Сон для обреченных

      В зале Совета стоял гул. Еще не все советники пришли на заседание, и многие перешептывались друг с другом, пытаясь угадать причину столь внезапного сбора. На фоне мерно гудели компьютеры, которые были встроены прямо в круглый стол Совета. Белые колонны торжественно возвышались. Они словно давили на присутствующих всей своей тяжестью.       Дрим явно нервничал. Он поджимал губы и неловко ерзал на своем кресле. Эдж строго посмотрел на него, и когда хранитель снов перехватил его взгляд, высокий скелет лишь коротко кивнул. Дрим слабо улыбнулся и кивнул в ответ. Это была единственная форма поддержки, которую глава службы безопасности мог оказать, находясь достаточно далеко от места друга.       Заседание еще толком не началось, а у Дрима все скрутило внутри. Мысли жужжащими насекомыми разбегались по черепушке, никак не желая собираться воедино. Несмотря на хорошие отношения с советниками, Дрим знал, какими жесткими и решительными они бывают, когда дело заходит о благополучии граждан полиса.       Вскоре все собрались, и стоило Оушен!Асгору сказать вступительное слово, как воодушевленный Стим подскочил со своего места.       — Прежде чем мы перейдём к вопросам безопасности, — бодро начал он, — я хотел бы вынести на обсуждение инициативу по оптимизации транспортной логистики…       Над столом развернулась голограмма. Схемы, маршруты, цифры. Монстры недоуменно подняли брови.       Эдж сжал зубы. Он что, издевается?       — Использование автономных роботов для доставки грузов между полисами позволит сократить магическую нагрузку на Врата и снизить человеческий фактор, — продолжал Стим. — В условиях нестабильности это…       — Прошу, — Дрим поднял руку. — Мы вернёмся к этому вопросу. Позже.       Стим явно хотел возразить, но сел обратно, бросив на Дрима быстрый, оценивающий взгляд.       Он его проигнорировал.       — Так, советник Дрим, — начал Оушен!Асгор. Как глава заседания, он сидел в самом конце стола, и его могучая фигура окутывала советников тяжелой аурой, — скажите, по какому вопросу вы решили так срочно собрать весь Совет?       Дрим замешкался, кашлянул и открыл было рот, но бомбу сбросил не выдержавший Эдж:       — Эррор на свободе.       Тишина рухнула на зал почти физически. А затем взорвалась голосами:       — Он на свободе?       — Как это произошло?       — Это недопустимо!       Растерянный и испуганный гул осиным роем заполонил зал совета. Он отражался от белых стен и усиливался, наковальней давя на Дрима с каждой секундой.       Он выдержал паузу. Затем резко поднялся, заставив весь стол смолкнуть.       «Не оправдывайся», — напомнил себе словами Эджа.       — Нам неизвестны причины, по которым его побег удался, — его голос стал сухим. Дрим старался говорить кратко и по делу, лишь бы никто не обратил внимание на его дрожь. Только сжатые в кулак пальцы выдавали его растерянность. — Он был замечен в Маркеттейле во время нападения зараженного монстра на гражданских. Мы были вызваны для расследования этого дела и обнаружили его присутствие.       Недовольный шепот прокатился среди советников. Судья Андайн резко хлопнула по столу.       — И вы не смогли его задержать?! — рявкнула она, недовольно зыркнув на Дрима здоровым глазом.       — Эррор не задержан, — сказал Дрим ровно. — Это так.       Гомон усилился.       — Но и не объявлен целью немедленного устранения.       Теперь — открытое возмущение.       — Вы предлагаете его отпустить?!       — После Катадики?!       — Советник Дрим, при всем уважении, но вы в своем уме?!       «Кто будет успокаивать панику?» — голос Эджа в голове звучал отчётливо, почти обвиняюще. Сам высокий скелет никак не изменился в лице, оставаясь в своей непроницаемой маске.       — Я предлагаю, — Дрим повысил голос, перебивая остальных, и активировал панель перед собой. Советники стихли, — не повторять ошибку.       — Какую ещё ошибку? — зло бросили из зала.       — Антипустоту, — сказал он. — Она не исправила, а лишь отсрочила. И, возможно, усугубила.       Кто-то фыркнул.       — Он сидел несколько лет, — раздался голос слева. — И что? Что-то изменилось?       — То, что мы пока не видим последствий, — отозвался Дрим, — не значит, что их нет. Это не вопрос поимки террориста. Это вопрос устойчивости мультивселенной.       — Вне МРС нет никакой устойчивости, — холодно ответила Судья. — Есть только контроль.       «Нет никакого баланса вне МРС», — почти дословно она повторила слова Эджа. Дрим стиснул зубы.       — Именно поэтому, — продолжил он после паузы, — я предлагаю не свободу и не заключение.       Он вывел на панель новый блок. Все внимательно взглянули на экраны, где Дрим схематично изобразил свою мысль.       — Эррор не просто неуправляемая катастрофа. Он, ну… — Дрим замялся, но быстро взял себя в руки, не давая повода усомниться в себе. — Что-то вроде санитара для Мультивселенной. Отсекает лишние таймлайны, удаляет вредоносный код, корректирует ошибки… Без него в перспективе мы получим большие проблемы для мультивселенной.       Затем подумал, и добавил:       — По словам Инка, конечно.       Совет задумался. Художнику они не то чтобы доверяли, но в вопросах мироздания он был на голову компетентнее всех присутствующих.       Когда принимали решение о заключении Эррора в Антипустоту, Инк противился этому больше всех. Он пытался убедить Совет в особой роли Эррора для поддержания стабильности мультивселенной, но ошеломленные советники ему не поверили.       Он не мог их за это осуждать.       В конце концов, он тогда был на их стороне.       — Даже если и так, стоит ли гипотетическое заражение пары таймлайнов тысяч невинных жизней, которые Эррор отнимет по своей прихоти? — высказала опасения королева Ториэль.       — Я не предлагаю бездумно спустить все на тормозах! — поспешно поднял руки Дрим. Он бросил краткий взгляд на Эджа, и тот недовольно сжал пальцы. — Я хочу… Я предлагаю устроить наблюдение с присмотром за ним. Б-без публичного суда и показательной охоты.       Эдж всегда пытался научить Дрима говорить с позиции силы и не оправдываться за свои слова и действия, но вся натура хранителя усердно этому сопротивлялась. Он был слишком эмоционален и мягок для этой работы.       — То есть клетка без решёток, — насмешливо прокомментировал Эдж. Он покачал головой. Наивно было думать, что Дрим начнет действовать радикально.       — То есть время, — поправил Дрим. — Время понять, с чем мы имеем дело. Нам неизвестно, как Антипустота повлияла на его рассудок. Мы попробуем ограничить его и не позволим его разрушительным наклонностям проявляться сверх необходимого.       И с большим неудовольствием он добавил:       — А в случае угрозы предоставим службе безопасности все полномочия для его устранения.       — И кто будет за ним следить? — раздался вопрос.       Дрим сглотнул. Им это не понравится.       «Ты уверен? — эхом всплыл голос Эджа. — Он ненадёжен».       Но других таких у тебя нет.       Он сделал вдох и выдохнул тихое:       — Инк.       Предсказуемо, никто не был в восторге. Эдж в ту же секунду мысленно повесился.       Оушен!Асгор тяжело вздохнул.       — Дрим, ваше предложение и так достаточно безумно, но подключать к этому еще и Инка? Не слишком ли большой риск?       — Действительно, управлять неконтролируемой угрозой еще более неконтролируемой занозой. Очень стратегически умное решение, — саркастично высказалась Фармтейл!Маффет, сложив ладошки домиком.       Докажи им, что ты владеешь ситуацией.       — Тогда, — спокойно сказал Дрим, — мы будем иметь дело не с одним риском, а с двумя. И это всё равно лучше, чем действовать вслепую. К тому же, — добавил он со взглядом исподлобья, — неужели вы считаете, что мы недостаточно контролируем Инка?       Звенящая тишина стала ему ответом. Он мысленно усмехнулся.       Им не нужна твоя слабость. Им нужен правитель.       И тогда, если он станет тем, кем они хотят его видеть… Если перестанет сомневаться, если перестанет чувствовать, если перестанет быть собой…       Докажи, что контроль в твоих руках.       — Если вы беспокоитесь насчет Инка, то знайте: пока Инк полностью зависит от плодов эмоций из Мира Райского Сада, мы будем единственными, кто сможет его контролировать.       И тогда они бросят мир к твоим ногам.       Дрим вздрогнул от того, насколько легко эта мысль проникла в его сознание.              