Глава 10 Прошлое не отпускает
27 августа 2025 г., 14:06
Примечания:
Экспериментирую с большими главами
«Некоторые слышат голос природы.
Некоторые — только тогда, когда она кричит».
— неизвестный
Утро пахло горячим асфальтом, кофе с ванилью и тревогой. Мэтт Мёрдок стоял на углу между 53-й и Лексингтон в очереди за уличным капучино. Его обоняние уловило запах кофейных зерен, пока ухо ловило всё остальное: гудение светофора, шаги женщины в потертых каблуках, гудок автобуса, обрывки разговоров и витающую в воздухе тревогу. 📻 «…объявивший себя «Голосом Земли». Является тем самым Питером Паркером, стипендиатом научных конкурсов, учеником Мидтаунской средней школы, пропавшим после катастрофы на станции «Оскорп»…» Голос из динамика повис в воздухе, словно давящая тишина. Сухая, безэмоциональная речь диктора была отрывистой, будто её намеренно прерывали, чтобы скрыть что-то. Но Мэтт ощущал вибрации беспокойства в голосе, будто диктор боялся произнести лишнее слово. Мужчина, пахнущий старомодным одеколоном, позади щёлкал стилусом по планшету, бормоча себе под нос: 📱 «Мальчик-садовник или биотеррорист?» «Растения в метро — совпадение или угроза?» «Человек, говорящий с лесом: ученые комментируют феномен Паркера» Где-то слева по улице школьники перекидывали друг другу тик токи: 🎵 «Питер Паркер прав, и вот почему!..» «Зелёные тени — новый хит этой недели!..”“Как вы вообще можете его одобрять, он монстр…» «Это всё заговор леваков…» Кофе, которое ему приготовили, был слишком сладким. Он сделал глоток и зашагал дальше. Гудки автомобилей, копошение торопливых людей, сливались с запахами бензина и подгоревшей уличной еды. Мэтт остановился у светофора, когда так не вовремя загорелся красный сигнал. На перекрёстке женщина ругалась с парковщиком. В офисе на втором этаже кто-то спорил: «А вдруг он придёт и к нам?» В кафе, за стеклом, пара школьников делились слухами: — Говорят, он выращивал герань на окне. — Я же говорил, что он неудачник, который только привлекает внимание. Когда зелёный загорелся, он пошёл дальше, но думать о будущих судах у него плохо получалось. В его офисе сегодня было спокойно. Слепящий полдень стучал по стеклу, клиенты сидели в коридоре, заполняя бумаги, пока Карен сортировала папки с делами. Мэтт стоял у окна, прислушиваясь. 📺 «…мы связались с представителями экологических движений. Некоторые группы уже поддержали действия Питера Паркера…» 📺 «…Несколько сторонников консервативной партии обвинили демократов в спекулирование на зеленой повестке…» 📺 «…исследование Гарварда: у 6% опрошенных — улучшение самочувствия после контакта с зонами, где отмечен рост лоз…» 📺 «…странный феномен: запах цветущей сирени посреди города. Врачи отмечают рост ремиссий у пациентов с депрессией…» Мэтт чувствовал, как улицы Адской кухни стали более суетливыми, тревожными. Машины ездили. Полиция патрулировала. Но нечто, как пыльца, витало в воздухе, и сам он не мог понять, чего ждать. В дверь кабинета постучали ритмом, который выдавал нервозность. Мэтт вежливо крикнул что можно зайти. Мужчина говорил неуверенно, сердце билось неровно, выдавая аритмию. Пальцы постоянно тёрлись друг о друга, словно их хозяин стеснялся своего тела. — Я… я был охранником. В Оскорпе. Я… открыл дверь и пустил его. Я не знал. Он… что-то сделал. Я не мог сопротивляться. Мэтт молчал. Слушал. — Я теперь… не сплю. Меня уже отстранили и могут обвинить в соучастии. Но я даже не знаю…. Было… сладко. Не страшно. Даже спокойно. Как будто всё правильно. Я всё