Я весь для тебя

Когда Ибо заходит в номер Сонджу и Исюаня, последний уже стоит на коленях. Ибо морщится как от зубной боли, как же ему все это напоминает фильмы про гангстеров. Сонджу взволнованно смотрит на Ибо, ожидая его приговора. Пока Ибо успокаивал Чжаня, Сонджу, вероятно, уже провел воспитательную беседу с Исюанем. Ибо не хотел бы оказаться здесь. Но, как ему намекал Чжань, он сам виноват в этом. Он просто решил закрыть глаза на чувства Исюаня, словно проблема рассосётся сама собой. И его инфантильность привела его сюда. Это его зона ответственности. И сейчас он должен принять решение. От этого начинает болеть у висков. — Сонджу, — он начинает с того, с чем разобраться проще всего, — займись, пожалуйста, документами Чжаня: загранпаспорт и виза. Позже купи билеты на самолет. Мы летим в Майами. Все нужно сделать до среды. В среду я хочу улететь. Ибо думает, что начать знакомство Чжаня с заграницей лучше с приятных тёплых мест. Он и сам соскучился по теплу, солнцу и бесконечному пляжу. — Ибо, это практически нереально. Даже если… — Мы улетаем в среду. Сонджу замолкает, поджав губы. Ибо и сам знает, о чем просит. Имя его отца откроет все двери. И паспорт, и визу они могут сделать Чжаню за один день. Так что пусть Сонджу не прикидывается дурачком. Ибо никогда не требовал чего-то по-настоящему невыполнимого. — Хорошо, — Сонджу переходит на деловой тон. — Сколько билетов на самолет брать? Он очень тонко подводит к тому, чтобы узнать дальнейшую судьбу Исюаня. — Три билета, — отвечает Ибо. Он видит, как Исюань едва заметно дергается, опускает глаза в пол. По лицу Сонджу проходит тень тревоги. Честно, Ибо не хочется вот так сразу говорить то, что он задумал. Хотя бы потому, что Исюань заслужил немного помучиться на коленях. Но, зная его упрямство, тот может в этой позе провести не одни сутки. — Исюань не летит, — договаривает Ибо. Сонджу смотрит на Исюаня, потом на Ибо. Его брови заломлены. Ибо даже интересно: осмелится ли Сонджу просить за Исюаня. С одной стороны, это ожидаемо. С другой, Ибо хотелось бы, чтобы Сонджу был на его стороне в этом вопросе. Но эти двое имеют куда более прочную связь, чем с Ибо. Пусть разница практически незаметна, но они тренировались вдвоем задолго до того, как их закрепили за Ибо. И связь их на другом уровне. Исюань не опустится до извинений. Да они и не нужны Ибо. — Ибо… — все-таки начинает Сонджу. — Исюань остается в Китае, — прерывает его Ибо. — Он остаётся присматривать за «Радугой». Позже, если его мозги встанут на место, я позволю ему вернуться к нам. «Спасибо», — одними губами говорит Сонджу. Это решение кажется Ибо самым верным: дать им всем отсрочку. И предлог подходит. Отец ничего не заподозрит и не подошлет своего человека. А Исюаню полезно будет побыть вдали от него. Возможно, это поможет ему разобраться в себе и принять правильное решение. — Так же предупреди всех, что завтра собрание в «Радуге». — Сяо Чжань согласился? Ибо строго смотрит на Сонджу, как бы предупреждая: он больше ничего не будет обсуждать в присутствии Исюаня, тем более Чжаня. — Просто оповести всех.

***

Не успевает за Ибо закрыться дверь, как Сонджу отвешивает сильный подзатыльник только начавшему подниматься с колен Исюаню. Тот ойкает и падает вперед, делая упор на руки. — Ты еще легко отделался, придурок! — Сонджу начинает мерять пространство широкими шагами, явно стараясь как-то справиться с бушующим в крови адреналином. Вся эта ситуация серьезно его напугала. — Разве? — Исюань подходит к бару, чтобы налить себе выпить. — Он оставляет меня в Китае. — Да. Но это пока просто звучит так, что ты должен побыть здесь какое-то время, а потом вернуться к нам. О чем ты вообще думал, приходя к Чжаню? Да еще и поднимая на него руку. Словно ты не знал, что это последнее, что ты сделаешь. — Тебе не понять. На самом деле так действительно будет лучше. Мне надо побыть одному. Видеть его рядом с Ибо будет невыносимо. Сонджу шумно выдыхает. — И как тебя угораздило вляпаться во все это. Мог бы в меня влюбиться, что ли. Это помогло бы избежать стольких проблем. Исюань издает короткий смешок. — Да, по крайней мере, мне не пришлось бы испытывать ревность, потому что ты чертов монах. Сонджу тоже смеется. — Нет, просто я не приемлю секс без отношений, а отношения для нас под запретом. — Ты слишком правильный, — Исюань закатывает глаза. — Это хорошо. Позаботься об Ибо в мое отсутствие. Сонджу кивает. — А ты поскорее постарайся вернуться. Исюань ничего не отвечает, только улыбается грустно. Ведь не в его власти что-то сделать. По приказу не разлюбишь.

