Пурпурный рассвет

Прошёл ровно год со дня X, и, как Азур и Тайм обещали друг другу, тот злополучный день растворился в их памяти, словно кошмар, оставшийся в детстве. Начало лета выдалось аномально жарким — солнце палило нещадно, и только кондиционер в гостиной спасал, обдавая прохладным ветерком. В один из таких знойных дней, после двух часов работы в саду, где они с любовью ухаживали за цветами, пропитанными их общими воспоминаниями, парни устроились в уютной гостиной. Азур, лениво листая что-то в телефоне, сидел на диване, его длинные чёрные волосы слегка растрепались от жары, а щупальца мягко покачивались, будто танцуя в ритме прохладного воздуха. Тайм же, растянувшись на диване, положил голову на колени Азура, закрыв глаза. Его чёрные волосы, ещё влажные от пота, прилипли к вискам, а хвост лениво обвивал подушку. В тишине, нарушаемой лишь гудением кондиционера, Тайма вдруг накрыла волна воспоминаний — день, когда он впервые понял, что значит быть любимым Азуром.

***

Им было по шестнадцать, может, семнадцать — тот возраст, когда мир кажется одновременно бескрайним и тесным, как старая куртка, из которой давно вырос, но всё ещё носишь. Они собрались компанией в квартире одного из друзей, планируя обычную тусовку: громкая музыка, хруст чипсов, шипение газировки и бесконечные разговоры ни о чём. Дымка подростковой беззаботности витала в воздухе, пропитанном запахом пиццы и лёгким ароматом духов, которыми кто-то перестарался. Но вечер, казавшийся таким предсказуемым, перевернулся, когда один из ребят, роясь в шкафу в поисках чего-то интересного, наткнулся на две бутылки шампанского, припрятанные родителями хозяина дома. Бутылки, холодные и запотевшие, словно подмигивали, обещая приключение. Сначала всё было невинно. Они разлили шампанское по пластиковым стаканчикам, смеялись, чокались, притворяясь взрослыми. Пузырьки щекотали нос, а лёгкое тепло от алкоголя раскрепощало языки. Разговоры текли легко, от шуток про школу до мечтаний о будущем. Но затем одна из девчонок, с озорным блеском в глазах и лукавой улыбкой, предложила сыграть в «Семь минут рая». Правила были просты, почти детские: крутишь бутылку, и тот, на кого укажет горлышко, идёт с тобой в тёмную кладовку. Семь минут. Без света. Только ты, другой человек и тишина, нарушаемая лишь стуком сердца да скрипом половиц. Компания сгрудилась в круг на потёртом ковре, усыпанном крошками от чипсов. Бутылка закружилась, отражая тусклый свет лампы, и игра началась. Смех, поддразнивания и лёгкое смущение наполнили комнату, как дым от свечи. Кто-то возвращался из кладовки с раскрасневшимися щеками, кто-то — с наигранным равнодушием, а кто-то хихикал, выдавая себя. Тайм сидел, поджав ноги, и втайне надеялся, что бутылка обойдёт его стороной. Игра казалась ему нелепой, почти нелепо-страшной: мысль о том, чтобы оказаться запертым в темноте с кем-то, вызывала у него лёгкую дрожь. Он украдкой бросал взгляды на Азура, который, напротив, был в центре внимания. Его уже в четвёртый раз затаскивали в кладовку, и он возвращался с лёгкой тенью раздражения на лице, будто вся эта игра была ему в тягость. Но его карие глаза, искрящиеся в свете лампы, выдавали что-то ещё — какую-то затаённую искру, которую Тайм не мог разгадать. Наконец, настала очередь Тайма. Он неохотно взялся за бутылку, чувствуя, как ладони становятся влажными от волнения. Компания подбадривала его, посмеиваясь, кто-то даже хлопнул его по плечу. Тайм, внутренне сжавшись, крутанул бутылку, и она закружилась, словно в замедленной съёмке. Когда она остановилась, горлышко указало на Азура. Комната взорвалась хохотом и поддразниваниями: «Пятый раз, Азур! Да ты чемпион!» Тайм ждал, что его друг закатит глаза или буркнет что-то саркастичное, но вместо этого на лице Азура появилась странная, почти загадочная ухмылка. Он резко встал, схватил Тайма за руку — его хватка была тёплой, но крепкой, как будто он боялся, что Тайм сбежит, — и потащил к кладовке. Девочка, отвечавшая за