И сладость яда — суть моя

      

«Nothing gold can stay.»

      — Robert Frost

      Питер стыдил себя за многое. За то что вел себя ужасно, за ужасные поступки. За трусость которая не давало даже заговорить с Харли. Это было гнилью под его кожей которая без следа не исчезнет.       Единственные, кто поддерживал его были его тетя с дядей. Он решил сделать им за это подарок.       Открытие новой энергетической станции «Оскорп» должно было стать «главной вехой в устойчивом будущем мегаполиса».       Так говорили на баннере у входа.       Мэй оделась нарядно — светлый пиджак, серьги, улыбка чуть нервная. Бен нацепил галстук, хотя ворчал, что он его душит.       — Ты уверен, что нас пустят? — спросила тётя, держась за локоть Питера.       — У меня приглашение от научного отдела. Всё будет в порядке.       В холле станции звучала музыка. Столы с напитками, презентационные панели, экран с анимацией «зелёного мира будущего». Всё блестело, всё было показным. Тетя с дядей улыбались, наблюдали экспонатами смеялись. Питер видел их счастье и на душе становилось тепло       Но радость омрачало странное нарастающее чувство беды. Он улыбался, говорил нужные слова, но где-то в груди росло давление. Тревожность. Как будто воздух стал плотнее.       — Всё хорошо? — спросил Бен, подавая стакан воды.       — Немного шумно. Просто голова…       Питер потер виски. Сердце билось чаще обычного. Он чувствовал, как в каждой стене, в каждом элементе этой станции что-то не так.       Система, построенная на новом типе растительной биомассы, обрабатывалась под высоким давлением в капсулах. Он видел проект. Знал параметры. И знал, что они не соблюдены.       Он подошёл ближе к демонстрационной капсуле. Внутри — мутировавший куст с пульсирующими листьями. Он был раздражен.       — Вы увеличили давление? — спросил он у молодого техника.       — По новой схеме, да. Всё в пределах…       — Нет!— сказал Питер, почти машинально. — Вы нарушили биоцепь. Если давление превысит 300 атмосфер — система даст реакцию.       Техник не успел ничего ответить. Гулкий, глубокий звук разнёсся по станции.       Одна из панелей в инженерном секторе взлетела в воздух, как бомба. Пламя рвануло вверх, разбивая стеклянную арку. Люди закричали. Толпа бросилась к выходу.       Свет замигал. Потолок треснул. В воздухе появился острый запах горелой пластмассы и химии. Одна из колонн на центральной платформе накренилась и рухнула, сметая подиум с проектором.       Металлическая балка пробила второй этаж.       — БЕГИТЕ! — закричал Питер, оглядываясь. — Все на выход!       Он схватил Мэй за локоть.       — Уходите! Бегите быстрее!       — А ты?! — закричала она, задыхаясь от пыли.       Он взглянул вверх. Одна из арок над головой дрожала, потолок все больше трескался, огонь разгорался все ярче       Он мог уйти. Но не ушёл.       — Я попробую удержать.       Он побежал в центре зала, среди горящих обломков. Люди с криками пробегали мимо. Питер встал, закрыл глаза. Вдохнул.       И вызвал.       Из-под пола начали пробиваться корни. Из стен — лианы. Из потолка — толстые побеги, похожие на живые канаты.       Растения росли с неестественной скоростью, треща, как хлысты, обвивали стены, подхватывая колонны. Толстые зеленые канаты как бинты скрепляли балки, листья тушили пожары сгорая сами. Живой купол вырос над всеми       Цветы расцвели, шевелясь, словно фильтруя дым. Лозы держали своды здания — их было сотни. Потолок, готовый рухнуть, застыл.       — Питер?.. — Мэй смотрела на него широко раскрытыми глазами.       Он оглянулся.       На её лице была не паника. А восхищение.       Дядя Бен сжал её руку.       — Это он… — сказал он.       И Питер почувствовал это.Он удерживал станцию. Его сила делала невозможное.

      “Я справлюсь.”

      Он впервые не чувствовал страха. Только силу. Она пульсировала в нём в унисон с лозами. Он — опора. Он — природа. Он — больше человека.       А потом пришел второй взрыв.       Из самого основания станции.       Пол дрогнул.       Из-под земли вырвался огненный столб. Система охлаждения обрушилась.       Питер обернулся — но было уже поздно.       Лозы начали отрываться от стен. Колонна справа рухнула. Одна из металлических арок обрушилась, ударив по растительной опоре.       — НЕТ! — закричал Питер, протягивая руки.       Он пытался удержать. Тянул энергию. Но она ускользала. Лозы горели. Умирали.       Мэй с Беном побежали к нему       Но в этот момент сверху сорвался фрагмент стеклянного купола — огромный, тяжёлый.       — ПИТЕР! Питер обернулся. Поток огня, пепла, бетонных кусков разделил их. Последнее что он запомнил как Мэй тянула к нему руку, а Бэн закрывал её собой от обломков       Оставшиеся своды рухнули, и поток бетона, стекла и металла рухнул на все что осталось.       Корни сомкнулись вокруг Питера. Плотно. Мгновенно.       Бутон закрылся. Всё потемнело.       

***

      Он очнулся во тьме. Где-то шум сирен. Открыл глаза — медленно, с трудом. С его глазами раскрылся и бутон, что спас его.       Всё было в пепле. Он вылез из кокона, кашляя, ссадины на руках, футболка порвана. Стекло под ногами хрустело. Огонь догорал в металлических перекрытиях.       Потом он побежал.       — МЭЙ!       — ДЯДЯ БЕН!       Он рылся в обломках. Переворачивал куски бетона, отталкивал горячие плиты лозами, которые всё ещё слушались. Он знал, куда идти. Он помнил, где они были.       Он находил тела. Много. Но искал только их.       И, наконец, нашёл.       Мэй лежала, прижавшись к Бену. Который обнял её, закрывая собой. Его тело почти все раздроблено, но продолжало прикрывать её. Тело Мэй же почти не пострадало, она будто спала.       Но они были мертвы.       Он выжил. Только он.       А значит,

      «Это я их убил»