Дорога домой (The Way Home)

— Магглы не волнуются, чистокровный ли ты, полукровка или магглорожденный! Для них вы просто другие, странные, иные и представляете угрозу, потому что вы способны владеть магией! — поучал Геллерт на аудиенции, заполнившую каждый уголок самого большого зала национального университета. — Они видят в нас общего врага, — продолжал он, воодушевлённый и набирая обороты с каждым предложением. — Они боятся нашего права по рождению: чудесного дара магии, которым мы наделены! Они с одинаковой готовностью бомбят и расстреливают поместье чистокровного рода, как и устраивают облаву на скромное жилище трудолюбивого магглорождённого. Совершенно ясно, что магглов объединит общая цель — уничтожение угрозы, которую мы, маги, представляем, если нас когда-нибудь обнаружат. Геллерт сделал паузу для драматического эффекта, переходя с правой стороны сцены на левую. — И что же мы, ведьмы и волшебники, делаем, чтобы противостоять этой угрозе? В толпе пронёсся гул, но никто не ответил ему. — Мы ссоримся между собой, спорим о техниках, которым нет места в этой дискуссии, — спокойно объяснил он. Его голос был модулирован так, чтобы привлекать людей, заставлять их слушать и думать. — Мы, маги, разобщены, в то время как основная масса магглов едина в своих убеждениях относительно нас. Они не делают различий, так почему же мы должны? Он окинул взглядом внимательную аудиторию и улыбнулся. — Вместо того чтобы сражаться между собой, мы должны увидеть в этой нарастающей угрозе возможность отложить в сторону наши собственные обиды и снова сплотиться. Мы — дети Магии, и я верю, что всех нас должно объединить всемирная цель — защитить себя и наш образ жизни от нарастающей угрозы со стороны магглов и их коварного технологического прогресса. — Только единые мы будем иметь реальный шанс сдержать врага, который превосходит нас по численности в соотношении 100 к 1. Единство — наша сила, и единство будет нашей победой! Вот почему я призываю отложить наши разногласия в сторону. Встать плечом к плечу и смело встретить вызовы, которые готовит будущее! Вместе, единым фронтом! Как мы едины в магии! Его последние слова ещё не успели прозвучать, когда он поклонился аудитории и отошёл в сторону, чтобы представить спикера, которого он пригласил поделиться своим взглядом на вещи сегодня вечером. Под его руководством Винда Розье быстро заработала себе имя в нужных кругах. Некоторые клеймили её как радикальную феминистку, но Геллерт не видел ничего плохого в том, что она отстаивала права ведьм, равные права и автономию для всех. Когда его приглашённый спикер поднялась на сцену и начала свою речь, он отошёл вглубь сцены, где его дорогой Артемис уже ждал его со стаканом воды в руке. Он целомудренно поцеловал своего возлюбленного в знак благодарности, после чего они оба повернулись, чтобы посмотреть, как Винда излагает свою точку зрения. — Нам не нужно бороться друг с другом! — объясняла воодушевлённая молодая ведьма. — В конечном счёте, магия — это магия, независимо от того, откуда она взялась! Чистота крови — не более чем миф, созданный сотни лет назад, когда над нашими предками нависла угроза охоты на ведьм. Было введено строгое разделение магического и немагического мира — то, которое более или менее строго соблюдается и по сей день. — Эта крайне необходимая и вынужденная сепарация стала фундаментом, на котором возникли наши современные категории классификации волшебников. Да, вы правильно поняли! Все наши нынешние проблемы, связанные с классовым неравенством, расизмом и дискриминацией, берут начало в тех древних временах, когда использование палочек для сотворения заклинаний лишь только становилось нормой! Винда дала этим словам немного улечься, прежде чем продолжить более спокойным, фактическим тоном, теперь, когда она заложила основу для своих теорий. — Раз уж мы затронули тему классов: Знаете ли вы, что недавнее исследование, проведённое по всей Европе, показало, что 57% всех полукровок имеют отца, происходящего из чистокровной семьи? Удивительно, не правда ли? Разве не всегда говорили, что только те с так называемой "запятнанной кровью" были теми, кто выбирал связь с магглами? Что ж, это получившее международное признание и прошедшее экспертную оценку исследование рисует совершенно иную картину, чем та, которую может навязать вам общепринятое восприятие! — Вы можете спросить себя теперь: почему чистокровные насмехаются над полукровками, если они, парадоксальным образом, являются причастны к популяции полукровок? Странно, не правда ли? Что ж, я бы сказала, что это пример лицемерия в чистейшем виде! — заявила Винда с язвительной осуждающей интонацией. Она пришла сюда не для того, чтобы оставить чей-либо