понял, только когда было поздно. Голос сорвался, зубы заскрежетали. Мужчина сделал глубокий вдох, прежде чем снова заговорить: — Я пришёл, потому что говорят, вы помогаете даже самым сложным делам. Мэтт молча сидел в кресле, слушая страх мужчины, и одновременно чувствовал некий аромат. Сладкий, еле заметный запах цветочный запах. Неуловимый. Приятный. Он исходил от мужчины. Не парфюм. Не пыльца. Мэтт понимал, что мужчина не врёт. Как бы неуловимо это ни было, Питер оставил часть себя в нём. Мэтт наклонился чуть ближе. — Мы возьмем ваше дело, — сказал он спокойно. — И защитим вас. Он встал, открыл окно. Ветер принес шум улицы, и запах выхлопных газов заглушил цветочный аромат.***
Офис гудел, как потревоженный улей. Сотрудники в дорогих костюмах метались от стола к столу, телефоны звенели, планшеты мигали уведомлениями. На лбу у каждого блестел пот, в воздухе стоял запах кофе и перегретого пластика. Руки дрожали, бумаги сыпались, секретарь кричал в трубку, одновременно печатая что-то другой рукой. Дэнни Рэнд был настоящим оазисом спокойствия в этой пустыне нервозности: сидел в позе лотоса на диване генерального директора, галстук растянут, будто не хотел сидеть на этой шеи. Грудь едва вздымалась в ритм медитативного дыхания, но даже оно сбивалось. — За что я вам плачу! Разберитесь с этим или освободите место более компетентным людям! — выливая ручей недовольства в мобильник, зашел в кабинет Уорд Митчем. Его галстук был перекошен, пальцы дрожали. Он раздраженно посмотрел на Дэнни. — Ты серьёзно? Середина рабочего дня, а ты… — он махнул рукой, — опять ушел в Нирвану. Дэнни медленно открыл глаза.— Польщен, что ты полагаешь, будто в таком юном возрасте я могу её достичь. Просто медитирую. Успокаивает нервы. — мягко съязвил на то, что Уорд не знает значения термина «Нирвана». — Ты тоже мог бы попробовать. Мы с тобой ровесники, а я уже вижу, как растет седина под твоей хмуростью. Уорд хмыкнул, присаживаясь в рабочее кресло. — У меня нет времени. После кончины Осборна компания распродается. Такой шанс, а уже половина выкуплена наглецом Фиском. — печатая что-то в телефоне, ворчал Уорд. — Два года не прошло как вышел из тюрьмы, за то, что сдал картель. И вот уже стал богаче прежнего. Уму непостижимо. — Говорят, раскаяние вознаграждается, — улыбнулся Дэнни. — Если Фиц раскаялся, то я русская балерина, — буркнул Уорд, но уголок его губ всё-таки дрогнул. — Еще и этот зеленый мальчик палки вставляет. — Ты о чем? — выходя из позы лотоса, спросил Дэнни. Уорд замолчал на мгновение, и шум офиса ворвался в паузу: звонки, голоса, ругань. — А наш главный акционер не слышал? — заговорил Уорд уже тише. — Этот… садовник нового мира. Паркер. Он разнес нашу лабораторию в Рокленде. Дэнни слегка склонил голову. — Насколько грязной была эта лаборатория? Уорд выдохнул и устало провёл рукой по лицу. — В рамках закона. Всё было легально. Да, мы использовали дешевые химикаты, но сертифицированные. Это бизнес, Дэнни. Людям нужны материалы, нужны технологии. — В рамках закона не всегда значит правильно, — заметил Дэнни. Уорд раздраженно пожал плечами. — А теперь половина людей в больнице, а другая потеряла работу. Мы, конечно, переведем некоторых. Но в убытке многие. Не всегда правильное правильно для всех. Дэнни не ответил сразу. Он закрыл глаза, словно снова уходя внутрь себя, и сказал тихо: — Последнее время я чувствую что-то странное. Потоки энергии города беспокойны. Будто сама земля под нашими ногами шевелится. Уорд посмотрел на него, как всегда — с лёгким скепсисом, но в его глазах мелькнуло беспокойство. — Если эти беспокойства не расшатывают фондовый рынок, мне до них нет дела. У нас впереди несколько совещаний. Будь готов, пожалуйста. — Знаешь, Уорд… — Если ты сейчас скажешь еще одну восточную мудрость, я напьюсь!***
