Охота

– К вам назначен новый лейтенант-полковник,– Бригадный генерал поднял взгляд на младшего коллегу – грузная фигура только входила в помещение, а уже ощущался вес его присутствия. – Разрешите обратиться,– Прозвучало строго, сдержанно и официально. – Разрешаю,– Генерал ответил устало. За закрытыми дверями подобное соблюдение субординации было базой, правилом, которое должен был соблюдать каждый, но к концу рабочего дня хотелось избавиться от этих излишеств. – Кто?– Полковник краток. – Лейтенант-полковник Ким Хон Джин, позывной «Хоранги», приступает завтра после обеда, он сам тебя найдёт и представится. Возиться с ним не надо, парень доходчивый, простой, башка варит, так что радуйтесь, полковник – одной проблемой меньше,– Генерал снял форменную фуражку, потирая свою седую, короткостриженую макушку с усталой заминкой. Громоздкая фигура делает пару шагов вперёд, густые и с проседью брови хмурятся. Звучит многообещающе, может быть даже слишком хорошо для их специфики в работе. У всех на кого не глянь, да есть какой-нибудь грешок за душой: жалобы на проступки, обращения к начальству с целью обратить внимание на неподобающее поведение, а может просто мерзкие слухи, которые нельзя оправдать, а подтверждать никто не станет, ведь это не выгодно для всего штата или старших офицеров. Неужели этот умный, подающий надежды на повышение мужчина окажется больным на голову фанатиком? Таких не любят, о таких предупреждают и всячески избегают, даже свои. Или может… с богатыми родителями? Нет, такие обычно не поступают сюда, слишком опасно, рискованно, а единственного сына в семье просто не отпустят на верную гибель. – Что с ним не так? Причина перевода ко мне в часть? – Кёниг спросил прямолинейно. Если уж это станет его новой головной болью, он хотел знать наверняка, к чему готовиться. Генерал замялся на пару секунд, явно соображая, как бы ответить не слишком мало и не слишком много. – С ним всё так. Парень идёт на повышение, запросил перевод по личным причинам, деталей не знаю, это не моё дело,– Мужчина в возрасте хмурится в ответ, всё ещё сидя за рабочим столом. Забот полон рот, нет у него времени изучать, почему и зачем кто-то из офицеров хочет перевестись в ту или иную часть базы. Может ему начальник предыдущий не нравится или в другой части девушек больше. Полковник лишь хмурится, всё ещё стоя прямо, вытянутый стрункой. Ему не нравилась эта ситуация. Новое лицо, новое знакомство, это всегда несёт только одни неприятности, новые заботы и суматоху. А собранный и строгий Австриец ненавидел разбираться и тем более приспосабливаться к невиданным до этого прибабахам коллег. Он знает, что молодые рядовые переводятся из одной части базы в другую из-за новых друзей или девушек, даже если у тех отдельная казарма, не важно. Некоторая часть переводится из-за травли или коллектива, но об этом никто не признается, ссылаясь на личные причины, никак не поясняя свой выбор, но для таких ставится отдельная галочка на документе. Неофициальный знак. Неужели его нового коллегу прессовало прошлое начальство и коллектив? Тогда как бы он добился успехов и прироста в карьере? – Есть ли то, что я должен знать заранее о своём новом подопечном?– Полковник хотел развеять свои подозрения или он станет новой причиной для перевода лейтенанта в самую дальнюю часть базы. А может даже за её пределы, это как получится. Смотря насколько плохо всё будет. – Лейтенант-полковник зверолюд и хороший оператор, это всё, что вам нужно знать, полковник, свободны,– Генерал не потерпит возражений, а полковник не станет возражать. Даже если внутри закипает ярость. – Так точно,– Кёниг почти рычит про себя. Зверолюд… Что за дерьмо. Он их ненавидел, этих жеманных людей со звериными ушками и хвостиками. Остальные солдаты любят их, но только лишь по причине того, что те любят трахаться, быстро становясь «баракскими кроликами». Но так говорят, мужчина сам не желал в этом копаться, а к старшему офицеру не решатся подойти и начать откровенно предлагать себя. Это увольнение, это жалоба, это штраф и нарушение субординации. Мужчина был приверженцем предрассудков, считая, что они правдивы. Да, они могут быть хорошими солдатами, их животное чутьё, слух или зрение очень полезны на миссиях, но… это всё ещё не люди. И нигде не было правдивой и доверенной информации о том, есть ли у этого зверья