Kimetsu no Yaiba One Shots

      В груди Муичиро поселилось неприятное тревожное чувство, от которого тот никак не может избавиться. Оно следует за ним, пока он бесцельно бродит по оживлённым улицам, становясь всё сильнее и сильнее, пока люди смеются, разговаривают и, в целом, просто ведут себя раздражающе. Муичиро не может понять, что это за ощущение, и ему это совсем не нравится.       А потом он замечает тебя, и воспоминание проносится мимо, как лёгкий ветерок. Ты кажешься знакомой, но как бы Муичиро не напрягал память, чтобы вспомнить твоё имя, у него ничего не выходит. И всё же при виде тебя всё встаёт на свои места: камень в груди, нарастающее беспокойство и мучительное одиночество. Дело в твоём присутствии. Он скучал по тебе, и хотя он ещё не может понять, кто ты такая, он знает, что ты должна быть рядом с ним.       Но сейчас это не так. Ты идёшь домой с кем-то другим, с незначительным человеком с расплывчатой внешносью, но на твоём лице сияет яркая улыбка, пока вы двое разговариваете. Боль, которую Муичиро испытывал, перерастает в другую эмоцию – более сильную, обжигающую и уродливую, но ему слишком наплевать, чтобы пытаться дать ей название: он до сих пор не может как следует тебя вспомнить.       Твоё имя, твоё имя... Он уверен, что знает его.       Парень окликает тебя, избавляя Муичиро от необходимости спрашивать, как тебя зовут, когда он почти полностью уверен, что должен знать тебя. Вы расстаётесь, когда доходите до дома – вероятно, твоего, – и мужчина, наконец, оставляет тебя одну.       Муичиро тут же стучит в дверь. Ты открываешь почти сразу, и, увидев его, широко улыбаешься.       — Муи! — приветствуешь его, крепко обнимая за шею. Он начинает скучать по твоему теплу, как только ты отстраняешься. — Давно не виделись!       — Кто это был? — спрашивает вместо нормального приветствия, в голосе слышится странная боль. — Он моя... замена? Ты меня игнорировала?       Он думает, что заплачет, если ты это подтвердишь.       Ты слишком долго не отвечаешь, заставляя Муичиро беспокоиться, но потом смеёшься и всё же заговариваешь:       — Муи! Это был мой цугуко, я его тренировала. И ни в коем случае не пыталась тебя игнорировать!              Он замолкает и наклоняет голову, пытаясь соединить точки, как в созвездии.       — Твой... цугуко?       — Ага! — энергично киваешь и отходишь от двери, приглашая юного Столпа войти в дом; он молча подчиняется, задумчиво нахмурив брови. — Ояката-сама посоветовал мне найти цугуко, помнишь?       Нет, Муичиро не помнит. Ну и ладно. Должно быть, он забыл, потому что твой цугуко такой же ненужный и неважный, как, возможно, и демоны. Токито поворачивается к тебе и смотрит, как ты исчезаешь в соседней комнате, а через несколько минут возвращаешься с подносом, на котором стоят чайник и две чашки.       О чём он только что думал?       — Садись, — ты хлопаешь по месту рядом с собой, — чувствуй себя как дома, Муи.       Он так и делает. Это знакомо, почти так же ностальгично, как дежавю; должно быть, он был у тебя дома уже миллион раз, чтобы это чувство укоренилось в его сознании несмотря на отсутствие чётких воспоминаний. Муичиро сидит рядом и медленно потягивает налитый тобой чай, обжигающий его язык самым восхитительным образом.       А, точно.       — Значит, ты не забыла про меня?       — Нет! — возмущение на твоём лице радует; будто ты обижена тем, что он вообще мог так подумать.       Но Муичиро всё же спрашивает ещё раз:              — Ты ещё не заменила меня кем-то другим?       — Нет! — снова говоришь. — И никакого «ещё», Муи. Я бы никогда не смогла заменить тебя кем-то, — ты даришь ему самую красивую улыбку, которую он когда-либо видел: глаза искренне улыбаются, солнечный свет отражается от зубов, а твоя тёплая рука гладит его по волосам; Муичиро застыл в благоговейном трепете. — Ты мой любимый человек, в конце концов!       Ему приходится сделать паузу, чтобы осмыслить эти слова. Любимый, любимый человек? Он? От этих слов глаза Муичиро удивлённо расширяются, голова почему-то начинает кружиться. Он не совсем понимает, в чём дело, но это ощущение ему нравится.       — Что это значит?       — Это значит, что я никогда не заменю и не буду игнорировать тебя, потому что ты правда важен для меня, — ты смеёшься.       И от этих слов у него перехватывает дыхание. Наверное. Воздух слишком тёплый, а ты слишком ослепительна, чтобы на тебя смотреть, но он не может отвести взгляд, и это всё такое неожиданное, и он не может думать, не может думать, не может думать...       — Муи? — спрашиваешь, обеспокоенная его отсутствующим взглядом. Он вздрагивает, приходя в себя, когда твоё дыхание вдруг согревает его кожу. — Всё в порядке?       — Ты это серьёзно? — спрашивает вместо ответа.       Тебе требуется секунда, чтобы вернуться к прерванному разговору, к которому Муичиро только что вернулся.       — О, конечно! Я бы никогда не соврала тебе, ты же знаешь.       Он это знает. Он не знает, откуда, но всякий раз испытывает трепетное чувство доверия, когда ты рядом. Возможно, это иррационально, но Муичиро решает прислушиваться к этому ощущению и кивает. Это правильный выбор; ты снова одариваешь его прекрасной улыбкой, и он чувствует, как краснеет. Ты протягиваешь руку, чтобы ещё раз погладить его по голове, и смеёшься, и Муичиро задаётся вопросом, сможет ли он вечно плавать в этом океане тепла рядом с тобой. Может быть, и сможет.