Лесопилка стала мёртвой, несмотря на то что теперь здесь буйствовала зелень. Обломки техники, изуродованные корнями, застыли, как сломанные кости. Экскаваторы заросли лозами с острыми шипами, которые исцарапали краску на металле. Краны покрылись мхом, источавшим влагу. — Рабочие говорят, он пришел ночью, — рассказывал седеющий мужчина в деловом костюме. — Ничего не сказал и сразу начал крушить всё вокруг. Предприятию конец, мы в любом случае не окупимся. — Есть погибшие? — хмурился Стив Роджерс, обводя взглядом разрушенную лесопилку. — Пара человек получила переломы, несколько в больнице из-за отравления. Но никто не умер, слава богу. — Правильно понимаю: вырубка была незаконной? — Стиву не нужно было смотреть на начальника, чтобы уловить его напряжение. — Слышал, она вызовет эрозию по берегам. Мужчина в костюме нерасторопно поправил галстук и прочистил горло. — У нас есть все документы. Мэрия дала разрешение, а если есть сомнения, идите туда. Стив сдержанно улыбнулся и поблагодарил за информацию. Наташа скользила между обломками с грацией балерины. Никто не заметил, как она анализировала происходящее, словно патологоанатом, восстанавливающий картину смерти. — Всё как и раньше, — сказала она, подойдя к Стиву. — Приходит ночью, разрушает всё и исчезает к утру. — И никого не убивает, — заметил Стив, проводя пальцем по лозе, обвившей экскаватор. — Всё к этому и идёт. Рано или поздно такие люди теряют грань. — Наташа слегка улыбнулась, но без веселья. Они подошли к измятой цистерне, которую корни сжимали, как кулак. — Однажды я говорил с ним в благотворительном центре, — продолжил Стив. — Скромный парень, он мечтал изменить мир и писал статьи о симбиозе грибов. — Наверняка он не мог без паники пригласить друга в кино. — усмехнулась Наташа. — Ты всё ещё веришь, что он внутри? — Хочу верить, но проверить сможем, если найдём, — ответил Стив с горькой улыбкой. — Он не глуп. Не переходит городскую черту. Не оставляет следов. В лучшем случае он избегает конфликта, потому что знает, что мы сильнее. — А в худшем? — Копит силы для решающего удара. Они замолчали. Стив шагнул вперёд и встал под балкой, теперь переплетённой корнями, как гнездо древнего существа. Наташа скрестила руки и посмотрела на заросшую балку. — Надо остановить его до этого. — Вначале его надо найти — Стив обернулся. — Пока он очень умело скрывается. — Садовника нового мира сложно отследить, но подросток Питер Паркер должен быть предсказуем. — Разве мы достаточно хорошо его знаем для этого? Наташа окинула взглядом обугленный амбар, где лозы обвивали трубу, как змея. — Нет, но его прошлое должно знать. Стив удивленно поднял брови. — Полагаю, у тебя есть идея.****