инстинкты или нет. Он не хотел им доверять и он не доверял. Раз на раз никогда не приходится и новый знакомый может как оказаться балбесом, так и надёжным товарищем. Жаль, что проверять не хотелось. Поэтому в его рядах и нет ни одного «зверя». * На следующий день, словно по таймеру, к полковнику действительно подошли, строго после обеда, и он никого не искал и даже не старался выглядеть так, чтобы его нашли. Крупный, двухметровый рост делал всю работу сам, как и строгий, стеклянный взгляд. – Полковник, сэр, разрешите обратиться,– Незнакомый голос, достаточно низкий, чтобы морально готовиться к драке с каким-нибудь бугаем в баре. Но взгляд мужчины опускается вниз. Новое лицо в приспущенной на макушке балаклаве – ткань прикрывала нос и то что ниже. Тёмные глаза, будто бы вовсе без зрачков пялились на великана. – Разрешаю,– Он бурчит почти себе под нос. Ветер дует в затылок, рядом бегают салаги, заворачивая круги и разминаясь на стадионе. Их фигуры стоят достаточно далеко от общей суматохи, полковнику это нравилось. – Лейтенант-полковник Ким Хон Джин, рад встрече, сэр,– Он отдаёт честь, но руку для рукопожатия не тянет, так и замирая вытянутой струной. Всё соответствует правилам и нормам – старший тянет руку к младшему, таким образом выражая уважение. Но Кёниг руку не тянет, так и стоя на месте как истукан. Взгляд так и цепляется за уши офицера. Не человек. А зверь. И этот зверь ему не нравится, как и пёстрые, ярко рыжие и белые уши на макушке лейтенанта. Среди густых и чёрных как смоль волос они выделяются слишком сильно, прежде чем замечается движение чуть позади офицера – виляющий хвост с обгрызенным концом. Мужчина фыркает, возвышаясь и оценивая. – Полковник Кёниг. Надеюсь, лейтенант, вы не станете творить ничего дурного,– Звучит как настоящее предостережение. – Никак нет, сэр, можете на меня положиться,– Слова уверенные, как и низкий голос. «Ага, как же»,– Думается австрийцу. Рак на горе быстрее полетит, нежели он действительно доверится такому сопляку. – Отлично,– На этом их беседа и заканчивается, когда мужчина замечает красные и потные лица рядовых, а это был только пятый круг. Он крикнул грубо. – Вы на пробежке или гуляете в парке, ускоряйтесь! Два последних круга и стройся!– Новый напарник остался в стороне, наблюдая. Хвост вилял, уши дёргались. Сразу понятно – кошак. Кёниг терпеть не мог кошек… но ни взгляд, ни язык тела не выражал его злости и негодования, ведь в первую очередь он солдат, он руководитель, и в такие моменты его расистскую натуру стоило держать в узде. * С таким настроем мужчина продолжал работать. Соблюдая субординацию, соблюдая нормы и границы. Мало ли что он думает про эти тигриные уши с чёрными кончиками и толстый пушистый хвост с обгрызанным концом. В первую очередь он офицер, полковник. А на фоне общих брифингов, тренировок, а так же работы с новичками и более опытными группами… Кёниг и сам не заметил, как уже ожидал коллегу за дальним столом в столовой. Их обычное место, где уже были разложены документы, готовые отчёты и отметки с возможными косяками. Полковник знал, что лейтенант не опаздывает, никогда. И в этот раз тигр тоже был пунктуален. Крупная фигура выделялась на фоне низких столиков и уплетающих свой обед солдат. Хоранги махнул рукой в перчатке, видимо только с полигона, и Кёниг махнул в ответ. – Тц, хвост,– Кто-то шикнул в стороне на старшего офицера. Пускай пушистый отросток не нарушал общего пространства, не лез в тарелку, им всё равно были недовольны. Это было тихо, полковник не смог бы расслышать недовольства с такого расстояния. Но сама заминка, сам факт того, что Хоранги задержался там, среди рядовых и оглянулся на одного из них с недовольным взглядом… Нарушение дисциплины не приветствовалось. – Рядовой, у вас есть о чём доложить или мне послышалось, что вы жалобно мяукнули?– Прозвучало грозно, а низкий голос добавил ещё больше устрашения. Не стоит забывать с кем они разговаривают. Это всё ещё старший офицер. Рядовой замялся, видимо осознавая, что его не только услышали, но и прилюдно позорят. – Никак нет, сэр, мяуканье,– Ответ был уверенным, чтобы не оплошать перед лицом остальных солдат. – Тогда мяукай громче, чёрт тебя подери!– Хон Джин повернулся к солдату уже лицом, а не боком. – Мяу…– Рядовой чуть не проглотил язык от смущения. А в начале был столь уверен в себе. Лейтенант нахмурил брови и приспустил маску, гаркнув ещё громче. – Не слышу рядовой! Громче!