Пурпурный рассвет

Прошло чуть больше полугода, но время, казалось, лишь глубже врезало в их души шрамы прошлого. Азур, с его бесконечной добротой, пытался вернуть прежнюю жизнь: уже тогда, через пару недель он вновь доверился Ту Тайму, словно стараясь переписать их историю заново. Они болтали, как раньше, вместе бродили по узким улочкам парков, где фонари отбрасывали длинные тени, ходили в магазины, смеялись над мелочами. Азур стал более открытым, его пурпурно-фиолетовые глаза светились теплом, когда он переплетал пальцы с ладонью Тайма или обнимал его так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. Его щупальца, мягко касались Тайма, словно напоминая: «Я здесь, я с тобой». Но под этой хрупкой идиллией крылась буря. Тайм, несмотря на прощение, произнесённое Азуром сотни раз, не мог простить себя. Его вина была как яд, медленно разъедающий изнутри. Убийство — непростительно, и даже то, что он смог обмануть смерть, вернув Азура, не заглушало его терзаний. Слова «Я тебя простил» звучали для него как насмешка над собственной совестью. Он утопал в работе, брал заказ за заказом, пока экран ноутбука не начинал расплываться перед глазами. Ноутбук стал его якорем, а ночи — бесконечной чередой строк кода, которые он писал, пока не терял сознание, уронив голову на клавиатуру. Всё это — ради Азура. Редкие семена цветов, что распускались в их маленьком саду, книги, пахнущие стариной, мелочи, которые могли вызвать у Азура улыбку, — всё было попыткой загладить вину, которой, как он знал, не искупить. Он следил за здоровьем Азура с болезненной одержимостью, но своё собственное разрушал, не замечая. Домашние дела, кроме готовки, легли на его плечи, и он выполнял их механически, как машина, запрограммированная на искупление. Азур видел это и чувствовал, как его сердце разрывается. Тайм, с его красными от бессонницы глазами и бледной, почти призрачной кожей, становился тенью самого себя. Его хвост, нервно подёргивающийся, выдавал то, что он пытался скрыть за усталой улыбкой. Азур не мог больше молчать. Их любовь, глубокая и болезненная, требовала правды, какой бы тяжёлой она ни была. Однажды вечером, за ужином, напряжение достигло предела. Азур, стоя у плиты, где шипела сковорода, бросил взгляд на Тайма, который, как зомби, стучал по клавишам ноутбука. Его растрёпанные чёрные волосы падали на лицо, скрывая красные, воспалённые глаза. Азур выключил плиту, сполоснул руки и, вытирая их о штаны, подошёл к столу. — Ту Тайм, нам надо серьёзно поговорить. — сказал он, стараясь сдержать дрожь в голосе. Тайм лишь промычал, не отрывая взгляда от экрана, его пальцы продолжали бегать по клавиатуре. Это равнодушие, пусть и невольное, резануло Азура по сердцу. Он повысил тон, чувствуя, как в груди закипает смесь тревоги и гнева. — Ты меня слышишь? Тайм не реагировал. Его лицо, освещённое холодным светом экрана, казалось безжизненным. Азур, не в силах больше терпеть, скрестил руки, и одно из его щупалец, молниеносно захлопнуло крышку ноутбука, едва не прищемив пальцы Тайма. Тот вздрогнул, наконец подняв взгляд, полный растерянности и усталости. — Уж теперь-то ты меня слышишь. — твёрдо произнёс Азур, забирая ноутбук щупальцем и отставляя его в сторону. — Повторю ещё раз: нам нужно поговорить. Тайм смотрел на него, словно не понимая, что происходит. Его глаза, окружённые тёмными тенями, казались бездонными колодцами боли. Азур, видя это, почувствовал, как гнев растворяется, уступая место мучительной нежности. Он опустился на стул напротив, его щупальца мягко обвились вокруг спинки стула, словно пытаясь удержать его самого от падения в пропасть отчаяния. — Пасленок… — начал