Мастерская Старка. Позже. Запах горячей пыли и озона витал по мастерской. На экранах мелькал код, манипуляторы собирали новый механизм, а с потолка лилась тихая электронная музыка. Харли сидел на высокой табуретке, аккуратно надетый сварочный шлем был на его голове. Парень работал быстро и уверенно, но руки то и дело совершали ошибки, царапая эмаль. — Твоя рука дрожит, приятель. Излишек кофе или мыслей? — раздался голос у него за спиной. Тони Старк появился неожиданно, как всегда. На футболке пятно чего-то зелёного (то ли химия, то ли фисташковое мороженое), с банкой энергетика и с усталым взглядом, скрытым за маской иронии. — Сенсор не настраивается, — тихо сказал Харли. — Задерживается на четыре миллисекунды. — Боюсь, ты сломаешь всё своими дрожащими руками, — Тони похлопал его по плечу. — Тебе нужно отвлечься. Харли молча кивнул и приподнял шлем, сжал пальцами переносицу. Внутри у него было тяжело, как будто в грудной клетке застряла сверлящая тяжесть. Тут раздался сигнал у входа. В кабинет вошла Наташа Романофф. Она, как всегда, выглядела расслабленной, но её мысли уже просчитывали сценарии для самых разных ситуаций. — Мисс Романофф, — Тони не встал, а только повернулся, сжимая в руке энергетик. — Хотите посмотреть, как ваш друг творит чудеса инженерии для Мстителей? — В другой раз, Тони, сегодня я по делу, — Наташа обняла старому другу. Её взгляд скользнул по комнате и остановился на Харли. — Можно я поговорю с твоим стажёром? — Чем именно этот преступник заслужил ваше внимание? — расслабленно облокотился на спинку стула Старк, повернувшись к Харли. — Носки не стирает, два инжектора сломал и ужасно нудный последнее время. За дрон, следивший за нашим холодильником, не ругайте — это моя работа. Наташа молча улыбнулась Тони. К его шуткам она давно привыкла и любила. — Чем могу помочь? — Харли неловко поправил шлем. — Ты ведь знал Питера Паркера? — Наташа спросила холодно, как бы между прочим. Харли поджал губы. — Мы общались. Часто болтали о ерунде. Делились домашкой. Нас можно было назвать друзьями, — его взгляд метался, избегая подозрительных взглядов. — Я уже всё рассказал полиции. Харли снова повернулся к дрону, соединяя контакты, будто рутина оградит его от реальности. Наташа же обошла вокруг рабочего стола, мечтательно оглядывая мастерскую, будто она её действительно интересует. — У нас копия переписок, вход в его аккаунты, — едва заметная улыбка украсила её лицо. — Я плохо разбираюсь в мужской дружбе, но сомневаюсь, что Тони и Стив отправляют такие фотографии друг другу. Харли покраснел, замялся, но ничего не ответил. — Ты же понимаешь, что он не обычный провинившийся школьник. Он убил Осборна. Уничтожил лабораторию в Рокленде. Его лозы пробивают три слоя армированной стали… Тони наконец вмешался. — Эй! Ты перебарщиваешь! Харли — гениальный задрот с плохим вкусом в музыке и, видимо, в парнях, но он не предатель. И не станет покрывать растительного мутанта. Харли качает головой. — Он не чудовище. Наташа не моргает. — Да, и мы не хотим, чтобы он им стал. Но если мы его не найдём, его найдёт кто-то хуже. Или он сам сделает что-то ужасное, и тогда всё, что в нём осталось человеческого, исчезнет. — Он… — Харли замолкает. Сжимает кулаки. — Он страдал. Он не злой. Просто запутался. — Тогда помоги нам его найти, — Нат дружественно кладёт руку на плечи Харли. — Мы не причиним ему боль без необходимости. Харли уже снял шлем, положил его на стол. Он смотрел в пол. — Я не знаю, где он, — снова говорит Харли, но теперь голос тише. — Это правда. — Хорошо, — с улыбкой на губах говорит Наташа. — Спасибо, что уделил время. — Простите. Мне нужно отдохнуть, — бросив рабочие перчатки на стол, сказал Харли. Он вышел быстро. Дверь за ним хлопнула. Металл отдал глухой, короткий звук. Тишина в мастерской снова заполнилась только жужжанием экранов и мерцанием кода. Тони обеспокоенно обратился к Наташе: — Ну? Что скажешь? Наташа достала телефон и начала набирать номер Стива. — Он врёт. — ответила она Тони.****