– Хищная фигура банально давила на простого человека, что выглядел ещё меньше на фоне зверя. – МЯУ!– Отчаянно прикинул молодой парень и тут же уставился на лейтенанта с яростью. Какой позор, мяукать на всю столовую. – Так то лучше, салага!– Без капли мягкости или жалости рявкнул Хоранги. Будет уроком для глупого человека, думает он про себя и уходит в сторону полковника. Виляющий хвост ненароком заезжает в лицо наглому человеку. Ох, как неловко, но Ким был уверен, что убегающий и краснеющий парень простит его за случайное прикосновение. Настолько нежное, что у рядового слетела кепка, а сам он отвернулся в бок. Видимо не любит кошек, а жаль. Кёниг всё это время наблюдал, готовый ввязаться в ситуацию только если та перейдёт дозволенные границы. И мужчина весело фыркает, качая головой в одобрении, когда замечает, что бедный солдат позорится. Вот что бывает, если перепутать хищника с потенциальной добычей. Пожалуй, мужчина был бы разочарован осознанием, что его младшего коллегу могут легко загнобить. Это стало бы нелепой новостью для него. И он бы воспользовался этой возможностью. Ведь в военной карьере нет места слабости. – Полковник, сэр, извините за опоздание,– Тигр отдаёт честь прежде, чем бесшумно приземлиться на стул напротив полковника. – Вижу, у тебя появился новый поклонник,– Усмехается старший по званию, откровенно насмехаясь над ситуацией. Но он был доволен реакцией и действиями лейтенанта. – Да, сэр, надеюсь, в будущем он научится нормально мяукать,– Так же незатейливо отвечает младший. – Если будет отставать в усердиях, только скажи. Зубная щётка с сортиром дают хороший стимул всем новичкам,– Неожиданно не высказанная забота. Ведь как и решил для себя полковник – это его зверь, будь то для травли или ласки. Это его подчинённый, за которого он несёт ответственность своей головой. Так что всякая мелочь быстро поймёт своё место. Если уж он не позволяет себе резких выражений в сторону зверолюда, то остальные и подавно должны молчать, как закопанные под землю трупы. Или он поможет и ещё раз напомнит про субординацию в этом месте. – Спасибо, сэр, но не думаю, что в этом есть нужда,– А хвост всё равно виляет позади, игривый, взволнованный. Всегда приятно, когда старший по званию ручается за тебя и, несмотря на всякого рода стычки, готов поддержать, прикрыть. – Нет, парень, я говорю серьёзно. Никто не идеален, у всех своё отдельное мнение, но это общее пространство, за которое, как и за людей, я отвечаю головой. И такого рода инциденты быстро решаются. Тебе просто нужно сказать кто и когда,– Полковник говорит прямо, без уважительной нотки. Отмашка касательно фамильярности, как это иногда бывает при личном общении. – Хм. Я понимаю. Есть парочка человек. Но должен ли я предложить что-нибудь взамен? Для морального спокойствия,– Тигр говорит спокойнее, пускай его уши и напрягаются. Интересно, любопытно. Что вся здешняя часть, что сам полковник, твердили о том как этот гигант ненавидел зверолюдов и тем более кошек. Но сам же гигант предлагает помощь. Лёгкая ухмылка проскальзывает под маской на носу. – Какой культурный, будто бы не заставлял зелёного мяукать минуту назад. Я подумаю,– Со смешком отзывается полковник и продолжает есть свой обед. Он придвигает некоторую часть документов и парочка обсуждает несколько упущений в прошлых и будущих планах, стратегиях. И всё это время строгий взгляд не может не цепляться за эти дёргающиеся уши, за виляющий хвост и слегка заострённые, хищные черты лейтенанта. Маска опускается, а перчатки снимаются. Хищнику тоже нужно есть. Кёниг некоторое время думает ещё раз, серьёзно ли он собирается пойти на поводу у собственного интереса и некоторой жалости. – Дашь погладить твои уши, хвост? Или это личное?– * (Ptasinski, RJ Pasin – abolish the IRS) – Так, кто?