Мне не нужен твой героизм

Шаг, вдох, выдох, шаг, о чём болит моя душа? Ты — Бог? Как бы не так, мой друг — мой враг Я перебираю, тебя на руки беру, моя измученная музыка залечит дыру Не помогай, я и сам доберусь, мои дороги переломаны, но я тебе не вру Моё сердце меня простит, но я оставлю любовь позади И я буду по земле грустить, и в этой грусти я буду один

— Ты хоть знаешь, сколько стоит эта толстовка? — сквозь сжатые зубы процедил невысокий парень, вцепившись пальцами в шею второго. — Ты за всю жизнь не заработал даже на один рукав от неё! Антон наблюдал за этой ссорой уже несколько минут, не решаясь ни вмешаться, ни уйти. Его в очередной раз затащили на «вечеринку для своих», где обещали веселье, шумную компанию и «море алкоголя». На деле — спиртное оказалось дешёвым и противным, компания скучной, а от «своих» не осталось ни одного знакомого лица. Несколько десятков парней и девушек сидели кучками, пили всё подряд, сплетничали и перегоняли из рук в руки таблетки, будто конфеты. Смеялись слишком громко, не всегда к месту, цеплялись друг за друга, ловя чужие взгляды и руки. Музыка гремела фоном, свет резал глаза, а воздух был густым, пропитанным алкоголем, потом и ожиданием чего-то, что обязательно должно было случиться, хотя никто толком не знал, что именно это будет. Когда Антон решил уйти в одну из комнат, чтобы побыть в тишине хоть несколько минут, его внимание привлекли резкие голоса с улицы. У дома была старая веранда, про которую обычно забывали, но сейчас именно оттуда рвались наружу обрывки ссоры: глухие удары, сдавленные вскрики и злобные фразы, сломанные на полуслове. Ничего случайного — только напряжение, которое уже не прятали. Их было двое. Один — коренастый, с тёмными, взъерошенными волосами и лицом, перекошенным от злости. Второй — выше, в темной толстовке, с холодными голубыми глазами. На вид спокойный, но в этом спокойствии читалась слишком явная насмешка, как будто он сознательно дразнил и выводил первого. — Не знал, что в твоём секонде подняли цену, — с насмешкой бросил высокий парень, а голубые глаза блеснули под жёлтым уличным светом. — Или ты уже перешёл на люкс? Может… Скоро и на новые вещи перейдешь. — Гадёныш! — выкрикнул темноволосый и с силой толкнул его к перилам. Тот лишь слегка качнулся, но не упал, а на губах мелькнула тень улыбки. — Забыл, откуда я тебя достал? Или напомнить? Голубоглазый медленно, почти лениво улыбнулся — и от этой улыбки по телу пробежала странная дрожь. В ней не было ни страха, ни вызова, скорее… что-то слишком личное, будто он заранее знал, чем всё закончится. Антон не мог отвести от него глаз — словно что-то тянуло, удерживало, не позволяя ни шагнуть ближе, ни отвернуться. В этом парне было что-то до боли знакомое, будто память отозвалась тихим эхом, дрогнула под кожей. И вместе с этим — что-то новое, свежее, слишком живое, как первый вдох после долгой паузы. Казалось, стоило лишь посмотреть ему в глаза и всё остальное исчезало: голоса, музыка, смех за стеной, даже собственные мысли терялись на фоне этих чистых, слишком пронзительных глаз. Он и раньше видел такие сцены, где «друзья» травили друг друга ради смеха, унижали ради власти и собственного удовольствия. Но здесь всё было другим. Это не было похоже на простую пьяную ссору. В словах и движениях чувствовалось нечто большее: не желание унизить, а жажда подчинить, сломать, поставить на колени. Будто это не первая и даже не десятая их стычка. Слишком отточенные удары, слишком знакомые интонации. И почему-то именно эта странная смесь ярости и привычной близости между ними — цепляла Антона сильнее всего. — Мерзкий ублюдок, — сдавленно бросил тот, что постарше, и, схватив парня за шею, рывком стащил с него толстовку. — Думаешь, тебе всё можно, если подставляешься? Наивный дурак. Ты отработаешь каждую копейку, что я на тебя потратил, и даже не пикнешь. Характер свой здесь показываешь? Не увлекайся, — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Умение раздвигать ноги тебе в жизни ничем не поможет. Думаешь, кто-то из них станет терпеть тебя только ради твоей дырки? Он рассмеялся. Громко, зло, с каким-то хриплым удовольствием, тыкая пальцем в обнажённую грудь парня: — Да будь она хоть волшебной — им всё равно будет