Шум города остался позади. Машины исчезли, сигнализация затихла, даже птицы, казалось, замолкли. Харли вышел из машины, не закрывая дверцу. Перед ним — лес. Тот самый, о котором много раз рассказывал ему Питер. Где он часто проводил здесь лето с дядей Беном. Здесь они ходили в походы, учились разводить костер, жарить маршмеллоу и определять созвездия на ночном небе. Он шёл минут двадцать среди тихих, одиноких зарослей. Когда Харли добрался до старой поляны, солнце уже исчезло за горизонт, и на небе скромно зажигались первые звёзды. Перед ним — старый клён, толстый, с изогнутым стволом. На коре вырезано: «Питер, Бен, Мэй. 30 сентября.» Пальцы Харли коснулись надписи. Питер рассказывал ему: они вырезали это в день его рождения, когда ему исполнилось тринадцать. Тогда он уронил пирог, Мэй вместо ругани засмеялась, а Бен сказал: «Ты как настоящий мужчина: испортил праздник, но сделал его запоминающимся.» Харли улыбнулся. Листва зашевелилась, но ветра не было. — Видимо, ты всё-таки слушал мои занудные истории, — раздался голос позади Харли. Питер стоял на огромной древесной ветке, которая медленно спускала его к земле. Одежда — рваная, грязная, а волосы спутаны. Лицо исхудало, скулы обострились. Но стоял он ровно и с гордо поднятой головой, скрывая гамму чувств, что копошились внутри. Когда ветка опустилась, Питер с удивительной грациозностью и тишиной спрыгнул на землю. — Ты не должен был сюда приходить. — сказал Питер. Они стояли в десяти шагах друг от друга, минуту молчали и смотрели друг на друга. — Я хотел тебя увидеть, — ответил Харли. — Уходи. — Нет! Питер опустил глаза, сжал зубы. Потом снова заговорил, добавляя больше шипов своим словам. — Я другой теперь. Всё, что было между нами, умерло в той аварии. Я больше не тот парень, что был влюблён в тебя. — Я вижу, — Харли дрожал, но шагнул ближе. — Но ты по-прежнему дорог мне. А я дорог тебе. — Ты ошибаешься… — Питер старался крикнуть, но лишь тихо прошептал. — Если бы это было так, твои лозы уже свернули мою шею. — Страх с каждым словом уходил из сердца Харли, выталкиваемый вернувшимися чувствами. Питер резко отвернулся. Его пальцы сжались. Земля под ногами чуть дрогнула. — Ты пришёл безоружным. Я могу убить тебя в любой момент, когда захочу. Самыми разными способами. Или взять тебя в плен и шантажировать Тони Старка. — Хватит вести себя как злодей! — Харли усмехнулся. — У тебя плохо выходит. Питер посмотрел на него. Его лицо дрогнуло. В глазах не было злости, а только усталость и сочувствие. Харли продолжал, смотря на нового Питера: — Я помню, как ты держал на руках мох в банке и рассказывал, как он может поглощать звук. Как ты читал Веронику Тушнову и прятал её под учебником химии. Как ты краснел, когда говорил про растительные феромоны. Я не поверю, что тот Питер исчез навсегда! Питер заговорил с печальной улыбкой: — Он никогда не умрёт, в этом и проблема. В том, что я больше всего на свете хочу вернуться к прошлой жизни. И всё, что осталось от неё, — это ты. Ты единственный, из-за кого я могу сдаться. Моё единственное сомнение. — Так давай, вернись назад. Вернись к людям. Питер улыбнулся шире и сделал шаг навстречу Харли: — Ты всё такой же… Видишь возможности даже в грязи и машинном масле. — Питер протягивает ладонь к щеке Харли. — Но я не могу просто… В мгновение ока, миг прошлого был разрушен. Питер дёрнулся. Его плечо рванулось назад, и он отшатнулся к дереву. Его взгляд упал на стрелу, торчащую из плеча. Она мигала красным светом, а наконечник выпускал транквилизатор. Зеленоватая