Дорога домой (The Way Home)

Ньют был одет в свой новый костюм от Джеймса Хорнби — тот элегантный, темно-серый, для которого он также позировал дизайнеру в качестве модели. На нем были карманные часы из полированного серебра в тон и темный кожаный чехол для палочки на предплечье, который изящно удерживал и скрывал его палочку. Завершал образ набор запонок, которые подарил ему Геллерт. Они были серебряными, с изображением китайского дракона, вздыбившегося на их поверхности; дракон лениво перемещался по кругу. Еще в своем магически увеличенном чемодане Ньют тщательно осмотрел себя в зеркале и был восхищен своим отражением. Костюм был так непохож на то, что он обычно носил, и все же этот костюм безупречного кроя идеально подходил ему и его новой личности. Он больше не был тем непослушным ребенком, которого отвергла вся Британия. Нет, теперь он был Артемисом: Изобретателем и Предпринимателем; лучшим другом и партнером Геллерта. Теперь он был сам себе хозяин и уже давно перерос мелкое презрение Британии к нему и его избранной профессии — стать дипломированным магозоологом. В прошлом у него были сомнения по поводу ношения нового костюма на балу Международной Конфедерации Волшебников, но теперь, когда он увидел готовый образ, он был уверен как никогда, что это был правильный выбор. У него была необходимая уверенность, чтобы носить что-то настолько необыкновенное и передавать это ощущение другим. В последний раз кивнув своему безупречному отражению в зеркале в прихожей, Ньют шагнул в камин, чтобы быть умченным на главное событие сезона в политической сфере. По прибытии в Министерство Магии он с самодовольством отметил, что он, несомненно, самый хорошо одетый из всей британской делегации, в своем костюме от дизайнера и аксессуарах, сделанных на заказ. Его гардероб был заметно дорогим, и этот факт не остался незамеченным дамами и господами, толпившимися в фойе. Он не дал своему брату, которого увидел хмурящимся на него где-то слева от регистратуры для посетителей, ни единого шанса приблизиться к нему. Сегодня был его день, и если уж кто и кого собирался атаковать, так это он! Он уверенно прошел и, нисколько не шаркая ногами, вошел в свободный лифт с группой незнакомых мужчин, с которыми ему, честно говоря, не хотелось знакомиться. Они перешептывались между собой, но, по крайней мере, никто не обратился к нему напрямую. Лишь когда он вошел в огромный бальный зал, украшенный блестками и гламуром, Тесею наконец удалось припереть его к стенке. — Что ты себе позволяешь?! — прошипел его брат, грубо схватив его за руку. Ньют рыкнул и вырвал руку из этой сдавливающей, унизительной хватки. Он был не ребенком, и он не позволит никому обращаться с ним так! С него было довольно! Тесей уже сильно переходил все границы. Ньют больше не был намерен терпеть его выходки. Он бы предпочел не делать этого на публике, но с него было наконец-то достаточно. Пока он приходил к этому решению, его брат смотрел на него с ошеломленным видом, видя его отказ подчиняться дальше. Он никогда раньше открыто не бросал вызов брату, так что было понятно, что Тесей не ожидал этого сейчас. Но если Тесей думал, что на этом всё кончено, то он сильно ошибался, потому что Ньют еще далеко не закончил. — Ты у нас эксперт по Пуффскейнам! — прошипел его брат, теперь по-настоящему разъяряясь. Вместо того чтобы испугаться, Ньют почувствовал, как его обида растет. — Ты не можешь пытаться приблизиться к сторонникам Гриндевальда, выглядев так! — Хочу, чтобы ты знал, что я могу делать или не делать всё, что захочу, Тесей! — ядовито прошипел Ньют в ответ. — Тебе не решать, как я выгляжу или во что я одет. Тесей расправил плечи и упер руки в бока. Ньют почувствовал себя ребенком, которого отчитывают, и ему это категорически не понравилось. Сегодня ему придется раз и навсегда дать