плевать. Голубоглазый не ответил. Лишь молча опустил голову, терпеливо дождался, пока тот уйдет, а шаги стихнут, и только тогда позволил себе сломаться. Плечи затряслись, по лицу покатились слёзы. Он сел на деревянный пол, прижался спиной к ограждению и обхватил колени руками, почти захлёбываясь рыданиями. Антон почувствовал, как сердце болезненно сжалось — не от страха даже, а от глухого, липкого предчувствия, которое медленно поднималось изнутри и не давало вдохнуть до конца. Он резко стянул с себя кофту и вышел на веранду, не оставляя себе ни секунды на раздумья. Дверь тихо скрипнула, но парень даже не вздрогнул. Его щеки блестели от слёз, тело дрожало, а руки бессильно сжимали колени, будто он боялся развалиться на куски в любую секунду. — Идём внутрь, простудишься, — тихо сказал Антон, накрывая его плечи еще тёплой кофтой. — Тут холодно, а ты плачешь. — Ты… — парень дёрнулся, испуганно вскинув взгляд. Голубые глаза были красными от слёз, но всё равно до боли красивыми. — Кто ты? Не трогай меня! — Я Антон. Идём в дом. Антон почти силой поставил его на ноги и увёл внутрь. В комнате сразу стало теплее, а свет мягко скользнул по лицу парня, делая его ещё уязвимее. — Ты всё видел? — сквозь слёзы прошептал незнакомец, бросая на Антона сердитый, но в то же время слишком растерянный взгляд. — Подслушивал? — Нет, — он выдохнул почти со смехом, но в голосе дрогнула злость. — Вы сами начали орать прямо под окнами. Твой парень — редкостный гандон, ты ведь понимаешь? — Он… не мой парень, — заикаясь пробормотал голубоглазый. — Забудь. Про всё забудь. — Хорошо, твой «не парень» всё равно мразь. — Это не твоё дело, — он резко вытер слёзы тыльной стороной ладони и сделал несколько шагов в сторону. — Если закончил играть в спасателя, я пойду. Кофту верну позже. — Можешь оставить. Пусть у тебя будет хоть одна вещь, которую никто не отбирает, — Антон посмотрел прямо в глаза, и от этого у парня дрогнули губы. — Мне не нужно чужое, — бросил он напоследок и отвернулся. Антон едва заметно улыбнулся уголком губ, но незнакомец уже стремительно бежал из комнаты, будто боялся задержаться хоть на секунду. — Как скажешь, но хотя бы имя… Красивый парень с голубыми глазами, — в пустоту прошептал Антон.

***

Антону понадобилось несколько минут, чтобы заставить себя вернуться — просто, чтобы увидеть его снова, убедиться, что с ним всё в порядке и посмотреть в его голубые глаза еще несколько раз. Но парня в гостиной не оказалось. А на диване, в окружении уже достаточно пьяных девушек и парней, растянулся тот самый мерзкий тип. Самодовольный, шумный, с хищной улыбкой и недовольным блеском в глазах. Он размахивал руками, рассказывал, как «какой-то воришка» чуть не стащил у него дорогущую кофту, подчёркивал, что купил её «в Милане», сыпал цифрами, придумывал подробности и никому не нужные детали. История тянулась бесконечно, и её фальшь была такой явной, что у Антона сводило челюсть. Он слушал и ощущал, как внутри растёт отвращение. С каждой нарочито звучащей фразой губы сжимались всё сильнее, и несколько девушек уже заметили его мрачное лицо. Голова загудела, и он ушёл в сторону кухни. Там уже собиралась компания тех, кого в университете знали, как детей сомнительного, почти криминального бизнеса. Они всегда держались вместе, всегда были в центре грязных историй, и сейчас, судя по их довольным лицам, планировали что-то новое. — Думаешь ему понравится обслуживать нас вдвоем или стоит позвать еще Гену? — с насмешкой протянул один из парней, отпивая что-то из бутылки. — Он был таким расстроенным, глазки красные, щеки мокрые… Кто-то уже воспользовался им до нас, — не сдержав смешка ответил высокий парень. — Красный цвет очень подходит к его голубым глазкам, ты не заметил? Уверен, сегодня ночью он покажет нам сполна, как может плакать и умолять нас остановится. — Антон Андреевич? — один из парней заметил его в дверях. — Подслушиваешь? Или решили присоединиться? — Хотел выпить, — ровно ответил Антон, даже не моргнув. — Но вижу, здесь уже занято. — Только выпить? — они обменялись взглядами и тихо рассмеялись. — У нас есть кое-что получше. Расслабишься, забудешь про скуку. — Спасибо, справлюсь сам, — бросил он через плечо и вышел, стараясь не выдать, как бешено стучит