таймер, хихикнула, пожелала им удачи и, щёлкнув выключателем, захлопнула дверь. Тьма сомкнулась вокруг них, плотная, как бархат, заглушая шум вечеринки. Остались только звуки их дыхания и лёгкий скрип старых половиц под ногами. Тайм замер, сердце билось так громко, что, казалось, его слышно даже за дверью. Он чувствовал присутствие Азура — знакомое, но вдруг пугающе новое, как будто в темноте его друг стал кем-то другим. Прошла секунда, другая, и вдруг тёплые ладони Азура нашли его руки, осторожно сжав их. Тайм вздрогнул, но не отстранился. Что-то в этом прикосновении было правильным, словно кусочек пазла, который долго искали и наконец нашли. Пальцы Азура были тёплыми, чуть дрожащими, и в этой дрожи Тайм почувствовал его волнение — такое же, как у него самого. — Тайми… — голос Азура был низким, почти шёпотом, дрожащим от сдерживаемых эмоций. Он звучал так, будто каждое слово давалось ему с трудом, но он всё равно решился его произнести. — Я знаю, обстановка странная, но… — Он замолчал, глубоко вдохнув, словно собирая всё своё мужество. — Мы с тобой с детства вместе. Всегда рядом, в любой беде. И… надеюсь, ты поймёшь, что я хочу сказать. Не словами, а… этим. Его руки отпустили Тайма, скользнули вверх, и вот уже тёплые пальцы Азура нежно, почти невесомо коснулись его щёк. Тайм затаил дыхание, чувствуя, как мир вокруг сужается до этого мгновения. В темноте, где не было ничего, кроме их дыхания и тепла, губы Азура нашли его — робко, неуверенно, но с такой искренностью, что у Тайма перехватило дух. Поцелуй был лёгким, как прикосновение крыльев бабочки, но в нём была целая буря: годы дружбы, украдкой брошенные взгляды, моменты, когда они были слишком близко, но не решались переступить черту. Тайм замер, его разум опустел, но тело среагировало быстрее — он ответил, неуклюже, неумело, положив дрожащие руки на плечи Азура. Его пальцы вцепились в ткань рубашки, будто боясь, что этот момент растворится, как сон. Азур, почувствовав ответ, стал смелее. Его ладони мягко сжали лицо Тайма, углубляя поцелуй, всё ещё осторожный, но уже уверенный. Тайм, не привыкший к такому, отвечал неловко, его губы слегка дрожали, но в каждом движении сквозила искренняя нежность. Их дыхание смешалось, тёплое и сбивчивое, а темнота вокруг стала не пугающей, а укрывающей, словно мир дал им эти семь минут, чтобы наконец-то быть честными друг с другом. Сердце Тайма стучало так громко, что он был уверен — Азур слышит его. Где-то за дверью тикал таймер, но для них время остановилось, растворившись в тепле их первого, неуклюжего, но бесконечно важного поцелуя. Когда дверь кладовки наконец открылась, свет хлынул внутрь, резкий и беспощадный, разрушая их маленький мир. Они отпрянули друг от друга, оба раскрасневшиеся, с бешено бьющимися сердцами. Азур смотрел на Тайма с лёгкой улыбкой, в его карих глазах плескалась смесь облегчения, счастья и чего-то ещё — словно он боялся, что всё это было лишь сном. Тайм, всё ещё ошеломлённый, чувствовал вкус яблочного бальзама для губ, который так любил Азур, и это было единственным доказательством, что всё произошло на самом деле. — Боже, как же там душно, — наигранно громко сказал Азур, выводя Тайма за руку из кладовки. Его голос был чуть хриплым, но он старался казаться беззаботным, будто ничего не произошло. Комната встретила их взрывом смеха и поддразниваний. Ребята, развалившиеся на диванах и ковре, не упустили шанса. — Вы чё там, сосались? — выкрикнул один из парней, ухмыляясь. — Тайми, моргни два раза, если Азур к тебе приставал! — звонко рассмеялась одна из девчонок. — Ни к кому я не приставал! — буркнул Азур, но его щёки предательски покраснели ещё сильнее. Тайм молчал, всё ещё в ступоре. Его разум пытался осмыслить произошедшее, но тело хранило память о тепле Азура, о его дыхании, о вкусе яблочного бальзама. Всё произошло так быстро, будто это был лишь сон, но учащённое сердцебиение и лёгкая дрожь в руках говорили обратное. Его лучший друг, человек, с которым он делил всё — от детских