***

Сяо Чжань просыпается от поцелуя в щеку. Чужие волосы щекочут кожу. Он морщится, старается укутаться в одеяло еще глубже: просыпаться совершенно не хочется. Даже спросонья утро ощущается слишком ранним. Ибо тихо смеется, и от этого смеха бегут мурашки по коже. — Просыпайся, у нас есть дела. — Какие дела? — Чжань не оставляет попыток задержаться под одеялом подольше. — Нет никаких дел. — Ошибаешься. Ибо совершенно наглым образом стягивает с него одеяло. От холода Чжань поджимает ноги к себе. — Сегодня общее собрание в «Радуге», где будут озвучены дальнейшие изменения, и твое назначение в том числе. — Что? — Чжань резко садится на постели, забыв про сон. — Что ты сказал? — Собрание. Твое назначение. Сегодня приезжает человек из главного офиса. Тебе надо будет с ним познакомиться, так как теперь вы оба руководите «Радугой». — Подожди, — Чжань встает с постели и подходит к Ибо. — Что значит «руководим вместе»? — Почему ты удивляешься? Я же говорил, что теперь ты будешь отвечать за творческую часть. Так? — Чжань кивает. — Ну а человек из офиса будет заниматься финансами. Вот так и получается, что вы оба во главе компании. — Но я не соглашался именно на это. — А на что ты соглашался? — Ибо протягивает Чжаню чашку с чаем, который успел приготовить до его пробуждения. — Ты сказал, что я буду… — Я сказал, что ты будешь отвечать за творческую часть. — Но я думал, что будет кто-то еще, кто будет проверять мою работу. — Значит, напрасно ты так думал. Такого человека не будет. — Но... Чжань игнорирует протянутую ему чашку. Его начинает подташнивать, если честно. — Если я сделаю что-то не так? Если я все испорчу? Ибо пожимает плечами. Он ставит чашку на стол и подходит к Чжаню. Обнимает его и слегка качает из стороны в сторону, словно маленького. — Значит, ты сделаешь что-то не так. И испортишь. И что? — Но это же деньги… — И что? Ты не должен думать об этом. — Как все легко в твоём мире, — сетует Чжань. — Мой мир — твой мир. Чжань вздыхает. Кажется, он серьезно вляпался. Но разве это не то, о чем он мечтал? Разве это не было его целью с самого начала? Когда он только пошел в старшую школу, определившись с профессией, он упорно работал именно ради этого. Да, благодаря Ибо он экономит долгие годы. Он мог бы потратить всю жизнь, но так и не стать начальником. А тут… — Так, где мой чай? Ибо смеется, целует его в кончик носа и отходит, чтобы подать ему чай. — Я здесь недалеко видел магазин мужской одежды. Перед собранием нам надо зайти туда и купить тебе костюм. — У меня есть костюм, — сопротивляется Чжань. — Хорошо. Значит, будет еще один. Чжань хочет уже начать сопротивляться. Но Ибо смотрит на него непоколебимо. Чжань сдаётся. В самом деле, в том костюме он был на выпускном и в суде. Так что его лучше выбросить, чтобы не тянуть неудачу из прошлого. Раньше он неоднократно проходил мимо подобных магазинов, с любопытством заглядывая в большие окна, отмечая: людей там почти никогда не бывает. Значит, очень дорого. И вот теперь он стоит в примерочной такого магазина. На нем уже черные классические брюки с острыми стрелками и белая рубашка, заправленная за пояс. Ибо где-то на периферии зрения выбирает ремень. Чжань сегодня в линзах: решив сменить привычные очки, использовал последнюю пару. Поэтому из ростового зеркала на него смотрит совершенно другой человек. Это даже забавно — не узнавать себя. У него, оказывается, ладная фигура. Длинные ноги, узкая талия, широкие плечи. Его волосы больше не короткие, как были после освобождения. И пусть он все еще не привел их в порядок, но сегодня хотя бы уложил, тайком использовав какое-то средство из арсенала Ибо. И вот, он больше не уборщик, а молодой перспективный человек, едет утром в офис фирмы, которая не ютится в одном офисе, а занимает целый этаж. А, может, и все три. Задумавшись, он не замечает, что Ибо тоже смотрит на него. Переодевался Чжань за закрытой дверью, так что его таким Ибо тоже не видел. Ибо застыл на месте с ремнем в руке и не может оторвать взгляда от отражения Чжаня. Это даже немного забавно. Чжань определенно бы это отметил, если бы сам все еще не был немного потерянным из-за вида нового себя. Подойдя