разум непотрясённым. — Разве не правда, что чистокровные говорят, что магглы — главный враг? Что магглы — это мерзкие существа, настолько ниже нас, что они стоят меньше, чем грязь, по которой ходят эти волшебники? Разве не таково их обычное виденье о любом, кто в их глазах ниже? Винда отошла от кафедры и медленно прошлась по сцене, заложив руки за спину. — Как же выходит, что женщины-магглы могут быть так оскорблены этими людьми в одном случае, но, с другой стороны, быть достаточно хорошими, чтобы трахать и создавать с ними потомство? Лёгкие и надёжные методы предотвращения беременности легко доступны для нас — почему они не используются? Последовала многозначительная пауза. — Вы всё ещё верите, что вина здесь действительно лежит на магглах? Не стоит ли нам задаться вопросом, куда волшебники такие-чистокровные бегут по ночам, когда их жены спят после изматывающего дня, проведённого в заботе о их официальном потомстве? — Поскольку такой сценарий, судя по результатам этого исследования, не кажется слишком уж необычным, я хотела бы задать вам следующий вопрос: Должна ли невинная жена в таком случае оставаться вечно скромной, в то время как её муж может уходить и трахать кого захочет? — Даже магглов, которых этот муж так сильно презирает? Разве это не ужасная жизнь — ожидать верности и целомудрия от одного, но не от другого партнёра в браке? Винда не удостоила аудиторию взглядом, когда развернулась на каблуке, достигнув дальнего края сцены. Она неспешно засеменила обратно тем же путём, продолжая говорить с обманчивым спокойствием, словно разглагольствовала сама с собой во время прогулки. — Неужели это действительно та судьба, которую мать-природа уготовила нам, дочерям, сёстрам, жёнам и матерям? Неужели неизбежно, что, вступая в брак, мы, вероятно, обречены на такую участь? Почему нас, ведьм, считают ханжами и скупыми на свою привязанность, если такова реальность, ожидающая нас у алтаря? Винда начала загибать пальцы. — Мы, ведьмы, поддерживаем работу по дому, заботимся о детях и ухаживаем за пожилыми — вся эта бытовая работа, без которой наше общество не существовало бы. Тем временем наши дорогие мужья не находят ничего лучше, чем соблазнять несчастных женщин-магглов, а затем насмехаться и воротить нос от результатов своих действий! — Это порочный круг, который повторяется снова и снова и ранит все вовлечённые стороны! Обманутый партнёр, скорее всего, магический ребёнок, рождённый вне безопасности магического мира и его неподготовленная маггловская семья. Сотни полукровок и магглорождённых ежегодно растут в неведении о своём наследии, своей магии и нашей богатой культуре. И что же мы делаем? — Оставляем наших юных сестёр и братьев по магии в безжалостных тисках невежественных, жестоких магглов! — Никаких феноменов или магических случаев эпических масштабов ещё не было найдено, где ведьма или волшебник преуспели бы в том, чтобы выбрать, у каких родителей они родятся. Жизнь, если разобраться, — не что иное, как лотерея — в которой некоторым из нас везёт больше, чем другим. Она подняла руку. — Однако, вот интересная мысль — заботится ли мать-магия о нашем происхождении, или, возможно, на самом деле неважно, кем были наши родители? — Разве все мы не её дети, когда Мать-Магия смотрит на нас и считает нас достойными быть благословлёнными её даром? Разве мы не едины и одинаковы в её доброжелательных глазах? — Она снова начала расхаживать туда-сюда. — Возможно, если мы начнём вести себя соответственно и возьмём на себя ответственность за наши прошлые ошибки, мы сможем, наконец, вызвать сдвиг в том, как мы относимся друг к другу. Я глубоко убеждена, что если мы сплотимся единым фронтом, то мы сможем справиться с любой угрозой, брошенной нам на пути. — Равенство — это то, что нам нужно сейчас больше, чем когда-либо, в эти трудные времена. Только единые мы будем достаточно сильны, чтобы справиться с вызовами, которые готовит нам будущее. Ибо как же мы на самом деле собираемся сдерживать угрозу со стороны магглов, если мы не можем даже разобраться с собственным дерьмом?! Точки соприкосновения, компромисс и новая ответственность за наши собственные действия потребуются, чтобы вооружить нас против того, что будущее для нас припасло! — И раз уж мы затронули тему равенства: Я хочу, чтобы у нас, ведьм, была возможность выбирать! — решительно заявила Винда, языком, отточенным на оскорбительных выкриках её ненавистников. Она была чем-то свирепым на той сцене, даже Геллерт должен был это признать. — Я хочу, чтобы у нас, ведьм, тоже был голос в будущем волшебного народа. Я хочу, чтобы у ведьм было больше вариантов карьеры, чем мать, целитель, зельевар или художник. Я хочу, чтобы нам разрешили сбросить