в груди. Нужно было успеть. Сердце гулко билось где-то под горлом, заглушая шаги и мысли. Антон на ходу пытался собрать в голове обрывки разговора, услышанного раньше. Если он понял всё правильно то, возможно, ничего страшного ещё не произошло. Хотя он знал, что они редко делали подобное самостоятельно. Обычно — чужими руками. Того самого голубоглазого парня он нашел в одной из комнат, где царил полумрак, стоял чужой запах, а на полу валялась скинутая одежда. Рядом стоял невысокий, слишком уверенный и спокойный парень, который буднично бормотал про то, что «поможет» и «проводит домой», но его пальцы скользили по голой коже, снимая остатки одежды. Сам парень почти не сопротивлялся — лишь тихо дышал, дрожащими руками сжимая край тонкого одеяла. — Спасибо за помощь, дальше я сам, — твёрдо сказал Антон, заходя в комнату. Незнакомец поднял голову, и внимательно посмотрел на Антона. Тот чуть замялся, потом достал кошелёк, вынул несколько купюр и протянул ему. — Твои друзья предложили мне быть первым. Это за работу. Незнакомец ухмыльнулся коротко, но с каким-то узнающим прищуром, пожал плечами и, не сказав ни слова, неторопливо сунул деньги в карман. — Он не так много выпил. Имей в виду, — безразлично бросил тот и вышел из комнаты. Стоило двери за ним закрыться, как Антон сразу подлетел к кровати, быстро натягивая на парня одежду и свою любимую толстовку снова. Тот что-то ворчал, крутился, а после вцепился в его руку и снова заплакал. — Опять ты… — невнятно пробормотал парень, пока голос дрожал, как у ребёнка, которому наконец позволили показать свои эмоции. — Пойдёшь со мной? — Антон опустился ниже, почти касаясь губами его виска. — Здесь тебе будет плохо. Эти люди тебя обидят. — Ты тоже… — его почти трясло. — Нет, — твёрдо ответил Антон, удерживая парня за плечи. — Если бы хотел причинить боль — сделал бы это тогда. — Не врёшь…? — губы дрогнули, и тело безвольно обмякло в его руках. — Не вру, — Антон осторожно поднял его, прижимая к груди, и почувствовал, как горячее дыхание касается его шеи. — Сейчас отвезу тебя домой. А потом найду твоего парня, хорошо? Он будет рядом, если ты не доверяешь мне. — …Влад, — едва слышно повторил парень, теряя сознание. — Да, — чуть тише прошептал Антон. — Влад тебя заберёт. Всё будет в порядке. Он быстро вынес парня из душного, пропитанного потом и дымом дома. Уложил на заднее сиденье, осторожно, ведь боялся сделать еще хуже, и накрыл курткой, чтобы тот не замерз. И только после этого вернулся внутрь. Найти Влада оказалось просто — тот сидел в той же компании, сияя фальшивой улыбкой и в очередной раз разыгрывая роль хозяина жизни. Но вытащить его оказалось куда сложнее. — Что-то нужно? — холодно бросил Влад, едва удостоив Антона взглядом. — Я тебя вообще первый раз вижу. Антон подошёл вплотную и сжал его за плечо, вынуждая поднять глаза. — Твоему парню нужна помощь. Ему плохо. Очень, — шёпот был низким и ровным, от него по спине шёл холод. — Бери свою дорогую кофту и поехали. Влад чуть дёрнул бровью. — У меня нет парня. Ты что-то перепутал. — Парень, на которого ты орал из-за этой кофты. Он ведь не в первый раз берёт твои вещи, да? — Антон наклонился ещё ближе. — Так кто он тебе? — Он мне никто, — отрезал тот, испуганно отводя глаза. — Никто? — в голосе Антона зазвенел ледяной металл. — Уверен? Его накачали какой-то дрянью и сейчас ты ему очень нужен. — Мне плевать, — перебил Влад и дерзко усмехнулся. — Разбирайся сам, раз уж такой благородный. Внутри у Антона всё резко вспыхнуло, почти до боли. Пальцы сжались сильнее, чем нужно, и парень едва заметно поморщился. Ещё секунда, и он бы сорвался. Только в глазах остался тот опасный блеск, от которого воздух между ними стал плотнее. Нужно было сдержаться, остановиться и выпустить его из рук, нужно было уйти. — Я понял, — бросил он тихо, сдерживая ярость, и хлопнул его по плечу. — Хорошего отдыха. Антон снова вырвался из душного круга чужих лиц, почти бегом пересёк дорогу и рывком открыл дверь машины, а потом захлопнул её за собой так, что металл дрогнул. В салоне было тихо, только собственное дыхание казалось слишком громким. Он сжал руль дрожащими руки, но даже это ощущение контроля не успокаивало. Машина рванула с места слишком резко, но ему было всё