ближе, Ибо словно хочет коснуться его, но почему-то этого не делает. — Как тебе? — спрашивает Чжань, чуть смутившись такой реакцией. — Ты прекрасен, — выдыхает Ибо. — Точнее, ты всегда таким был. Но… — Ты таким меня видел? — Да, — серьезно отвечает Ибо. — Ты прекрасен в своем комбинезоне уборщика, в этом костюме. А еще шикарнее без одежды. — Я серьезно, — шикает Чжань, смутившись. — Я тоже. Вот держи ремень. Но, клянусь, твоя талия вообще в нем не нуждается. — Нуждается. Мне немного свободно, — Чжань оттягивает пояс штанов, здесь они ему немного великоваты. Не хотелось бы каждый раз поправлять. — Как скажешь. Тогда сейчас подберем туфли. Думаю, от галстука и пиджака мы откажемся. Будет слишком официальный вид. — Да, — соглашается Чжань. — Не хочу, чтобы они боялись меня. — Люди в костюмах здорово их кошмарили в последнее время, да? — Ибо понимающе улыбается. Уже при оплате Чжань чуть не падает в обморок, когда видит цифры, больше похожие на чей-то номер, чем на стоимость вещей. Он чуть не одёргивает руку Ибо, когда тот тянется оплатить. Ибо же, не моргнув глазом, отдает чью-то годовую зарплату. Продавцы улыбаются во весь рот, кланяются, чуть ли не складываясь по полам. Чжань так и уходит в новых вещах, затолкав старые в выданный фирменный пакет. Они успели выпить чай, пока им отпаривали вещи, при этом продавцы стояли где-то поблизости, вдруг богатые господа захотят потратить еще денег. Уже в машине Ибо протягивает Чжаню квадратную коробку. — Что это? — Чжань даже прячет руки за спиной, такой дорогой выглядит эта коробка. Он, грешным делом, думает, что там кольцо, запоздало понимая, что коробка слишком большая для него. — Подарок. — За что? — Просто. Подарок просто так. Почему он должен быть за что-то? Чжань не знает, как объяснить, что вот так подарки он получать не привык. Ему и подарки мама только делала: на день рождения или за успешное окончание школы и университета. А вот так, просто так… Ну не верит он в такое. — Пока ты примерял одежду, увидел на витрине. И купил. Подумал, это отлично дополнит твой образ. Возьми. Чжаню все же приходится взять коробку, которая оказывается тяжелее, чем казалась. Открыв ее, он обнаруживает часы. С наворотами циферблат, мощный браслет из, предположительно, белого золота. В то же время часы выглядят сдержанно, но и не заметить их невозможно. Строгая красота. — Надень, — просит Ибо. — Это лишнее, — Чжань сомневается. — Они очень красивые, но не слишком ли? — Попробуй надеть. Я помогу подогнать размер, — Ибо словно не слышит его. Чжань выставляет одну руку с опаской. Ибо недолго возится с браслетом, фиксируя его на запястье Чжаня. — Как я и думал, велико. Ибо словно всерьёз собирается расстроиться из-за этого. — Позже подгоним, — пытается успокоить его Чжань. — Точно! Тут должна быть отвертка! Ибо вытаскивает подушечку из коробки, а под ней оказываются запасные звенья и маленькая отвёртка, при помощи которой можно звенья снять или же прикрепить новые. — Ты хочешь заняться этим сейчас? — с сомнением спрашивает Чжань. — Нас ждут в офисе. — Ты начальник теперь. Поверь мне, они подождут и вякнуть не посмеют. — Это некрасиво. Но Ибо ничего на это не отвечает, успешно отламывая лишние звенья. Чжань не может на это смотреть. Ибо только фыркает, давая понять, что думает об этом. Наконец, он снял два звена и снова примерил браслет на Чжаня. На этот раз все оказалось впору. Вес и прохлада металла ощущались непривычно. Он так и смотрел на часы всю поездку. Ехали они вдвоем с Ибо на машине. За ними следом — Сонджу и Исюань. Ибо не подпустил Исюаня подойти и извиниться. Тот хотел, Чжаню так показалось. Но Ибо только кидал страшные взгляды в сторону своего уже бывшего телохранителя. И, конечно же, их все ждали. Они собрались в зале для конференций, которому после того, как Ибо закончил свою работу, вернули первоначальный вид. Чжань начинает заметно нервничать. Вспоминая, что не предупредил Юй Биня, и тот явно будет в шоке. Реакция других людей его не интересует. Во всяком случае, он пытается себя убедить в этом. Он почти уверен, что многие не признают в нем уборщика, так как редко обращали на него внимание. Он был словно предмет