрестраж.       — Чего ты хочешь? Сломать мне шею прежде чем я скажу хоть что-то для тебя полезное?       Усмешка обошлась ему дорого. Парень провëл ЕГО палочкой по щеке, оставляя глубокий порез на бледной, фарфоровой коже. Когда он успел сменить палочки — вопрос актуальный. И какого хрена палочка слушалась, как родная?!       — Может быть. Соблазн велик, скрывать не буду. Назови точную дату и время.       — Посмотри на календарь за своей спиной и не глупи. — молчание ясно дало понять, что ничем хорошим это не кончится. Риддл сглотнул, чувствуя, как кадык болезненно прошёлся по острию палочки у горла. — Двадцать третье июля. Тысяча девятьсот пятьдесят четвëртый год.       — Полное имя.       — Том Марволо Риддл, Лорд Мракс.       Подчиняться Марволо ненавидел. Сама мысль о том, что он будет пресмыкаться перед кем-то заставляла клокотать от ярости. И именно это он делал сейчас, пытаясь сдержать порывы внутреннего зверя. Страх смерти почти отступил, но…       — Сколько крестражей ты успел сделать?       Шок. Неверие. Паника. Ярость. Именно последние чувства в данный преобладали, вытесняя всë остальное. Как он узнал? Откуда? О тайне крестражей знал лишь он сам, и никто не мог бы выдать мальцу информацию о них. Никто.       — Откуда тебе извесно о крестражах?!       — Вопросы задаю я. Сколько?!       — Два. Но знаешь, я подумываю о третьем. Планирую достигнуть святой семëрки.       Отвечал он нехотя, пересиливая себя. Страх снова стал накатывать на него волнами, разбавляя ярость и панику. Том действительно побаивался. И искренне ненавидел себя за это. Однако парень, казалось, больше не собирался допытывать его.       Прежде чем отпустить, юнец как следует обезопасил самого себя. Накинул на Тома прочный щит, который не позволял ему стрельнуть в него заклинанием, а уже после плотно связал магической верëвкой. Щит облегал, словно вторая одежда, и так уж вышло, что Том действительно был обездвижен. Удивительное дело.       Только после этого пацан отпустил его и отошел, присаживаясь напротив. У Риддла появилась возможность осмотреть его подробнее. Волосы каштановые, неукротимые. В голове словно сама собой появилась картинка, где о эту шевелюру ломается даже самая крепкая расческа. Оправа очков треснула в нескольких местах, а по самому стеклу пошел скол. Видимо, это не мешало ему видеть. Через плечо перекинута маленькая, сморщенная сумочка. Женская сумочка. Футболка справа полностью пропиталась кровью, скрытая за курткой. Руки у него тоже в крови.       Незнакомец не поднимал головы, о чём-то размышляя. В задумчивости тронул пальцами место, где было больше всего крови. Зашипел и одëрнул руку. О, так он ранен. И, судя по количеству крови, давно и очень сильно. И хватило ещë сил так быстро сокрушить Тёмного Лорда, да ещë и такие заклинания наложить. Удивительный молодой человек.       — В общем. Я попал сюда случайно, хочешь верь, хочешь нет. Как видишь, меня потрепало заметно. Я залечу раны и уйду. Такой вариант устроит?       Он поднял взгляд. Ооо… Эти глаза, скрытые за уродливой оправой очков и стëклами, пленяли. Зелëные, в которых плескалось так много всего сразу. Они переливались, словно меняя цвет по настроению хозяина. Глаза цвета Третьего Непростительного. Глаза, убивающие любого. На его губах расцвела ухмылка, от которой многих его последователей бросало в дрожь. Пацан не испугался.       — Хер с тобой, сиди пока.       Он отошел чуть дальше, остановившись около камина. Раскрыв сумку, он принялся доставать оттуда зелья, мази и бинты. Расширение пространства на сумке? Умно. Даже очень. Тому невольно открылся вид с самых первых рядов, и это позволяло ему наблюдать за действиями парня к неудовольствию последнего.       Стащив сумку с плеча, он снял и куртку. Серая футболка, плотно обтягивающая мышцы (которые у него реально были, и были внушительными), порвалась там, где его ранили. Поморщившись, он разорвал футболку для лучшего доступа к ране и очистил еë вместе с кожей. Вау, кажется, пырнул его кто-то из оборотней. Неприятная рана.       Он лечил столь ужасные для смертных увечья так, словно делал это каждый день. О, а ещё Марволо не мог не отметить все шрамы, усыпающие его руки и шею. Интерес к парню рос, словно на дрожжах. Было в нëм что-то… Запредельное.       Он закончил с раной, а после обернулся, вновь стрельнув своими невероятно обворожительными глазами в сторону Тома. Ухмылка с его лица так и не пропала. Парень нахмурился и подошел к нему ближе. А после… Ударил. Кулаком. Как маггл. Нос хрустнул, ломаясь, а голова Риддла по инерции отлетела вслед за ударом. Ах, точно. Барьер не пускал Тома, зато пускал незнакомца, ведь это он внутри барьера. Умно.       Снова удар, уже в челюсть. Мужчина сплюнул кровь прямо на пол, пачкая мрамор. Густые брови юнца нахмурились, а сам он снова схватил его за волосы, заставляя смотреть себе в глаза.       — Я бы с радостью забил тебя до смерти. Но мне, увы, нужно много чего сделать. Так что будь паинькой и помалкивай о произошедшем. Уверен, ты не хочешь рушить свою репутацию «непобедимого Тëмного Лорда». А твою палочку я пока заберу. Без неë ты много не наколдуешь. Как раз будет время подумать о том, сколько всякой херни успел сделать. А чары… Сами спадут. Кажется.       Родная палочка из тиса оказалась в той женской сумочке, а юнец пару раз осмотрел гостиную, словно проверяя, не забыл ли чего, а после аппартировал. Хотелось рвать от злости. Что дëрнуло его остаться в том зале, где аппартация разрешалась? Это был словно плевок ему в лицо. О, и Том Марволо Риддл приложит все усилия, чтобы как следует плюнуть в ответ.