понять, что он думает о своем брате и его удушающем контроле. Его брат ткнул его в грудь, заставив Ньюта нахмуриться. — Как Глава твоего Дома, я на самом деле могу! И я теперь вижу, что мое руководство тебе очень нужно! — Тесей не отступал. Ньют устоял на месте и собрал всё свое мужество, чтобы не отступить и не опустить взгляд, прикованный к разгневанному взору брата. Это было трудно, но ему удалось удержать позицию. Пришло время, когда он впервые, и, хотелось бы надеяться, в последний раз, постоял за себя перед братом. — Тогда ты не оставляешь мне выбора, кроме как отречься от тебя! — громко и четко объявил Ньют, не заботясь о том, кто может подслушать их спор. Пусть слушают, ему было уже плевать! Тесей рыкнул и схватил его за отворот пиджака. — Как ты смеешь? Ньют ответил тем, что схватил Тесея за запястье и сжал его, заставив брата разжать хватку. — Да! — подтвердил он, уверенный в своем решении. Он отпустил руку брата и сделал шаг назад, прежде чем заявить: — Я прямо здесь отрекаюсь от какой-либо связи с Домом Скамандер и его нынешним Лордом. Я отказываюсь от всех прав наследования и больше не желаю оставаться на семейном древе. Тесей стоял с широко раскрытым ртом, как рыба, потрясенный его кратким и решительным заявлением. Тем временем Ньют почувствовал, будто с его плеч свалилась тяжелая ноша, теперь, когда он наконец-то был свободен от своей ненавистной семьи. — Надеюсь, это было достаточно кратко и понятно для вас, Лорд Скамандер, — добавил Ньют, прежде чем повернуться к остальной британской делегации, в которую его втянул силой его брат. Англия больше не была местом, где он чувствовал себя как дома или комфортно, поэтому он больше не будет общаться с ее представителями. — Приятного вечера, джентльмены, — с язвительной вежливостью бросил Ньют, прежде чем отойти от британской делегации. Это был недвусмысленный жест, означающий, что он умывает руки и отрекается от своих соотечественников. Они должны понять, что не стоит приставать к нему с просьбами выступить в роли их «входного билета» к делегации Геллерта. Они лишились всех прав указывать ему, что он должен делать, и втягивать его в исправление их же ошибок. Жалко, что британской делегации приходится полагаться на такого изгоя, как он, чтобы устанавливать важные политические связи от их имени. Они его отвергли, и поэтому он не был им ничем обязан. Пусть они барахтаются в неудачах и сокрушаются по поводу своей неспособности вновь найти способ выйти на контакт с Геллертом. Ньют шел с высоко поднятой головой, удаляясь от брата. Он был уверен, что слухи от очевидцев о его самоотречении расползутся по залу в течение вечера. Он просто бросал вызов всем, кто посмеет сказать ему что-то насмешливое или негативное. Что-то в его отказе принимать критику, должно быть, читалось в его позе или выражении лица, потому что никто не остановил его, пока он пробирался к столу с прохладительными напитками. Они, вероятно, все еще были слишком шокированы его внечасным, но идущим от самого сердца «Пошел ты!» в адрес брата. У стола с напитками Ньют взял что-то безалкогольное, просто чтобы занять руки. Они слегка дрожали от выброса адреналина, вызванного тем, что он наконец-то постоял за себя перед братом. Заняв руки, он оглядел зал. Геллерта еще не было, было еще рано, но он улыбнулся, заметив неподалеку американскую делегацию и узнав среди них не одно дружелюбное лицо. — Добрый вечер, — поздоровался он, приблизившись к небольшой группе из трех знакомых мужчин. — Ньют, чувак! — приветствовал его Дин в тот же момент, как Леонард и Сэм одарили его широкими ухмылками. — Рад тебя видеть! — заверил Леонард. — Ага, классно! И позволь мне сказать, то, что ты только что сделал с братом, было чертовски смело, — прокомментировал Сэм. — Мне тоже приятно вас видеть, — заверил Ньют с застенчивой