игр до ночных разговоров о звёздах, — только что украл его первый поцелуй. Пока Тайм находился в неком трансе от произошедшего, Азур тем временем уже ввязался в спор с кем-то из ребят, его голос звучал громче обычного, с ноткой раздражения. — Да говорю тебе, ему плохо стало! Поэтому мы и уходим! — почти кричал он, стараясь перекричать смешки. Но тут хозяин квартиры, до этого молчавший, внезапно взорвался: — Блять, ебаные гомики! Как я сразу не заметил! В дом бы вас не пустил! — он тыкал пальцем в Азура, его лицо исказилось от злости. — Если ещё раз вас увижу, вам не жить! Комната замерла. Смех стих, и в воздухе повисла тяжёлая тишина. Тайм почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он понял, что продолжения вечеринки не будет. Азур, не говоря ни слова, схватил его за запястье и потащил к выходу. Его хватка была жёсткой, почти болезненной, а шаги — быстрыми и резкими. Дверь квартиры громко хлопнула за ними, отрезая их от шума и света. На лестничной площадке Азур наконец остановился, но не отпустил руку Тайма. Его пальцы всё ещё сжимали запястье, и Тайм поморщился. — Азу… Отпусти, больно. — тихо сказал он, глядя на свою руку, на которой уже проступил красноватый след. — Ох, прости. — Азур тут же разжал пальцы, его голос дрогнул. Он отступил на шаг, опустив голову, и его широкополая шляпа, которую он всегда носил с каким-то вызывающим шиком, закрыла лицо. — Просто… Блять, только этот мудак мог всё испортить. И ещё соврать пришлось, что тебе плохо. Прости, Тайми, я опять всё испортил… — Он присел на ступеньку, пряча глаза под шляпой, но Тайм заметил, как его плечи дрогнули, а голос стал тише, почти сорвался. Тайм смотрел на Азура и чувствовал, как сердце сжимается. Он знал эту сторону друга — ту, что Азур так тщательно скрывал за своей маской "Ангела милосердия". В такие моменты его уверенность рушилась, обнажая уязвимость, которую он ненавидел в себе, вспыльчивость, раздражительность, неуверенность в себе. Тайм глубоко вдохнул, присел рядом и, не раздумывая, обнял Азура за плечи, притянув к себе. — Азу, всё нормально. — тихо сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Ты ничего не испортил. Это не твоя вина. Просто… обстоятельства так сложились. Не бери это близко к сердцу. — Он осторожно снял шляпу Азура, положил её на ступеньку и нежно погладил его по волосам. — Не хочу, чтобы мой любимый парень грустил из-за какого-то идиота. Слово «любимый» вырвалось само собой, но как только Тайм произнёс его, он почувствовал, как Азур замер. Его друг медленно поднял голову, и в его глазах, блестящих от непролитых слёз, мелькнуло неверие. Слово «любимый» эхом отозвалось в его сознании, и он смотрел на Тайма, словно боясь, что это шутка. — Да, Азур. — Тайм улыбнулся, чувствуя, как щёки снова теплеют. — Я понял, что ты хотел сказать. Думаю, даже самый глупый бы догадался. — Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Ты мне тоже нравишься. И, наверное, давно. С того дня, как мы познакомились. Ты всегда был рядом, даже в самые паршивые моменты. Ты… ты лучшее, что со мной случилось. — Его голос стал тише, почти шёпотом, и он, наклонившись, нежно поцеловал Азура в висок. Азур смотрел на него, и в его глазах теперь было не только удивление, но и тепло, которое медленно вытесняло недавнюю боль. Он вдруг улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Тайма всегда замирало сердце — и взял его за руку, на этот раз мягко, осторожно. — Тайми… — начал он, но голос дрогнул, и он рассмеялся, качая головой. — Чёрт, я не знаю, что сказать. Просто… пойдём ко мне? Мои родаки сегодня в ночную смену, дома никого. Мы могли бы… ну, знаешь, просто посидеть, поговорить. Без этой подъездной атмосферы и запахом сигарет. Тайм захихикал и почувствовал, как его сердце снова забилось быстрее, но теперь это было не от страха, а от предвкушения. Он кивнул, сжимая руку Азура в ответ. — Пойдём. — тихо сказал он, и они поднялись, оставив за спиной холод лестничной площадки и шум чужой квартиры.

