С тобой жизнь так хороша

      Заброшенное здание на вид было мёртвым, однако внутри можно было услышать то свист ветра среди потрёпанных перекрытий, то лёгкий скрип, то эхо пения случайно влетевшей птицы, и эти тихие звуки походили на едва уловимое дыхание жизни. Хёнджин любил приходить сюда. Здесь ему удавалось расслабиться в полной мере, рисуя или размышляя, и здесь же он мог попеть во весь голос, потанцевать, никого не стесняясь, а под настроение просто покричать, выплёскивая накопившийся негатив. Старые стены безропотно впитывали его эмоции, взамен окружая спокойствием.        Хёнджин был студентом художественной академии и жил в общежитии, поэтому ему порой катастрофически не хватало уединения. Ни девушки, ни парня у него не имелось, так что он всё свободное время посвящал либо друзьям, либо себе, восстанавливая душевное равновесие и набираясь сил в приятных занятиях. Юноша любил петь и танцевать, и как утверждали приятели, делал это весьма неплохо. Ещё он обожал придумывать всевозможные сюжеты, где переплетались философия, драма и любовь, и иногда мог часами сидеть на полуразрушенных ступенях, витая в своих фантазиях.        Однажды, придя сюда в выходной день, он обнаружил на первом этаже пятна на полу, подозрительно напоминающие кровь. Её было много, и юноша ощутил, как его руки похолодели от страха. Но вдруг здесь скрывалось какое-то раненое животное… или человек, нуждающийся в спасении? Преодолевая себя, Хёнджин осторожно обошёл всё двухэтажное здание, но никого не увидел.        После этого случая он опасался появляться там, но не мог так просто отказаться от любимого места. В следующие две недели он также не встретил на заброшке ни души, хотя начал замечать следы чужого присутствия: новые выбоины в стенах, которые не могли возникнуть сами, следы грязи, если на улице шёл дождь, один раз — пару оторванных пуговиц, другой — опять кровавые пятна. Хёнджину было страшновато, а в его буйном воображении роилось множество идей, настолько сюрреалистичных и жутких, что любая сгодилась бы для хорошего фильма ужасов. Но он продолжал приходить на заброшку, находя в этом своеобразный кайф… конечно же, будучи готовым при любом незнакомом шорохе сбежать оттуда со всех ног.        В пятницу вечером, вымотавшись за неделю, он с бутылочкой пива вновь отправился туда. Усталость и алкоголь притупили страх, поэтому юноша сидел на старом коврике, который взял с собой, и громко пел, как раньше, наслаждаясь прокатывающимся по дому гулким эхом. Когда же он замолчал, сбоку внезапно раздались звучные хлопки ладоней.        Подпрыгнув от неожиданности, Хёнджин хотел дать дёру, но в сгущающихся сумерках разглядел молодого симпатичного парня, который с улыбкой стоял в щербатом проёме соседней комнаты и аплодировал ему. Парень выглядел весьма интеллигентно и безобидно, и Хёнджин решил, что тот может быть таким же студентом, который пришёл сюда отдохнуть от суеты. Успокоившись, он улыбнулся в ответ и сказал:        — Прости, если помешал. Надеюсь, тебе хотя бы понравилось!        — Очень понравилось, — сказал парень, подходя ближе. — Ты здорово поёшь, твой голос такой приятный. Это ты прости, я напугал тебя.        — Пустяки, — отмахнулся Хёнджин, украдкой рассматривая незнакомца. У нежданного зрителя была великолепная спортивная фигура, подчёркнутая идеально сидящими джинсами и белой майкой, слегка растрёпанные тёмные волосы и красивое, запоминающееся лицо. Он весь был притягательным, и сердце юноши невольно забилось быстрее, а на ум полезли очередные фантазии. Что, если этот красавчик уже давно приметил его и нарочно пошёл следом в заброшенный дом, чтобы наконец завязать знакомство? Ох, Хёнджин был совсем не против.        — Как тебя зовут? И какими судьбами здесь? — на пробу спросил он, слегка прищурившись.        — Меня зовут Бан Чан. Я здесь… бываю иногда, — ответил парень, как-то неловко отводя взгляд.        — А я — Хван Хёнджин, можно Джинни. Это моё любимое место, я часто сюда прихожу. Здесь так спокойно. Посидишь со мной?        Болтая, он уселся обратно на край своего коврика и выжидающе уставился на Чана. Тот помедлил немного, но всё же подошёл и присел рядом.        — Я видел тебя… пару раз, — признался Чан, играя с кольцами на своих пальцах. — Не подумай, я не специально… и не хотел мешать… Ты был занят рисованием, а в другой раз выглядел таким… мечтательным.        — Да, я люблю размышлять о всяком, — улыбнулся Хёнджин. — А ты сам тут чем обычно занимаешься? Если не секрет, конечно. У меня хороший слух, но я даже не догадывался, что поблизости кто-то есть.        