интерьера, такой же привычный, как тумбочка или офисный стол. При их появлении все поднимаются. Откровенно пялиться никто не смеет, но Чжаню кажется, по залу прошлись шепотки. Он чувствует, как от волнения взмокают виски. Слово берет Ибо, представляя нового директора, который уже ждал их в зале для конференций. А потом и Чжаня. Чжань старается не смотреть на Юй Биня и его круглые от удивления глаза. Наверное, даже хорошо, что Чжань будет работать удаленно. Не согласись он уехать, как бы он мог тут находиться, когда на лицах некоторых проскользнуло понимание? Словно они как-то догадались, как он получил эту должность. А те, кто пребывал в неведении, скоро тоже будут в курсе. Чжаню думается, что эта тема еще долго будет предметом для сплетен. — Как это понимать? — Юй Бинь ловит его за локоть, когда Чжань направляется в комнату уборщиков. Ему надо лично объясниться со стариком Го. — Я не могу тебе всего сказать, — отвечает Чжань. — Все будет хорошо. — Мне страшно за тебя, — в его глазах действительно тревога. — Что он потребовал взамен? — Ничего, — Чжань освобождает свою руку из захвата. — Я теперь один из руководителей. Поэтому готовься к повышению. Твоя сестра будет гордиться тобой. Особой радости Юй Бинь не выказывает. — Мне все равно тревожно. — Совершенно напрасно, — Чжань мягко улыбается. — Ты помог мне в свое время. Я не забуду. Твои мечты сбудутся. Чжань не хочет говорить о своем отъезде. Последуют вопросы, на которые он пока не в силах отвечать. Поэтому обо всем Юй Бинь узнает, когда Чжань уже не будет в Китае. — Устал? — спрашивает Ибо, когда они едут в машине в отель. Чжань не чувствует себя уставшим. Он скорее опустошен. — Заедем поужинать или опять в номер закажем? — А как ты хочешь? — интересуется Чжань. — А я хочу суп. Тот, что подают в забегаловке у твоего общежития. — Ты серьезно? Даже я уже не хочу туда. — А почему нет? У меня о том месте только очень теплые воспоминания. Мы тогда впервые нормально поговорили. Я вспоминаю об этом как о полусвидании. Чжань только закатывает глаза. — Поехали, — дает добро он, все еще не особо понимая, зачем это Ибо надо. Но глупо всегда прятаться в номере. Может, Ибо позвал его туда, потому что на тех улицах Чжань чувствовал себя увереннее, чем среди роскошных магазинов и ресторанов. Если Ибо на самом деле делает это ради него, это довольно мило. То сомнительное заведение все еще на своем месте. Они приехали довольно рано, так что свободных столиков много. На них смотрят с подозрением и любопытством. Оказывается, и хорошо одетые люди могут вызывать такое неприятное внимание. Чжань, конечно же, жалеет, что согласился. Ему неловко. Он натягивает манжет рубашки на запястье, чтобы скрыть часы. Он не боится, что их ограбят. Рядом с ними Сонджу, держащийся на расстоянии. Да и Ибо, оказывается, может постоять за себя. Смешно подумать, что когда-то Чжань защищал Ибо от уличной шпаны. Чжань считает чудовищным садиться в своих дорогих брюках на обычные пластиковые стулья, которые никогда не протираются, но Ибо словно и не замечает этого. Нет, Чжань не стал вмиг брезгливым, одетый в дорогие шмотки. Скорее наоборот. Он еще больше чувствует разницу между собой и Ибо. Тому плевать. Ну, запачкает брюки, выбросит и купит новые. Чжань так не может. Он заказывает себе пельмени и чай и ест осторожно, чтобы не заляпать рубашку. — Я считаю символичным поужинать тут. С этого места все началось. И на нем наша часть жизни в Китае заканчивается. — Ты считаешь, с него началось? — Да. Ты же не думаешь, что я случайно попал тогда сюда? — Ибо лукаво улыбается. Чжань, если честно, не задумывался. Он обычно верит словам, не собираясь абсолютно все ставить под сомнение. Хотя на его месте стоило бы. — Ты уже тогда привлекал меня, — Ибо улыбается во весь рот. Чжань уже почти спокойно воспринимает такое. — Нет, даже не так. Мне кажется, я пропал в тот же момент, как я увидел тебя. Тогда в коридоре, помнишь? Ты еще замарал ботинок того придурка. Чжаню совершенно не хочется вспоминать тот эпизод. Это словно в другой жизни случилось. Он тогда был совершенно другим человеком. Он еще не до конца вернул себя, но, благодаря Ибо, уже на пути к этому.