***

– Ага, а помнишь, как мы тогда пришли к тебе домой? Тайм прикрыл глаза, позволяя воспоминаниям накрыть его с головой. Губы сами растянулись в улыбке, теплой и ностальгической. – Ты накормил меня, чаем напоил… А я, дурак, думал, что тот день закончится просто обнимашками перед сном. Голос его звучал тихо, почти мечтательно, будто он снова ощущал тот вечер — запах домашней еды, смешанный с ароматом заваренного чая, мягкий свет ночника, отбрасывающий тени на стены, и тепло Азура рядом. Азур фыркнул, его щупальца лениво извивались в воздухе, словно подхватывая ритм его мыслей. – Ну, а что ты другого ожидал? – Он повернулся к Тайму, и в его фиолетовых глазах вспыхнула та самая искра — озорная, самоуверенная, знающая себе цену. – Мне кажется, секс тогда лишним не был. Да и ты… Он наклонился ближе, голос стал тише, интимнее, будто делился секретом. – Ты тогда не особо то и сопротивлялся. И плакал явно не от страха. Тайм покраснел до кончиков ушей, но не стал отводить взгляд. Воспоминания всплывали четко, будто это было вчера: дрожащие руки Азура, его горячее дыхание на шее, шепот, полный нетерпения и нежности. – Просто признай. – Азур провел пальцами по его щеке. – Что наш первый раз был великолепен. Даже с учетом того, что оба были девственниками Тайм рассмеялся, смущенно потупив взгляд. – Да… великолепен. Он вспомнил, как Азур, обычно такой уверенный, вдруг занервничал, как его пальцы дрожали, когда он стягивал водолазку Тайма. Как они оба смеялись сквозь поцелуи, когда неловко зацепились ногами за простыню. Как потом, уже после секса, Азур прижал его к себе и прошептал: "Ты в порядке?" — и в его голосе было столько заботы, что Тайм не смог сдержать слез Оттого, что впервые в жизни почувствовал себя любимым — не как друг, не как товарищ, а как его человек. – Я тогда боялся, что всё испорчу. – признался Азур неожиданно тихо, его пальцы теперь вплелись в пальцы Тайма. – Готовился, читал кучу глупых статей… хотел, чтобы тебе все понравилось. – Статей? Серьёзно? – Тайм приподнял бровь. Азур закатил глаза, но ухмылка выдавала его. – Ну да. "Как доставить удовольствие партнеру", "Десять ошибок в первый раз"… Всё такое. Тайм фыркнул, но в груди что-то теплое и легкое расправляло крылья. – И что, помогло? Азур притворно задумался, затем резко перевернул Тайма, прижав к дивану. – А ты как думаешь? Тайм лежал, прижатый к мягким подушкам дивана, чувствуя тепло Азура, который нависал над ним, опираясь на локти. Пурпурные глаза Азура, глубокие и яркие, смотрели на него с той самой смесью дерзости и нежности, от которой у Тайма всегда замирало сердце. Его дыхание сбилось, а в груди разливалось тепло, знакомое и родное. Он скрестил руки на груди, пытаясь скрыть лёгкую дрожь, но не мог отвести взгляд от Азура — тот был так близко, что Тайм чувствовал его тепло, слышал лёгкое дыхание, пропитанное ароматом мятного чая, который он пил утром. Азур наклонился чуть ближе, и его губы мягко коснулись лба Тайма, оставляя ощущение лёгкого, почти невесомого прикосновения. Этот жест был таким привычным, но всё ещё заставлял Тайма замирать, будто каждый их контакт был первым. Щупальца Азура лениво покачивались, едва касаясь плеч Тайма, словно обнимая его на расстоянии. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением кондиционера и их неровным дыханием. Но вдруг Азур рассмеялся — звонко, искренне, и этот смех разорвал напряжённую тишину, как солнечный луч, пробивший тучи. Его глаза искрились весельем, но в них мелькнула тень смущения. — Прости, пасленок. — сказал он, отстраняясь и садясь на край дивана. — Ты так глаза выпучил, будто я тебя сейчас съем. — Он провёл рукой по волосам, растрепав их ещё сильнее, и добавил тише: — Хотя знаешь, я бы не отказался. Тайм фыркнул, пытаясь скрыть, как щёки заливает жар. Он сел, поправляя футболку, и легонько ткнул Азура в плечо. — Идиот. — пробормотал он, но голос был мягким, почти ласковым. — Думаешь, я тебя боюсь? — А должен бы. — Азур подмигнул, но его улыбка стала серьёзнее. Он наклонился и нежно поцеловал Тайма в макушку, задержавшись на мгновение, будто вдыхая его запах. — Ладно, хватит валяться. Пора обед готовить, а то ты опять будешь ныть, что голодный. Он поднялся с дивана, напевая знакомую мелодию — ту самую, что они слушали в их первые совместные вечера, когда были ещё подростками, полными мечтаний и страхов. Его