улыбкой. — И спасибо! Надеюсь, я не оскорблю ничьих чувств, если скажу, что он вроде как сам напросился. Дин хлопнул его по плечу, и Ньюта легко приняли в их круг. — Конечно нет! Ты хороший парень. И скатертью дорога! Он тебе в жизни не нужен. — Ага, он был противным в тот раз, когда мы с ним встречались, — согласился Сэм со своим братом. — Это да, — согласился Ньют, быстро расслабляясь, теперь, когда он был среди людей, которые не ждали, когда он отвернется, чтобы начать говорить о нем плохо. — У меня ушло очень много времени, но я не могу сказать, что жалею, что наконец-то это сделал. Меня бы здесь сегодня даже не было, если бы мой брат не заставил меня присутствовать. — Хорошо, что ты теперь свободен от этого занозы, — заверил Дин, продолжая мягко похлопывать его по плечу. — Кстати, отпадный прикид, — добавил Дин, прежде чем с улыбкой поднять взгляд на приближающееся знакомое лицо. — Эй, босс! Иди познакомься с нашим другом! Персиваль остановился рядом с ним и наклонил голову в знак приветствия. — Полагаю, мы уже знакомы, — обратился он к компании с мягкой усмешкой в спокойном голосе, глядя на Ньюта с улыбкой. — Снова здравствуй, Ньютон», — сказал он, обращаясь к нему. — Персиваль! Рад тебя видеть, — ответил Ньют. Он был искренне рад увидеть еще одно дружелюбное лицо среди стольких враждебных. Круг притих, когда к ним подошла темнокожая женщина в элегантном платье в пол с любопытным наклоном головы. — А кто у нас здесь? Боюсь, мы еще не знакомы. Серафина Элара Гретчен Пиквери, — представилась она. На официальных мероприятиях, подобных этому, было принято называть свое полное имя. Ей не нужно было добавлять что-либо еще к своему имени, поскольку все знали, что она новая Мадам Президент магической стороны Соединенных Штатов. — Мадам Президент, — поприветствовал Ньют, поклонившись и церемонно поцеловав ей руку. Это был почтительный, хоть и слегка старомодный способ приветствия дамы более высокого статуса, даже если эта дама не была настоящей Леди в королевском смысле. — Я Ньютон Артемис Фидо…, — он ненадолго замолчал и виновато улыбнулся, — … с нескольких минут назад более не принадлежащий к Дому Скамандер. Я магозоолог. Очень приятно с вами познакомиться. — Могу я называть вас Ньютон, тогда, вместо фамилии, учитывая ваши особые обстоятельства? — спросила Мадам Президент. — Пожалуйста. Хотя, если честно, я предпочитаю Артемис, — ответил Ньют. Она кивнула в знак согласия и одарила их терпеливой улыбкой. — Магозоолог, вы сказали? Ньют кивнул. — Что ж, должна сказать, что я тоже забочусь о существах, разделяющих с нами дар магии, — пояснила Мадам Президент. Она, несомненно, была в своей стихии, общаясь и завязывая связи с интересными персонами, к числу которых Ньют себя бы не причислил. — Я далеко не эксперт, но один из проектов, который я хотела бы осуществить во время своего срока, — это инициировать обновление наших несколько устаревших законов и прав о существах. Мне мог бы пригодиться кто-то с вашим опытом в моей команде советников по этому проекту — особенно теперь, когда вы больше не связаны обязательствами с британской стороной. — О! — воскликнул Ньют с удивленным восторгом. — Я рад это слышать и, конечно, с удовольствием дам совет, чем смогу. Она грациозно склонила голову. — Тогда решено, Артемис. Она отвернулась, чтобы передать что-то Персивалю. — Перси, будь добр и, пожалуйста, объясни Артемису наши официальные каналы связи. — Обязательно, — заверил Персиваль, принимая карточку, которую Серафина ему вручила. — Боюсь, мне уже пора. Я только что заметила министра Бразилии, и мне нужно вручить ему важное приглашение. Увидимся! — небрежно извинилась она, прежде чем двинуться дальше, чтобы продолжить общение. — Кажется, она милый босс, — заметил Ньют в кратком молчании, последовавшем за ее уходом. — Так и есть, — заверил