Я весь для тебя

Утро будит его прямым лучом солнца, который неприятно щекочет нос. Чжань мычит, а потом резко подскакивает. Сердце бешено бьётся от испуга и тревоги. Требуется пара секунд, чтобы осознать, где он и почему спит, когда, по всем ощущениям, он уже должен быть на построении. Он не в тюрьме. И их правила больше не распространяются на него. Кто ж думал, что от привычек так трудно избавиться? Он тяжело привыкал к режиму в тюрьме. Теперь, видимо, придётся так же тяжело отвыкать обратно. Мама всегда говорила ему, что он слишком гибок. Говорила она это с гордостью, словно это лучшее качество, которое может иметь человек. — Ты везде сможешь устроиться, — объясняла она, когда Сяо Чжань высказывал сомнение. — Везде приспособишься. Быть гибким в наше время - это полезный навык. Сяо Чжань сомневался тогда, сомневается и сейчас. Быть гибким почти равно быть удобным. А это уже нечто другое. Он садится, тянется всем телом, жмурясь от удовольствия. Здешняя кровать далека от понятия комфорта, но это все же лучше, чем футон в тюремной камере. И главное, он здесь один. Никаких больше соседей, сопящих на ухо. Осмотрев номер, он замечает чайник и обещанный чай и решает заварить себе один пакетик, прежде чем позвонить маме. Это надо было сделать еще вчера, но он пока не был морально готов это сделать. С тех пор как завертелась вся эта ситуация с арестом и последующим судом, он не может смотреть ей в глаза. Да и говорить тоже, если уж быть честным. Он был будущим их небольшой семьи, должен был вытащить их из бедности, но, увы, лишь вогнал в новые долги. А он только расплатился за учёбу в университете, думал: вот оно, светлое будущее. Мама отвечает на звонок сразу же: — Почему ты не позвонил сразу? — наседает она, как только ответила. — Я хотела позвонить сама, но не была уверена, что это уместно. Где ты? С тобой все в порядке? У Сяо Чжаня же от родного голоса наворачиваются слезы на глаза. Он так разочарован в себе, что не может сказать ни слова. Мама тоже замолкает. Наконец, справившись с собой, он говорит: — Все хорошо. Я сейчас в отеле. Ту комнату, что я снимал, уже занял другой человек. Мы же знали, что так и будет, да? Он даже за это чувствует вину. Он, конечно же, не говорит о том, что у него больше нет ни компьютера, ни планшета, и что вещей как таковых тоже нет. Но это только его проблемы. Мама не должна волноваться об этом. — Я рада. Голос мамы звучит радостно. Наверное, она тоже притворяется. — Я сейчас позавтракаю и пойду искать работу, — сообщает Чжань. — Очень скоро все будет так, как прежде, даже лучше. Если случившееся с ним и научило его чему-то, так это тому, что нельзя доверять людям, а еще нужно уметь держать язык за зубами. — Нельзя быть таким! — сетовала его мама, когда в детстве, после очередной драки, замазывала лечебной мазью от ушибов и ссадин его скулу. — Надо уметь сдерживать себя, промолчать. Дело в том, что помимо гибкости, Сяо Чжань обладает острым чувством справедливости и неумением закрывать глаза там, где это следует. Он нарывался на хулиганов в начальной школе, потом в средней. Отхватывал в университете. Ему всегда доставалось, но вытравить эту черту своего характера никак не получалось. Вот и на перспективной работе он тоже нажил своим острым языком врага. А потом по доброте душевной помог ему. В итоге они оба загремели в тюрьму. Благо, хоть не в одну и ту же. Насколько Сяо Чжань знает, тот человек получил четыре года. От этой цифры мороз по коже. Завтракая рисовой кашей на завтраке «все включено», где, кроме этой каши и паровых булочек с бобовой пастой, больше ничего и нет, Сяо Чжань обдумывает новый план. Что ж, ему действительно стоит начать искать работу и приступить к ней в самые ближайшие дни. Деньги на карте вот-вот закончатся. Ему также надо съехать из этого хостела, так как даже эта конура для него слишком дорога. Но куда? После тюрьмы его не пугают никакие условия. Тем более он действительно собирается посвятить всего себя работе. Ему надо не только возвращать долги, но и купить новую технику. А там он сможет найти работу по специальности, уйти во фриланс. Это казалось отличной идеей. Однако все это разбивается о суровую реальность: никому, даже в самые зачуханные магазины и забегаловки, не нужен работник с судимостью, тем более по статье «кража». Прошла неделя, а Сяо Чжань не нашел себе работу. С того хостела он съехал на второй день, поселившись в общежитии для таких же бедолаг, как и он сам. Мрачное место с тусклым освещением, вечным запахом чего-то кислого, липким грязным полом, несвежим постельным бельем и тесными комнатами. Зато оплата минимальна, а Сяо Чжаня волнует только это. И неизвестно, как бы сложилась его жизнь в дальнейшем, если бы однажды, обходя очередной район в поисках работы, он