кровь полилась из раны. С кроны дерева над поляной раздался голос: — Сорняк подбит. А из тени леса вышли другие: Стив Роджерс в своём знаменитом костюме и более знаменитом щитом, Наташа поправляла светящиеся устройства на руках. Сокол расправлял железные крылья. Питер поднимает голову. Его глаза, полные злости и с отблеском зелени, метались между непрошеными гостями и шокированным Харли. — Питер! Мы не хотим причинить тебе зло! — Шёл впереди Капитан Америка, его голос звучал великодушно. — Ни к чему больше смертей. Питер со спокойной грустью смотрит на героев. — Зачем все это? Неужели вам так хочется сражаться? — У нас нет выбора. Мы не хотим навредить тебе, но позволить тебе причинять другим тоже. — мягко говорил Стив, расставляя руки в примирительном жесте. —Я говорил с тобой только один раз, но видел твой стержень, твое желание сделать мир лучше. То, что произошло с твоей семьей ужасно, пожалуйста не дай этому сломить тебя. Лицо Питера украсила печальная улыбка. — С тех пор как мы виделись, многое изменилось, Капитан. — Питер вытаскивает стрелу из плеча, лианы тут же перевязывают рану, блокируя кровь. — Тогда я был ребёнком. По-детски мечтал, по-детски поступал, по-детски думал. Но пришлось вырасти. И теперь мне нужно отбросить всё детское. Стрела упала на землю, а корни за его спиной, казавшиеся мгновение назад спящими, начали извиваться, как испуганные змеи, разрушая дёрн и мелкие камни. Воздух наполнился резким, влажным запахом земли и чего-то острого, растительного. — Сэм! Унеси гражданского! — Стив бросил взгляд на Харли, который замер, ошарашенный, на грани поляны. Сокол, быстрый и решительный, подхватил Харли в охапку. — Питер! — крикнул Харли, пытаясь вырваться, но Сокол уже взмыл в небо, унося его прочь, когда очередная лоза хлестнула там, где он только что стоял. Лесная поляна, где годы назад Питер праздновал день рождения, а всего несколько минут назад делил теплое и печальное мгновение с Харли, превращалась в живую, дышащую арену. Герои пытались добраться до Питера. Деревья вокруг них скрипели и стонали, сгибаясь, подчиняясь невидимой воле. Могучие лозы хлестали воздух, как кнуты, а толстые корни выползали из земли, прорезая почву и вздымая клубы пыли. Древесные корни, копируя движения Питера, взметнулись вверх, потом опустились, пытаясь схватить Капитана Америку. Но он успел проскочить мимо древесных когтей, отбиваясь щитом от самых метких ударов. Питер действовал импульсивно, неопытно, но каждая его атака несла в себе невероятную, грубую силу природы. Он сам, казалось, был немного поражен тем, насколько мощными были его новые возможности Наташа схватилась за коммуникатор, когда Питер переключил внимание на Капитана. Её голос дрожал от напряжения: «Быстрый захват не удался. Нужна подмога!» Рядом с Питером приземлилась стрела, которая через несколько красных миганий взорвалась, вынуждая Питера отпрыгнуть. Так Питер подпустил Капитана слишком близко. Щит Стива был уже готов оглушить его, но Питер резко утащил себя собственной лозой. Вместо головы щит воткнулся в землю, и травянистые побеги тут же стали оплетать его, стараясь вырвать из рук Капитана. Стрелы, быстрые и точные, свистели в воздухе одна за другой. Одна пронеслась мимо, почти задев голову Питера. Другая рассекла предплечье, оставив на его коже красный след. Питер вздрогнул от боли, но вместо того, чтобы отступить, припал к земле. Одинокая, стремительная лоза поплыла по тёмной земле. Вынырнув из-под земли, она обвила руки и