Персиваль с улыбкой, в которой была легкая грусть. Персиваль протянул ему карточку, которую вручила Мадам Президент, и принялся объяснять, как инициировать официальное сообщение, используя пароль и код подтверждения, напечатанные на карточке. Он должен был признать, что это был умный способ отфильтровать спам и одновременно подтвердить легитимность отправителя. Возросший гул голосов ближайших гостей заставил Ньюта замереть после того, как он убрал карточку от Мадам Президент во внутренний карман. Он оглядел зал, который значительно заполнился с момента его прибытия в составе британской делегации. У него уже было предчувствие, что могло вызвать беспокойство, и ему действительно не пришлось долго искать, прежде чем он заметил знакомую шевелюру белокурых волос. Поскольку Геллерт уже направлялся к нему, его партнера было особенно легко заметить. На губах Ньюта автоматически появилась широкая, счастливая улыбка. Они не виделись всего три дня, но он сильно скучал по своему возлюбленному. Наблюдая, как приближается Геллерт, он не обратил внимания на то, как Персиваль и трое других мракоборов, казалось, напряглись, увидев, что Геллерт направляется прямо к ним. — Добрый вечер, Артемис, — поприветствовал его Геллерт, как только приблизился достаточно, чтобы дотянуться и прикоснуться к нему. Ньют покраснел, когда Геллерт взял его руку и низко поклонился, чтобы с обожанием коснуться губами ее тыльной стороны. Этот жест имел массу коннотаций, которые, он был уверен, не ускользнули от наблюдавших за их встречей. Это не только выражало живой интерес к его персоне, но и ясно давало понять, что Геллерт считает себя ниже его по статусу. — Можно мне пригласить вас на первый танец? — спросил его Геллерт с обезоруживающей ухмылкой на губах. Ньют подумал, что его улыбка, вероятно, не уступает Геллертовой, от того как он был счастлив в этот момент. — Можете, — дал он разрешение. Он с радостью позволил Геллерту взять его за руку и повести к танцполу, который только что открыли. Они присоединились к другим парам и приняли участие в первом танце вечера, как только музыка зазвучала громче и начался классический вальс. ~*~ — Что только что произошло? — спросил Дин у компании ошеломленных мракоборов и их не менее озадаченного директора. — Я не знаю, — ответил Сэм. — Но это точно был Гриндевальд только что, да? Я не один это заметил? Леонард покачал головой. — Нет, не один, — заверил он. — Черт... И теперь они танцуют и выглядят очень влюбленно, — пробормотал Дин. — Ага, на меня это производит такое же впечатление, — согласился Сэм. — Очень влюбленные взгляды и всё такое... — Черт! Кто бы мог подумать? Наш чувак Ньютон — мальчик для удовольствий Гриндевальда! — с изумлением заметил Дин. Персиваль прокашлялся и тихо рассмеялся. — Но Ньютон тот, кто ведет в танце, и разве вы не слышали, как Гриндевальд его назвал? — Персиваль покачал головой. — Я думал, у вас дедуктивные навыки получше. Он с улыбкой посмотрел на своих коллег-мракоборов. — Правда, ребята… — Погоди! Погоди! Погоди секунду! — воскликнул Дин, дико жестикулируя. — Артемис! — воскликнул Сэм в тот же момент. — Тот самый Артемис?! — добавил Леонард с недоверием. Персиваль усмехнулся. — Разве был кто-то еще, перед кем даже такой самовлюбленный и полный самомнения человек, как Гриндевальд, добровольно согласился бы склониться? — констатировал он. — Ньютон — это Артемис — тот самый Артемис Аккерман! — с благоговейным изумлением заметил Леонард. — Не могу в это поверить, хотя и знаю, что это должно быть правдой! — Проклятие Морганы! — воскликнул Дин. Сэм с ним согласился, промычав. — Вот дерьмо! — затем воскликнул Сэм, внезапно осознав что-то. — Мадам Президент по нам пройдется за то, что у нас не было такой важной информации до ее встречи с Ньютоном — э-э, Артемисом, то есть. Леонард