корсеты, которые сковывают и ограничивают не только наши лёгкие, но и нашу магию! — Я хочу, чтобы существовали ведьмы-арифманты, ведьмы-авроры, ведьмы в научных исследованиях, ведьмы-владелицы бизнеса и даже ведьмы-солдаты, если нам так угодно. Как ведьма, я хочу иметь право голоса в своей жизни, не опасаясь отречения, развода и того, что меня будет порицать общество. Я хочу иметь возможность быть хорошей матерью и успешной ведьмой-бизнесвумен одновременно, без того, чтобы один из двух выборов высмеивали и относились к нему с презрением, — страстно декларировала она. Её простой, прямой способ указывать на эти обиды и выдвигать требования по их исправлению заработал ей много одобрительных аплодисментов от аудитории — по крайней мере, от всех ведьм. Волшебники в зале были более сдержанны, но, столкнувшись с таким согласием со словами Винды от ведьм в толпе, некоторые задумались, пусть и всё ещё несколько ошеломлённо. Ясно, что перемены не произойдут за одну ночь, поскольку в головах мужчин, не привыкших иметь дело с такими сильными, смелыми и решительными женщинами, как Винда, предстояло многое переосмыслить. Винда поклонилась под громовые аплодисменты — особенно от присутствующих ведьм. — Спасибо, что приняли меня! Надеюсь, мне удалось дать вам пищу для размышлений. — Большое спасибо Винде Розье, дамы и господа! — провозгласил Геллерт, возвращаясь на сцену и кивая Винде. Его побуждение было встречено громовыми аплодисментами. — Спасибо, что пригласили меня выступить здесь сегодня вечером, — смиренно ответила Винда, милостиво кивнув ему. Он позволил ей насладиться заслуженными аплодисментами, прежде чем небрежно снова занял позицию за кафедрой. Он не призывал толпу к порядку, а вместо этого наблюдал и терпеливо ждал, пока они успокоятся и заметят, что ему ещё есть что им сказать. — Я считаю, на данный момент ясно, что есть одна вещь, в которой магглы, несомненно, лучше нас, — заговорил он, и в ответ по озадаченной толпе пронёсся гул. Он усмехнулся, зная, что теперь аудитория там, где он хотел её видеть. — Хотите угадать? Как и ожидалось, никто не нашёл в себе смелости высказаться. — Нет? Что ж, тогда позвольте мне поделиться этим инсайтом с вами: Единственное, в чём магглы превосходят нас, — это скорость, с которой они размножаются! — заявил Геллерт, прежде ухмыльнуться и насладиться гробовой тишиной, которую это откровение вызвало в аудитории. — Большинство магических семей имеют двух детей, максимум трёх. Число, которого едва хватает, чтобы поддерживать нашу численность на стабильном уровне, но не позволяет нашему обществу расти. Тем временем средняя женщина-маггл рожает 6-10 детей, из которых всё большее число выживает и достигает взрослого возраста благодаря медицинским достижениям, которых магглы недавно достигли. — Однако я здесь не для того, чтобы рассказывать вам, как жить и сколько детей вы должны производить. Дети — не товар, и каждый должен быть свободен выбирать, сколько, как мало или вообще не иметь детей. Однако мы должны помнить, что, в отличие от нас, у магглов нет эффективных способов контролировать зачатие и предотвращать нежелательные беременности. Следовательно, их численность растёт со скоростью больше нашей. Просто нечто, о чём нам следует помнить, если мы смотрим в будущее и представляем, что оно может для нас подготовить, и как мир, который мы делим с магглами, может измениться из-за их роста. — Я пришёл сегодня не только для того, чтобы дать вам пищу для размышлений, — продолжил Геллерт, дав толпе некоторое время, чтобы переварить его высказывания. — Нет, я думаю, вы знаете, что я не тот человек, кто лишь рисует мрачные картины, не давая вам никакой надежды. Я не стал бы выступать перед вами сегодня, если бы у меня не было плана — ответа на нашу головоломку. Он усмехнулся, когда все встрепенулись, и по толпе понеслись любопытные перешептывания. Слышался щелчок нескольких камер, принадлежащих нескольким выбранным репортёрам, приглашённым на его речь. — Я разработал решение, которое хотел бы предложить вам сегодня, — начал Геллерт. — Это способ замедлить рост маггловского населения, которое грозит перенаселить мир, который мы с ними делим, и в то же время средство, для которого не потребуется лить кровь или война. Я знаю, что у некоторых из вас могут возникнуть этические сомнения, как только я объясню своё решение, но я прошу вас иметь в виду разрушения экологии, причиняемое маггловскими изобретениями, сельским хозяйством и добычей полезных ископаемых, против которого оно направлено. — Магглов уже так много, что я считаю, им не нужно продолжать увеличивать свою популяцию с их нынешней скоростью. Простое совпадение, найденное по случайности, — вот что породило научную