***

      Гарри проклинал сам себя. Вот дëрнул его чëрт! Мало того, что свалился чуть ли не в ноги юному Волан-де-Морту, так ещë и невольно обратил на себя взор великого и ужасного. Осталось лишь дождаться, пока за его головой начнут охоту ещë одно поколение Пожирателей Смерти. Словно ему в своëм времени этого мало было!       Аппартировал он на край Лондона. Разменял галлеоны на маггловские деньги, купил карту и туристический справочник по Европе и принялся думать. Из страны надо валить. Желательно, как можно быстрее. Камон, это ведь Том Риддл, с ним даже в одной стране находиться опасно. Пролистав справочник, Гарри нашел приятное местечко, а после осмотрел себя. Видок у него подозрительный.       Спрятавшись в переулке, он быстро переоделся в чистую и новую одежду, старую сжигая в Адском пламени. Расточительство, но просто выбрасывать нельзя. Одежда может хранить запах, а он не знает, есть ли в рядах юных Обжирателей (так их называл Рон, когда крыл матами) оборотни или другие нюхающие твари.       Развеять пепел по воздуху было не сложно. Ещë раз всë обдумав, Гарри кивнул сам себе и аппартировал прямо в солнечную Мексику.

***

      Через три дня Том Марволо Риддл созвал собрание Внутреннего круга. Пережитое всë ещë очень остро ощущалось где-то в голове, отчего мужчина постоянно тëр кольцо на пальце — свой второй крестраж. Чтобы выбраться тогда ему пришлось вызвать домовика и даже он не сразу смог снять всë то, что на него повесил этот… Юнец. Он ведь даже имени его не знал. Лишь внешность, которую можно вполне счесть сексуальной.       После раскола души большая часть чувств просто покинула его тело, не оставив после себя ничего, но иногда происходило нечто подобное. И если раньше эти чувства Тëмный Лорд давил в зародыше, то теперь позволил себе поразмышлять. Парень действительно был сексуальным. Мыщцы, сила, миловидное лицо. Голос, в конце концов. Теперь, стоило взглянуть на мальца с такой стороны, хотелось не убить. Хотелось унизить. Растоптать. Осквернить.       Отсутствие палочки действительно мешало. Призвать не получалось, а колдовать что-то серьёзное без неë было несколько проблематично. Ну ничего, он вернëт еë назад. И очень быстро.       Том Риддл стоит на возвышении, пока его слуги, распластавшись на полу, ожидают указаний. Покорность. Безоговорочная преданность. Два качества, которые он и ценил, и ненавидел. Ценил, потому что люди с этими качествами следовали за ним без вопросов, откликались на любой зов и были готовы закрыть его собой от смертельного проклятья. Ненавидел, потому что эти два качества зачастую превращали людей в раболепствующий скот, не способный на собственное мнение и его выражение. Такие люди… Вызывали омерзение.       — Итак, мои дорогие Пожиратели. Собрание сегодня вызвано весьма необычным поводом. Видите ли, мне нужен… Ищейка. Тот, кто возьмëт на себя ответственную миссию по поиску кое-какого человека.       Неспешным шагом петляя вокруг слуг, он внимательно и цепко рассматривал каждого из них. Все они достойны заняться этим. Но не все пойдут. Для поиска столь сильного парня нужны лучшие. Лучшие из лучших.       — Кто желает? Я спрашиваю ваше мнение и надеюсь услышать ответ, ибо злиться я не хочу.       Последние слова стали спусковым крючком. Все сжались, ожидая появление того смельчака, который мог бы взять на себя миссию. Внутренний круг всегда был… Более политичным. Лишь некоторые из них рвались в бой и жаждали крови. Остальные предпочитали отсиживаться в министерстве, выполняя поручения, касающиеся власти и бюрократии. Но вот один пожиратель чуть вышел вперед, а после вновь склонился.       — Милорд, я готов взять на себя эту ношу. Я и мои щенки сможем найти любого, даже если придется перерыть всю Британию.       Риддл не был уверен, что юнец в Британии. Он мог поставить всë своë имущество на то, что пацан сразу же смотал удочки и пересëк границу. Но говорить об этом слуге… Нет. Лорд кивнул, распуская остальных. Оборотень перед ним успел заработать славу ищейки, от которого не укроется никто. Что ж… Попробуем.       Когда все покинули поместье Мраксов, Марволо вытащил из головы воспоминание, превратив его в объёмную проекцию в воздухе. Подробная внешность парня, его примерная походка и голос. Оборотень впитывал информацию, словно губка, а после слабо принюхался. Бесполезно. Кивнув, он попрощался с Лордом и покинул поместье.       Уже вечером, Лорд Мракс медленно потягивал вино и ожидал. Это была своего рода игра — как долго сможет продержаться необычный малец? И сможет ли уйти от Пожирателей Смерти? Марволо был уверен, что нет. Но какая-то часть желала, чтобы незнакомец бегал дольше, распаляя его интерес и желание обладать. Обладать столь ценным и редким экземпляром.

***

      Гарри чувствовал, что охота за ним началась. Это чутье было с ним всегда, ведь когда на тебя с самого младенчества охотится Тëмный Лорд, оно появляется само собой. Вот и сейчас, просиживая штаны в маггловском отеле всë той же Мексики, парень почувствовал, как всë внутри словно задрожало, предупреждая о преследовании. Поттер протëр глаза, а после быстро собрал свои вещи. Не факт, что искать будут в нужной стране, но чем меньше вещей он оставит после себя, тем меньше шансов, что его выследят по запаху.       Впрочем, он почувствует присутствие здесь его врагов. Обязательно почувствует. А пока можно чуть расслабиться. Поттер включил граммофон, поставил пластинку и принялся отстукивать пальцами ритм плавной, тягучей мелодии. Музыка успокаивала его всегда, когда казалось, что надежды на лучшее уже нет и не будет. Пальцы замерли в воздухе, когда предчувствие внутри заставило сердце сжаться. Поттер сконцентрировался и стал сканировать пространство на предмет знакомой магии, отдающей тьмой и холодом. Была парочка волшебников, но они находились в совершенно противоположных друг от друга номерах, а потому за Обжирателей не принимались. Хотя…       Гарри достал свою палочку из сумки и использовал чары Гламура, меняя свою внешность. Теперь он выглядел так, словно нëс в себе значительную часть крови Блэков (хотя, так ведь и было, верно?). Кудрявые волосы ниже ушей, глубокие, чëрные глаза и бледная кожа без единого шрама. Взглянув на маггловскую одежду, Гарри переоделся в более чистое и красивое одеяние, а после аппартировал. В этот раз в Шотландию.