Совет задумался. Хранитель напряженно наблюдал, как монстры обсуждали его предложение между собой. Однако их выводы ему не понравились.       — Советник Дрим, при всем уважении, но поднимется паника, — возразила королева Ториэль. Она безрадостно покачала головой. — Я уважаю ваши решения, но вы должны понимать, что среди монстров и людей начнутся волнения.       — Ваше предложение — политическое самоубийство, — резко заявила Судья Андайн. — Ни один житель Омега-таймлайна не сможет понять и принять тот факт, что вы позволите террористу разгуливать на свободе. Как они после такого могут доверять нам свою безопасность?       Она бросила взгляд на Эджа, явно адресуя эти слова ему. Эдж дернул уголком губ, словно показывая свое несогласие с позицией Дрима.       У Дрима внутри все упало.       — Я не…       — Я одного не могу понять: вы пытаетесь убедить нас, что Эррор невиновен? Что у вас есть доказательства его внезапного пацифизма?       — Во время нападения Эррор повел себя необычно, — неуверенно начал Дрим. Внутри разрасталась паника. — Он…       — Опять же, встает вопрос о том, что он вообще там забыл? — задумчиво протянула Фармтейл!Маффет. — Какое же невероятно удачное стечение обстоятельств…       — Да я не знаю! — не выдержал Дрим и всплеснул руками. — Я понятия не имею, что разрушитель делал на рынке в Вотерфолле!       Это конец.       Нельзя, нельзя проявлять эмоции на Совете. Показал свои чувства — проиграл.       — Вот видите, вам даже не известны его цели, — покачала головой Судья Андайн. — Как можно выстраивать тактику поведения, ничего не зная о враге?       — Вынужден согласиться с Судьей Андайн, — подал голос Эдж. Дрим недоверчиво посмотрел на него. Он проигнорировал этот взгляд. — Мы не располагаем подробной информацией о целях и мотивах Эррора. И именно для этого советник Дрим и предлагает установить за ним наблюдение.       — Замечательно, — хищно улыбнулась Фармтейл!Маффет. — Нам нужен контроль над его действиями, но мы не должны быть навязчивыми, чтобы он ничего не заподозрил о поводке на своей шее. Ухуху, как рискованно…       Разговор прервал неожиданный вопрос.       — Советник Дрим, к-какое необычное поведение вы имели ввиду? — подала голос Фармтейл!Альфис. Ящерица неловко теребила воротник халата, однако подробно вела запись совещания.       Все уставились на него.       — Э-э… Ну, он спас монстра.       Альфис моргнула.       — С-спас? — недоверчиво спросила она.       — Да. Ну, технически, это был Инк, но он об этом не знал, и…       — Он спас Инка?! — взорвалась Судья. — И после этого вы будете утверждать, что это все еще хорошая идея?!       — Но это может значить, что он ему доверяет, и…       — А вам не приходило в голову, что наш любимый хранитель может объединиться с разрушителем?! Да Инк легко сможет использовать его для того, чтобы выйти из-под нашего влияния!       — О звезды…       Судья Андайн встала из-за стола.       — Вы предлагаете играть в поддавки с чудовищем, которое и глазом не моргнув уничтожило целый полис. С чудовищем, для которого чужие жизни — пустой звук. Может, он и важен для мультивселенной, но вы подумали, что будет, если он направит свои силы на Мир Райского Сада?       Маска уверенности на лице Дрима разошлась по швам. На мгновение, всего на мгновение он представил этот исход и глубинный ужас парализовал его с головы до ног. Но ведь Эррор — это создатель, как он может…       Как он может так поступить?       — Что скажете, советник Дрим? Мы продолжим осторожничать с убийцей, или уже начнем предпринимать какие-то меры? — хмыкнула Судья.       Но ведь создатель уже поступал плохо. Он уничтожил полис, уничтожил все миры в его связке. В конце концов, Найтмер…       Найтмер тоже пострадал из-за его действий.       «Нет! Не время думать о Найтмере!» — одернул себя Дрим. — «К тому же, это была случайность».       Но в глубине души он не был так в этом уверен.       У Дрима не было ответа. Он чувствовал опустошение и горечь от того, что не смог помочь. Но с другой стороны, разве Андайн не права? Разве их создатель однажды не слетел с катушек до такой степени, что опустился до столь грязных поступков?       