новизну, которая, как я считаю, имеет потенциал изменить всю игру. Однако, позвольте мне начать с начала. Геллерт несколько успокоил волнующуюся толпу, прежде чем начать рассказывать о пребывании своего Артемиса в Сибири и вымирающих магических кланах, которые он там изучал. — Крошечный червь с почти невидимыми следами, — объявил он, поднимая флакон с образцом этого вида. — И всё же он был причиной того, что наши магические сёстры и братья чуть не столкнулись с вымиранием в определённых регионах. Оказалось, что сибирские племена убывают в численности уже века, и всё из-за этого крошечного червя, загрязняющего их воду. — В попытке найти решение и помочь спасти местных жителей и их богатую, уникальную культуру от вымирания, экспериментальное средство было разработано моим дорогим другом Артемисом Аккерманном, — объявил Геллерт. — Средство, которое с тех пор было отдано на тесты и на данный момент доказало свою 99% эффективность в противодействии пагубного воздействия червя на наше репродуктивное здоровье. Решение простое, легко найденное с дешёвыми ингредиентами и не имеет известных побочных эффектов, — с гордостью заявил он. — После года интенсивных изучений при поддержке ведущих мировых университетов здоровья, целебное зелье прошло проверки и было официально одобрено как медицинское лекарство против нежелательных эффектов от червя. Геллерт поднял флакон со средством, которое было принято медицинскими властями и признано безопасным для потребления как людьми, так и волшебниками. — Однако эта локальная проблема породила мысль, которая может стать нашим ключом к спасению мира, каким мы его знаем, — продолжил он. — Насколько нежелательными были эффекты червя в Сибири, эти же эффекты могут стать нашим средством мирного регулирования дикого, неконтролируемого роста маггловского населения. Всего несколько капель этой жидкости, помещённых в воду магглов, легко снизят их рождение до приемлемого уровня. В то же время любой волшебник может легко принять противоядие на случай, если он пользуется той же водой, что и магглы, чтобы нейтрализовать эффект воды. Последовали громкие шёпоты, от заинтересованных до скептических и возмущённых. Это было ничто иное, как он ожидал. Его идея была спорной, и он знал, что ему предстоит ещё многое сделать для убеждения. Но перспективы того стоили, поэтому он был настроен защищать свою идею. — Я знаю, что моё предложение необычно и нетрадиционно, но я умоляю вас всех уделить ему некоторое внимание, — успокоил Геллерт. — Это не вопрос, который должен быть решён в ближайшее время, но это новая опция в нашем арсенале, которая, я бы сказал, хороша тем, что она есть, и которую не следует отбрасывать без очень тщательного рассмотрения. Потребуются всемирные усилия, чтобы использовать это изобретение в его полной мере, но, по крайней мере, теперь у нас есть выполнимый метод оказать значительное влияние на темпы роста маггловского населения, тогда как раньше у нас не было его вовсе. Геллерт вышел из-за кафедры и встал в стороне от неё, прежде чем повернуться к боковому входу на сцену. — Чтобы, я надеюсь, развеять ваши тревоги и опасения, я пригласил целителей со всего мира, которые участвовали в разработке и тестировании экстрактов выделений червя и целебного зелья, чтобы ответить на любые ваши вопросы и сомнения, которые могут у вас возникнуть относительно моего предложения, — объявил Геллерт, жестом указывая на сторону сцены. Вперёд вышла женщина и трое мужчин в целительских мантиях и присоединились к нему, пока он объявлял их имена и достижения в прошлых исследовательских и опытно-конструкторских проектах. Он отдал им сцену и отошёл в сторону, пока они отвечали на вопросы аудитории и давали им больше информации, чтобы, надеюсь, помочь развеять их опасения. Первый шаг, однако, был сделан, и видение Геллерта будущего было теперь официально объявлено миру. Он ожидал ответной негативной реакции, конечно, поскольку ведьмы и волшебники в целом скептически относятся ко всему новому, но он надеялся, что со временем всё больше и больше людей можно будет привести к тому, чтобы они увидели ценность его стратегии. ~*~ Ньют тревожно грыз ногти, зажатый толпой с обеих сторон. Арена была забита до последних рядов, поскольку каждый, кто был кем-то в цирке международной политики, хотел быть здесь сегодня вечером. Ведь не каждый день выбирали нового президента, который будет председательствовать в Международной Конфедерации Волшебников. Ньют не сводил взгляда с Геллерта, который стоял с двумя другими кандидатами, подавшими заявки и отобранными в качестве претендентов на эту должность. Было легче сосредоточиться на Геллерте, что помогало ему игнорировать любопытные взгляды и