не встретил старого знакомого — Юй Биня. Они познакомились примерно полтора года назад, когда Юй Бинь пришел в компанию, где работал Сяо Чжань. На тот момент Юй Бинь был лишь стажёром, выполнял разные поручения и был жутко неуверенным в себе. Сяо Чжань старался поддержать паренька, и как-то незаметно они стали чем-то наподобие хороших знакомых. В настоящем Юй Бинь выглядит куда лучше: он одет в белую рубашку, простые прямые брюки и вязаную кофту синего цвета. За его плечами рюкзак, а в руке - только что купленный кофе и крафтовый пакет, явно с выпечкой внутри. Его глаза округляются от узнавания, и Сяо Чжань, решивший уже просто пройти мимо, затормаживает. — Господин Сяо! — восклицает Юй Бинь. — Это вы? Сяо Чжань лишь кивает, скованный очередным спазмом стыда. Но раньше его свидетелем был только он сам. Встретить кого-то из прошлой жизни оказалось довольно болезненно. Но, кажется, Юй Бинь не собирается его расспрашивать ни о чем. — Давайте выпьем кофе вместе? — И, не давая возможности Чжаню ответить, добавляет: — Я сейчас куплю. Вы только никуда не уходите! Он пихает в руки Чжаня свой стакан и пакет с выпечкой и исчезает в ближайшей двери. Чжань тупо смотрит на стакан и пакет, словно он пропустил тот момент, когда принимал их. Но от стакана так вкусно пахнет кофе, а он такой голодный. Утром позавтракал только рисовой кашей. Впрочем, рисовая каша - это все, что он ест в последние дни. Деньги на карте стремительно кончаются, а работы так и нет. Он просто купил в магазине пять килограммов риса по акции и питается им всю неделю, похудев от этого даже больше, чем от еды в тюрьме. Боже, тюремную еду он вспоминает каждый прием пищи, склонившись над тарелкой с белой размазней. Юй Бинь возвращается с еще одним стаканом и пакетом, и они, не сговариваясь, идут к ближайшему парку, где садятся на скамейку. Сяо Чжань решает быть немного наглым, поэтому даже не предлагает Юй Биню денег за купленный кофе и рогалик. Впервые с освобождения он может забыть о том, что сейчас творится в его жизни. Они просто сидят и разговаривают - обо всем и ни о чем. Юй Бинь в основном рассказывает о себе: сейчас он работает в одной небольшой компании. Та занимается продвижением мелких магазинов на торговых платформах. — Ну, знаете: карточка товара, слоганы, логотипы. — Перестань обращаться ко мне на «вы», — в который раз просит Сяо Чжань. — Просто Чжань. Пожалуйста. Юй Бинь смущается, но говорит: — Трудно пока. Но я попробую. Помолчав немного, он спрашивает тихо: — А у тебя как дела? Сяо Чжань делает последний глоток кофе и с сожалением выкидывает пустой стаканчик в урну. Юй Бинь, конечно же, в курсе всего. По настоянию их адвоката были взяты характеристики морального облика Сяо Чжаня у его коллег. Адвокат заверял: это поможет в суде. Потому что многие коллеги заявляли в своих характеристиках: «Сяо Чжань - никогда». В их числе был и Юй Бинь. Чжань до сих пор не понимает, помогло ли им это. Но адвокат заверял: они легко отделались. Наверное. Восемь месяцев против четырех лет, конечно, выглядели как везение. Поэтому с Юй Бинем можно говорить пусть и завуалированно, но не врать. — Я ведь только вернулся, — он не знает, куда деть пустые сейчас руки, поэтому просто сжимает их в замок. — Пока вот ищу работу. Найти работу даже простым продавцом в самом захудалом ларьке сигарет и дешёвой лапши оказалось не такой уж и простой задачей. Никто не хочет нанимать сотрудника, сидевшего в тюрьме за кражу. Сяо Чжаня затапливает отчаянье, которое он пытается запрятать глубоко внутрь себя. Юй Бинь, кажется, все понимает без слов. Молчит какое-то время, а потом спрашивает тихо: — Почему не позвонил мне? Вся эта ситуация… она такая несправедливая. Ответа на этот вопрос у Сяо Чжаня нет. Контактов у него много, он, пусть и не общительный, но хороший парень. Помочь — всегда пожалуйста. И пусть теперь, после случившегося, он в жизни никому помогать не станет, но раньше он как-то наивнее был, что ли. И люди к нему тянулись. Пусть кроме своей учебы, а потом и работы он никого не видел. Люди как-то сами оказывались рядом, летели, как мотыльки, на его улыбки и привлекательность. Не скажешь же, что банально стыдно было. Да и не привык Чжань перекладывать свои проблемы на других. Тем более, ну чем Юй Бинь ему помочь может? Ничем. — Приходи на ужин сегодня? — просит он. — Зачем? — тупо спрашивает Чжань. — Мне сейчас бежать надо, — с сожалением отвечает Юй Бинь. — А мне не хочется вот так прощаться. Приходи, а? Придешь? Поесть что-то кроме риса кажется привлекательным. Тем более вечера Чжаня ничем не заняты, а проводить их в общежитии то еще удовольствие. — Хорошо, — соглашается он. Юй Бинь счастливо улыбается, поднимается с лавочки. — Тогда жду тебя в восемь. Адрес помнишь? Сяо Чжань кивает. Помнит.