Чан явно был не в своей тарелке и вяло отозвался:        — В целом… просто прячусь. Я не люблю находиться на людях.        — Правда? Но сегодня ты всё-таки вышел ко мне, — хмыкнул Хёнджин, преодолевая искушение дотронуться до его руки.        — Я… ну… да, — Чан бросил на него быстрый взгляд. — Я не знал, что ты ещё и петь умеешь. Это было очень красиво, и мне захотелось… подойти к тебе.        — Я даже танцевать умею! — похвастался Хёнджин. — Правда, и тому, и другому я учился сам, но мне просто нравится. Показать?        Чан закивал с явным интересом, и Хёнджин с готовностью вскочил, включая на своём телефоне один из любимых треков. Его всегда тянуло к публике и похвалам, однако сейчас воодушевление бурлило сильнее обычного, он танцевал с такой отдачей, будто пытался впечатлить международное жюри, а не случайного встречного. Чан слишком понравился ему, а его сияющие глаза придавали сил, казалось, допрыгнуть до луны.        Как только музыка закончилась, Чан снова восторженно захлопал:        — Чёрт, ты так хорош! Это было потрясающе!        Хёнджин обычно не смущался от комплиментов, но тут почему-то покраснел и промямлил:        — Спасибо…        Он выпил воды, которую всегда носил с собой, и плюхнулся обратно на коврик, восстанавливая дыхание. Сидящий под боком Чан повернулся к нему, продолжая разглядывать, и от этого по телу Хёнджина бегали приятные мурашки. Он осознавал, что выглядит привлекательно: миловидное лицо с пухлыми губами, высокая стройная фигура, тёмные волнистые волосы до самых плеч, а вдобавок стильная одежда и куча пирсинга. На него постоянно заглядывались и девушки, и парни, но ещё никто не смотрел так, словно готов был съесть. Будь на месте Чана кто-то другой, возможно, это ощущалось бы стрёмно, но этот парень так заводил Хёнджина, что он не чувствовал ничего плохого. Вероятно, если бы Чан решил прямо сейчас сделать что-нибудь… например, поцеловать… он бы позволил. Хёнджин был не особо тактильным и испытывал комфорт только от прикосновений самых близких людей, однако он всё же нуждался в определённых вещах и уже так давно был одинок…        Но Чан просто смотрел, а у Хёнджина хватало скромности и здравомыслия не приставать к едва знакомому человеку. Он немного поболтал, рассказывая о своей академии и увлечениях, иногда задавая собеседнику встречные вопросы, но тот ловко уходил от ответа, либо отвечал крайне скупо. Удалось выяснить лишь то, что Чан был на три года старше, при этом не был студентом и работал фрилансером, жил самостоятельно и тоже любил музыку. Впрочем, для начала этого было достаточно — они ещё некоторое время слушали песни в телефоне Хёнджина и оба тихонько подпевали. Выяснив, что у Чана отличный музыкальный слух и безумно красивый голос, Хёнджин понял, что совсем влип.        Ему не хотелось расставаться, но было уже поздно, а лишний раз злить вахтёра в общежитии не стоило.        — Мне пора, — с сожалением протянул он, поднимаясь на ноги. — Я так рад познакомиться с тобой, Чанни! Ты не против, ну… обменяться контактами, всё такое?        Чан резко помрачнел, и сердце Хёнджина защемило. Но в чужом голосе прозвучала искренняя грусть:        — Мысль хорошая, только… пока не вижу смысла, мой телефон сломался, ничего другого нет, и я временно без связи. Лучше просто договоримся встретиться здесь снова, ладно? Если… если ты хочешь, конечно. Желательно вечером.        — Хочу! — заверил Хёнджин. — Тогда… ммм… послезавтра в шесть, пойдёт?        Чан согласился, и напоследок Хёнджин, не удержавшись, провёл пальцами по его мускулистому открытому плечу.        — Соринка прилипла, — невинно заявил он. — Ну всё, до встречи!        Торопливо сбежав от греха подальше, он продолжал чувствовать покалывание в подушечках пальцев. Кожа Чана была прохладной, что вполне сочеталось с её бледностью, а в его мышцах явно скрывалась недюжинная сила. Хёнджину нестерпимо захотелось, чтобы эти руки крепко обняли его…        Его сосед по комнате, Ким Сынмин, сразу же намётанным глазом заметил его состояние:        — Слюни подотри и горящие глазищи притуши, а то слишком ярко, я не засну. Ты что, встретил любовь всей своей жизни?        — Пока не знаю, но всё может быть! Боже, Минни, это был самый обалденный парень, которого я видел! — Хёнджин рухнул на кровать приятеля и от полноты чувств принялся тискать его. Сынмин закатил глаза, но не сопротивлялся, ощущая себя огромной плюшевой игрушкой.        В итоге Хёнджин всё-таки был изгнан на собственную постель, где ещё долго лежал, думая о новом знакомом, пока не погрузился в сон.