многочисленные перешёптывания толпы, которая, к сожалению, заметила его присутствие пару минут назад, несмотря на его попытки оставаться незаметным и на заднем плане. К счастью, церемония выборов началась до того, как какие-либо особо назойливые репортёры или подхалимы смогли пробраться туда, где Ньют сидел в первом ряду, зарезервированном для семьи и близких друзей претендентов. Никто ещё толком не знал, каким образом будет выбран следующий президент МКВ, но ходили слухи, что будет магическое испытание, чтобы проверить пригодность претендентов для этой работы. Ньют в основном пропускал мимо ушей величественные речи, которые произносили предыдущий президент и сенат старших членов МКВ, председательствующих на сегодняшних выборах. Он предпочёл позволить своему вниманию отвлечься, чтобы оценить настроение толпы и попытаться определить их настроения относительно Геллерта. Однако его блуждающее внимание резко вернулось к сцене перед ним, когда волшебник в причудливых судейских мантиях вышел вперёд, неся на руках маленькое, дрожащее существо. Ньют ахнул и отпрянул от того, что увидел. Они действительно принесли новорождённого детёныша Цилиня на арену выборов! Увидев испуганное, лишённое матери существо среди выборщиков, Ньют даже перестал заботиться о том, что полностью потерял самообладание. Эти суеверные имбецилы не получат возможности заниматься этим издевательством над животными под его присмотром! Ему было всё равно, что весь мир станет свидетелем его неповиновения, поскольку в данный момент в его сознании имело значение только это явно напуганное существо. Со своей спасательной миссией на переднем плане мыслей, Ньют перепрыгнул через ограду, отделявшую трибуны от арены, и помчался вперёд, прямо к крошечному детёнышу Цилиня. Толпа вскрикнула от удивления, и несколько проклятий были отражены защитными чарами, вплетёнными в пальто Ньюта, но он не обратил на это никакого внимания. Дрожащий, истощённый детёныш — вот о чём он единственно заботился. К счастью, Геллерт вмешался, когда взъерошенные авроры выступили вперёд, чтобы противодействовать его предполагаемому акту терроризма по срыву выборов. Геллерт говорил спокойно и сумел сдержать авроров на мгновение. Это были всего лишь несколько секунд, но их хватило Ньюту, чтобы добраться до Цилиня и завернуть его в своё пальто. Ньют резко обернулся, когда ему пришлось уклониться от проклятия, в то время как начальник авроров, дежуривших сегодня, громко обвинял его в вмешательстве в выборы. Он прошипел, но закончил укрывать Цилиня своим мягким тёплым пальто и прижимать его к груди. Только после этого он резко повернулся к оскорблённым официальным лицам. — Неужели никто здесь не заботится, что это беспомощное существо близко к гипотермии! Это новорождённый, а Цилини родом из тропиков, ради Мерлина! — Ньют использовал шокированное, застигнутое врасплох молчание, последовавшее за этим, чтобы взглянуть на детёныша у себя на руках и наложить на него быстрый согревающий заклинание для верности. Он хотел сделать больше, но знал, что сначала должен разобраться с волшебниками. — Где человек, ответственный за уход за ним? — громко потребовал знать Ньют, но в ответ на его требование ответов последовали лишь возмущённое бурчание или бестолковое молчание. — Есть ли вообще человек, ответственный за это бедное существо? — Никто не вышел вперёд, и Ньют горько рассмеялся. — Нет, не так ли? Вы даже не подумали дальше того единичного использования, которое дитя Цилиня имеет для вас, не так ли? Что вы намеревались сделать с ним, как только оно сегодня послужит своей цели? Убить? — За существом адекватно ухаживали! — вставил пожилой волшебник в официальных мантиях МКВ. Ньют повернулся и мгновенно сфокусировался на нём. Его гнев из-за этой несправедливости и жестокости, совершённой против невинного существа, достиг критического уровня. Больше никакая вежливость не могла остановить его разочарование от закипания. — Поэтому ли его температура тела упала до опасно низкого уровня? — обвинил он громко, так чтобы все могли его слышать. Он указал на пожилого волшебника, который посмел приуменьшить страдания Цилиня. — Ваш "адекватный уход" — это причина, по которой я могу пересчитать его рёбра невооружённым глазом?! Есть ли у вас степень в любой области, связанной с уходом за животными, которая позволила бы вам точно судить о его текущем состоянии здоровья? Нет? Тогда заткнитесь и сядьте обратно! — прошипел он. Запыхавшись, пожилой волшебник попытался что-то возразить, но Ньют не дал ему возможности. Он повернулся, чтобы обратиться к взволнованной массе в целом, ставшей свидетелями этого зрелища. — Видя это хилое существо, разве вы не спрашиваете себя, почему с детёнышем Цилиня