сглотнул и нервно огляделся в поисках их босса. — Ага, нам стоит основать клуб будущих евнухов, которые были лично поражены Мадам Президент или что-то вроде того, после того как она пронюхает об этом, — с усмешкой, в которой была лишь легкая нотка нервозности, поразмышлял Дин. Усмешка на секунду стала истеричной, а затем мгновенно замерла, когда маленькая, ухоженная рука легла на плечо Дина. — О какой информации вы говорите, Мракоборец Винчестер? — Мадам Президент спросила с обманчивой маленькой ухмылкой на своих алых, алых губах. Дин тяжело сглотнул и посмотрел на остальных в поисках помощи. — Полагаю, мы только что соединили довольно важные точки, Сера, — милосердно пришел на помощь подчиненному Персиваль. Пусть лучше они оплатят его счет в пабе на весь следующий месяц за то, что он так подставился за них под удар. Серафина была пламенной женщиной, которой он очень восхищался. Испытывая чувство вины, Персиваль иногда жаждал немного обжечься о ее темперамент, но он всегда скрывал свою истинную симпатию к ней, чтобы она не оказалась неуместной. — Какие именно точки? — спросила Серафина, подходя к нему. Ее платье сегодня было из темно-красного шелка и подчеркивало талию таким образом, что у него чесались пальцы, желая лечь на нее. Но, как обычно, он прекрасно себя контролировал. — Э-э, ну... — Персиваль замешкался. — Кажется, Ньютон Артемис Фидо, магозоолог, с которым вы только что познакомились — симпатичный молодой человек, которого я много лет знал просто как младшего брата Тесея Скамандера — оказался гораздо более... скажем так, хорошо связанным, чем казалось на первый взгляд. — О, интересно! — заметила она, приближаясь к нему с расчетливым выражением лица, пока ее взгляд скользил по бальному залу. — Продолжайте, — ободрила Серафина с блеском в глазах цвета расплавленного шоколада, когда и она заметила Ньютона Артемиса Фидо и Геллерта Гриндевальда рука об руку на танцполе. ~*~ Вечер был волшебным! Ньют широко улыбался, мягко покачиваясь в такт музыке с Геллертом в объятиях. Когда его возлюбленный был рядом, он мог забыть обо всех своих невзгодах и извлечь из вечера максимум удовольствия. Все эти танцы изначально не входили в его планы, но он наслаждался ими безмерно. Когда Геллерт был рядом с ним, ему было плевать на взгляды — от любопытных до скандализированных, — которые они вызывали. Он был рад, однако, что они репетировали свои бальные танцы на прошлой неделе. Поскольку Ньют умел танцевать только мужскую партию, он был очень рад, что Геллерт был знаком с шагами дамы и мог легко компенсировать его пробел в знаниях. Вести Геллерта в танце казалось пугающим и заставляло Ньюта изо всех сил стараться выступить как можно лучше. Было бы еще более унизительно ошибиться в шаге тому, кто должен вести. Пока же всё шло как по маслу, и он смог по-настоящему расслабиться и насладиться моментом, теперь, когда Геллерт был рядом. — Я отрекся от брата моментом ранее, — заметил Ньют, пока они неспешно кружились. — И как он это воспринял? — поинтересовался Геллерт. Ньют пожал плечами. — Он был слишком ошеломлен, чтобы по-настоящему разозлиться. Я ушел, прежде чем он успел бы меня отчитать. — Хороший ход, — одобрил Геллерт. — Он не стоит твоего внимания. Ньют промычал. — Я еще встретил Персиваля — то есть, директора Грейвса — в городском доме моей семьи. Мы немного поговорили, и я не думаю, что он так уж против тебя, как ты думаешь. Мадам Президент тоже была очень мила. — Ну, смотри-ка на тебя! — пролепетал Геллерт. — Ты стал настоящим политическим игроком. Ньют покраснел и поспешно это отрицал. — Я просто поздоровался... — Ты установил связь в течение нескольких минут, — указал Геллерт. — Даже мои лучшие переговорщики не справляются с такой задачей в хороший день. — Но я же не сделал ничего особенного? — заметил Ньют, прикусывая