– Звучит грубый голос полковника в пустой комнате. И так, к концу вечера и впритык к комендантскому часу они оказались в комнате отдыха или даже можно выразиться, в личной столовой старших офицеров, где те складировали разного рода припасы? От батончиков, до пива с чипсами, в лёгкой и сомнительной надежде, что их не сожрут раньше положенного. Лейтенант сидел за столом, уже обычным, деревянным. Иногда он выпивал тут стопку саке, не больше, не меньше, да и пару раз засиживаясь в подобной комнатке с товарищами из прошлой группы… но сейчас, когда начальник стоял над его душой… когда его словно невинную деву обхаживали, предлагая австрийское пиво из личных запасов, между прочим с дорогой доставки! Когда грубые, покрытые шрамами и мозолями пальцы теребили его уши, ощупывая мякушку и самые мягкие части ушных раковин зверолюда… Хоранги понял, что попал в западню. – Полковник, сэр, разрешите спросить, раз уж обстановка не полностью официальная,– Мужчина не отворачивается, не убирает уши, хотя грубые пальцы играют с мягкими хрящами довольно аккуратно, это так или иначе вызывает дрожь в теле. Довольно уязвимое ощущение… непривычное, но не вызывает отвращения. Просто неловко, так чуждо ощущать нежную ласку, то, как разноцветный мех с пухом перебирают. Кто бы знал, что крупногабаритный военный мужчина может быть так деликатен? – Разрешаю, при согласии выпить по банке пива перед отбоем,– Они могли задержаться, опоздать после комендантского часа, потому что завтра выходные и база пуста. Бо́льшая часть рядовых уже умчалась на всех парах в свои родные дома, к семьям. Им же некуда спешить, некуда или незачем возвращаться. Хоранги не любил пиво, как и любой представитель азиатской крови, он плохо переносил алкоголь, даже такой простой как пиво. – Да сэр,– Он всё же соглашается и когда его уши отпускают, Ким выдыхает. Приятный массаж вызывал не только расслабление в теле, но и более явные реакции. Как мужчина и старший офицер, он предпочёл бы скрыть данный момент. Нужно же держать достоинство перед начальством! – Ну, спрашивай,– Кёниг достаёт из морозилки пару бутылок пива, тёмное, тяжёлое, горчащее. Самый смак. Не зря он прятал его в самой дальней части морозилки и подписал своими инициалами. Никто бы не посмел тронуть такое добро, если только руки не дороги. – Правду ли говорят слухи, что вы ненавидите зверолюдов?– Лейтенант знал об этом, довольно давно. Точнее, ему добросердечно сообщили младшие офицеры, так аккуратно, шепотом, чтобы полковник не услышал. Крышки с бутылок отлетают с лёгким шипением. Так ровно, так быстро, видно что открывает опытная рука. Про себя тигр решает, что будет пить очень… Очень медленно. Чтобы не опьянеть и не сказать лишнего. Где это видано, пить с начальством и ощутить градус первым? – «Ненавижу» слишком громкое слово. Просто предпочитаю не доверять чужакам, это как с людьми, никогда не знаешь с какой стороны прилетит в спину,– Полковник говорит прямо и делает большой глоток из бутылки. За устрашающей маской и балаклавой скрывался обычный уставший мужчина, не какой-то монстр или красавчик. Просто взрослый военный мужик, как и все на этой базе. Хотя взгляд лейтенанта цеплялся за тёмный смазанный грим на глазах, уж больно сильно выделялись светлые стекляшки на тёмном фоне. – Сэр, разрешите спросить ещё раз,– Хоранги обращается. – Разрешаю, и расслабься, просто Кёниг, просто Ким, никто из рядовых в такой час сюда не сунется, да и нельзя им,– Мужчина кивает на вторую, нетронутую банку пива. А когда тигр снимает перчатки, откладывая их в сторону и тянется за прохладным стеклом, он не может отделаться, что за его рукой следят. – Хорошо, Кёниг,– Слова звучат необычно, даже если лейтенант уже обращался подобным образом к своему начальнику. Дело было в первую очередь в атмосфере. Неловкость…,– Тогда почему приняли в команду? Какое было первое впечатление?– Звучит уже легче, насмешливее. Ким делает глоток, на языке тяжело горчит, но пить можно. – Потому что у тебя хорошее досье, ты хороший солдат, а таких на базе будет мало,– Не похвала, но всё равно приятно. Хвост так или иначе извивается где-то позади. Полковник не успел добраться до него. – Но скажу честно, сначала я подумал, что ты будешь занозой в заднице и кошачьим сопляком,– Грубо, но честно. – Не любите кошек?– Ким спрашивает, делая ещё один глоток. – Не люблю,– Но руку лейтенанта всё равно изучают. С некоторым изумлением обнаруживая слегка шершавые выпуклости на пальцах и ладони коллеги. Подобие подушечек у животных, только мягче, да и когти не вытягиваются, только выглядят прочнее, толще, в остальном просто ухоженные пальцы, относительно военной специфики конечно. Но это можно было отнести к самой натуре азиатов – всегда ухоженные, красивые, аккуратные. Кёниг лишь хмыкнул, с детским ребячеством нажимая на выпуклости подушечек. – Всё ещё не любите?