***

«Радуга» стоит на ушах. Грядущие перемены шатают ее изнутри куда сильнее, чем увольнение директора Хэ со всеми его прихвостнями. Все шепчутся о назначении Сяо Чжаня. Слухи, конечно, ходят разные. Начиная с уже знакомых Чжаню о том, что они с Ибо любовники. И заканчивая тем, что Сяо Чжань — шпион, засланный сюда незадолго до прихода проверки. Новый директор — приятный молодой человек по имени Ван Чжочэн. Он низко кланяется Сяо Чжаню, и они на целый день запираются в кабинете директора, чтобы обсудить дальнейшие шаги, которые стоит предпринять на благо «Радуги». Ибо советует сменить название, но Чжань сопротивляется. Ему нравится название. Среди сотрудников объявляется конкурс, в котором им дается возможность показать свое умение и тем самым остаться в фирме. Это вызывает возмущение, так как некоторые сотрудники работали в «Радуге» не один год. Утром вторника Ибо протягивает Чжаню коробку. Чжань сразу понимает, что это. Хотя бы по большому логотипу на боку. Ноутбук. — Это тебе для удаленной работы, — сообщает Ибо. — Он уже полностью готов к работе. На нем стоит программа, при помощи которой ты сможешь удаленно следить за всей работой в «Радуге». — Спасибо. — Спасибо? — Ибо приподнимает бровь и хитро улыбается. — Я думал, я достоин как минимум поцелуя. Чжань закатывает глаза. Он поднимается и коротко целует в подставленную щеку. — Ты в порядке? — спрашивает Ибо, когда уже в машине они едут в гостиницу. — Да, — не врет Чжань. Новая должность требует у него много внимания. Он до паники боится сделать что-то не так. У него даже болел живот от переживания и напрочь пропал аппетит. Признаться в этом он Ибо не посмел, а вот своему новому знакомому Ван Чжочэну — очень даже. — Я тоже, — рассмеялся тот. — Я тоже. После обеда он нашел время позвонить матери. На самом деле он очень не хотел этого делать. Чжань мог бы долго скрывать то, что больше не в Китае. Но разве мама это заслужила? Конечно, он не говорит всю правду. А лишь необходимую для нее правду. Он получил на работе повышение, и ему придется на некоторое время уехать за границу для повышения квалификации. Мама радовалась и причитала. Зайдя в номер, Чжань наталкивается на уже собранные чемоданы. Их два. Большой и поменьше. Номер выглядит нежилым. Пропали расставленные вещи, к расположению которых Чжань уже привык. Это немного путает. — Ты же не забыл, что завтра у нас самолет? — Ибо замечает его состояние. Вообще-то Чжань забыл. Он знал, что они улетают в среду, но как-то пропустил момент, что это завтра. — Подожди, — он оборачивает к Ибо. — А как же мои документы? — Чжаня охватывает паника. Он вообще забыл обо всем этом. Никогда не выезжая за границу, он только сейчас понял: у него же не готовы документы. Он же не полетит с Ибо в одном из чемоданов? — У меня нет загранпаспорта и визы. Куда мы летим вообще? — Куда летим — сюрприз, — Ибо поразительно спокоен. — А документы будут завтра. — Завтра? — не верит Чжань. — Да. Что тебя удивляет? Неужели ты думаешь, я бы не позаботился об этом? — А мое присутствие? — Не вникай в это, — просит Ибо. Он подходит ближе, обнимает. — Я хочу, чтобы ты наслаждался. Чжань не может наслаждаться. Казалось бы, расслабься и позволь другому решить все проблемы. Но ускользающий контроль немного пугает. Чжань обещает себе быть более собранным в будущем и быть в курсе дел Ибо, особенно если эти дела касаются непосредственно его самого. — Ты напряжён, — подмечает Ибо. — Пошли в душ, а потом я сделаю тебе массаж. — Не обязательно, — отзывается Чжань, хотя ему на самом деле уже хочется лечь отдохнуть. Сеанс массажа начинается прямо в душе. Ибо то ли моет его, то ли изучает его тело — так тщательно он проходится по всем местам. Продолжает это в постели, на которой Чжань лежит на животе, ощущая, как тело превращается в желе. Ибо массирует ему плечи, спину, потом переходит на ноги, а потом — на ягодицы. Чжань, разморённый, не сразу замечает, что массаж немного меняет свой вектор. Ибо массирует ему ягодицы, захватывая их обеими руками, проходясь большими пальцами между ними, задевая самое интимное. Дыхание у Чжаня сбивается. У него нет сил что-то делать с этим, да и желания тоже. Он просто подставляется под чужие руки, стараясь совладать с дыханием и не выдать своего состояния. Он только шумно тянет в себя воздух, когда