Азур, его голос дрогнул, выдавая бурю эмоций. — Хватит. Хватит пытаться искупить то, что я давно простил. Твоя забота… она разрывает мне сердце. Я вижу, как ты себя уничтожаешь, как превращаешься в тень, в робота, который живёт только ради меня. — Он замолчал, прикрыв глаза ладонями, будто пытаясь спрятаться от собственной боли. — Я хочу забыть тот день. Я хочу, чтобы мы оба забыли. Но каждый твой подарок, каждая твоя жертва — это напоминание. Ты будто держишь нас обоих в той тьме, из которой я так хочу нас вытащить. Тайм молчал, его хвост нервно бил по полу, а пальцы судорожно сжимали край стола. В его глазах стояли слёзы, но он не смел их выпустить. Азур наклонился ближе, его голос стал тише. — Мне не нужны цветы, книги или что-то ещё. Мне нужен ты. Живой. Настоящий. Тот Ту Тайм, который смеялся со мной, который спорил о глупостях, который был моим домом. — Его щупальца дрогнули, а глаза, пурпурные, как ночное небо, блестели от слёз. — Если ты продолжишь так жить, ты убьёшь не только себя, но и нас. Пожалуйста… остановись. Тишина в комнате давила, словно воздух стал свинцовым. Тайм опустил взгляд, его пальцы всё ещё сжимали край стола, а хвост замер, будто боясь выдать ещё больше. Азур ждал ответа, его глаза искали в Тайме хоть искру того, кем он был раньше, но видел лишь тень, измождённую и потерянную. — Я… не знаю, как остановиться. — наконец выдавил Тайм, его голос был хриплым, почти чужим. — Я не могу просто забыть, Азур. Это во мне. Каждый день. — Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Я не заслуживаю твоего прощения. Азур покачал головой, его щупальца мягко шевельнулись, словно хотели обнять, но остановились. — Ты не решаешь, чего я достоин. — сказал он твёрдо, но с теплом. — Я выбрал тебя. Тогда и сейчас. Но если ты не выберешь себя, мы не сможем идти дальше. Тайм сглотнул, его глаза блестели, но он молчал. Азур встал, его высокая фигура отбрасывала длинную тень в свете кухни. Он протянул руку, ладонь раскрыта, как мост между ними. — Дай мне шанс, Паслёнок. Дай нам шанс. Я тебе помогу забыть тот день. Тайм посмотрел на руку Азура, затем на его лицо, и в этот момент что-то в нём дрогнуло. Он медленно, почти нерешительно, вложил свою ладонь в его, и их пальцы переплелись. Это не было решением всех проблем, но это был шаг. Маленький, хрупкий, но шаг вперёд.

***

Весна расцвела в полную силу, наполняя воздух сладким ароматом цветущих деревьев и теплом солнечных лучей. Прошло пару месяцев с того судьбоносного разговора, когда Азур и Тайм поклялись оставить тёмный день позади. Они держались за это обещание, словно за спасательный круг, и день за днём их жизнь становилась светлее. Азур, с его неиссякаемой заботой, взял на себя миссию вернуть Тайма к жизни. Полгода без сна и нормального питания оставили след на здоровье Тайма, но Азур, как искусный садовник, терпеливо восстанавливал своего Паслёнка. Он готовил сытные, но лёгкие блюда, наполняя кухню запахами свежих трав и специй. Каждое утро они выходили на прогулки по парку, где Тайм, вдыхая влажный весенний воздух, постепенно возвращался к себе. Рабочая нагрузка сократилась — Азур настоял, чтобы Тайм брал меньше заказов, и тот, хоть и ворчал иногда, поддавался его уговорам. Под тёплыми руками Азура, его мягкими улыбками и ненавязчивой заботой Тайм расцвёл заново. Его бледная кожа обрела здоровый румянец, глаза засияли, а вместо бесконечных строк кода в его дневнике появились зарисовки цветов, заметки о прогулках и короткие, но искренние строки о том, как сильно он ценит Азура. Середина весны принесла с собой почти летнюю жару. Лёгкие рубашки Азура, тёплых персиковых