***

      Риддл, он же Мракс, был готов рвать и метать. Прошло больше недели, ищейки прошерстили всю Великобританию, включая близлежащие к ней острова, но так и не нашли того парня. Хотелось уничтожить каждого из своих последователей за то, что не способны справиться со столь простой задачей — поиск нужного человека. Это ведь не сложно, верно? К тому же, этот человек в данный момент хранил его палочку и найти его нужно было как можно скорее. Плевать, что тот мог уже давно сломать еë или воспользоваться в корыстных целях. Найтинайтинайтинайти!       Казалось, ещë немного и он взорвется. Остальные Пожиратели ходили на цыпочках, лишний раз не поднимая головы. Внутренний круг решил посодействовать в деле и теперь уже как минимум три влиятельные семьи разыскивали определëнного человека не только в Великобритании, но и в остальных странах, к которым имелся доступ. Пару раз находились люди похожей внешности, но это было не то. Они были не им. Черт.

***

      Уже несколько раз Поттеру приходилось довольно оперативно сворачивать свои вещи и удирать прочь. Кажется, Внутренний круг зашевелился, ибо искали его не только Пожиратели, но и Министры магии тех стран, где он останавливался. Доходило до того, что любое появление в магическом мире без Гламура вызывало шепотки и повышенный интерес со стороны проходящих мимо служащих. Блядство.       Впрочем, жить в лесу и спать в палатке для него не ново. Гламур тратил достаточное количество его сил (пусть их и было много), а постоянно держать его не хотелось. Внешность свою прятать не хотелось. Может, стоит пойти к Риддлу на поклон, вернуть палочку и снова съебаться? О нет, да он себе смертный приговор скорее подпишет! Впрочем, это, можно сказать, одно и тоже. Хотя…       Быть может, стоит пересмотреть место своего сокрытия. Риддл же ненавидит всë маггловское, верно? Должно быть, отель в захолустье не должен привлечь его внимание. Но деньги кончаются… Может, взяться за какую-нибудь грязную работенку? Найти артефакт какой-нибудь или распутать защиту на каком-то доме. Гарри не брезговал никакой работой с тех пор, как в его времени Министерство пало под натиском Волдеморта. Должно быть, это действительно хороший вариант.