***

Район, где Юй Бинь снимает крохотную квартирку вместе с сестрой, куда лучше, чем тот, где остановился Сяо Чжань, но хуже того, где он жил до… Сяо Чжань по какой-то причине взволнован. Он давно не видел Мэн Цзыи, строгий взгляд которой пробирает до мурашек. Раньше Юй Бинь был одержим идеей фикс свести их. Но они совершенно разные, да и Мэн Цзыи одержима карьерой похлеще самого Чжаня. Поэтому, да, он часто бывал на их ужинах и прекрасно помнит, где они живут. Перед знакомой дверью он немного тормозит, не решаясь позвонить. Зачем он вообще здесь? Лишь потому, что обещал? Или потому, что Юй Бинь единственный, кто был добр к нему, как он вышел из тюрьмы? Или же просто потому, что ему хочется прикоснуться к частичке того, что было до..? Не глупо ли это? Он уже хочет развернуться и уйти. Вряд ли он когда-либо встретит Юй Биня еще раз, чтобы тот посмотрел на него с упреком и разочарованием. Чжань всегда выполняет свои обещания, но того, старого Чжаня, просто нет уже. Так что… Тут дверь открывается, и слышатся голоса: — Я не желаю ничего слышать, он сам во всем виноват. Поэтому нет. И еще раз: нет. Мэн Цзыи стоит к Чжаню спиной, а когда поворачивается даже не выглядит смущенной из-за своих слов. То, что они ругаются из-за него, Чжань понимает сразу. Вот и зачем он пришёл? — Здравствуй, — он кланяется, стараясь не краснеть так отчаянно от стыда. Но девушка только фыркает и начинает спускаться. А вот Юй Бинь, который прекрасно понимает, что у их спора появился нежеланный свидетель, от досады заламывает руки. — Прости, — мямлит он, — ты же знаешь, какая она. Это не со зла, просто она переживает за меня. Сяо Чжань и правда понимает. Будь у Чжаня младшие брат или сестра, он, с большой вероятностью, вёл бы себя так же, если что-то их касалось бы. — Может, мне все же уйти? Я не хочу, чтобы ты из-за меня ругался с сестрой. — Никто не ругается с сестрой, — отвечает Юй Бинь. — Проходи, еда готова и уже остывает. Квартирка и правда крошечная. А после камеры у Чжаня развилась легкая клаустрофобия. Единственная комната не больше двенадцати квадратов, а кухня и того меньше. Но здесь чисто и уютно, и не пахнет заварной лапшой разных мастей, как там, где сейчас Чжань живет. На кухне, куда они направляются, пахнет мясом и кисло-сладким соусом, отчего желудок у Чжаня урчит от предвкушения. Остается только надеяться, Юй Бинь ничего не слышит. — Садись, садись, — суетится парень. На кухне у них стоит диван у небольшого стола. Тут спит Мэн Цзыи, отдав комнату брату. Наверное, в обычное время, кухня выглядит немного по-другому, но сейчас это обычная кухня. На столе появляется миска с рисом, от которого идет пар, тут же умещаются несколько мисок с закусками: острый тофу, маринованный редис и корень лотоса. На плите — латка, от которой так вкусно пахнет мясом. Вряд ли Юй Бинь готовил все это сам, потому что Сяо Чжань прекрасно помнит, как тот едва ли справлялся с упаковкой быстрозавариваемой лапши. Значит, несмотря на ворчание, Мэн Цзыи приложила руку и время (что более ценно) к их ужину. Сяо Чжань садится, только сейчас подумав, что стоило что-то принести к ужину. Но денег у него и так, считай нет, поэтому он старается не думать об этом. Он давно научился глушить в себе все чувства. Юй Бинь достает из холодильника графин с темно-малиновой жидкостью, очень похожей на ягодный морс. — Сестра купила на рынке ягоды, — поясняет Юй Бинь, — сварила их, чтобы не испортились. Вкусно, правда. Сяо Чжань чуть ли не смеется. Он давно привык пить едва подкрашенную воду, которую в тюрьме гордо называли чаем. Да и сейчас у него стоит коробка в комнате какого-то сена, набитого в чайные пакетики. Поэтому он не сомневается, что