не обращался никто, обладающий необходимыми знаниями и навыком, чтобы оказать даже рудиментарную помощь такому уязвимому новорождённому? Разве средства МКВ не позволяют пощадить несколько галеонов на наём кого-то с нужной квалификацией, чтобы ухаживать за этим невинным существом? Ньют наложил глушащее заклинание на испуганного детёныша, прижавшегося к его рукам, чтобы защитить его от шумной толпы. — Цилини — мирные вегетарианцы, которые избегают конфликтов и людей в целом. Они также выбирают жить в очень отдалённых местах, вдали от любой формы цивилизации. Я сомневаюсь, что этот детёныш здесь потому, что волшебники вежливо попросили его присутствовать. — Авроры! Что вы делаете, просто стоите тут?! — вставил мужчина в помпезных мантиях, обозначавших его как высокопоставленного чиновника. Ньют держался спиной к относительной безопасности собравшихся кандидатов в президенты, среди которых был Геллерт, но он не мог не бросить высокопоставленному чиновнику, требовавшему его ареста, злобный взгляд. — Хватайте его уже! — закричал чиновник. Ньют стоял на своём и смотрел с вызовом, даже когда неорганизованная группа авроров приблизилась. У него был один последний козырь в рукаве. Если его предыдущие аргументы не убедили толпу проявить сочувствие, то этот, возможно, сможет. Понимая, что он не может на самом деле сделать многое против режима авроров, Ньют поставил Цилиня на землю, чтобы он оказался вне досягаемости любого потенциально вредоносного заклинательного огня, прежде чем столкнуться с высокопоставленным чиновником, требовавшим его ареста. — Что случилось с его матерью? — спросил он, его голос больше не был повышен, но оставался таким же чётким, как и прежде. Его ярость превратилась в яму льда и шар стальной решимости в его животе. Чтобы спасти Цилиня от его страданий, он был готов пренебречь законом и огрызаться на любого, кто встанет у него на пути — неважно, кого он оскорбит своими действиями. — Цилиню меньше недели. Конечно, вы видели его мать, когда отправляли людей в самые отдалённые уголки южноамериканского тропического леса. Или нет? Вы убили мать невинного ребёнка, просто чтобы получить своего детёныша Цилиня для номинации нового президента? Погибла ли мать, пытаясь защитить своего детёныша от захватчиков, убийц и похитителей? — Ньют свободно задавал самые неудобные вопросы, которые обычно никто не любил задавать. Шёпот в толпе зрителей, несомненно, усилился после его обвинений. При всей той мощи и силе, которыми эти высокопоставленные чиновники заявляют, что обладают, Ньют отметил, что среди них не нашлось ни одного достаточно смелого, чтобы высказаться сейчас и сказать массам неудобную правду. — Скажите мне — согласно суеверию, на котором вы основываете своё приобретение Цилиня — разве взрослый Цилинь не подошёл бы так же хорошо? Говорится ли где-нибудь в мифе о Цилинях, способных чувствовать благородное сердце, что это должен быть новорождённый? Или же новорождённых просто выбрали для этой цели, потому что они ещё не могут дать отпор? Ньют был настолько взбешён и поглощён своим продолжающимся разносом на этом этапе, что лишь в этот момент заметил, что уже довольно долгое время никто не пытался задержать или заткнуть его. Высказав к этому времени всё, что хотел, он быстро свернул свою импровизированную речь и нахмурился, глядя на шокированную, в основном безмолвную массу, к которой он обращался. Не получив от них никакой подсказки, он обернулся, чтобы увидеть, как авроры и кандидаты на выборах просто стоят. Все они смотрели на него ошеломлённо — все, кроме Геллерта, конечно. В отличие от остальных, Геллерт усмехался и выглядел невероятно самодовольным даже по его стандартам. — Сэр, — заговорил самый смелый из авроров. — Что? — резко рявкнул Ньют защищаясь. Он был напряжён и готов увернуться от летящих в него заклинаний. — Цилинь, — заметил аврор, указывая на новорождённого детёныша на земле. Ньют мгновенно опустил взгляд на бедное существо, которое искало убежище между его ног. О, как он мог забыть проверить его, даже если всего на мгновение? Он быстро опустился на колени рядом с маленьким, оленевидным существом. — Мой бедный дорогой! Мне так жаль, что я игнорировал тебя так долго, чтобы ублажать этих жестоких людей! — сокрушался он, наклоняясь и нежно поднимая детёныша. Он снова завернул его в своё пальто, которое детёныш потерял в какой-то момент во время разгневанной речи Ньюта. Он с облегчением отметил, что его согревающее заклинание, по крайней мере, подействовало, и малыш больше не дрожал от холода. — Бедняжка, я позабочусь, чтобы ты ни в чём не нуждался, — заверил он. — Я обещаю, мы вернём тебя домой и найдём твою семью, чтобы она могла принять тебя обратно. — Но