оружие Клинта. Питер усмехнулся, но тут, как тень, к нему подкралась Чёрная Вдова. Её наручи вспыхнули за спиной Питера. Удар тока пронзил шею. Он упал на колени, стеная от боли, его тело дрожало. В глазах темнело, разум мутился. Но он смог отдать приказ, и могучая лиана обхватила талию Романофф, и отбросила шпионку. Её тело впечаталось в ствол дерева и тяжело упало к его корням. Питер быстро поднялся на ноги. В глазах ещё двоилось от электричества, когда в его лицо ударил кулак Капитана. Стив успел отвязать щит, который накрепко связали лианы, и подбежал к Питеру, когда тот отбросил Наташу. Сила суперсолдата заставила Питера отшатнуться на несколько шагов, но он удержался на ногах. Затем колено ударило его под дых. Затем снова удар в лицо, потом снова. Он не мог дышать, от ударов, его рот наполнился вкусом крови. Капитан продолжал обрушивать удары на врага, пытаясь оглушить. Но Стив, привыкший к жестоким битвам, уличным дракам и войне, замер, когда Питер упал на него, заключая в объятия. Секундное замешательство, ведь это так не похоже на бой. Но когда в его глазах свет стал ярче, а лес вокруг поплыл, Стив оттолкнул от себя Питера. Он встречался с подобными уловками. Сражался с гипнозом, с чарами, с телепатией. Но тут было другое. Это было как сон в гамаке под солнечным деревом. Как утро в Бруклине, когда война только казалась сном. Стив сопротивлялся, но волна феромонов продолжала обволакивать его сознание, внушая мысли о покое, о сладком забытье. Ноги суперсолдата дрожали, тело шаталось. Клинт пытался выпутаться из лозы, Наташа была опутана корнями. Питер встал на ноги, его грудь высоко поднималась от тяжёлого дыхания, но в глазах была решимость. Воспользовавшись моментом, он поднял руки, создавая огромные корневые стволы, он не хотел убивать, но проиграть себе позволить не мог. Но на фоне звёздного неба проскочила красная вспышка, а лес наполнился шумом двигателя. — Извините, что опоздал на вечеринку, — раздался надменный голос. — Надеюсь, никто ещё не пустил корни от скуки. Железный человек появился, как луч прожектора в ночи. Питер едва успел поднять взгляд на багрово-красный силуэт в небе, как ослепительный репульсорный луч рассёк воздух и с треском разрубил самые толстые лозы у него за спиной. Они застонали, слышимые одним человеком, и рухнули, оставляя после себя горький запах жжёного дерева. Питер дёрнулся назад, испуганно вскрикнул, но его голос утонул в грохоте двигателей. — Нет! — заорал он, раскидывая руки, но неуверенно, будто не знал, что делать. Его лозы метнулись к железному врагу, но пламя огнемёта сжигало их на подлёте. Цветы чернели, листья тлели и исчезали. — Достаточно, — прозвучал голос Старка в эфире, спокойный, даже насмешливый. — Устроим немного санитарной обрезки. Из костюма вырвался рой крошечных ракет — как рой пчел, жужжащих и неумолимых. Они впивались в землю, взрываясь, выжигая корни, поджигая траву и мелкие побеги. Питер зажмурился, когда одна из вспышек ослепила его. Он отступил, оступился и упал, грязь размазалась по лицу. — Перестань! — задыхаясь, крикнул он. — Это место не заслужили этого! — Но его голос тонул в звуках разрушения. Он поднялся, шатаясь. Попытался вызвать корни — они откликнулись неуверенно, слабее. Корневые системы росли и объединялись во огромные копья которые готовы были бороться с разрушителем. Нот тут все начало распадаться, рассыпаться и слабеть. Из-под земли, из тишины, раздался шорох, как дождь по сухим листьям. Что-то ползло. Что-то… маленькое. Это