***

      Месяц. Прошел уже чертов месяц, а от Пожирателей никаких вестей. Риддл ходил, словно пороховая бочка — готовый рвануть в любой момент и от любой искры. Ярость и злость затапливала его сознание и отравляла мозг. Где умудрился спрятаться этот сукин сын, раз его не могут найти даже поисковые чары?! Не мог же он и в самом деле испариться? Точно не мог. А недавно Марволо и вовсе получил от него что-то вроде плевка в лицо (или приглашения?).       Тогда он работал с бумагами, решая дела рода, как вдруг в кабинет ворвался Абраксас, растрепанный и взволнованный. Торопливо извинившись за столь наглое вторжение, он поведал, что поисковая группа вернулась с… Результатом. Игнорируя все остальные слова, Том вскочил со своего места и понесся в зал для приемов, где, по словам Абраксаса, отряд и находился.       Большая часть отряда выглядела так, словно пережила Круцио и Бомбарду одновременно. Запах горелой плоти, густой крови и смерти. У некоторых не было живого места на коже, кто-то отделался отрезанной конечностью. А на полу лежало мертвое тело с голым торсом. Лежало на животе.       — Наш Отряд наткнулся на поисковое лицо в лесах Шотландии, однако мы встретили яростное сопротивление. Парень колдовал умело, а после… Аппартировал. И оставил послание.       Глава Отряда сжался перед Волдемортом, носком слабо пиная лежащий труп. Риддл обошел его, не скрывая возбуждения во взгляде, а когда прочел надпись, вырезанную на спине, кровожадно усмехнулся, обнажая белоснежные зубы.       — А ещë там была эта подвеска. Или кулон…       Глава передал ему маленькую цепочку, на которую был надет вытесанный из дерева снитч. Риддл схватил еë и, не теряя ни минуты, понесся к себе в кабинет, оставив Абраксаса вместе с Отрядом в одиночестве. Малфой обошел труп и тоже вчитался. Кроваво красным горела надпись:

«Ищи лучше, Томми. И передай своим шавкам, что вежливость явно не их конек.

Р.S. кстати, как тебе пирамиды Египта? Чудное местечко.»

      Абраксас громко сглотнул. Чтобы написать такое, да еще и Тому Риддлу, нужно быть настоящим безумцем или невероятным колдуном. И Малфою отчего-то казалось, что в том парне, из-за которого Пожиратели тратят столько сил, умело сочетаются оба этих качества.

***

      Это было смело. Дать Риддлу прямую наводку на своë местонахождение, со смехом растоптать один из его отрядов и даже присвоить себе палочки некоторых из них… Кажется, он давно перестал ценить свою жизнь. Прямо сейчас, стоя у одной из самых больших пирамид, Поттер думал только о том, что его спокойное существование, кажется, подошло к концу. Впрочем, оно и до того было не очень то умиротворенным. Гарри казалось, что после такой выходки Темный Лорд придëт к нему сам. Особенно если эти шавки передали ему тот одноразовый портключ, который Гарри смастерил на скорую руку. Даже если Тома расщепит в пути, горевать Поттер не станет.       И он даже не испугался, когда чьи-то руки стальной хваткой обхватили его торс и прижали к крепкой, мужской груди, а знакомый мужской голос низко прошептал прямо в ухо:       — Кажется, здесь слишком жарко для и без того интимных разговоров.       Не скрывая усмешки, Поттер повернулся к нему лицом, стойко выдерживая кровавую глубину глаз Тома Марволо Риддла. И совершенно не испугался, когда вдруг почувствовал признаки аппартации.