сэр! — снова вставил тот же аврор, что и минуту назад. Раздражённый, Ньют поднял взгляд от своего нового подопечного, чтобы бросить взгляд на надоедливого мужчину. — Что ты хочешь? Просто выкладывай уже! — прошипел он, чувствуя, как у него поднимается шерсть дыбом от защитного гнева. — Цилинь только что поклонился вам. Он выбрал вас нашим следующим лидером! Потребовалась секунда, чтобы значение этого уложилось. Но как только это произошло, Ньют отпрянул. — Нет! — твёрдо заявил он. — Нет! Абсолютно нет! Мне нет никакого дела до того, что вы думаете, это значит! Это было бы последним, что я хотел бы сделать! Представлять народ, настолько жестокий, что ему приходится похищать невинных существ для своих бессмысленных практик, — это не то, за что я мог бы когда-либо стоять! Если бы кто-нибудь здесь хоть на гнома заботился о потребностях магических существ, то они бы знали, что теория о том, что Цилини кланяются только истинным лидерам, — не более чем суеверие! — Они кланяются любому, кто добросердечен и обладает искренними побуждениями. Они также кланяются как способ выразить привязанность среди своего вида — не более, не менее. Возможно, если бы вы открыли хоть одну правильную книгу о магических существах за свою жизнь, вы бы уже знали это без того, чтобы мне приходилось говорить вам прямо сейчас! Это невежество и отсутствие сострадания безобразно, и я бы сказал, крайне недостойно этого почтенного суда! Я отказываюсь от любой ассоциации с ним! — яростно защищался Ньют. — Вы можете теперь пойти вперёд и провести выборы, как это сделало бы любое разумное правительство, нет необходимости в жестокости к животным! — потребовал Ньют. — Тем временем, я отнесу этого бедного ребёнка, нуждающегося в специализированной помощи, в клинику, где я смогу заботиться о нём. Не следуйте за мной! Мне нужно сконцентрироваться, пока я работаю над исправлением этой ошибки! Это были последние слова, которые Ньют выпалил, прежде чем разгневанно аппарировать на месте с детёнышем Цилиня, безопасно убаюканным на руках. ~*~ Тишина на стадионе с тех пор, как его дорогой Артемис ушёл, была оглушительной. Так было до тех пор, пока Геллерт не вышел вперёд. — Что ж, вы слышали этого человека! — заговорил Геллерт, сохраняя свой голос ровным и сильным. — Да будет известно, что я против этого архаичного метода позволять тому, что должно быть судьбой, определять нашего следующего президента. Я также не одобряю обращение с вовлечённым Цилинем! — Он повернулся к верхним эшелонам, в чьём ведении находились те, кто ответственен за эту катастрофу выборов. — Вы довольны теперь, когда получили скандал, о котором вас, несомненно, предупреждали заранее? — спросил он их с насмешливой мягкостью в голосе. Он знал, что не должен провоцировать их слишком сильно, но не смог устоять перед искушением. Прикусив язык, прежде чем вырвалось что-то худшее, он усмехнулся и сделал шаг прочь от ложи, в которой сидели предположительно почитаемые официальные лица. Он с удовлетворением отметил, что все, кроме одного из его конкурентов, также дистанцировались от волшебников за главным столом. Это дало ему уверенность, необходимую ему, чтобы высказаться в последний раз. — Я умоляю вас всех подумать об этом, пока сессия, несомненно, будет приостановлена: Неужели вы так боитесь выбора народа, что возродили традицию, в последний раз отброшенную в 17 веке? Почему вы решили не позволить людям здесь, — Геллерт жестом указал на аудиторию, — решить их собственную судьбу? Какую причину вы имеете, чтобы заткнуть их? Вот что я хотел бы знать! Геллерт кивнул головой и отступил назад. — Возможно, вы сочтёте своим наилучшим интересом ответить на эти насущные вопросы, пока любая президентская номинация будет отложена. Он позволил своему взгляду скользнуть по шокированной, мягко перешёптывающейся толпе, прежде чем едва заметно кивнуть официальным лицам и затем аппарировать прочь, намереваясь догнать своего Артемиса. Он никогда не видел Артемиса настолько взбешённым, как сегодня, и ему нужно было убедиться, что с ним всё в порядке и невредимо. ~*~ — Мой драгоценный, ты в порядке? — спросил Геллерт, обнимая выглядевшего истощённым Артемиса. — Да, в порядке — физически, по крайней мере. — Что-нибудь, что я могу сделать, чтобы помочь? — осведомился Геллерт,укладывая свои руки свободно на бёдрах Артемиса и позволяя своим большим пальцам начать рисовать маленькие круги, которые, как он надеялся, успокоят напряжение, которое он мог чувствовать в теле другого. — Не в данный момент, — ответил Артемис. Артемис выдохнул, и Геллерт почувствовал, как некоторое напряжение ушло из тела его любимого. — Мне жаль, что я так разозлился перед всеми этими людьми, — пробормотал Артемис ему