были муравьи. Сначала один. Потом сотни. Потом тысячи. Они облепили лозы, его тело, побеги. Жевали, кромсали, резали жвалами. Питер пытался стряхнуть их, приказывать растениям защищаться, но всё было напрасно. — И почему зелёные всегда выбирают бабочек, а не муравья, — раздался голос, и из земли поднялся растущий коричнево-металлический силуэт. Это был Человек-Муравей, увеличенный до размеров здания. Он пнул Питера ногой, отшвырнув в сторону. Тело Питера ударилось о землю, проскользив по выжженному гравию. Он с трудом приподнялся на руках. В ушах звенело. Лес вокруг него горел. И несмотря на напряженность момента в голову Питера лезли странные мысли. Тут больше не будут жарить маршмеллоу, дети не будут качаться на ветках. Зарубки для ветках будут забыты, тропинки стерты. Железные ноги опустились перед ним с глухим грохотом. Питер поднял голову — над ним возвышался Железный человек. Отражения пожара плясали на его доспехах. Репульсор засветился — бело-голубым, ослепительным. Как хирургическая лампа. — Прости, парень, — сказал Тони. — Но ты растешь не в ту сторону. Вспышка — и тьма.***
Когда Питер очнулся, голова раскалывалась, тело ломило, но первое что заметил была тишина. Не просто отсутствие звука — гнетущее молчание мира, в котором не осталось жизни. Ни шелеста листвы, ни пульсации корней, ни дружелюбного трепета травы. Только он. И холодное стекло. Клетка. Лаборатория, превращенная в стерильную тюрьму. Панели, экраны, камеры наблюдения — всё за стеклом, чтобы смотреть, но не прикасаться. Воздух — искусственный, мёртвый, без запаха. Питер медленно встал, прислонившись спиной к стене. Его одежда была та же, что на поле боя, но раны перевязаны. Он ощущал, как транквилизаторы пытаются удержать его природу в оковах. Безуспешно. Он не знал, как долго лежал. Но с каждой минутой в нем нарастало ощущение: он проиграл. Всё, что он пытался защитить, сгорело. Земля, которая откликалась на его дыхание, больше не шепчет. Раздался голос — сухой, но знакомый: — Доброе утро, Зелёный Иисус. Экран за стеклом засветился. На нём — Тони Старк, в чистой футболке, с чашкой кофе в руке. — Не обижайся, это часть городского фольклора. Говорят, Vogue снова назвал зелёный модным, а ведь даже Халку это не удалось. Питер не отвечает. Он просто смотрит в экран, со злостью и обидой. — Хватит хмуриться, росток. Тебе выделили лучшую комнату на вершине Башни Старка. Весь воздух фильтруется. Из башни вынесли все растения. Я лично проверил, — Тони делает глоток. — Кофе, кстати, синтетический, могу поделится Питер не выдавил из себя ответа. Тони продолжает: — Мы сделаем пару тестов. Посмотрим, что у тебя внутри. Потом тебя перевезут в «Хеликарриер-7». Воздушная тюрьма. Пять километров над землёй, где воздух стерильный, а почва — виртуальная.— Тони делает паузу, самодовольно улыбаясь. — Жизнь не запереть. — только и сказал Питер. — Отличная фраза. Закажу себе футболку с ней. Экран потух. Питер остался один. Только лампы. Только стекло. Только он и гул вентиляции. Питер медленно опустился на пол, опершись спиной о стену. Он смотрел на свои руки. На бинты. На зелёные прожилки под кожей. Иногда он сомневался, остаётся ли он человеком или просто сошёл с ума, и всё это — больное видение. Однако в этом отчаянии он увидел маленькие чёрные точки, бегающие по его болезненной коже. Несколько муравьёв остались на его теле. Питер улыбнулся, понимая что жизнь пробьется везде.
Примечания:
Как вы думаете, что будет делать Питер? Кто поможет ему сбежать?