равно. Главное — уехать. Подальше от этих лиц, от душного запаха, от голосов, от этого взгляда, который будто впился в него и не отпускал. Сердце гулко билось, но страх смешивался со жгучей, почти болезненной потребностью исчезнуть. — Где Влад? — голос сзади прозвучал глухо, будто из другой реальности. Парень медленно приподнялся с заднего сиденья, плечи дрожали, а глаза были влажными от слёз. Его лицо казалось ненастоящим — бледная кожа, словно высветленная тусклым светом, делала его хрупким и уязвимым. Взгляд метался, но в нём читалась тихая тревога и усталость, будто весь мир висел на его плечах. — Ты сказал, что позовёшь его. — Он занят, — коротко бросил Антон, не поднимая глаз от дороги. — Поедем ко мне. Я тебе помогу. — Ты и не собирался его звать, да? — слова звучали едва слышно, дрожали на губах, то ли от страха, то ли от злости. — Взял ещё дозу, да? — Нет. Я тебе помогу. Обещаю, всё будет хорошо. Ни один из них не поверил этому «обещаю». Машина неслась по пустой ночной улице, а воздух между ними становился всё плотнее, вязким, будто слова застревали, не в силах пробиться сквозь молчание. Каждое мгновение тянулось, и тишина давила сильнее любых признаний.

***

— Идём в ванную. Тебе нужно смыть всё это, — спокойно сказал Антон, придерживая парня за плечи. — Я… не смогу… — губы едва шевелились, голос срывался. — Сможешь. Я рядом. Он подвёл его к ванной и включил свет. Глаза обожгло, и парень резко моргнул, возвращаясь в реальность. Антон опустил крышку унитаза и аккуратно усадил его, поддерживая за спину, чтобы тот не потерял равновесие. Сам достал полотенце, проверил воду в душе — сделал тёплой, не горячей. Потом вернулся к нему, присел рядом и, осторожно коснувшись его лица, прошептал: — Потерпи чуть-чуть. Нужно смыть с тебя всё это. — …грязный? — голос его дрожал, ломался, руки сжимали колени так крепко, что казалось, они вот-вот стиснут кости. — Меня не трогали… Антон почувствовал, как внутри что-то сжалось, как будто воздух выдавило, и мир перевернулся, но он сдержался. Никакой паники, никакой бурной реакции — только тихая, твердая решимость. Он наклонился ближе, обхватил его за плечи, притянул к себе так, будто пытался удержать дыхание и эмоции в одной точке. — Никто не имеет права трогать тебя без твоего согласия. Ты не грязный. Слышишь? — сказал он тихо, почти шёпотом, и провёл ладонью по его щеке, мягко стирая остатки слёз. Его пальцы дрожали чуть меньше, чем сердце, но держались уверенно, будто обещали: «Я здесь, и ты в безопасности». Он медленно снял с него толстовку, стараясь не смотреть слишком пристально, чтобы не напугать. Каждое движение сопровождал тихими словами: — Всё хорошо… Я только помогу… — Антон осторожно прижал его к себе, почти укладывая на грудь, и вместе с ним зашёл в душевую. — Сейчас станет легче. — Холодно… очень холодно, — сбивчиво прошептал парень, сильнее вжимаясь в него всем телом. — Разве… разве ты не для секса меня привёз? Зачем издеваешься? — слова выходили неровно, будто он сам не до конца понимал, что говорит, а страх переплетался с недоверием. — Нет, — спокойно, почти шепотом ответил Антон, поддерживая его за талию. — Сейчас ты придёшь в себя. Потом поспишь. Утром поедешь домой. — Думаешь, я тебе верю? — он попытался отстраниться, но Антон мягко, без силы, притянул его обратно, опускаясь вместе с ним на холодный кафель. — У тебя нет выбора, — тихо добавил он, чувствуя, как всё тело в его руках дрожит: от холода, усталости, страха. — Никто… никогда… не помогал мне просто так, — слова рвались сквозь судорожные всхлипы. — Думаешь, я поверю тебе? Ты такой же, как они… — плечи парня затряслись, он спрятал лицо в его шее и зарыдал без сил, как ребёнок, которому не оставили ни доверия, ни надежды. Антон закрыл глаза, сглотнул и осторожно стянул с него тяжёлую, промокшую кофту. — Хорошо. Пусть я такой же, но я не сделаю тебе больно и не обижу, — его голос был низким, почти глухим. — Мы не будем заниматься сексом. Я не трону тебя. Даже пальцем. — Врёшь! — вырвалось у парня почти криком, и он из последних сил вцепился в Антона. Его губы обжигали шею горячим дыханием, тело дрожало, то сжимаясь, то расслабляясь, будто каждая мышца пыталась найти опору и одновременно вырваться. — Посмотри на