в плечо. Геллерт фыркнул, глубоко позабавленный словами Артемиса. — У тебя была веская причина для этого. И я бы не классифицировал твою реакцию как просто злость. Злость действительно была там, не пойми меня неправильно, но также было и много других эмоций. Артемис издал вопросительный звук,приближаясь ближе к нему и подняв руки, чтобы положить их на плечи Геллерта. — Ты был так напорист, — объяснил Геллерт. Он наклонил голову, чтобы прошептать Артемису на ухо. — Наблюдение за тобой в тот момент заставило меня захотеть поклоняться тебе на коленях. Артемис тихо ахнул, и Геллерт почувствовал, как его пальцы на мгновение впились в его плечи. Геллерт лишь рассмеялся реакции своего возлюбленного и поцеловал его в шею. — Ты был исключителен там, — заверил Геллерт, позволяя своим рукам переместиться от бёдер Артемиса к пояснице. — Ты пылал, как сверхновая, в своей праведности. В тот момент никто не осмелился вмешиваться в тебя — даже задолго до того, как Цилинь поклонился тебе. — Короткая пауза. — Как, кстати, поживает малыш? Артемис сцепил руки вокруг плеч Геллерта и полностью прислонился к его объятиям. — Пока устроился и о нём позаботились в моём чемодане. Я как раз собирался отправить шквал писем людям, которые, как я думаю, могут быть готовы к работе по возвращению бедного ребёнка домой. Мы всё ещё не знаем, что случилось с его матерью... Думаю, это будет фактор, который определит курс всей оставшейся его жизни. — Может ли он быть безопасно выращен людьми? — спросил Геллерт, на что Артемис кивнул. — Технически да, но это очень неполноценная жизнь. Было бы лучше, если бы мы нашли его мать — или, если это не удастся, то приёмную мать его собственного вида, чтобы его вырастить. Геллерт гладил спину своего любимого медленными движениями вверх-вниз. — Я вижу, тебя ждёт много работы впереди. Артемис кивнул в согласии. — Надеюсь, это лишь временно. У меня действительно есть надежда, что есть кто-то лучше подходящий, чем я, кто сможет вырастить перемещённого детёныша Цилиня. Геллерт промычал в согласии, и они замолчали на комфортный момент, оба просто наслаждаясь близостью друг друга и комфортом их прикосновения. — Ты знаешь, что МКВ и все те люди, присутствовавшие сегодня, приняли бы тебя как своего нового президента, да? — размышлял Геллерт. Артемис усмехнулся. — Суеверные идиоты, все они! Доверять прихотям Цилиня — да ещё и новорождённого! Такое безумие! — заявил Артемис. — Хорошо, что ты был там сегодня, чтобы поставить их на место, — высказал своё мнение Геллерт. — Я, по признанию, был напуган за твоё благополучие сначала. Я уже собирался вмешаться — вскочить на твою защиту и к чёрту их всех! — и успокоился когда увидел, что у тебя всё под контролем, — признался Геллерт. — Если бы у тебя не было, то я бы точно стал международно-разыскиваемым преступником прямо там и тогда ради тебя. — Дорогой, пожалуйста, — мягко упрекнул Артемис с легким укором. — Не говори ужасные вещи как это и не пытайся заставить их звучать романтично. Геллерт на мгновение сжал Артемиса сильнее. — Я говорил только правду. Я думал, тебе следовало знать, что проносилось у меня в голове в тот момент. — Знаю. Никогда не думай, что мне не важны твои чувства и твоё мнение, — поспешил заверить Артемис. — Я лишь возражаю против направления, которое приняли твои мысли, — добавил он, утешительно поцеловав его в щёку. Геллерт промычал и закрыл глаза, позволяя себе насладиться моментом и тем, как его милый баловал его. Он был бы готов делать ужасные вещи во имя Артемиса, но он поклялся себе, что всегда будет уважать желания своего любимого больше, чем любой позыв, который у него может быть. Его Артемис был уникальным сочетанием силы и доброты. Артемис был чем-то, что он никогда не желал запятнать своей собственной тьмой, даже если он знал, что его милый не имеет проблем с принятием менее цивилизованных аспектов его личности. Они слишком хорошо работали вместе, чтобы один из них когда-либо пытался изменить личные убеждения и мораль другого. По отдельности каждый из них был выдающейся личностью сам по себе. Но вместе — вот тогда они были действительно блестящими. — Мы справимся с этим, — мягко заверил он, притягивая Артемиса ближе и опуская голову так, чтобы его подбородок покоился на плече его возлюбленного. — Мы вдвоём против всего остального мира, если придётся. Геллерт и услышал, и почувствовал, как Артемис тихо рассмеялся его словам, которые, как он знал, младший охарактеризует своим вежливым,шикарным акцентом как «чересчур драматично». — Да, вместе, — легко согласился его возлюбленный, и этого для Геллерта было достаточно, чтобы знать, что всё обернётся хорошо, независимо от того, какие препятствия поджидают их в будущем.