губу. — Возможно, в этом твой секрет. Ты просто настолько искренний и ненавязчивый, что заставляешь людей симпатизировать и доверять тебе больше, чем любому, кто активно за ними бегает. Ньют рассмеялся и наклонился ближе, чувствуя смелость, поскольку все еще был под воздействием адреналина после публичного отречения от брата. — Так это и на тебя так подействовало? Геллерт усмехнулся. — Возможно, — туманно прокомментировал он, хотя в его глазах был восхищенный блеск, который был достаточным ответом. — Хм, понимаю... — с нежностью заметил Ньют. — Ты выглядишь практически съедобно в своем костюме сегодня — я уже говорил тебе это? — Геллерту удалось успешно смутить его. — Спасибо. Ты тоже, — застенчиво сделал он комплимент. Хотя Геллерт всегда выглядел хорошо, так что сегодня разница не была такой уж разительной. — Это не Джеймс Хорнби, но я старался изо всех сил выглядеть презентабельно для тебя сегодня, — заметил Геллерт с озорной ухмылкой на губах, пока Ньют крутил их в сторону, чтобы избежать столкновения с другой парой. — Тебе не обязательно было, — застенчиво ответил Ньют. — Но я хотел, — заверил Геллерт с широкой ухмылкой. Музыка медленно стихала, поскольку текущий медленный танец подходил к концу. — Хочешь пройти еще круг? — спросил Геллерт. — Я не против, если у тебя есть время уделить мне? Геллерт смотрел на него с нежностью. — Для тебя? — Всегда, — заверил он. — Министры и президенты мира могут подождать еще немного, прежде чем мы представимся им. Они никуда не денутся, поскольку это они надеются поговорить с нами сегодня, а не наоборот. — Хорошо, если ты уверен, — согласился Ньют, хотя он был очень польщен и доволен, что Геллерт отдал ему приоритет и поставил его даже выше общения с важными международными главами государств. ~*~ — Они выглядят близкими, — заметил Сэм. — Интересно... Кто кого соблазнил: Артемис Гриндевальда или Гриндевальд Артемиса? Персиваль был позабавлен направлением мыслей его подчиненных и друзей. Он наблюдал, как Леонард наклонил голову в раздумьях, глядя на интересующую пару, танцующую свой шестой танец. — Я бы сказал, это был Гриндевальд. — Точно, — согласился он. — Артемис слишком мил, чтобы строить какие-то планы по соблазнению. — Я, честно, начинаю немного волноваться за нашего Артемиса, — признался Дин. — Он просто кажется таким милым и искренним. Что, если Гриндевальд просто использует его? — Ну, это не Артемис висит у него на руке, верно? — вставил Сэм, кивнув в сторону танцпола, который Артемис и Гриндевальд как раз покидали, поскольку последний танец завершился. Гриндевальд заметно завис на руке Артемиса и, казалось, совсем не возражал против того, что принял на себя роль, традиционно отводимую даме или партнеру, имеющему меньше веса в вопросах ведения бизнеса в подобных обстановках. — О, Моргана! — внезапно воскликнул Дин. Его красочный язык вызвал поднятые брови у всех окружающих, включая Персиваля. Дин, казалось, не заметил этого, добавив: — Это же Гриндевальд — мальчик для удовольствий, да? Персиваль бросил своему коллеге-мракоборцу веселый взгляд на это запоздалое осознание. Он был тайно рад, однако, что Мадам Президент больше не была в их группе, поскольку она бы не одобрила их сплетни. — Похоже, что так, — сухо отметил он. — О, да это должно жечь! — заметил Леонард, глядя в сторону угрюмой британской делегации. Персиваль последовал за его взглядом и смог разглядеть высокую, угрюмую фигуру Тесея среди толпы британских представителей правоохранительных органов. Немногие хотели с ними разговаривать сегодня. Недавний крен Британии в сторону света и отказ от традиционных ценностей не были шагом, который всем нравился. Это проявлялось в том, что британцы были более изолированы, чем другие, от либерального общения, происходившего вокруг. Благодаря Гриндевальду и его популярности, Артемис