Kimetsu no Yaiba One Shots

      Руки слегка дрожат, когда ты в третий раз завязываешь ленточку на коробке в форме сердца. Утренние лучи заглядывают в окна и освещают кухню, проливая свет на твои попытки приготовить самый вкусный шоколад, который он когда-либо пробовал. Нервозность разжигает неприятное пламя в груди, и оно, словно лесной пожар, быстро распространяется по твоим нервам.       Ты надеешься, что этого будет достаточно. Закрываешь глаза, делаешь глубокий вдох и отпускаешь всё наружу. «Вдыхай уверенность, выдыхай страх», — ты повторяешь про себя, прежде чем как можно аккуратнее взять коробочку и выйти из дома.       Дорога до школы кажется сном. Она заканчивается слишком быстро, и ты приходишь в себя, смотря на открытые школьные ворота, кажется, уже через секунду. Санеми ждёт тебя у края стены, как и всегда. На него приятно смотреть: все эти грубые рваные края, шрамы, рубашка, едва застёгнутая на груди. Ты снова делаешь глубокий вдох и направляешься к нему. Он резко переводит взгляд на тебя.       — Да, ты потратила много времени, — ворчит, засовывая руки в карманы и оглядывая тебя с головы до ног. Его взгляд задерживается на коробке в твоих руках.       — А что? — дразнишь ты. — Мистер Бунтарь так беспокоится о том, чтобы не опоздать?       — Матеша первая, — он отталкивается от стены, — не хочу пропустить это дерьмо.       Мило. Ты начинаешь идти ко входу в здание, ожидая, что Санеми последует за тобой, но он неожиданно останавливает тебя, положив руку на плечо. Ты замираешь и поворачиваешься к нему, всё ещё разглядывающему коробочку в твоих руках.       — Что это?       Ни с того ни с сего тебе начинает казаться, что миллион глаз следит за каждым твоим движением. Пытаешься спрятать коробку за спиной в тщетной попытке скрыть её, и Санеми поднимает бровь с довольно ироничным выражением лица.       — Ничего! — твой голос звучит слишком пронзительно в собственных ушах. — Не обращай внимания! Это просто мусор. Да.       Санеми такой ответ не устраивает. Он раздражённо фыркает.       — Тебе кто-то это дал? Почему ты её прячешь?       От его слов ты краснеешь ещё сильнее.       — Это правда ничего не значит! — упорно настаиваешь на своём.       Ах, теперь ты чувствуешь себя такой глупой, и твои шоколадки, наверное, даже не вкусные. Ты начинаешь считать себя излишне претенциозной из-за того, что вообще пытаешься.       — Мы опоздаем на математику, если не пойдём сейчас, да, точно. Пойдём!       — Зачем тебе коробка для шоколада, Т/И? — снова спрашивает Санеми, раздражённо глядя на тебя. — Если тебе её не подарили, то ты планируешь кому-то её отдать?       Не отвечаешь. Он позволяет тебе погрузиться в тишину, и ты уже чувствуешь его самодовольство, как будто он знает, что ты сдашься раньше него. Конечно, ты выдержишь. Эта коробка сладостей уйдёт с тобой в могилу-       — Ладно! — резко восклицаешь ты, чувствуя, как горят щёки, прижимаешь коробочку к его груди и тут же отворачиваешься, чтобы Санеми не мог дразнить тебя за покрасневшее лицо. — Я сделала их для тебя! Так что забирай уже!       Он слушается. Твои пальцы дрожат, когда тяжесть покидает руки, и ты всё ещё смотришь в сторону.       — Ты же знаешь, что сегодня только 13 февраля, да?       Ах, вот оно. Ты пытаешься спрятаться за волосами.       — Я знаю, но я, э-э, я хотела подарить тебе шоколад раньше, — твой голос переходит в шёпот, — чтобы он не потерялся, когда другие девочки принесут тебе кучу сладостей завтра.       Наверное, в образе «плохого парня» всё же есть что-то такое, что привлекает девушек, потому что Санеми всегда получал подарки, несмотря на то, что практически все знают, что он занят. Как будто они всё ещё борются за его внимания, пытаются увести твоего мужчину, и каждый раз это вызывает у тебя неприятные клокочущие чувства в груди.       Санеми вздыхает и опускает тяжёлую руку тебе на плечо, выдёргивая из мыслей:       — Боже мой, — протягивает он, закатывая глаза; подарочная коробка уже открыта, он держит её в другой руке, и там виднеется пустое место от ранее лежавших кусочков шоколада. — Моя девушка – полная дура. — Дура? Почему это я дура? — чувствуя себя крайне неловко, ты скидываешь его руку со своего плеча и быстрым шагом идёшь в сторону входа в школу; сейчас на улице осталось лишь пару человек.       Санеми без труда догоняет тебя:       — Только дура могла подарить своему парню на день раньше Дня святого Валентина, потому что она ревнует. — Я не ревную! И я не дура!       Ты больше не можешь на него смотреть, но в красках представляешь самодовольное и надменное выражение его лица. Но затем Санеми тянет тебя за руку, останавливая, и тебе ничего не остаётся, кроме как повернуться и взглянуть на него.       На его лице нет ни ухмылки, ни высокомерия. Вместо этого в глазах читается нехарактерная для Санеми мягкость. Твоё сердце замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой. Он отводит взгляд, и на его щеках появляется заметный румянец.       — Ты же знаешь, что я буду есть шоколад только от тебя, да? — бормочет он, украдкой смотря на тебя.       Это... Ты и представить себе не можешь, что когда-либо в жизни чувствовала себя такой счастливой. Его слова почти сбивают тебя с ног. Сердце бьётся слишком громко.       — Санеми, я...       Он не даёт тебе возможности правильно подобрать слова, хватает за руку и почти бегом тащит в сторону школы.       Санеми отвечает на вопрос, застывший в твоих глазах, потянувшись за очередной шоколадкой:       — Матеша уже началась, я же сказал, что не хочу опаздать на эту херню.