Слова Андайн повисли в воздухе, как приговор. Дрим ответил не сразу. Он смотрел на поверхность стола, на отражение собственных пальцев в гладком металле. Чужих пальцев. Чужих рук. Рук, которые должны были спасать, а не вести на смерть.       «Ты должен доказать, что с ним можно договориться.» — Голос Блу звучал слишком ясно, словно тот стоял рядом.       «Катастрофы тоже иногда затихают — прямо перед следующим ударом.» — Голос Эджа был тише, но давил сильнее.       Он поднял взгляд. Совет ждал.       Не друг. Не союзник. Не спаситель.       Председатели. Судьи. Власть.       Им не нужна его вера. Они хотели гарантий, которых у него не было.       Пальцы дрогнули, всего на мгновение. Никто не заметил, кроме Эджа. Дрим медленно вдохнул.       Ему стало тошно от самого себя, когда он ответил:       — Я думаю, вы правы, Судья Андайн. Давайте позволим службе безопасности разобраться с этим.       Эдж спокойно взял слово:       — Можете быть уверены, что мы сделаем все возможное, чтобы Эррор перестал быть угрозой для нашего благополучия. Мы позволим Инку собирать информацию о разрушителе и будем вести параллельные поиски для возможного устранения угрозы.       — Тогда этот вопрос закрыт, — лаконично окончил обсуждение Оушен!Асгор.       — Не расстраивайтесь, Дрим, — подбодрила хранителя снов Судья Андайн, оскалившись. — Вы все еще можете использовать Инка для слежки для разрушителем. А мы пока сосредоточим внимание на своей основной работе.       — Вы хотите сказать, — медленно отозвался Стим, — что пока Инк оценивает угрозу, мы можем сосредоточиться на стабилизации системы?       Она повернула к нему голову.       — Да. И в этом контексте, — добавила она после короткой паузы, — мы обсудим вопрос альтернативной логистики.       Стим просиял, но быстро взял себя в руки.       Остальную часть собрания Дрим прослушал. В голове лишь мелькали отрывки из речи ученого, предложившего установить камеры на роботов с распознаванием лиц и о масштабном распространении своей технологии по мирам. Он понятия не имел, что ему делать.       В конце совещания к нему подошел Эдж. Они молча обменивались взглядами.       Первым не выдержал Фелл!Папирус.       — Я сделаю то, что должен.       — Я знаю.       — Было наивно ожидать, что они согласятся.       — Я знаю, — сказал Дрим еще более убито. — Мне просто хочется верить в него.       — Ты в политике, Дрим, — с сожалением Эдж крепко сжал его плечо. — Тут нет места для веры.       Голос Дрима дрожал от эмоций.       — Когда я согласился на эту должность, я думал, что смогу помочь людям. Я думал, что со всеми ресурсами Омега-таймлайна я смогу всех защитить. Но чем дольше я во всем этом варюсь, тем больше мне кажется, что я совершаю малые злодеяния ради больших целей. Я не знаю, как поступить правильно. Я… вообще ничего не знаю.       Дрим закрыл лицо руками, пытаясь отдышаться.       — Даже сейчас, я хочу ему помочь, я верю, что он был искренен в своих словах, но я не должен ради своей веры в него рисковать нашим народом!       — Ты и не должен, — ответил Эдж. — Помни, ради кого ты все это делаешь. И просто выполняй свою роль.       Он еще раз сжал его плечо напоследок, и направился к выходу. Уже почти покинув помещение, он повернулся к Дриму:       — Не думай об этом слишком много. Я обо всем позабочусь.       Всего на секунду он замешкался, но добавил:       — Это обещание.       И Эдж, гремя костями и доспехами, ушел.

***

      Уличный шум разговоров и щебетание птиц мягко врывались в уютное молчание парка. Яркие лучи двух солнц пробивались сквозь плотную листву, ласково щекотали щеки и скользили по траве. Дрим провел ладонью по дереву скамьи, откинулся на спинку и прикрыл усталые веки.       Какой удивительно безмятежный день.       — Я знала, что найду тебя здесь.       Дрим распахнул глазницы. Справа от него бесшумно присела королева Ториэль. Она задумчиво вертела в пальцах золотой цветок и наблюдала за играющими детьми.       — Королева Ториэль, — Дрим приветственно кивнул. — Вы что-то хотели обсудить?       — Ты сегодня непривычно встревоженный, — отметила она, все также не поворачивая головы. У нее была природная женская проницательность, которой Дрим слегка побаивался. Порой она видела окружающих слишком насквозь.       — Вся эта ситуация с Эррором тревожит, — слабо улыбнулся Дрим.       — Да, безусловно. Но тебя беспокоит что-то еще.       — Ничего такого, о чем бы вам следовало переживать, Ваше Величество.       Ториэль усмехнулась.       — Как скажешь.       Они помолчали. Дрим безучастно наблюдал за продавцом в лавке, который ошибся в подсчете сдачи и спорил с покупателем. Очередь недовольно ворчала, но не вмешивалась. Монстры вяло волочились друг за другом.       Он перевел взгляд на площадку. Вот человеческий ребенок и маленький кролик прыгали по классикам. Вот группа детей играет в догонялки. Один из мальчишек споткнулся и улетел в траву, но быстро поднялся и с задорным смехом продолжил убегать. А правее от них, в тени, пара девчонок сидела под большим дубом и о чем-то сплетничала.       — Почему вы решили предложить возглавить орден именно мне? — Дрим повернул голову к ней. На лице Ториэль возникла нежная улыбка.       — Сомневаешься в себе, Дрим? — Она наклонила голову. — Может, именно поэтому.       — Это не ответ.       — Но это он и есть. Просто он тебе не нравится.       Она аккуратно положила цветок между ними. Затем, подумав, добавила:       — Ты был разбит, несчастлив и искал смысл жить. В тебе было так много боли, Дрим. И так много любви. Те, кто много любят, чаще всего готовы защищать. Даже когда им самим больно.       — Вы объясняли Совету по-другому.       — Все мы врем на Совете. Иногда я думаю, что если бы каждый советник говорил правду, мы бы потеряли Омега-таймлайн точно так же, как и Катадику.       — Как много слов для ответа «Меня попросил Блу».       Они посмеялись. Дрим взял лютик в руки и начал непроизвольно гладить его лепестки.       — Я хотел поблагодарить вас за это. Тогда это действительно мне помогло.       Королева Ториэль молчала, ожидая продолжения.       — Но я не уверен, что это помогает мне сейчас.       Она внимательно посмотрела на него. Внутренне Дрим поежился от ее пронзительного взгляда.       — Ты хочешь уйти?       «Уйти». Эта опция всегда была, но Дрим отмахивался от нее, как от назойливой мухи. А теперь…       А что теперь? Раньше это слово казалось невозможным. Теперь — спасением. Ведь это так соблазнительно: просто перестать решать. Перестать выбирать, кто будет жить, а кто — нет.       — Я стараюсь делать все возможное, чтобы жители нашей мультивселенной имели возможность жить вот так, — Дрим указал на детей, на покупателей, на гуляющих по парку мамочек и на безмятежный парк перед ними. — Свободно, в спокойствии. Чтобы они были счастливы. Больше никаких смертей, никакого геноцида.       — Мы все стремимся к этому, — королева кивнула.       — Но я не справляюсь! Я помогаю нуждающимся, ищу компромиссы, балансирую на грани добра и зла, а она становиться все тоньше и тоньше. Порой мне кажется, что любое мое решение ведет к катастрофе.       Золотой цветок от движений его руки истрепался.       — Ошибаться — это нормально, — ответила Ториэль. Она положила свою мягкую лапу на его ладони. — Сомневаться — тем более. Я бы даже сказала: лучше сомневающийся добряк, чем самоуверенный безумец.       Ее шерсть колыхал ветер и доносил знакомый, родной запах. Хотелось укутаться в него, как в одеяло, и больше никогда не просыпаться.       — Но хорошенько подумай. Люди видят в тебе символ. Ведь именно поэтому я и предложила твою кандидатуру на пост заместителя.       — Что?       — Ты из Мира Райского Сада, — сказала она так, словно это должно объяснить все. Дрим не понял. Ториэль это увидела по его глазницам, так что со вздохом продолжила: — Ты не принадлежишь ни одному миру нашего полиса, а значит — нейтральная сторона, сила абсолютного добра, помощи и надежды. Самый мощный инструмент народного духа.       Королева изящно поднялась со скамьи и кивком головы указала на детей.       — Ты готов эту надежду своим уходом отнять?       Дрим хотел было ответить, но так и замер, не сумев сказать ничего. Он остался один. Скамья рядом с ним все еще хранила тепло ее присутствия. Королева ушла, а ее вопрос повис в воздухе, как тень. И даже свет двух солнц не мог ее прогнать.       Цветок в его руках был смят. Он даже не заметил, когда начал его рвать.