оказался в самом центре внимания льстивых помощников и глав государств. Подлизы, все они! Персиваль, однако, не держал зла на Артемиса за такое положительное внимание. Тесей был действительно груб с ним, и Персивалю было стыдно и неприятно, когда он нашел Ньюта плачущим в саду во время приема в его собственном семейном доме. Поэтому Персиваль не мог винить Артемиса за разрыв оставшихся связей с братом — особенно когда выяснилось, что Артемис и есть тот самый загадочный предприниматель, невероятно богатый, о котором все говорили последние месяцы. Артемис был взрослым человеком, и он будет в порядке без своего злого брата. Этот многогранный молодой человек доказал это сегодня более чем достаточно. Ньют — или лучше называть его Артемисом, как он теперь предпочитал, — стал мужчиной, которого явно нужно было воспринимать всерьез. Персиваль был рад видеть, однако, что в глубине души, в своей основе, Артемис остался тем же любознательным и юным младшим братом его тогдашнего лучшего друга, с которым Персиваль познакомился много лет назад. Артемис вырос в изящного молодого человека, которому удавалось удивлять всех своей скромностью и искренней натурой. Было ясно, что люди не ожидали, что Артемис Аккерман окажется человеком с таким мягким и милым характером, как у Ньютона. Персиваль был доволен, что все больше людей видят ценность кого-то такого застенчивого, но примечательного, как Артемис. Когда два виновника торжества неизбежно оказались рядом с ними позже вечером, Артемис встретил их застенчивыми улыбками и вежливыми словами, которые вовсе не были фальшивыми. Когда Артемис поинтересовался, удалось ли Леонарду погладить Гигантского Шмележува, во время их остановки на Азорских островах, двое мужчин следующие пять минут свободно восторгались какой бы то ни было пернатой тварью, которой был Шмележув. У Леонарда даже была фотография в качестве доказательства, что ему удалось его погладить. Гриндевальд тем временем наблюдал с весельем и, казалось, совсем не волновался, что его отодвинули в сторону в пользу обсуждения экзотической птицы. Напротив, он, казалось, наслаждался, наблюдая за энтузиазмом Артемиса. Несмотря на первоначальные сомнения Персиваля, интерес Гриндевальда к Артемису казался искренним, а не основанным лишь на неоспоримом факте, что Артемис был влиятелен и имел средства финансировать его дело. — Директор Грейвс, — представился Гриндевальд, когда ему пришлось отпустить руку Артемиса, потому что рыжеволосому она понадобилась, чтобы продемонстрировать Леонарду что-то об обращении с птицами. — Лорд Гриндевальд, — ледяно ответил Персиваль. Он был настороже, встречая этот расчетливый, разноцветный взгляд человека, который попал в заголовки более чем несколько раз — как хороших, так и плохих. Хотя Персиваль был знаком с этикетом чистокровных, он намеренно не поклонился Гриндевальду. Блондин, возможно, и был влиятельным политическим игроком и предполагаемым темным лордом, но он не занимал никакой официальной должности — пока. Он был Лордом незначительной австро-венгерской семьи чистокровных, и Персиваль как глава Департамента магического правопорядка был более чем равен ему по рангу. Возможно, это было глупо, но Персиваль на этот раз чувствовал себя слишком мелочным, чтобы удержаться. К его удивлению, Гриндевальд, казалось, не воспринял его ледяное приветствие, которое можно было истолковать как грубость. — Артемис кое-что рассказал мне о вас, — непринужденно заметил Гриндевальд. Лишь половина его внимания была сосредоточена на Персивале, другая оставалась на Артемисе. Персиваль не мог винить его за это, поскольку сам был груб. — Надеюсь, только хорошее? — парировал Персиваль, его маленькая улыбка была фальшивой. Болтовня с Гриндевальдом не была тем, чего он ожидал сегодня вечером. Он недолюбливал этого человека, но