меня, — Антон осторожно поднял его лицо, ладонью смывая с щёк воду вместе со слезами. Голубые глаза растерянно метались, в них отражался весь страх мира, и каждый миг был словно ударом в сердце. — Стало хоть немного легче? Парень дрожал, губы тряслись, дыхание сбивалось, но на секунду он позволил удержать свой взгляд. — Как тебя зовут? — мягко спросил Антон, впервые коснувшись его так осторожно, будто боялся сломать. — Какая тебе разница? — его голос дрогнул, он отвёл глаза, будто боялся только этого взгляда. — Разве ты запоминаешь имена таких, как я? — Запоминаю. — Арсений… — губы парня едва заметно дрогнули. — Красивое имя, — Антон позволил себе едва уловимую улыбку. — Никогда такого не слышал. — Ты из-за кофты это сделал, да? — дрожь в голосе усилилась, пальцы судорожно сжались на груди Антона. — Отомстить хотел? — О чём ты? Я ничего не делал. — Наркотики… — Арсений глотнул воздух, как будто каждое слово давалось с трудом. — Ты подсыпал мне их, чтобы отомстить? Я ведь ушёл тогда… А ты хотел, да? Минет… или быстрый перепихон за то, что ты такой спаситель… — Нет! — резко, слишком твёрдо. Антон придвинулся ближе, обхватывая его плечи ладонями. — Я тут ни при чём. Если ты уже можешь говорить, то давай выйдем. Я сниму с тебя всё мокрое и дам чистое, ладно? — Я не в том… положении, чтобы отказываться, — заикаясь, почти беззвучно прошептал парень. Антон осторожно снял с него остатки одежды, пальцы мягко скользили по коже, чтобы не причинить лишнего дискомфорта. Затем молча стянул и свою, откинув её на плитку душевой вместе с вещами Арсения, и выключил воду. Несколько быстрых, выверенных движений — полотенце, мягкий халат, тёплая ткань, с тем самым запахом свежести и чистоты. Он обернул Арсения, как куклу, прижал к себе и повёл в сторону кухни. — Тебе нужно пить много воды. Если голодный, я приготовлю что-то простое. — Нет, я не голодный и есть не буду, можешь не волноваться. Я не ел с самого утра, так что можешь просто трахнуть, — безэмоционально бросил Арсений, глядя прямо, будто проверяя, как далеко можно зайти. — Хочешь на кухне? Или в спальне? — Не хочу, — спокойно ответил Антон, уголки губ дрогнули в усталой улыбке. — Не хочу с тобой спать, меня не возбуждают мокрые до трусов парни, которые даже на ногах стоять не могут. — Да? А если… — Арсений сделал шаг ближе, взгляд стал мягче, опаснее. — Папочка, я весь намок… Хочу, чтобы вы трахнули меня. — Замолчи, — Антон резко закрыл ему рот ладонью, чувствуя, как под пальцами дергаются губы. — Уже возбуждает? — глухо выдохнул тот, убирая руку. — Я не понимаю тебя. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул или нет? — Нет. Но если это всё равно случится — пусть не будет изнасилованием. Меня это не заводит, — тихо, почти отрешённо ответил парень. — А если я сейчас начну тебя целовать и называть своим мальчиком? Ты возбудишься? — в голосе Антона не было злости, только хриплая непонимающая усталость. — Ты ведь знаешь меня меньше часа. — Твой вариант лучше, чем изнасилование под наркотиками, — тихо усмехнулся Арсений. — Так что… если хочешь. — Не хочу, — коротко ответил Антон. — На этом всё. — Либо ты импотент, либо обманщик, — прошептал голубоглазый парень, слегка прищурившись, но в голосе слышалась слабость, почти трепет. Его взгляд не был дерзким — он был растерянным, испуганным даже для самого себя, словно слова вырвались раньше, чем он успел понять, что на самом деле чувствует. Тело чуть напряглось, руки сжались, дыхание сбилось — и в этом коротком моменте читалась вся его неуверенность, смешанная с болезненной честностью. — Импотент. Не возбуждают люди, которые оказались в таком положении. Знаешь, не стоит на таких. — Понятно, — с явным недоверием бросил парень. — А тот парень… С которым ты ссорился, он… — Влад? Он не импотент, но лучше бы им был. — Он твой парень? — Нет, — тихо, почти беззвучно. — Ничего нет. — Ладно, — спокойно выдохнул Антон, приглушая раздражение. — Я просил его поехать со мной, но он отказался. — Отказался? — голос парня дрогнул, дыхание сбилось. — Наверное… неудивительно, — он попытался улыбнуться, но губы лишь дрогнули. — Возьми несколько бутылок воды. Пей как можно больше, ладно? — Хорошо. — Идем, постараешься поспать. Что бы не случилось, я буду рядом.