***

      Дверь распахнулась без предупреждения. Все мое тело резко подобралось, сосредоточившись на внезапной угрозе. Даже глюки отставили свое баловство и настроились в боевой режим.       — Йо.       Я резко выпрямился.       В дверном проеме стоял скелет в яркой куртке и темных очках. На линзах сверкала надпись «Hello». Рот был искривлен в широкой улыбке, а в одной руке тлела сигарета.       Он посмотрел на меня.       Я приготовился к крику, к магии, к боли — к привычному финалу любого знакомства. Но он просто наклонил голову набок.       — …Хех.       Фреш закрыл за собой дверь, бросил ключи на тумбу и прошел в комнату, будто ничего необычного не происходило.       — Значит, слухи не врали.       Голос был сухим и трескучим, словно он редко им пользовался. Фреш остановился в паре шагов от меня, внимательно разглядывая. Ни одно его движение не выдавало угрозы, но я не мог расслабиться в его присутствии.       — Ты выбрался.       Из моего горла не издалось ни звука. Он хмыкнул и окинул взглядом мою одежду.       — Но ты не тот.       — Да, — сказал я наконец свои первые слова. — Приятно познакомится.       Фреш кивнул сам себе, словно подтверждая собственный вывод.       — Окей. Значит, новая версия.       Он прошел мимо меня и сел на диван, откинувшись так расслабленно, будто не имел ни малейших причин нервничать. Я нервно сжал кулак, готовый в любую секунду создать портал. Начинал жалеть, что вообще сюда сунулся, но что уж поделать.       — Не дергайся. Я не собираюсь орать, звать стражу или устраивать драму.       — Какое облегчение. Мой лимит на панику сегодня не знает границ.       — Ты сейчас главный хит сезона, бро, — продолжил паразит как ни в чем не бывало, и надпись на его очках вторила его словам.       — Тогда почему ты…       — …не пытаюсь тебя скрутить?       — Именно.       И, сам даже не знаю, почему, но этот диалог заставил меня отпустить свой страх.       — Скажем так, — он оперся о свою ладонь и закинул нога на ногу, — мне интересно, как себя будешь вести ты.       Я нервно сглотнул и приготовился убеждать паразита в своих чистейших намерениях, но он угрожающе указал на меня сигаретой:       — Но-но, без спойлеров, бро. Иначе весь кайф пропадает.       — Может быть, — я отвел глаза, совершенно не представляя, как себя с ним вести.       Прошлый создатель смог с ним подружиться. Я решил, что это хорошее место, чтобы не умереть. Но с каждой секундой я начинал сомневаться в собственном здравомыслии.       — Ты так спокоен, — набрался смелости я, продолжая сверлить Фреша взглядом. Тот вздернул бровь. — Незнакомый монстр, сам создатель в теле разрушителя вселенных, у тебя в доме, а ты спокойный, как большая река.       Внутренний голос фыркнул от внезапной отсылки на Веру Брежневу.       — А че переживать-то? По тебе сразу видно, что ты из добряков, — пожал плечами паразит.       Я удивленно моргнул.       — Что?       — Братан, Эррор не стучится.       Ответ сорвался с языков моментально:       — Я не стучался.       — Ты буквально стучался в мою дверь пару минут назад, бро.       — Это была формальность.       — Формальность, — повторил он задумчиво и скривился, словно само это слово нанесло ему личное оскорбление. — Разрушитель мультивселенной соблюдает формальности. Мир определенно катится в странном направлении.       Он наклонился вперед, уперев локти в колени.       — Окей. Давай начистоту. Ты пришел меня убить, использовать, запугать или просто потусить?       — Ничего из перечисленного.       — Скучно.       Он откинулся назад. Упаковки из-под чипсов тоскливо зашуршали.       — Тогда зачем ты здесь?       Я посмотрел на свои руки. Глитчи лениво пробежали по пальцам и исчезли.       — Мне нужно было место, где меня не найдут.       — Сомнительный выбор, чувак, — прокомментировал Фреш, затушил сигарету о диван и кинул ее куда-то вбок. — Сюда гости заглянут в любом случае.       Какие еще «гости»? Мне уже можно начинать волноваться?       — Я… не подумал об этом, — тихо признался я. — Не то, чтобы у меня много выбора, куда идти.       — У тебя-то? Вся мультивселенная в твоем распоряжении, мой разрушительный бро.       А вот Фреш, напротив, был спокоен как психбольной после транквилизаторов. Словно это абсолютно нормально: принимать у себя в гостях беглого преступника, по совместительству, создателя.       — Вот в этом и дело. Я разрушитель. Мне дорога закрыта во все хорошие миры.       — Зачем тебе хорошие?       Его невеселая улыбка стала шире.       — Думаешь, если мир «хороший», — он показал кавычки пальцами, и его слова подкрепились надписью «good» на его очках. — То там тебе найдется место?       Он постучал пальцем по виску.       — Хату надо искать по своему вайбу.       Его слова заставили задуматься. Ненадолго. Секунд на пять. Я не мог удержаться от вопроса:       — Ну и какой же у меня… «вайб»?       Фреш оценивающе наклонил голову и цокнул языком.       — Ты не разрушенный. Ты как будто… обречен.       Я усмехнулся.       — Вот спасибо.       