***

      Стоило мерзким ощущениям от аппартации развеяться, Гарри обнаружил, что полулежит на мягкой и широкой кровати. Ноги свисали с края кровати, а между ними возвышался Темный Лорд, недобро скалясь. Что-то такое было в его взгляде, что заставило Гарри подавить внезапную дрожь в ногах. Том смотрел так, словно наконец добрался до заветного приза, о котором мечтал всю свою жизнь.       Поттер оперся на локти, не выглядя смущенным, однако бëдрами заерзал, принимая более удобное для себя положение и заодно проверяя свою теорию. Он не ошибся. Кроваво-алый взгляд мгновенно притянулся к его бëдрам, ловя каждое движение. Если бы не идеальная выдержка Риддла, он облизнулся бы — Гарри уверен в этом процентов на сто.       — И все твои пленники оказываются в столь шикарной спальне? — Гарри было откровенно весело. Этот человек так много раз угрожал ему расправой и каждый раз терпел поражение, даже жалко. Может, в этот раз он сможет убить маленького Потти?       — А ты считаешь себя пленником? Я бы предпочел неформальную, дружескую беседу.       Голос Риддла обволакивал, погружал в звуковой экстаз. Том чуть поддался вперед, оперся коленом аккурат между бёдер Гарри и немного навис над ним, сохраняя улыбку. Ëбаный сукин сын. Измором решил брать? Что ж, будь по вашему.       — Сомневаюсь, что мы сможем дружить. Ну знаешь, я украл твою палочку, убил пару твоих Обжирателей и совершенно не имею мании величия.       — В таком случае, быть моим любовником тебя устроит?       — Сомневаюсь, ведь у меня совершенно точно между ног конский член.       — Проверим?       Поттер вздохнул, пытаясь вложить в этот жест всë то, что он думает по поводу Риддла. Как можно быть таким невыносимым? Загадка. Том раздражал, вызывал ярость, но тем не менее, был сексуальным до чëртиков. Может, любовники и правда неплохой вариант? Что за хуйня, хватит думать об этом!       — Знаешь, я совершенно не понимаю, с хуя ли мы тут беседуем. Тебе вернуть палочку? Дать Обет, что не буду уничтожать крестражи? Что тебе нужно?       — Вернуть палочку и правда было бы хорошо. Насчет остального… Мне интересен ты. Кто ты, откуда ты, как смог нарушить Родовую защиту и проникнуть в мэнор, откуда у тебя столько опыта в сражениях, почему ты создаешь впечатление человека, который всю жизнь провел в бегах. А, ну и твоë имя. Невероятно неловко обращаться к тебе «парень» или «юнец».       — Гарри. Меня зовут Гарри. А теперь будь добр, отпусти меня.       Парень попробовал подняться, однако его вновь вдавили в кровать, сминая губы в яростном поцелуе. Риддл царапал его губы зубами, покусывал язык и крепко сжимал широкие плечи. Гарри распахнул глаза, а после быстрым движением вытащил палочку. Поток магии откинул Риддла к противоположной стене, не давая приблизиться. Гарри рывком поднялся с кровати и произнес заклинание, которого не знал даже Темный Лорд.       — Септумсемпра!       Множество широких и глубоких порезов возникли на его теле, явно и четко отдающие тëмной магией. Один из них возник и на лице, рассекая линию губ по вертикали. Том чуть пошатнулся, но устоял на ногах. Взглянув на Гарри, в его глазах зажглось что-то необычное и непривычное. Яростное. Кровавое.       — Неплохо. Заклинание и палочке под стать, верно?       Только после этого Поттер заметил, что в порыве ярости вытащил… Палочку. Тис, перо феникса. Палочку Тома. Рука с палочкой затряслась, а сам Гарри не отрывал взгляда от тëплого дерева, нагретого его же рукой. Риддл попробовал подобраться к нему незаметно, однако тут же вновь был отброшен к стене, на этот раз оставляя на ней кровавые разводы.       Он мог бы использовать беспалочковое Круцио, мог бы заставить Гарри пожалеть о своем существовании, заставить молить его. Но не хотел. Этот парень завлекал и привлекал его. Были ассоциации с луком — когда кажется, что этот слой секретов последний, под ним обнаруживается еще один. Ещё и ещë, пока не доберешься до сердца. Сможет ли Том когда-нибудь добраться туда? Сможет разгадать все его секреты? И сколько времени у него это займет?       — Ты уëбок, Том Риддл. Конченый уëбок. Настолько, что по твоему уебизму можно писать пособия и предостерегающие памятки. Тебе интересно? Что ж, блять, кто я такой, чтобы стоять у тебя на пути.       Он подлетел к нему так стремительно, так быстро, словно у него не ноги, а две пружины (впрочем, судя по джинсам, так действительно могло быть), а после яростно впился в губы поцелуем. Том широко распахнул глаза, мгновенно отвечая на необычное для парня поведение, а после понял, что все щиты на разуме Гарри были сняты. Воспринимать это иначе, чем приглашение? Ни за что.       Риддл проникает в сознание мягко, плавно. Словно не хочет навредить. Эта мысль мелькает внутри головы самого Гарри, и Риддл действительно посмеивается этой простоте. Посмеивается, однако идëт дальше. Туда, куда зовëт пульсирующий свет. К глубинным воспоминаниям.       Картинки мелькают быстро. Так, чтобы он уловил суть, но так, чтобы ничего не услышал.       Чулан под лестницей. Побои. Всепоглощающее чувство голода, холода и унижений.       Хогвартс. Препятствия. Философский камень. Профессор.       Тайная комната. Василиск. Грань смерти и почти воскрешение.       Охота. Гарри — дичь, Гримм — охотник. Охотник оказывается потерянным крëстным отцом. Телесный патронус. Клювокрыл.       Турнир. Травля. Дракон. Смерть хаффлпаффца. Возрождение… Его самого? Почти смерть Гарри.       Суд над Гарри. Министерство. Кровавое перо. Снова Дамблдор. Дьявол.       Ах, старик Слагхорн. Крестражи. Гарри и его друзья отправляются на поиски.       Побег. Бега. Опасность. Страх. Голод. Боль. Министерство. Адреналин. Расщепление. Ссора. Воссоединение. Погодите, ограбление Гринготтса? Что за нахуй?!       Аппартация. Егеря. Бег… Бег… Бег… Ранение…       Обрыв воспоминаний случается так резко, что Том даже не замечает, как его вышвыривает из головы Гарри, а его самого с силой швыряют на кровать. Том не ожидает подобного, так что довольно нелепо пытается отползти назад на локтях, пока Гарри с горящими глазами надвигается на него.       — Скажи-ка мне, мой дорогой, почему я должен желать быть любовником того, кто в будущем убьет всю мою семью и глазом не моргнув, а после на протяжении семи лет будет каждый год отравлять мою жизнь, убивая дорогих мне людей. Из-за тебя и твоих действий у меня почти не осталось тех, кому я могу доверять. И ты, блять, хочешь, чтобы я раздвигал перед тобой ноги, как ëбаная потаскуха? А не дохуя ли ты о себе возомнил, ëбаный лич с огрызком души?!       Гарри всë сильнее распалялся, а Том не мог оторвать от него взгляд. Какой же он прекрасный. Яростный, смертоносный. Способный стереть в порошок. О, дьявол.       — Я дам Обеты.       — Что блять?! На что ты там нахуй…       — Я соберу свою душу и дам клятвы, что не стану вести политику в сторону террора каких-то групп населения, если это не будет крайней мерой. Если я сделаю это, ты… Ты будешь рядом? Хотя бы… Хотя бы просто как друг.       Он ненавидел, насколько жалко звучал. Однако мысль, что Гарри покинет его поместье после гневной тирады и уже никогда не вернётся, больно отзывалась в сердце. Точнее, в том, что осталось от этого органа. Том смотрел на шокированного Гарри с искренним раскаянием и грустью в глазах, а Гарри, тихо сматернувшись, упал на кровать рядом и зарылся рукой в волосы.       Риддл не смел даже дышать. Вот он. Переломный момент. Сейчас он либо испортит их отношения навсегда, либо обретëт самого дорогого для себя человека. И он делает выбор. Осторожно берëт ладонь Гарри в свою (Мерлин, какая она…), зовëт домового эльфа, а после приносит клятвы, используя последнего как свидетеля и скрепляющего. Медленно. Слово за словом, клятва за клятвой.       И только когда он закончил, навесив на себя десять клятв только о Гарри, Том посмотрел ему в глаза, боясь увидеть там что-то… Что может уничтожить его. Те ростки доброго чувства, что проявились в нëм только сегодня. Гарри же… Просто вздохнул, потëр глаза и снял очки. Без стëкол его зелень выглядела куда красивее и пленительнее, так что Том действительно завис. Слишком многое в Гарри заставляет Тома «зависать».       