смоченный в слюне палец проникает в него. Ибо действует аккуратно, словно ожидает, что Чжань остановит его. Говорить не то, что не хочет — невозможно. Поэтому Чжань лишь приподнимает бёдра и насаживается на палец сам, тем самым давая добро на все действия Ибо. Тот на минуту пропадает. Чжань даже приоткрывает глаза, чтобы увидеть на границе зрения, как он уходит куда-то, а потом возвращается. Пока Ибо возится со смазкой, за которой и ходил, он целует Чжаня в ягодицу, вызывая стон. Чжань сжимает ноги, трется уже вставшим членом о простыню, ощущая намокшую ткань под собой. Ибо ложится на него сверху, целует и прикусывает плечи, водит по коже языком, спускаясь ниже. Его пальцы, сначала один, потом второй, проникают внутрь тела Чжаня, разрабатывая тугой вход. Чжань откровенно стонет, когда Ибо касается той самой точки. Он лежит с закрытыми глазами, расслабленный, наслаждающийся каждым прикосновением. Они больше не кажутся ему смущающими или неприемлемыми. Ему так хорошо, что ни о чем думать вообще не хочется. Ибо приучает его к своим рукам, а Чжань привыкает слишком быстро. — Чжань, — тихо зовет Ибо, — можно я трахну тебя? Выплывая в реальность, Чжань не совсем понимает, что от него требуется. О чем вообще спрашивает Ибо? — Разве, — начинает он, но голос подводит его. Приходится взять небольшую паузу и попробовать снова: — Разве мы не уже? Почему ты спрашиваешь? — Потому что я хочу слышать ответ. Это логично. — Потому что у нас все добровольно. Чжаню почему-то весело. Ему хочется повернуться на спину и показать Ибо свое состояние. И то, как он уже намочил простыню под собой. Как он может быть против? Однако он еще не настолько раскрепощён, чтобы вот так открыто показывать свое желание. Он говорит: — Да. Я хочу. А потом утыкается горящим от смущения лицом в подушку. Ибо только снова целует его куда-то в центр спины, вытаскивая пальцы. Чжань подбирается. Он и самому себе пока не может признаться, как нравятся первые мгновения, когда Ибо входит в него. Как ему нравится ощущать натяжение и как нравится, когда Ибо входит в него до упора и ложится сверху, давая время привыкнуть. Это их второй раз с проникновением, но Чжань уже точно знает: да, ему все это очень нравится. Ощущать в себе Ибо невероятно. Твёрдость и жар посылают от копчика до загривка волну мурашек, приподнимающую короткие волоски. Чжань стонет. Ибо начинает двигаться. Первые толчки короткие, плавные. Чжань приподнимает бедра, чтобы немного изменить угол, ему отчаянно хочется стимуляции того самого места. Ибо одобрительно подхватывает его за талию и заставляет вовсе подняться на четвереньки. Чжань охает от того, как глубоко Ибо входит в него. Опустив голову, он видит совершенно неприличную картину: его собственный член, увитый венами, с влажной пунцовой головкой, истекает смазкой, качается из стороны в сторону от толчков Ибо. Чжань закрывает глаза. Каким он стал. Каким Ибо делает его. Толчки Ибо становятся все сильнее, резче и чаще. Он буквально насаживает Чжаня на себя, вызывая громкие стоны у обоих. — Ох, черт, — тянет Ибо. — Я скоро. Чжань тоже. На самом деле он удивлен, что еще не кончил. Он так близок к краю, но никак не соскальзывает. И тут Ибо хватает его за член. Он даже пары движений не успевает сделать, как Чжань спускает ему в руку, вцепившись в подушку. Ибо выходит из него, кончая на бедро. Чжань вытягивает натруженные ноги. Нет, поза «по-собачьи» имеет свои плюсы, но затекшие ноги — большой минус. Ибо вытирает его, а после ложится рядом. Чжань не двигается. Ему так хорошо сейчас. Отголоски пережитого удовольствия еще искрятся на нервных окончаниях, а натруженное тело расслабляется. Ибо молчит, не желая разрушать мгновение. Наверное, понимает, в каком Чжань состоянии. Просто лежит рядом, тоже отдыхая. «Неужели так будет всегда?» — думает Чжань и зажмуривается, потому что ничего не длится «всегда». — Хочешь чего-нибудь? — спрашивает Ибо, прерывая молчание. — Воды? Заказать еду в номер? Чжань качает головой. Ему на самом деле хочется фруктов, но ему не хочется двигаться, чтобы поесть их. — Я так хорошо поработал над тобой? — в голосе Ибо веселье. Чжань согласно кивает. — Тогда спать. Завтра рано вставать. Ибо выключает свет, а потом ложится рядом, подтягивая Чжаня к себе. Он так и засыпает, ощущая кожей чужое дыхание.