купленные переспелые ягоды, которые отдают в два раза дешевле, действительно вкусно трансформировались в морс. Чжань никогда не жил богато. Да даже просто обеспеченным не был. Его семья жила скромно, но сейчас же он оказался в полнейшей нищете. И это удручает. То, как он начал смотреть на некоторые вещи. Первые минуты они едят молча. Сяо Чжань старается не хвататься так отчаянно за еду, соблюдая приличия. Боже, почему же так вкусно… Юй Бинь подкладывает и подкладывает ему еду, а силы воли, чтобы отказаться, у Чжаня попросту нет. Поэтому под конец их трапезы он ощущает себя так, словно его желудок вот-вот лопнет. У него даже немного округляется живот, который он успешно прячет под футболкой. Смущаясь и явно пересиливая себя, Юй Бинь говорит: — Прости, что я вмешиваюсь, но ты сказал, что ищешь работу. И я сделал вывод, что не совсем успешно. — Юй Бинь краснеет, его глаза бегают по предметам кухни, но он упорно продолжает: — Ты всегда был так добр ко мне, и я решил, что могу помочь тебе. Ну, с работой. Злиться на него не имеет смысла, тем более Чжаню слишком хорошо, чтобы делать это. Юй Бинь, не встретив никаких возражений, продолжает: — Фирме, где я работаю сейчас, требуется помощник уборщика. — Юй Бинь говорит быстро, словно заучил заранее речь и теперь читает по памяти. Сяо Чжань достаточно хорошо его знает, чтобы предполагать, что так оно и есть. — Старику Го нужен помощник, я спросил. Он, правда, обладает скверным характером, но не злой, справедливый, говорит то, что думает. Но он сказал, что да, я могу привести тебя. Да, это не работа мечты, но наша фирма занимается рекламой, а возвращаться в профессию надо, хотя бы так. У нас сейчас происходят некие перестановки, нас купили, спасая от банкротства, ждут проверку, перестановку кадров. Никто не будет проверять твое личное дело, ну там, через службу безопасности. Сяо Чжань никогда не считал, что есть какие-то неважные или унизительные профессии. Себя он пусть и не видел крутым рекламщиком, забирающим награды на престижных премиях, но хотя бы руководителем отдела - да, видел. Но помощник уборщика… Даже не сам уборщик, а помощник. — Платят нормально, — продолжает Юй Бинь, глотнув воздуха. — Ну, для такой работы. Она чаще по вечерам, старик, господин Го, сейчас заботится о своей жене, так что по вечерам не может быть на работе. — Он знает? — спрашивает Сяо Чжань. — Знает о моей ситуации? То, что ты сидел в тюрьме, сложно называть просто «ситуацией», словно тебя просто пожурили, пригрозив пальцем, мол: не делай так больше. Но Сяо Чжань называл. — Да, — с готовностью отзывается Юй Бинь, посчитав за хороший знак этот вопрос. — Я сразу сказал. Но оказалось, что он и сам в прошлом проходил через это. И он сказал: «Пусть приходит. Брать у нас все равно нечего. Разве что старые швабры». И рассмеялся. Смешным это Чжань не считал. — На самом деле там есть и машинка, и пылесос. Швабры тоже есть, но ими так, если только кто-то что-то разлил, пользуются. Чжань, — впервые за время этого странного разговора Юй Бинь смотрит ему в лицо. — Соглашайся. Начальство сменится, может, и удастся проскочить. Если нет, всегда можно уйти, да? Чжань не понимает, как Юй Бинь видит это «проскочить». От уборщика в рекламщики - нехилый такой скачок должен быть. Но если учесть, что работы у него сейчас нет вообще, деньги кончаются, а долги множатся, выбора все равно нет. Правда ведь? Грязной работы он не боится. Убирать помещения - не такая великая наука, чтобы он не мог освоить это. На первое время сойдет и это. Ему бы только получить работу официально. А там, может, все будет налаживаться. — Хорошо, — говорит он. — Да, я согласен. Когда я смогу прийти?