– Задорно усмехается Ким. Ему всегда было потешно от реакции людей на подобные особенности зверолюдов. – Отставить, лейтенант, продолжайте пить пиво, а то я доберусь до хвоста и будешь мяукать как тот рядовой из столовой,– Прыснул полковник фальшивой угрозой, но так и не перестал мять руку коллеги. Это просто научный интерес, не более. – Большие кошки не мяукают,– Кима будто не волновало это всё. Словно простой вечер, посиделки как на офисных корпоративах с коллегами. Он даже выглядит скучающе, лишь хвост позади выдаёт его интерес. Виляющий оборванный кончик без чёрного окончания так и мельтешил около пола. Чёртов предатель. – Хотите проверить свои слова, лейтенант?– Полковник усмехается. Бутылки пусты на половину, настрой заметно меняется. Может быть полковник слишком сильно и слишком часто отрицал свою тягу к пушистым кошачьим. – Конечно, сэр,– Язвительно, словно в насмешку вопросу шикнул Тигр. Он уже ощущал лёгкое опьянение, но это не значит, что он теряет контроль. Лёгкий и шуточный ответ не должны были воспринимать буквально. Он просто знал, что большие кошки не мяукают, может быть только мурчат и чирикают. – Осторожнее со своими словами, Хоранги. Я всё ещё не погладил твой хвост,– Звучит как упрёк. – Хмф, будто бы это что-то поменяет,– Несмотря на свои слова, Ким поднимается со стула, делая габаритный глоток пива. Хвост виляет, соблазняет. Мужчина отворачивается к столешнице, собираясь допить пиво и выбросить бутылку. Где-то на фоне тихо отодвигается второй стул, кухонная плитка не создаёт так много шума как хотелось бы. – Я слышал, что зверолюды не позволяют прикасаться к себе всяким чужакам, по крайней мере к их биологическим особенностям,– А потом за основание хвоста хватают, но не тянут. Пушистый отросток наматывают на крупный палец, будто бы это украшение. Тигр икает почти испуганно, стекло со звонким стуком ставится на столешницу, а зверолюд так и не оборачивается назад. Животное нутро чувствует себя в ловушке, настоящий обман и коварство. Мужчина позади него жмётся всё ближе, слишком близко для простого поглаживания и прикосновений. Хвост дёргается в грубой хватке, интуитивно, на эмоциях, только чтобы его вновь поймали и вытянули назад. Краем глаза Ким видит, что его разноцветный мех действительно разглядывают. Это было почти прилично. Почти. Если бы не вторая рука, что сжимала самое основание хвоста и переходила на задницу лейтенанта. А его мех продолжают мять, будто бы так и надо, будто бы пальцы случайно съезжают ниже положенного. Это можно счесть нарушением правил, братанием и злоупотреблением властью… Хон Джин мог бы заявить на полковника, а мог бы смести всё на алкоголь. – Вы всё ещё имеете право отказаться, Лейтенант. Скажите мне, если я перехожу границы,– Следует уже толчок в бёдра с задом, прижимая младшего офицера в угол столешницы. Больше нет выхода, разве что попросить об этом, чтобы путь освободили, чтобы отпустили из хватки этих хищных рук. Тигр тихо фыркнул, было уже поздно, его пальцы цеплялись за край столешницы, а вздутый пах болезненно упёрся в твёрдый край. Этого было мало. Этого пива было мало для такого сильного опьянения. Этих прикосновений было слишком много для простого стояка. Пока мех на ушах не ловит вибрации, прихватывая выдыхаемый полковником воздух. Громоздкая фигура так и не отодвигается, всё ещё вжимая младшего офицера, всё плотнее и плотнее. Лейтенант хотел бы пошутить, что его язык «съела кошка», как иронично. Он продолжал молчать, удивлённый, шокированный и опьянённый этой резкостью от своего начальника. Уши каждый раз вздрагивали при встрече с выдохом мужчины, разумеется, Кёниг назло зверю дышал так близко, чуть ли не облизывая мягкий мех. Пока что нельзя. А хвост позади жил своей жизнью, истерично извиваясь в слабой хватке, отбивая злобный ритм по более крупному бедру с талией. Смущённый хищник уже не хищник. Особенно, если позади, прямо меж ягодиц упирается что-то большее чем огнестрельное оружие. А спереди голодная рука рыщет подобно голодной рыбе, обводя напряжённый и сжатый живот тигра сквозь рубашку, прежде чем доходит до выпуклости паха. Едва-едва обозначая пригорок и тут же отступая. Ким выдыхает с разочарованием. Хвост бьёт жёстче. – Скажите мне, если я неправильно понимаю ваши сигналы,– Грубые руки с тяжестью проходятся по