***

— Почему ты мне помогаешь? — безразлично спросил Арсений, прожигая потолок долгим, упрямым взглядом. Он уже почти час лежал в кровати Антона, но сон так и не приходил. То ли непривычная мягкость постели, то ли страх, затаившийся где-то глубоко внутри, не позволяли ему расслабиться. — А почему ты не спишь? — Антон перевернулся на бок, и осторожно коснулся его плеча. — Голова кружится? Тошнит? — Нет. Всё нормально. Это… нормально, что всё нормально? — парень вдруг рассмеялся, резким, слишком громким смехом, и повернулся лицом к Антону. — Разве должно быть так? — Смотря что тебе дали и в какой дозе, — Антон устало выдохнул и поправил одеяло, укрывая его до подбородка. — Обычно человек либо вырубается, либо… витает в облаках. — Но со мной всё в порядке, — с какой-то странной гордостью заметил тот. — Это ведь хорошо? — Думаю, да. Ты был в холодном душе, выпил воды, и я… — Не трогал меня, — перебил Арсений, вглядываясь в его лицо. — Почему? Такая возможность… — А ты бы сделал? — спокойно, без тени раздражения спросил Антон. — На моём месте, что бы ты выбрал? — Я… — он запнулся, губы дрогнули. — Не знаю. Никогда не был… на твоём месте. Наверное, помог бы. Или… нет. — Тяжело, да? Брать на себя ответственность за других. Если с тобой что-то случится — спросят с меня. — Да ладно, — парень снова хрипло рассмеялся. — Ты скажешь, что я какой-то обдолбанный воришка, пришёл тебя грабить, а ты… что ты сделал бы со мной? — Давай не будем, — Антон тяжело выдохнул, и голос его вмиг стал тише. — Почему ты ждёшь от меня худшего? Если бы я хотел — уже бы сделал это. — Наверное… — Арсений прищурился, а потом неожиданно улыбнулся и прижался щекой к его руке. — А вдруг тебе нравится, когда жертва спит? Беспомощность, уязвимость… Это же так удобно. — Не нравится, можешь не волноваться, — тихо сказал Антон и осторожно коснулся его щеки. — Я просто хотел помочь. Это — всё, что смог придумать. — А ты долго думал? — он усмехнулся, но в его голосе слышалась хрипотца. — Ты ведь украл меня у тех ганд… очень плохих людей. — Да, украл, — Антон улыбнулся уголком губ, и в этой улыбке было больше облегчения, чем шутки. — У тех самых гандонов. Давай называть вещи своими именами. — Значит, ты не попросишь меня о благодарности? Минет там… или утренний перепихон? — Арсений произнёс это насмешливо, но в его глазах мелькнула усталость, которая обычно приходит после страха. — Если сам не решишь ко мне приставать — не попрошу, — спокойно ответил Антон. — Почему ты думаешь, что расплатиться можно только сексом? — Я? — Арсений вдруг громко рассмеялся, почти полностью отворачиваясь в сторону. Смех вышел звонкий, сорвавшийся, слишком искренний, будто в нём прорывалась вся накопленная боль. — А что я ещё дать тебе могу? Обокрасть ты меня не можешь, попросить о помощи тоже, а вот секс… Дырка есть дырка, какая разница… Нагнёшь лицом в подушку, войдёшь до упора — и тебе всё равно будет, кто перед тобой. — Хватит, — Антон резко дёрнул его к себе, и лбы их почти столкнулись. — Не говори так. Голос сорвался, но взгляд оставался мягким, полным того самого спокойствия, которое не требовало ничего взамен. — Если я попрошу тебя о чём-то, ты не будешь переживать из-за этого? — А что я вообще могу? — устало выдохнул парень, глядя куда-то в сторону. — Просто побудь рядом. Этой ночью, — Антон улыбнулся чуть устало, позволяя словам осесть между ними. — Сегодня обещают дождь, а спать под дождём в объятиях красивого парня — почти мечта. — Я красивый? — тихо переспросил Арсений, словно не веря. Его ресницы дрогнули, а голос едва слышно зазвенел. — Правда? — Очень, — ответил он почти шепотом, проводя пальцами по его щеке. Ладонь