оттенков, развевались на ветру, а его щупальца, игриво покачивались, когда он шёл рядом с Таймом. Тайм же, сменив свои тёмные водолазки на светлые футболки, наслаждался теплом, но столкнулся с новой, хоть и маленькой, проблемой. — Как так вообще произошло… — пробормотал Тайм, стоя перед зеркалом без футболки и хмурясь на своё отражение. Его подтянутая фигура, которой он всегда гордился, слегка изменилась: небольшой животик, скорее отёк, чем лишний вес, появился из-за вкусной еды Азура и месяцев без тренировок. Это расстроило его, и он провёл пальцами по коже, словно надеясь, что она исчезнет. — Паслёнок, ты не видел мои тр… — Азур вошёл в комнату, но замер, увидев Тайма у зеркала. Его губы растянулись в тёплой улыбке. — Красотой своей любуешься? Дай и мне полюбоваться. — Он быстро подошёл, обнимая Тайма сзади за талию и положив подбородок на его плечо. Тайм покраснел, почувствовав, как пальцы Азура коснулись его живота. Он попытался вывернуться, смущённо отводя взгляд. — Азу… Ну отпусти, мне и так неловко… — Ну, Паслёнок, с чего ты так засмущался? Мне твой животик очень даже нравится... — прошептал Азур, его горячее дыхание коснулось шеи Тайма, вызывая мурашки. Он крепче прижал его к себе, с лёгким смехом осыпая шею мелкими поцелуями. Тайм захихикал, ёрзая в объятиях. — Щекотно, Азур! Хватит! — Его смех звенел, как колокольчик, а смущение растворилось в тёплой, игривой атмосфере. Он повернулся в руках Азура, встречаясь с его пурпурными глазами, и их улыбки слились в одну. Их дни стали яркими, как весеннее солнце. По утрам Азур готовил завтрак — блинчики с мёдом или свежие салаты с зеленью из их сада, а Тайм, сидя за столом, больше не открывал ноутбук, а листал свой дневник, зачитывая Азуру свои заметки о новых цветах, которые они посадили. Иногда они спорили о том, какие семена выбрать для следующего сезона, и Тайм, с его новообретённой энергией, с энтузиазмом предлагал самые экзотические варианты, а Азур только смеялся, качая головой. Однажды, в один из таких тёплых дней, они решили устроить пикник в парке. Азур собрал корзину с домашними сэндвичами, фруктами и лимонадом, а Тайм, впервые за долгое время, настоял на том, чтобы помочь. Он даже попытался приготовить что-то сам, но его «эксперимент» с соусом закончился лёгким хаосом на кухне и смехом Азура, который спас положение, ловко орудуя щупальцами. В парке они расстелили плед под старым дубом, и Тайм, лёжа на спине, смотрел на проплывающие облака, пока Азур кормил его виноградом, шутя, что это «тренировка для его нового животика». Тайм фыркал, но не спорил, позволяя Азуру дразнить его, потому что в эти моменты он чувствовал себя живым, любимым, настоящим. Прохладными вечерами они часто сидели на балконе, окружённые горшками с цветами, которые Тайм когда-то покупал в порыве вины, а теперь ухаживал за ними с радостью. Азур обнимал его, укутывая их обоих в лёгкий плед, и они говорили о мелочах — о том, как пахнет воздух перед дождём, о том, какой фильм посмотреть, или просто молчали, слушая пение цикад. Тайм больше не прятал взгляд, его хвост теперь не дёргался нервно, а лениво покачивался в такт их разговорам. Азур замечал это и улыбался, чувствуя, как их любовь, пережившая бурю, становится только сильнее. Однажды вечером, глядя на закат, Тайм тихо сказал: — Знаешь, Азур… Я начинаю верить, что мы правда можем всё начать сначала. Азур повернулся к нему, его рука мягко коснулась плеча Тайма. — Мы уже начали, Паслёнок. И я ни за что не отпущу эту весну. — Он сжал его руку, и в этот момент их взгляды встретились, полные надежды и тепла, обещающие, что впереди их ждёт ещё много таких ярких, счастливых дней.