едва заметной талии, по мышцам на тазовых костях, прежде чем опуститься на жилистые бёдра. – Я всё правильно истолковываю? Мне хотелось бы избежать недопонимания, лейтенант,– Шепот в самое ухо, но всё ещё сдержанно. Ожидание отмашки. Какой культурный человек, обычно о такой сдержанности могут только мечтать. Они пьяны, они глупы, а Тигра всё больше зажимают меж крупным телом офицера и столешницей. Он, кажется, уже и не против. – Да, сэр,– Голос хриплый, но ясный. Это согласие, отмашка. Мягкое ухо облизывают, ощущая дрожь, что в теле лейтенанта, что в его ушах. Челюсть обхватывают, едва не заходя на горло удушающей хваткой, по своему нежно. – Скажите «Стоп» или «Нет», если передумаете. И, надеюсь мы оба понимаем, что происходит этим вечером?– Всё ещё ходьба вокруг да около, но тигр уже понял, что выбрал себе в жертвы нечто, что он не сможет проглотить. – Да, сэр, небольшой корпоратив в преддверии выходных,– Низкий голос кажется невероятно тихим под звук собственного сердцебиения. Кёниг ощущает этот бушующий ритм в пальцах. Идеально. Так ещё и играет по правилам, золотой котик. – Кёниг,– Правит полковник, оттягивая голову лейтенанта назад ещё больше, вынуждая коллегу всё больше выгибаться в спине. – Принято, Кёниг. Видимо ваша ненависть к кошачьим излечима,– Смущённый кот оказался не таким безоружным как человек мог бы посчитать, прижимаясь лишь плотнее и нагло двигая бёдрами. Так, чтобы замер уже сам полковник. Последний явно не ожидал такого, ощущая как сжатую армейскими штанами эрекцию на бедре прессуют ещё больше, грубо массируя и дразня. Ухмылка расплывается на бледных губах, когда лейтенанта наконец-то переворачивают и одним рывком поднимают на столешницу, усаживая и вклиниваясь между мускулистых бёдер. – О да, кажется я становлюсь кошатником,– Кёниг почти ворчит, придвигая мужчину ещё ближе к себе. Голодного зверя не нужно приглашать дважды, сжатые одеждой эрекции врезаются друг в друга. Тигр выдыхает с содроганием. Он не ошибся в выборе жертвы, начиная своё нападение в полную силу. – Тогда, надеюсь у вас есть запасная рубашка. Кошки любят рвать вещи,– Ким ухмыляется и дёргает рубашку своего начальника с достаточной силой, чтобы ткань натянулась. Достаточно, чтобы заставить этого гиганта нагнуться или может быть дать сигнал к этому. Полковник с удовольствием потворствует этому, продолжая наворачивать круги бёдрами, дразня их двоих пока зверь цепляется за затылок человека, притягивая его ещё ближе. Громоздкая фигура горбится, зубы сталкиваются в жадном поцелуе, губы не успевают двигаться, языки борются за власть. И всё равно тигра оттягивают назад, давят своим присутствием, замедляя этот скоростной ритм, чтобы прижаться, чтобы ощутить жар потных тел. И наконец, просто смаковать шершавый язык и нащупать чуть более крупные клыки на своём пути, жадно их облизывая, как и шрамированные губы. – Думаю мне стоит остричь эти когти,– Ложь, сплошная ложь, от которой пальцы Хоранги впиваются лишь сильнее в спину с затылком. Ещё не пуская кровь, но оставляя яркие следы, когда мужчина всё больше замедляет их поцелуй, доходя до простых чмоков. Тигр мог бы поверить, что у старого человека давно упал запал на фоне возраста, если бы не огромная выпуклость, что всё ещё пульсирует напротив его собственной. И если бы не эти голодные руки, что обходят всё тело хищника, сжимая, смакуя. А ведь они всё ещё в одежде. – Кишка тонка, сэр,– Очередная провокация, прежде чем лейтенанта отталкивают назад и вытряхивают из штанов за пару машинальных движений. Сам Ким мог лишь удивлённо взмахнуть руками, ловя равновесие. В другом случае уже помогая стянуть с себя нижнее бельё. Влажный член выпрямился на свободе уже капая смазкой. Мозолистые пальцы проходятся по бёдрам тигра ещё раз, смакуя жилистую плоть, сжимая и проводя по шрамированной коже голодным жестом. Полковник уже хотел съязвить о том, что не стоит заглядывать в будущее, а может и о том как мало волос у азиатов на теле. Их прервал глухой стук. Что-то маленькое и компактное упало на пол, прямо у ног гиганта. Полковник приседает, на некоторое время переключая фокус на предмет и так же быстро поднимаясь. Усмешка на лице становится только шире. – Что же это. Лейтенант пришёл подготовленным, не так ли?