С тобой жизнь так хороша

      В субботу Хёнджин был занят, но весь день его подогревало ожидание завтрашнего вечера. В воскресенье же он максимально заморочился с внешним видом и даже накрасил глаза, а также вылил на себя добрый литр парфюма… и побежал смывать это всё с себя, сочтя свой образ чересчур вызывающим, а запах — навязчивым. В конце концов он остановился на более скромной одежде и лёгком макияже, а частично смывшийся аромат как раз обрёл золотую середину.        Примчавшись на заброшку, Хёнджин не нашёл там Чана и успел попереживать на тему того, что его вопиющим образом кинули, но десять минут спустя тот появился, так искренне светясь радостью, что Хёнджин моментально утешился. Они вновь сидели рядом и болтали обо всём понемногу, хотя Хёнджин старался задавать минимум вопросов, ещё с прошлого раза понимая, что его новый приятель не горит желанием рассказывать о себе, и лишь вкидывал темы, предоставляя тому возможность самому выбирать, о чём говорить, а о чём нет. Оказалось, что бытовых тем Чан избегал, зато об отвлечённых вещах готов был рассуждать очень много — о жизни и смерти, музыке и стихах, истории, звёздном небе… и что его мысли почти во всём сходились со взглядами самого Хёнджина. Только при этом Чан казался гораздо умнее и старше. При разнице всего лишь в три года Хёнджин чувствовал себя младше лет на десять и в глубине души самую капельку подозревал, что Чан соврал о своём возрасте. Но ему было всё равно. Он просто наслаждался его обществом и ужасно хотел перейти уже от разговоров к чему-то менее платоническому, однако, видимо, они оба стеснялись сделать первый шаг.        Поначалу Хёнджин боялся, что Чан вообще не заинтересован в нём в этом плане, но его взгляд был слишком красноречивым. Тёмные глаза смотрели в самую душу, одновременно распаляя тело. Под этим взором тянуло наплевать на приличия и выпрыгнуть из штанов, и Хёнджин с усилием напоминал себе, что он вообще-то адекватный человек, а не шлюшка.        Чтобы как-то отвлечься, он предложил:        — Пойдём на крышу? Там здорово, и погода сейчас нормальная.        Хотя здание было всего двухэтажным, с крыши открывался живописный вид на окружающие развалины мелких построек и редкие чахлые деревца. Говорили, что раньше здесь была маленькая частная клиника, обанкротившаяся после загадочного несчастного случая. Почему территория осталась бесхозной — никто не знал, но здесь вечно не было ни души, даже всяких наркоманов или бездомных… не считая тех странных следов, что попадались Хёнджину.        — Ты не встречал тут других людей? — поинтересовался он у Чана. — Я пару раз находил то отпечатки ног, то пуговицы, то кровь… — он поёжился. — Может, конечно, я себя накручиваю, и это был кетчуп или вино. Но вдруг сюда ходят какие-нибудь бандиты?        Чан заволновался.        — Здесь и впрямь бывают опасные люди. Ты говорил, что не замечал моего присутствия, значит, точно так же не заметишь и кого-нибудь похуже. А если и заметишь — не факт, что успеешь убежать. Может, тебе стоит найти другое место?        Хёнджин вздохнул.        — Может. Но мне так нравилось здесь… А когда рядом ты — нравится ещё сильнее, — он заглянул Чану в глаза и улыбнулся.        Чан смутился и отвёл взгляд. Не желая давить на него, Хёнджин перевёл тему и подбежал к самому краю крыши, раскинув руки:        — Ветер такой тёплый! Я немного боюсь высоты, но всё равно офигенно! Иногда мне так хочется уметь летать…        Чужие ладони мягко легли на его талию, аккуратно придерживая. От неожиданности Хёнджин вздрогнул и покачнулся, но Чан тут же обвил его руками, прильнув грудью к спине. У Хёнджина перехватило дыхание, а сердце забилось как сумасшедшее. Чан был чуть ниже ростом, но ощущался таким доминирующим и мощным… как скала, способная укрыть и защитить от чего угодно. Конечно, Хёнджин сам не был слабаком и при необходимости мог постоять за себя, однако его нежная душа пребывала в экстазе от близости подобного человека.        — Осторожно. Давай без экспериментов с полётами, пожалуйста, — тихо проговорил Чан ему на ухо.        — Но ты ведь удержишь меня? — Хёнджин расслабился и привалился к нему всем телом.        — Обязательно, — заверил Чан, обнимая ещё крепче.        Несколько минут они молча простояли так, окутанные магией момента. Солнце давно скрылось за горизонтом, но ночь ещё не вступила в свои права, и всё вокруг выглядело размытым и зыбким. А Хёнджину происходящее казалось вдвойне нереальным, потому что у него никогда не было такой красивой прелюдии отношений. У него и отношений-то было совсем мало, и все они были довольно поверхностными. Но сейчас он твёрдо намеревался всерьёз добиться этого удивительного парня, будто бы созданного специально для него.        Тело Чана было прохладным, но дыхание — горячим. Хёнджин чувствовал его на своей шее и щурился от удовольствия, гадая, отважится ли Чан коснуться его кожи губами. Но тот ничего не предпринимал, и Хёнджин потерял терпение. Развернувшись в чужих объятиях, он оказался лицом к лицу с Чаном и положил руки ему на плечи. А затем провёл кончиком носа вдоль его скулы — осторожно, стараясь не спугнуть. Чан замер на пару секунд, после чего потёрся щекой о его щёку и глубоко вдохнул. Осмелев, Хёнджин легонько поцеловал его лицо несколько раз, намеренно избегая губ. Чан в ответ осыпал его такими же невинными поцелуями и уткнулся носом в шею, жадно дыша, словно не в силах насытиться его запахом.        Хёнджин в полном восторге игриво лизнул краешек его уха и снова полез целовать изумительно гладкую щёку, постепенно подбираясь к губам. Он уже предвкушал их тепло и мягкость, едва ли не мурлыкал и был абсолютно уверен, что Чан никуда от него не денется. Тот так сжимал его в объятиях и оставлял на коже такие чувственные поцелуи, что в его желаниях сомневаться не приходилось.        Когда их губы оказались буквально в миллиметре друг от друга, Чан внезапно отскочил от него, как от огня. Хёнджин машинально шагнул за ним, но наткнулся на чужую выставленную ладонь, не позволяющую приблизиться. Заторможено пытаясь осознать происходящее, он непонимающе уставился на Чана, мало-помалу чувствуя, как внутри поднимается волна обиды.        — Почему, Чанни? — только и смог выдохнуть он.        — Прости, дело не в тебе, я просто… не могу, — Чан тщательно прятал глаза, а от всей его фигуры исходило огромное напряжение, он дрожал и казался панически напуганным, как будто перед ним стоял не красивый юноша, а дикий хищный зверь. Хёнджин был шокирован такой реакцией и полностью растерялся, а Чан сделал ещё пару шагов назад, развернулся и с невероятной скоростью сбежал.        Через несколько секунд Хёнджин опомнился и бросился за ним, но Чана уже и след простыл. Обыскав оба этажа, Хёнджин не нашёл его и присел на полуразрушенный кусок стены, чувствуя себя ничего не понимающим, но очень, очень несчастным. Всё шло настолько хорошо… Что он сделал не так? Или это у Чана в голове живут какие-то неведомые тараканы? «Дело не в тебе»… Да разве так не говорят все, лишь бы просто не обижать брошенного партнёра? Но… если Чану банально не хотелось, почему он выглядел таким испуганным? И Хёнджин всё-таки не был слепым или тупым, ему было очевидно, что он привлекал Чанни. Может быть… тот слишком завёлся и побоялся, что зайдёт чересчур далеко? Вот глупый! Хёнджин и сам уже готов был на что угодно…        Устав от бесплодных догадок и страдая от накатившей головной боли, Хёнджин отправился к себе в общагу, с горечью размышляя, увидятся ли они снова. К счастью, Сынмин в комнате отсутствовал, и ему не пришлось позориться, объясняя причину своего подавленного состояния. Не дожидаясь соседа, Хёнджин наскоро выпил чаю, включил музыку в наушниках и сел доделывать домашнее задание, постаравшись выкинуть из головы все мысли.