Идущий к Богу

Доброе имя лучше большого богатства,

и добрая слава лучше серебра и золота.

Богатый и бедный встречаются друг с другом:

того и другого создал Господь.

Благоразумный видит беду, и укрывается;

а неопытные идут вперед, и наказываются

Притчи Соломоновых 22:1-3

*** Через неделю прошла инаугурация Пия Тринадцатого. После обращения к кардиналам наступили первые первые серьёзные изменения: все кардиналы, что открыто поддерживали меньшинства или умудрялись благословлять однополые пары во время папства Климента, по случайному стечению обстоятельств, были отправлены на миссии в самые далёкие уголки Земли. Одним днём. Без возможности попрощаться со своей паствой. Такие действия вызвали шквал критики как среди церковнослужителей, так и среди католиков-мирян. Его обвиняли в гомофобии. За неделю он успел побить рекорд прошлого Папы по употреблению итальянских ругательств в прямом эфире и проповедях. Слово “frocio” (пидор) было употреблено им более пяти раз. Пий был непреклонен, не смотря ни на что. Более того, в своих проповедях открыто намекал, что всех священников, кто слишком громко высказывает критику о нём, будет ожидать похожая участь. Многие из этих кардиналов, кто был в восторге в антиисламской риторики нового Папы, позднее оказались в списке тех, кто лишился своих богатых приходов из-за несогласия с некоторыми его методами. Пия не волновало, к кому принадлежали те, кто попал под раздачу: к его сторонникам или противникам. За чуть больше, чем две недели, СМИ уже успели дать ему титул “Самого жесткого и консервативного Папы двадцать первого века”. — За современной обёрткой всеобщего либерализма мы почти потеряли нашу церковь. Мы стали считать содомию и мужеложество нормой. Стали забывать об опасностях и жестокости других религий. — сказал он в одной из своих проповедей, в ответ на критику его методов. — Моя цель, как наместника Господа на Земле, возродить былое величие католицизма. Возродить его из пепла, который оставили мои предшественники. Все те, кто выступает против наших традиций – враги католической церкви, волки в овечьей шкуре! Тем не менее, были и те, для кого новый Папа был спасением. Не смотря на споры и просьбы запретить их в служении, Джозеф Трембли и Джошуа Адейеми, невзирая на свои проступки, всего-лишь были понижены в сане. Бывший кардинал Нигерии был отправлен в Кабул, на место Винсента Бенитеса. По просьбе кардинала Лоренса, конечно. Всё-таки в Пие было какое-никакое уважение к бывшему декану коллегии кардиналов. Они знали друг друга слишком долго, чтобы он отказался сделать тому такое небольшое одолжение. Причины же оставить Трембли были несколько иные. Будучи камерленго Папского Престола многие годы, тот знал слишком многое о внутренних делах Ватикана. Если тот почти умудрился саботировать конклав, то никто не сможет гарантировать, что после его отлучения от служения, не всплывут какие-нибудь скандалы, которые легко могут повлиять на репутацию католической церкви. Было решено оставить его в сане Монсеньора и дать ему в управление какой-нибудь приход неподалёку от Рима. Держать его поближе к Ватикану. Просто на всякий случай. Самым неожиданным сюрпризом была новая должность кардинала Беллини. Разумеется, Пий Тринадцатый никогда бы не оставил своего заклятого врага в Ватикане. Все были уверены, что его голова полетит первой, сразу после инаугурации. Вместо этого, Папа назначил его новым Патриархом Венеции. На замену себя самого. Сам кардинал опешил, когда, наплевав на разницу в иерархии и наорав на Святого Отца, услышал в ответ, что теперь он будет служить в Венеции. Он сразу же поклонился и, не отходя от шока, вышел из Папского кабинета. *** Винсент много об этом размышлял. Прийти к какому-либо заключению так и не получилось. Как только кардинал Беллини вышел из кабинета после скандала, он осмотрел на Пия, с немым вопросом на лице. Но тот не стал никак комментировать своего решения. А Винсент не стал расспрашивать. Ничего важного. Меня это не касается, подумал он тогда. Почему-то, правда, даже после этих слов, любопытство никуда не пропало. Иногда он действительно плохо понимал, что на уме у нового Папы. В политическом плане всё было ясно – Пий хотел вернуть церковь в прошлое. Постепенно отменить все, по его мнению, либеральные реформы. Выгнать из церкви всех людей нетрадиционной ориентации. Настроить людей против других религий, особенно Ислама. Его идеи пусть и были варварскими, но в них не было ничего нового. Несмотря на то, что большую часть часть кардиналов назначил непосредственно прошлый Папа, среди них всё ещё было много консерваторов, которые были против всех проведённых реформ. Винсенту было непонятны некоторые личные мотивы Пия. Помимо назначения Альдо Патриархом Венеции (чему он, разумеется, был рад), больше всего его волновал вопрос назначения его на должность личного секретаря. Всю жизнь он провёл в поле и на миссиях, служа людям. Его знакомство с бюрократией ограничивалось заполнением отчётов и прошениями о большем количестве гуманитарной помощи. Их взгляды на католицизм совершенно не совпадали, Папа не спрашивал советов Винсента. Ему не давали никаких поручений. Это не имело никакого смысла. Всё, что он делал, не имело никакого смысла: каждый день он ел изысканные блюда, приготовленные лучшими поварами; его убранство находилось в Ватикане и было обставлено мебелью из дерева, выполненной на заказ; свежее, кристально чистое белое постельное бельё; ему предоставили даже шёлковую пижаму. Он жил в роскоши, которую не видел никогда в своей жизни. Это заставляло Винсента чувствовать себя бесполезным. Чувствовать себя паразитом, который шикует, в то время как его паства в Кабуле не всегда может позволить себе лишнюю тарелку риса. — Завтра придёт calzolaio (сапожник). — В один из дней начал Пий. — Убедись в том, что он снимет с тебя мерки. Я решил проявить щедрость и подарить тебе приличную пару обуви. — Я покорно благодарю Вас за внимание, Святой Отец, но, — Винсент слабо улыбнулся, — уверяю Вас, меня более, чем устраивает моя нынешняя обувь. Мне ни к чему роскошные туфли. — Ты, видимо, не так понял меня, Винченцо. — Пий с задумчивым видом покрутил в руке вейп, а после затянулся. — Если я ещё хоть раз увижу тебя в этих уродливых кедах, то я завтра же выпущу распоряжение о том, что кеды и кроссовки – это обувь, созданная самим Дьяволом. Это не просьба. Это приказ. — Как скажете. Вскоре после этого в гардеробе Винсента появилось несколько пар туфель, выполненных вручную из кожи высокого качества, с его инициалами на каждой. Даже издалека можно было понять, насколько дорогой была эта обувь. И, пускай ему было запрещено носить кеды, он не смог заставить себя их выкинуть. Пришлось прятать их от сестры из монашеского ордена, что приходила на уборку каждый день, пока его не было. Святой Отец вполне себе мог распорядиться о том, чтобы сестра избавлялась от любой обуви, что не являлась туфлями. Благодаря этой обуви мастер заработал достаточно денег, чтобы прокормить свою семью, говорил себе Винсент каждый раз, когда смотрел на эти неприлично дорогие туфли. Чёрные, лакированные. С идеально заостренным мыском. Настолько чужеродно это всё смотрелось на нём. Он прекрасно понимал, что Пий не даст ему выбрать модель, но то, что она будет настолько вычурной и вульгарной… Он даже не думал, что мужские туфли могут выглядеть так пошло.