Он кивнул, будто это имело смысл.       — Ну, хорошая новость, бро.       Он развел руками.       — Ты в правильном месте.       Я вопросительно посмотрел на него. Он улыбнулся. Уже добрее, располагающе.       — Потому что тут все обреченные.       Я уже хотел заявить о том, что его слова не имеют смысла, но Фреш наклонился вперед и постучал пальцем по столу.       — Правила простые. Ты не трогаешь мои вещи, я не задаю слишком много вопросов, и если вдруг решишь уничтожить мультивселенную, предупреди заранее. Я хочу занять место в первом ряду.       — Я не собираюсь уничтожать мультивселенную.       Он замер.       — …йо.       …А затем оглушительно захохотал.       — Вот это уже звучит как настоящий кризис идентичности!       Он поднялся и направился к кухне.       — Ты ешь?       — Иногда.       — Звучит как «нет».       Он открыл шкаф, порылся внутри и достал какую-то коробку.       — Не уверен, что разрушители нуждаются в еде, но это лучше, чем ничего.       Он поставил коробку передо мной. Внутри лежали упаковки печенья и шоколада. Желания прикасаться к ним у меня не возникло, хоть я и была благодарна за этот жест мира. Фреш лишь спокойно бросил:       — Не переживай. Если бы я хотел тебя сдать, ты бы уже был в клетке.       Сам паразит взял пачку печенья с шоколадной крошкой и с громким хрустом откусил кусок.       — Ты фартовый, ведь я предпочитаю наблюдать.       — Чудесно.       И только в эту секунду я наконец-то смог хоть немного, но расслабиться.       — Спасибо, воздержусь.       Мы снова замолчали. Но теперь тишина была другой, словно из напряженной переоделась в тихую и общую.       Фреш слегка повернул голову в мою сторону.       — Как тебя зовут?       — Эррор, — автоматически сказал я. Фреш покачал головой.       — Не.       Он указал на меня печеньем.       — Не он.       Воцарилась пауза. Я открыл было рот, но тут же закрыл. Потом бросил недоверчивый взгляд: он же знал мою проблему, так почему…       — Значит, нужно новое имя.       Я напрягся.       — Зачем?       — Чтобы помнить, — неожиданно тихо сказал паразит. Он взглянул на меня всей своей всеобъемлющей пустотой и заявил:       — Потому что даже разрушителям нужно, чтобы их кто-то звал домой.       Я позволил этим словам осесть в голове. Какое-то неясное чувство тоски сжало мою грудь и украло воздух. Я постарался незаметно вдохнуть и отвести взгляд, но это не осталось незамеченным. Слава звездам, Фреш решил промолчать.       — Я не задумывался над именем, потому что почти никто не знает, что я не Эррор, — выдохнул я признание, сжимая в кулаке штанину. — Все равно все принимают меня за него. Я скоро умру, так в чем смысл?       — Ты готов стереть свою личность ради кучки безмозглых созданий? — Фреш, казалось, действительно был удивлен. — Какие нынче стремные пошли создатели.       «Впрочем, их творения не лучше», — добавил он тихо.       Я задумался.       Имя.       Как же мне себя называть?       — Ну так что, будешь прикрываться «Эррором», или…       — Эрвет. Можешь звать меня Эрвет.       На секунду он вздрогнул от моего внезапного ответа, но быстро взял себя в руки и засиял улыбкой.       — Рад знакомству, Эрвет!       Имя ощущалось чужим и неудобным, как костюм не на твой размер. Но что поделать, если в мультивселенной только так и живем? Чужое тело, чужое имя, чужая душа. Память только своя, и та дырявая.       Фреш схватил мою руку и интенсивно потряс. Волна лагов прошла по руке, заставив отпрянуть от паразита.       — Миль пардон, забылся, — явно ни о чем не жалея, извинился паразит, чем-то довольный. — Можешь остаться. Ненадолго, конечно. Я не хочу превращать свою хату в центр международного скандала.       Фреш встал с дивана, но вдруг повернулся, что-то вспомнив:       — Кстати, почему Эрвет? Какое-то бабское имя.       На секунду я замешкалась. Но, преодолев себя, ответила:       — Ну так и я женщина.       Со смехом я заметила, как надписи на очках сменились на удивленное «WOMAN???».       — А ты что думал? Создатели не только мужского пола бывают.       — Не то, чтобы я с ними много общался, — буркнул паразит, засунув руки в карманы. Обиделся, что ли? — Ну ладно, женщина и женщина.       — Ты это самое, особо не распространяйся об этом, — прищурила я глаза.       — За кого ты меня принимаешь, сестра? — Фреш наигранно приложил руку к груди. — Мамой клянусь, молчу как рыба!       — Нет у тебя матери, паразит, — фыркнула я, наконец-то расслабленно откидываясь на диван.       — Вообще-то есть! Просто я ее не помню.       — Не хочу углубляться в детали твоей родословной, — отмахнулась я. — Ты лучше скажи, нет ли у тебя какого-нибудь способа связаться с Рипером? — на скептичный взгляд Фреша сразу ответила: — И не заикайся про самый простой! Я умирать не собираюсь… пока. Мне не удалось раздобыть мобильник, а парочка номеров уже пылятся без дела.       — Могу брякнуть жнецу, — с явной неохотой протянул Фреш, копаясь в карманах. — Но разговаривать будешь сама. Он меня не любит.       — Забились.