Гарри вздохнул и положил свою голову ему на плечо, уткнувшись лбом куда-то в стык шеи и плеча. Риддл дëрнул руками, словно не знал, можно ли идти дальше, на что Гарри тихо фыркнул и сам положил его руки себе на поясницу. Мерлин, его талия… Том не смог удержать порыв внутри и сразу же прижал к себе Гарри, крепко обхватывая его руками.       — Как и в будущем. То, что назвал своим, держишь крепче, чем мантикора добычу.       — Что есть, то есть. Хотя после просмотра данного кино я подумываю всерьез самоубиться. Выглядеть как хтоническая ебень не в моëм стиле. По крайней мере, это не соответствует моему устоявшемуся стилю вторника.       Гарри рассмеялся. Тихо, чуть шипяще. Как иногда смеялся сам Том. И что-то словно дрогнуло в узнавании. Что-то в Гарри было такое, что было и у самого Тома.       — Этот ты хотя бы умеет шутить. Радует. — блять. Парселтанг. Гарри был змееустом.       — Советую тебе прекратить. От парселтанга из твоих уст у меня по настоящему встаëт. Боюсь ты… Рискуешь.       Гарри не ответил, а уже через минуту со всей жадностью целовал его лицо и периодически сжимал его член, шипя такие пошлости, что даже авторессы самых грязных и бульварных романов покраснели бы и стали бормотать о приличиях. Том не ожидал, что руководить будет кто-то другой, но с Гарри это казалось таким… Словно правильным.       Плавные движения рукой контрастировали с медленными движениями языка вдоль жилки шеи, поцелуями, лëгкими дуновениями дыхания и тем тихим шипящим звукам. Его словно кормили пряником и одновременно хлестали кнутом. Потрясающее ощущение.       — Малыш Томми был плохим мальчиком некоторое время назад. Его нужно наказать. Но также он хорошо ведëт себя сейчас. Стоит поощрить. Как думаешь, Томми, мне следует совмещать?       «Сука, просто дай тебе отсосать!» — увы, такое восклицание просто напросто не вырывалось из его горла, так как ком от возбуждения стоял не только в члене.       Гарри отодвинулся от него и сел на кровать, внимательно смотря на Тома. Тот оставил руки при себе, хотя додрочить хотелось неимоверно. Гарри одобрительно кивнул и медленно потянулся к своей шее.       Огладил бока шеи, чуть пощекотав, что стали видны пробегающие мурашки. Провёл ногтями, оставляя следы. Спустился на плечи. Пересчитал свои рëбра, Снял футболку. Каждый его шрамик заставлял Тома изнывать от желания и бессилия. Это было самой настоящей пыткой.       Он очертил каждый шрам пальцами, тихо постанывая, провел подушечками по своему эрегированному члену, слегка потëр соски, облизал пальцы. Том действительно старался сидеть смирно, но с каждым мгновением контроль таял, как лëд в адском пламени. В итоге это кончилось, но лицо Гарри было до того довольным, что Том захотел помучить его дольше. И сильнее.       — Хороший мальчик. Кончи для своего хозяина.       Гарри успел лишь мягко пройтись от основания к головке сквозь ткань штанов, как Том тут же бурно излился, ненавидя себя за эту слабость. Гарри ведь даже не сжал его по большей части, лишь легко провëл пальцами. Выглядело так, словно у Тома нет опыта. Но это не так. Просто Гарри слишком потрясающий.       От внутренних стенаний Том отвлекся только тогда, когда влажный и горячий язык Гарри старательно вылизывал его член, собирая то, что он кончил в прошлый раз. Риддл закрыл глаза и упал на подушки, не в силах видеть эту соблазнительную картину перед собой. Но, увы, фантазии многого не нужно.       Гарри работал так старательно, что вскоре Риддл вновь кончил, на этот раз прямо внутрь рта. Хотелось тут же броситься к парню с очищающим, но тот просто… проглотил всë до капли. А после, как ни в чëм не бывало, застегнул ему штаны и устроился рядом, тяжело дыша. Риддл не мог поверить в то, что происходило сегодня. Утром он мечтает убить юнца, что ускользает от него так долго, днëм узнаёт его историю и имя, вечером они удовлетворяют друг друга, а ночью… Магический брак заключат, что ли?       — Я предполагаю, о чем ты думаешь. Не кажется, что даже для нас подобный шаг слишком поспешен?       — Не кажется, душа моя.