***

Ибо ни за что не признается, что нервничает. Сборы в номере прошли довольно нервно. Несмотря на то, что все чемоданы были готовы, Чжань зачем-то через каждые десять минут спрашивал про документы, чем выводил из себя. И дело не в том, что Ибо уже сам начал сомневаться, что они получат паспорт и визу вовремя. Просто Чжань своим недоверием действовал на нервы. Сонджу по дороге в аэропорт тоже несколько раз сказал, что они получат все документы вовремя и что курьер, по идее, уже едет туда параллельно с ними. Чжань только сказал: — Что ж, ладно. Просто, когда документы не успеют вовремя, и самолет поднимется в воздух без меня, неловко будет именно вам двоим. Ибо призвал все терпение Вселенной. Будь на месте Чжаня кто-то другой, он бы высадил его посреди шоссе, ведущего к аэропорту, давая выбор, в какую сторону идти пешком. Они сели в одном из кафе при аэропорте. Сонджу был вместе с ними. Теперь, когда он остался один, приходилось находиться рядом с Ибо, как только позволяли приличия. Благо, Чжань относился к Сонджу более чем хорошо, поэтому Ибо не переживал из-за этого. До взлёта самолета оставалось сорок минут. Градус напряжения повышался. Чжань только зло фыркнул, делая небольшие глотки из чашки с кофе. Словно ему даже хотелось, чтобы документы не приехали вовремя, и он выиграл этот негласный спор. Ибо посмотрел на Сонджу. Тот посмотрел в ответ, явно нервничая. Черт. Двадцать пять минут до отлета. — Мы уже опоздали, — говорит Чжань. — Даже если документы каким-то волшебным образом появятся прямо сейчас, мы не успеем пройти таможню и найти свой гейт. — Чжань, — начал Ибо, но его прервал звук приходящего сообщения на телефон Сонджу. Тот быстро посмотрел на экран. А потом: — Я сейчас. Чжань выглядел то ли расстроенным, то ли мрачно удовлетворённым. — Чжань, — начал Ибо снова, пользуясь отсутствием Сонджу. — Я хочу отдать тебе кое-что. В глазах напротив скользит уже привычный страх и настороженность. Когда-нибудь Чжань перестанет бояться принимать от него подарки? Хотелось надеяться, что да. Ибо протянул карту. Обычную банковскую карту платёжной системы Visa. Чжань не торопится брать. — Эта карта привязана к моему счету. Я хочу, чтобы она была у тебя. Не стесняйся пользоваться ей. Мне безумно хочется исполнять все твои желания, — признается Ибо, вызывая румянец на любимом лице. — Но проблема в том, что ты никогда не попросишь. Поэтому — вот. Просто трать на все, на что хочется. — Это еще хуже, чем часы, — бормочет Чжань. — Ты боишься зависимости от меня. Это страховка. Я клянусь тебе, я никогда не попрекну тебя тратами и никогда не заберу ее назад. Даже если ты соберёшься на эти деньги купить билет назад, в Китай, бросая меня. Ты же знаешь, я всегда говорю правду. Чжань закусывает губу. — На первое время, — говорит он, слава Будде, принимая карту. — Просто пусть она будет у тебя. — Все готово, — перед ним возникает Сонджу. — Документы. — Он показывает белый конверт. — Еще даже краской пахнут. — Отец явно хотел пощекотать нам нервы, — Ибо хмыкает, поднимаясь. — Но… — Чжань растерян, — Мы же все равно не успеем. — Успеем, — сообщает Сонджу и кивает на большое табло с расписанием рейсов. Их рейс сейчас стоит самым первым. А потом электронные цифры мигают, и их рейс падает на третью строчку. Его перенесли на полчаса. У Чжаня натурально отвисает челюсть. — Твой отец и на такое способен? — тихо говорит он, когда они направляются к таможенному контролю. — Все возможно, когда ты совладелец авиакомпании. — Я в этом плохо разбираюсь, — так же тихо продолжает Чжань, стараясь не отставать от Ибо. — Подобные задержки же стоят безумно дорого. — Не думай об этом. После таможни они уже никуда не спешат, времени много. Они идут от одного гейта до другого. Сонджу чуть впереди них. Чжань так близко, что при ходьбе их руки соприкасаются. Ибо гадает: специально ли Чжань задевает его пальцы своими. С каждым шагом это все заметнее. А потом, когда они почти пришли, Чжань берет его за руку.

Эпилог

Полгода спустя.