скользнула к шее, остановилась у ключицы, и Арсений, сам не замечая, поддался навстречу этому прикосновению. — Самый красивый из всех, кого я видел. — Я… могу отплатить тебе так, как ты хочешь, — прошептал парень, краснея до самых ушей. — То, что они мне дали… — он запнулся и растерянно сжал простынь. — Оно странно действует. Будто всё внутри плавится. — Больно? — Антон сразу прижался ближе, положил ладонь на его грудь, прислушиваясь к дыханию. — Если больно, поедем в больницу. — Нет, не больно. Просто… будто всё исчезло. Ни проблем, ни мыслей. Только ты, — голос его стал мягким, почти по-детски честным. — Только я, — тихо повторил Антон, внимательно изучая его голубые глаза. — Видимо, рассчитывали на другой эффект, но пусть… Просто отдохни и поспи. Утром поговорим. — А утром ты закажешь мне такси? Купишь круассаны с рыбкой, как в фильмах? — Арсений приподнял бровь и чуть улыбнулся. — Утром я куплю тебе всё, что захочешь, — сказал он негромко, поправляя сбившееся одеяло и задерживая руку на секунду дольше. — Главное, чтобы тебе стало лучше.

***

Утром от круассанов Арсений отказался. Проснувшись в чужой постели, он вскочил так резко, будто по телу прошёл разряд тока. Руки лихорадочно шарили по простыням, выхватывая воздух вместо одежды, с губ срывались злые, обрывочные слова, лишённые смысла. Пока Антон был в душе, Арсений сидел на диване возле кухни и почти до крови прикусывал пальцы. Его трясло. Дрожь накатывала волнами, шла по спине, по плечам, сжималась где-то под рёбрами. Он пытался вспомнить хоть что-то, но у него не получалось, в голове было пусто, а отсутствие одежды и наличие незнакомого парня рядом, говорили всё за него. — Я не шлюха… всё это было ошибкой… — вырвалось из него на одном дыхании, едва Антон появился на кухне с пакетами в руках. — Я знаю, что ты не шлюха… и доброе утро, — пробормотал тот, слегка смутившись, и достал из пакетов круассаны, сандвичи и напитки. — Ты… зачем меня сюда притащил? Как я домой доеду? Где моя одежда? — Одежда в стирке, мою возьмёшь, — спокойно сказал Антон, протягивая тарелку с завтраком. — Сначала завтрак, как ты и хотел. Круассаны с рыбой, сандвичи с тунцом… и вот, кофе разное взял, я не пью, так что выбирай любое. — Какой кофе… ты… купил мне круассаны? — прошептал Арсений чуть тише, словно боялся озвучить эту мысль вслух. — Откуда ты… почему вдруг? Он резко подскочил и подошёл к Антону почти вплотную. Тело мелко дрожало, пальцы сами собой сжались, будто он готовился защищаться или даже ударить. — Ты сам сказал, что их хочешь на завтрак, — мягко улыбнулся Антон, и осторожно провёл рукой по растрёпанным волосам парня. — Забыл уже? Всё в порядке. После вчерашнего это нормально. Всё должно встать на свои места за несколько часов, потому завтракай, а потом можешь идти в душ. — После вчерашнего? — почти неслышно выдохнул Арсений. — Мы вчера… мы переспали, да? Но я не помню… ты мне что-то дал? — Мы не спали, но в чувство после какой-то дряни тебя приводил я. Всё в порядке, с тобой не случилось ничего плохого, — Антон осторожно коснулся его головы. — Не болит? Ничего не болит? — Нет… — Я рад, если что-то нужно будет, я помогу. — А ты… как… — парень замер, взгляд бегал, голос чуть дрожал. — Почему ты мне помог? — Потому что… — уголки губ дрогнули в улыбке, и Антон тихо прошептал: — Я вчера раз пять всё тебе объяснял. Давай, сегодня подождём, пока ты вспомнишь. — Я… хорошо, но… — Всё в порядке. Ты уже отплатил за мою помощь, если снова об этом думаешь. Но я хотел подольше поспать, а ты… — из груди вырвался усталый выдох. — Почему так рано встал? — Привычка… — он растерянно отстранился. — Что-то не так? — Мы могли бы до