***

      Фреш не стал звонить сразу. Я все-таки согласилась перекусить парой конфет, так что пребывала в приподнятом настроении. Мне хотелось рассказать Риперу обо всем, что со мной произошло, но одновременно я боялась, что он осудит мои действия. И почему меня так заботит его мнение?       Паразит сначала просто сидел напротив, покачиваясь на задних ножках стула и лениво прокручивая телефон в пальцах. Экран то загорался, то гас. Он не смотрел на меня, но и не отводил взгляда полностью — наблюдал боковым зрением, как хищник, притворяющийся домашним.       Я делала вид, что мне все равно. Получалось плохо.       — Передумаешь — скажи, — произнес он наконец.       — Не передумаю.       Он коротко кивнул, словно именно этого и ожидал.       Палец коснулся экрана.       Гудок. Второй. Третий.       С каждым сигналом я ощущала, как пружина напряжения в груди сжимается все сильнее, а сама я столкнулась с неожиданным волнением. Как пить дать — была б человеком, давно бы семь потов стекло.       Я вдруг поймала себя на том, что считаю их. Гудки, в смысле. Как будто от количества зависело, возьмет он трубку или нет.       Щелчок.       — Ну чего тебе надо?       Голос был тихим, спокойным и узнаваемым. Что-то внутри меня сжалось.       Фреш усмехнулся.       — И тебе приветик, жнец. Не занят?       На том конце ухитрились молчанием передать закатывание глазниц.       — Зависит от того, зачем ты звонишь.       Фреш скосил на меня взгляд.       — У меня гость.       Тишина на том конце стала тяжелее.       — Ты всерьез думаешь, что мне есть дело… Погоди. Кто? — потребовал Рипер.       Фреш выдержал паузу, словно растягивая удовольствие.       — Ты будешь рад.       Еще одна пауза, более длинная.       — Фреш.       На этот раз в голосе появилась сталь. Фреш наконец перестал играть, почуяв угрозу. Шутить со Смертью стоило в меру своих сил и скромных возможностей: мало ли жнец случайно косой промахнется и угодит точнехонько тебе в макушку.       — Эррорыш пришел.       Молчание.       — Передай ему.       А затем мобильный полетел мне в руки. Я поймала его, не задумываясь.       — Рипер! — воскликнула я, сразу позабыв все свои волнения.       — Ну здравствуй, птенчик, — голос с той стороны явно потеплел. Я услышала смешок. — Рад тебя слышать. Чего раньше не позвонила? И где твой телефон?       Я сглотнула.       — Я… Скажем так, непредвиденные обстоятельства.       Еще одна пауза. Я услышала его вздох. Но он не был злым, скорее уставшим, как у родителя, которому приходится отчитывать свое чадо, снова испачкавшего новые ботинки.       — Ты в безопасности?       Я посмотрела на Фреша.       Он сидел, закинув ноги на стол, и разглядывал потолок, словно происходящее его не касалось.       — Пока да.       — Пока, — повторил Рипер.       Он понял. Конечно понял.       — Ты ранена?       — Нет.       — За тобой следили?       — Не знаю, — честно ответила я. — Может быть.       Он снова замолчал.       Я ждала. Он думал.       Я слышала, как где-то далеко, на другом конце реальности, скрипит дерево.       — Приходи ко мне.       Простое приглашение ощущалось самым желанным подарком на свете. Стало приятно на душе только от понимания, что где-то тебя ждут.       Мне так этого не хватало в последние дни.       — Куда?       Он назвал место. Я не знала, где это, но тело знало. Оно всегда знало больше меня.       — Я буду ждать.       Связь оборвалась.       Медленно опустила телефон. Фреш протянул руку, и я вернула его.       — Ну что? — спросил он легко.       Я посмотрела на темный экран.       — Он сказал прийти.       Фреш рассеянно кивнул.       — Логично.       Он поднялся со стула.       — Тогда не будем заставлять смерть ждать, — он ухмыльнулся, пригласительно протянув мне руку. — Это плохая привычка.       — Ты пойдешь со мной? — удивилась я. Нерешительно и медленно, я протянула ладонь в его сторону.       — О-о, я с тобой надолго, Эрви.       Фреш подмигнул мне, а интуиция шептала, что мне вовсе не померещился дьявольский огонек в его глазах.