ему не хотелось признавать, что Гриндевальд уже успел удивить его сегодня более одного раза своими действиями. Гриндевальд был загадочным человеком, который мог быть очень очаровательным, когда ставил себе такую цель. Даже такому человеку, как он, было трудно сказать, был ли Гриндевальд искренен или нет, когда он совершал свои круги по залу, немного подмазывая тех, кто симпатизировал его делу, прежде чем в конечном итоге присоединиться к ним. — Конечно, — заверил Гриндевальд. Персиваль отвел взгляд и в тот же момент заметил, что некая персона нон грата приближается, и решил бросить Гриндевальду кость. Артемису явно нравился этот мужчина, и поэтому, ради своего друга, Персиваль собирался сделать усилие. — К нам прямо сейчас направляется некий Лорд Скамандер, — проинформировал он отвлеченного лидера партии, находящегося напротив и терпеливо ожидающего, пока Артемис закончит свои разъяснения об экзотических птицах. Гриндевальд встрепенулся от этой информации и, проследив за взглядом Персиваля, кивнул в знак благодарности. — Я дам ему знать, — заверил он, прежде чем отвернуться и слегка коснуться руки Артемиса. Младший все еще был поглощен обсуждением экзотических птиц с Леонардом. — Было интересно познакомиться с вами, — заявил Гриндевальд — впервые уделив Персивалю все свое внимание. Эти разноцветные глаза были жуткими, но не злобными. — Взаимно, — должен был признать Персиваль. Он обнаружил, что Гриндевальд не был таким, каким он его представлял. Вероятно, это было влияние Артемиса, подумал он, наблюдая, как Гриндевальд уведомляет младшего о приближающемся брате. Они выполнили коварный маневр, увлекая за собой Леонарда, переместились в секцию с прохладительными напитками и в то же время тактично подставили довольно надоедливого молодого профессора Слизнорта под ноги Тесею. Персиваль не вмешивался, и так ловушка захлопнулась, и Тесей увяз в разговоре с восхищенным профессором, в то время как Артемис смог благополучно сбежать. Персиваль должен был отдать должное Гриндевальду: он был умен, быстро думал и более чем немного коварен — все черты, которые он ценил и в себе. Возможно, именно это заставляло его испытывать такую первоначальную неприязнь к Гриндевальду. В некоторых аспектах они разделяли определенные сильные стороны — хотя Персиваль, конечно, не был темным волшебником. Он сохранял баланс, в то время как Гриндевальд, несомненно, дрейфовал в одну крайность. Демонизация темных искусств в целом, конечно, не была правильным путем, по его мнению, но и выставлять их напоказ, как это делал Гриндевальд в прошлом, также не было правильным решением многовековой вражды между светлыми и темными фракциями. Своего рода золотая середина была бы идеальной, где ценности обоих искусств были бы оценены по достоинству. Возможно, с помощью Артемиса эта менее радикальная версия Гриндевальда, с которой он познакомился сегодня, могла бы иметь шанс способствовать чему-то подобному. Артемис был добрым и сострадательным, тогда как Гриндевальд был решительным и порой граничащим с бессердечием. Вместе же они, своего рода, уравновешивали друг друга. Персиваль думал, что следующий сезон выборов в Международную Конфедерацию Волшебников наверняка будет интересным, поскольку Гриндевальд будет добиваться места среди мировых лидеров. Говорили, что блондин-лорд даже желает баллотироваться на пост президента. Учитывая популярность Гриндевальда, Персиваль видел, что это вовсе не будет тщетной попыткой, обреченной на провал с самого начала. У Гриндевальда был реальный шанс попасть на высший пост магического мира. Артемис и Гриндевальд — какая невероятная пара. И все же Персиваль видел, как они идеально дополняют друг друга. Он уже с нетерпением ждал следующих шагов этой сильной пары, теперь, когда Артемис официально вышел на сцену мировой политики.