обеда поспать. Тебе нужно восстановиться. Хочешь, после завтрака снова ляжем? У тебя сегодня есть дела? Твой парень не будет снова тебя дергать? — Парень? Откуда ты… — Арсений резко отшатнулся, глаза широко раскрылись, а губы поджались в тонкую линию. — У меня нет парня! — Да-да, я помню. И ты тоже запомни. Бросай этого гандона, он ужасный человек, — Антон наклонился ближе, голос стал мягче, почти шепотом. — Ты заслуживаешь другого. — Это не твоё дело! Где моя одежда?! Я ухожу! — он почти захлебнулся собственными словами, оглядываясь вокруг. Руки тряслись, дыхание рвалось из груди. — Ты её спрятал, да?! — Она в стиралке. Поешь нормально, а я вызову тебе такси, — спокойно сказал Антон, делая несколько шагов к нему на встречу. — Ты в порядке? — Нет! Ты держишь меня здесь, я… я не хочу! — голос дрожал, слова застревали в горле, а на глазах наворачивались слёзы. — Отдай мне её… — Хорошо, — Антон резко опешил, губы поджались, а руки так и застыли в воздухе. — Всё верну. Давай, положу тебе в пакет, а ты в моей уедешь. Подходит? — Нет! — отрезал Арсений, отступая на шаг. — Ты ведь не поедешь голым… — Это не твоё дело! — прерывисто крикнул тот. — У меня есть одежда! — Она мокрая… — Из-за тебя мокрая! — голос прорезал напряжение, и дрожь пробежала по всему телу. — Да, поэтому идём, — Антон осторожно взял его под локоть и повёл в комнату. — Там холодно, дождь… Держи эту толстовку и джинсы. — Мне не нужны твои вещи! Я не… не беру чужое, — прорычал Арсений, стараясь отстраниться, но пальцы невольно цеплялись за ткань, предательски не подчиняясь его желанию. — Арс… что произошло? Почему ты вдруг… — Ничего! Ничего не было и никогда не будет! Я ухожу прямо сейчас! — он сделал резкий шаг к двери, дыхание сбилось, а сердце начало биться слишком быстро. — Ладно, стой… — Антон всунул ему в руки свою одежду и мягко, но уверенно продолжил: — Одевайся. Я соберу твои вещи. Арсений замер, сжимая в руках чужую толстовку. Тело всё ещё трясло, дрожь не уходила, будто застряла под кожей. Взгляд метался по комнате, цеплялся за стены, за пол, за любые мелочи, лишь бы найти хоть что-то устойчивое. Когда он вышел, Антон уже стоял в коридоре с двумя пакетами в руках. — Почему их два? — голос Арсения дрожал, но тот изо всех сил старался не показать свой страх. — Завтрак и твои вещи… — виновато выдохнул Антон, опустив взгляд. — Мне не нужны твои подачки. — Какие ещё подачки? — парень попытался улыбнуться, но улыбка была осторожной, слишком неуверенной. — Я не завтракаю таким, слышишь? Просто хотел тебя порадовать. Антон осторожно потянулся к его руке, но Арсений отдернул её так резко, будто её обожгло. — Не трогай меня, я… больше не хочу тебя видеть, — слова сорвались хрипло, неровно. Он выхватил оба пакета и почти бегом рванул к выходу. Антон так и остался у двери в комнату. Стоял, не в силах двинуться с места, будто любое движение могло разрушить то хрупкое, что ещё держало воздух между ними. Сердце билось слишком быстро, дыхание сбивалось, а в груди медленно нарастала глухая, слишком вязкая тишина. — Арс… — Спасибо за помощь, — Арсений остановился на секунду и неуверенно повернулся к нему лицом. Взгляд был слишком уставшим, настороженным, и всё же в нём промелькнуло что-то живое. Он улыбнулся почти незаметно, лишь уголками губ, будто не хотел, чтобы это кто-то увидел. Антон ощутил, как внутри что-то дрогнуло, тонкая, почти невидимая нить натянулась между ними. — Больше никогда не говори со мной… или с Владом, — тихо добавил Арсений, глядя в сторону. — Тебе это не нужно. И, не дожидаясь ответа, он выбежал из квартиры, оставив Антона стоять в той пустой тишине, в которой уже не остается ничего.