– В габаритной руке Кёнига бутылочка смазки кажется слишком маленькой, а Хоранги не спешит оправдываться, притягивая человека обратно к себе, обвивая ногами талию начальства. Его план так глупо раскрыли, но сейчас это было не важно. Два пьяных мужика сами могли бы решить как поступать дальше. – Вас это огорчает, полковник?– Член младшего офицера пульсирует только сильнее. Ах, его действительно поймали с поличным. Этот кошачий с самого начала выбрал себе добычу и медленно, но верно приближался к своей цели. А теперь его задницу сжимает сам «Король» базы, ненавистник кошачьих, что грешно вылизывает внутренний пух раковины пушистых ушей, прислушиваясь к задушенным вздохам лейтенанта и не собираясь останавливаться. – Люблю, когда маленькие зверьки меня удивляют,– Звучит по доброму, если бы не пара пальцев в холодной смазке, что уже тычется в обод ануса офицера зверолюда. Очередное издевательство, за которое платят царапинами и укусами. Кёниг чувствует как эти зубы цепляют его горло, будто бы он миниатюрная лань, а не истинный лось в человеческом обличии, как эти пальцы нарочито цепляют его кожу под тканью, когда собственные костяшки ощущают стягивающую силу мышц стройной задницы. – Ворчливый старик, вы необычайно болтливы в сравнении с повседневной работой,– Язвит уже Ким, цепляя ремень брюк мужчины, обнажая и его эрекцию тоже. Запах пота с усталостью и пивом становился сильнее по мере продвижения его руки. Третий палец раздвигает его края чуть шире, в качестве небольшой мести разумеется. Всё же Кёниг так и не услышал заветного мяуканья. – Ох, это всё алкоголь,– Мужчина оправдывается и почти перестает дышать, стоит горячей руке сжать его ствол. На внутренней части боксёров уже сформировалось жирное пятно, а сама эрекция пульсировала, истекая возбуждением. – Определённо, сэр,– Ким терпит нападки на свои уши, едва сдерживая дрожь в ногах. Как так можно вообще?! Использование его слабости, да до такой степени, что зверолюд боялся кончить прямо так, без рук, пока его задницу разминают для проникновения. Ответное давление не заставило себя ждать, когда младший офицер запускал руки под рубашку полковника, когда дразнил кончик члена, потирая уретру, но так и не нанося плотный обхват руки на весь ствол. Обойдётся. – Лейтенант, как старший офицер приказал к себе обращаться?– Было видно как горячие прикосновения сбивают человека, как руки так или иначе, но дают слабую дрожь в пальцы. Последние вышли до самых кончиков, три пальца – слишком мало для крупного члена, но растяжка не закончилась. Воспитательный процесс продолжался вместе с большим пальцем, что проник в скользкое отверстие и массировал тонкую стенку. Аккурат там, где находилась простата. Кёниг соврёт, если скажет, что ему не нравится видеть как дёргается тело лейтенанта. Вперёд, в сторону, извиваясь на месте, ведь бежать было некуда, хищного зверя придавили и зажали, наслаждаясь этим. Послышались тихие ахи и вздохи, но всё ещё не мяуканье. Всё ещё недостаточно. – Кёниг, сэр,– Скрипя зубами и сдерживаясь отозвался Ким. Его ногти сильнее врезались в плоть мужчины на запястьях и плечах. Откровенно отмечая и показывая своё напыщенное недовольство. Сплошной задор. – Правильно, так почему такой домашний и послушный котик не слушается такого сварливого старика?– Нападки большого пальца сходят на нет, прежде чем растяжка продолжается, три пальца раздвигаются достаточно широко, мышцы становится приемлемо эластичными. Крупный член уже потирался о вход скользкой головкой, не входя, просто скользя мимо и упираясь в мошонку с членом лейтенанта. – Потому что мне нравится дразнить вас, сэр,– Тигру просто нравилось наблюдать за этой картиной: как у полковника быстро двигается грудь от пыхтения, как на этих грубых пальцах блестит смазка, а на лице появляется румянец возбуждения. Прекрасная картина. А что, если раздраконить этого человека ещё больше? – Неплохо бы отправить вас мыть сортиры и гулять в ночном наряде, лейтенант,– Мужчина лишь закатывает глаза, такого рода шутки его уже не берут. А член сплошным и медленным напором проникает в горячее нутро, раздвигая соблазнительные бёдра ещё шире. Тигр пыхтит от ощущения наполнения, чужеродного проникновения, а Кёниг с новой волной возбуждения придерживает импульс этих бёдер. Сильные, дрожащие, так и норовят сжаться и закрыть доступ к этому возбуждающему зрелищу. Мужчина с особым вниманием обводит межбедренную складку, очерчивая мышцы, толкаясь