Чжань считает, что дикие пляжи Филиппин прекрасны. «Дикими» они называются весьма условно. Да, на пляже они одни. За спиной вилла на двоих, но буквально в паре километров стоит еще одна такая же, в которой обосновался Сонджу. А персонал можно вызвать по рации, и те приедут в течение часа на внедорожнике. Если забыть обо всем этом, то действительно можно сказать: они на диком пляже. Совершенно одни. Он и Ибо. Признаться честно, Чжань привыкал к вечному присутствию Сонджу довольно тяжело. Даже несмотря на его дружелюбность и способность не быть навязчивым. А если бы еще был Исюань… Местного слабого интернета хватает только на то, чтобы проверить почту. Дела в «Радуге» идут нормально. И Чжань, кажется, втягивается в работу. Пока еще рано хвастаться результатами, но он позволяет себе гордиться достигнутым. Сейчас он лежит, растянувшись на шезлонге в тени большой пальмы. Солнце, уже покрасовавшись в зените, начинает медленно, но неумолимо опускаться по дуге к горизонту. Ибо плещется в море, оставив Чжаня за работой. Сколько же в нем энергии! Они оба неумолимо загорели. Чжань все еще не может привыкнуть к тому, какой темной стала его кожа. Ко всему остальному привыкается потихоньку. На жизнь грех жаловаться, хотя Чжань умудряется, когда делится сложностями на работе. Кстати, Юй Бинь отлично справляется с ролью помощника. Дотошный, исполнительный. Что еще надо? Чжань очень рад, что не ошибся в нем. И через него доходит слух о том, что Исюань замутил роман с кем-то из офиса. Не то чтобы Чжань интересовался. У Ибо он тоже не спрашивает, когда тот вернет блудного телохранителя обратно. Чжань безумно благодарен Ибо за то, что они сейчас одни. Тот словно почувствовал, что Чжань устал от присутствия Сонджу. Сейчас можно расслабиться, целоваться, не боясь, что их кто-то застукает. Не стесняться выходить из комнаты в чем мать родила. Да, у Чжаня внезапно обнаруживается новая привычка. Или же так на него влияет жара? Не стесняться кричать от удовольствия темными ночами, да и днями тоже. Ибо подбегает, отряхиваясь на ходу как собака. Чжань морщится и пытается отодвинуться, когда на его разгоряченную кожу попадают холодные брызги. Но Ибо словно специально подходит еще ближе. — Ноутбук намочишь, — Чжань все же смеется, убирая технику на другой край. — Как вода? — Отличная. Почему не пошел? — Работа. — Я уже жалею, что отдал тебе «Радугу». Ты уделяешь ей времени больше, чем мне. Я ревную. — Отдал? Скорее спихнул. Когда ты последний раз писал или звонил Ван Чжочэну? — Он опять тебе плакался? — Ибо расстилает большое полотенце прямо на песке и садится, вытянув ноги. Чжань немного подвисает, рассматривая их. Как и всего Ибо, собственно. Они неприлично много трахаются, так и не насытившись друг другом. Чжань нередко сам выступает инициатором, потеряв свою стеснительность в одну из ночей несколько месяцев назад. Его новая личность все еще формируется, но сейчас он может смело сказать: он уже не тот Сяо Чжань, каким был в любой из периодов своей жизни. — Просто позвони ему, — просит Чжань уже в который раз. Ибо только фыркает. Его «Радуга» совершенно не интересует. Чжаню даже немного обидно. Ему хотелось бы, чтобы Ибо заметил проделанную работу. Они какое-то время молчат, наслаждаясь теплом, едва заметным ветерком и шумом большой воды. — Я хочу тебе признаться кое в чем, — говорит Чжань. — Да? Ибо словно не заинтересован особо, но Чжань замечает, как тот напрягся. С каждым днем понять его знаки становится легче. Вероятно, Ибо все еще опасается, что Чжань может сорваться обратно в Китай в любой момент. И пока нет слов, чтобы разубедить его в обратном. Чжань, щурясь, смотрит на солнце. Зря он начал. Однако этот вопрос мучает его давно. Ему нужно знать. — Или спросить, — продолжает он. — Ох, это трудно. Я знаю, что ты сделал. — А что я сделал? — Ибо удивлённо смотрит на него. Переживает. — Ох, с чего бы начать, — Чжань притворно задумывается. — Ну, например, нашел адвоката, который вел мое дело. Заставил его позвонить моей матери с якобы раскаяньем и предложением вернуть деньги. Глаза Ибо широко раскрываются. — Или как ты перевел меня из убогой комнаты в общежитии в более приемлемые апартаменты. И оплачивал их. Может, что еще, я даже не знаю. — Почему ты решил, что я? Глаза у Ибо бегают. А потом он и вовсе отворачивается к морю. — Не я это, — бурчит он. — А я думаю, ты. — О, Боже! Ибо вскакивает на ноги. — Ну, я это. И что? И больше бы сделал. Я, чтоб ты знал, хотел поднять твое дело о краже и отменить его. — Что? — у Чжаня чуть челюсть не падает на песок. — И получилось бы, будь у меня больше времени. Впрочем, какая сейчас разница. — Постой. А как ты собирался это сделать? — Какая разница, — Ибо садится обратно на полотенце. — Я хотел очистить твое имя. Возникли трудности со встречей с прокурором и с судьей. Да, неважно. Сейчас это уже не имеет значения. Возможно, там замешан отец. Так что увезти тебя из страны оказалось легче. Чжань задумывается. А что бы изменилось, сотри Ибо записи о краже, эти месяцы в тюрьме никуда не делись бы. И не забылись. Так что… А смысл тогда? — Спасибо, — говорит он. — За все, что ты сделал. И делаешь для меня. Чем я заслужил такое? — Тебе не обязательно что-то заслуживать, — тут же отвечает Ибо. — Тебе просто достаточно быть. Я весь для тебя. — А я для тебя, — отзывается Чжань. Он снова смотрит на солнце, которое входит в фазу золотого часа, покрывая песок, воду и верхушки пальм мягким золотым светом. И весь этот мир для них.