глубже, пока не оказывается по самое основание в младшем офицере. Оба проглатывают язвительный ответ. Ким весь раскраснелся, грудь ходит ходуном, а внутри горячо, словно насадили на раскалённый стержень металла. И несмотря на свои резвые заявления, полковник толкается медленно, зная, что с такими габаритами и атмосферой не стоит спешить. Оба напряжены, даже если шанс на появление внезапных гостей крайне мал, Ким не может не смотреть за спину своего начальника, слишком часто оглядываясь на дверной проём, на закрытую дверь, но замок не прикручен. Кёниг и сам оборачивается, на секунду заинтригованный тем, на что пялится его добыча. – Страшно, полковник, сэр?– Шипит снизу тигр, самодовольно и с сильным давлением поворачивая голову мужчину обратно на себя, так и говоря «Нет-нет, смотрите только на меня». А коготки упираются в грубые скулы, на слабый намёк щетины, шероховатые подушечки оглаживают кожу. – Хмф, провоцируете, лейтенант?– Вопреки злобному тону, мужчина не сдвигается с места, но ощущает как его член сжимают узкие стенки. Конечно провоцирует. – Да, сэр,– Хищный шёпот. – Лишний отгульный не назначу,– Такой же ворчащий рык в ответ. Последнее приличие уходит с концами. Тела сталкиваются с буйством, Хоранги почти полностью лежит на столешнице, пока его бёдра поднимают как можно выше, толкаясь, врываясь. Зубы щёлкают от страсти, снова наталкиваясь друг на друга в злобных поцелуях и никто не собирается останавливаться. Мебель почти трясется и содрогается от силы толчков, кончики пальцев и тупые ногти оставляют следы на гладкой коже. Зверь в отместку цепляется так же, не желая отстраняться от этого Голиафа, не до тех пор пока их губы опухнут и начнут кровоточить, не до тех пор, пока кто-нибудь не поперхнётся чужим языком. Они превращаются в сплошной клубок из нервных окончаний. Грубые царапины только больше заводят, подталкивая на хищный и резвый ритм. Никто не замечает как на пах льётся больше смазки, как движения становится легче. Влажные, вульгарные шлепки и голодные укусы – всё, что заботило мужчин в данный момент. Кёниг вбивался глубоко, тяжело, занимая рот укусами, оставляя всё новые следы на шее и ключицах подчинённого. А зажатый и основательно трахнутый подчинённый уже не мог сдерживать скулежа, действительно начиная мяукать. Так тихо, только для ближних ушей, проглатывая слова и отчаянно надрачивая свой член, уже так близко к грани. Если бы не мозолистая рука, оттягивающая наглую руку зверолюда подальше. – Отказано, Тигр, запросите как положено,– Хрипло дышит Кёниг в висок и уши лейтенанта. Крупного хищника обыграли снова, будто на зло прижимаясь плотнее, так, чтобы член Хоранги тёрся меж их животов. Бесконечная пытка, в которой лейтенант мог бы просто сказать одно слово и закончить страсть. Одно слово и всё прекратится, словно и не было намёков, пива и соблазна. – Кёниг, сэр, разрешите,– Зубы чешут и впиваются в шрамированную кожу, оставляя метку, снова и снова. В жадном желании завладеть, покрыть укусами всё это измождённое и уставшее тело. Новый укус, глубокий, жестокий. Такой от которого кричат и брыкаются, но Ким стонет. Это жалкое, будоражующее мяуканье от которого Кёниг боится кончить… – Чётче,– Приказ, не просьба, а член толкается глубже, таранит простату и кишки офицера. Свежие хрипы ласкают слух, полковник не мог оторвать от тигра взгляда. – Сэр, Кёниг, разрешите кончить… сэр,– Вырывается уже скулёж, хвост в ногах уже не знает куда деться, отбивая ритм по бедру гиганта. Милый котик, стонет, царапается, выполняет приказы. – Разрешаю, кончайте лейтенант,– А руки уже дрожат, всё ещё цепляясь друг за друга. Так, словно от этого зависит их жизнь. И Хоранги дрожит, подставляя горло под грубый укус, а заброшенный член разрывается от оргазма. Этот потерянный взгляд, пьяный, но не от алкоголя, а от удовольствия, этой сомнительной и многогранной боли, когда в подчинённого входят как можно глубже и кончают. Несколько минут царит тишина, пот стекает с лиц, слюни неприятно влажные на губах и подбородке, а царапины с синяками приятно саднят. – Долго к этому готовился?– Полковник фыркает куда-то в плечо лейтенанта, устало, но довольно. – Да, сэр, но вы меня опередили,– Ким облизывается, смакуя послевкусие и ленивые поцелуи на своих опухших губах. – Хмх,– Наполовину полная бутылка от пива так и остаётся на столе.