шаги были лёгкими, уверенными, а щупальца мягко покачивались в такт, словно продолжая танец, начатый в гостиной. Тайм смотрел ему вслед, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. Он остался сидеть, обхватив колени руками, и позволил себе на мгновение погрузиться в мысли. Что-то в их отношениях незаметно изменилось после того злополучного дня X. Раньше их секс был частой, почти привычной — три, иногда четыре раза в месяц они растворялись друг в друге, находя утешение и радость. Это было естественно, как дыхание, как утренний кофе или совместная работа в саду. Но после того дня всё изменилось. Тяжёлые события, боль, страх — всё это поставило их жизнь на паузу. Интимные моменты, которые раньше были их убежищем, отошли на второй план. Тайм не раз ловил себя на том, что, оставаясь один, он просто справлялся с желанием в одиночестве, в ванной, под шум воды, а потом возвращался к делам, будто ничего не произошло. И всё же он знал: ему не хватало Азура. В ту же секунду Тайма накрыла волна жгучей, почти болезненной похоти, будто кто-то поджёг его изнутри. Он хотел Азура — не просто его тепла или привычных нежностей, а чего-то дикого, первобытного, чтобы ощутить его в себе, раствориться в его страсти, утонуть в тех умелых, почти дьявольских прикосновениях, которые доводили его до предела, заставляя задыхаться от желания. Воспоминания об их сексе — таком знакомом, но порой слишком обыденном — вспыхнули в голове: ласки, поцелуи, пара привычных поз, которые, хоть и приносили удовольствие, давно стали предсказуемыми. Но сейчас, глядя на Азура, на его гибкие, тёмные щупальца, которые лениво извивались в воздухе, Тайм впервые подумал о них не как о бытовых помощниках, а как о чём-то… запретно-притягательном. Мысль об их использовании в постели — скользких, сильных, способных обвить его тело и подчинить себе — ударила в голову, словно молния. Его воображение разыгралось: щупальца, обвивающие его запястья, прижимающие к простыням, ласкающие там, где он даже не смел мечтать. От этих фантазий дыхание перехватило, кровь прилила к лицу, а внизу живота всё сжалось, пульсируя жаром. Его член напрягся, ткань шорт предательски натянулась, и Тайм, стиснув зубы, понял: он хочет секса. Сейчас. Немедленно. Но просто подойти и сказать «трахни меня» было бы слишком просто — да и с Азуром такие фокусы не проходили. Нет, Тайм хотел разжечь его, довести до точки кипения, чтобы тот сам набросился на него. Он решил играть тонко, выжидая идеальный момент, словно хищник, готовящийся к прыжку. Тайм рывком поднялся на второй этаж, заперся в ванной и, не теряя времени, стянул шорты. Его рука скользнула вниз, обхватив твёрдый, пульсирующий член. Он закрыл глаза, представляя Азура: его сильные руки, сжимающие его бёдра, горячее дыхание на шее, щупальца, скользящие по коже, дразнящие, проникающие… Движения стали быстрее, резче, и через пару минут он кончил, сдерживая стон, чтобы не выдать себя. Горячая вода из душа смывала следы его фантазий, но в голове уже зарождался план — грешный, дерзкий, обещающий взрыв эмоций. На следующей неделе Тайм начал свою игру. Он стал тенью желания, незаметно, но настойчиво подбираясь к Азуру. Во время готовки ужина, когда Азур, напевая, резал овощи, Тайм подходил сзади, прижимаясь всем телом. Его руки медленно скользили по груди Азура, пальцы «случайно» задевали соски через тонкую ткань футболки, а бёдра чуть тёрлись о его зад. Он шептал что-то невинное, вроде «мм, пахнет вкусно», но его голос был низким, с хрипотцой, пропитанной намёком. Азур замирал, его движения замедлялись, но он лишь хмыкал, не выдавая, заметил ли он подвох. Когда они дурачились в гостиной, Тайм «нечаянно» оседлал бёдра Азура, усаживаясь так, чтобы почувствовать его тепло через ткань. Он извивался, смеясь, будто всё это игра, но его движения были слишком медленными, слишком провокационными. Его пальцы цеплялись за плечи Азура, а глаза искали его взгляд, проверяя, зажглась ли та самая искра. На прогулках Тайм становился ещё смелее: то шепнёт на ухо пошлую шутку, то «случайно» прижмётся к нему в толпе, позволяя своей руке скользнуть чуть ниже талии. Он поддразнивал, говорил двусмысленности, вроде: «Знаешь, я бы не отказался попробовать что-то… новенькое сегодня». Азур лишь закатывал глаза, но Тайм замечал, как его щёки слегка розовели, а щупальца дёргались чуть быстрее, выдавая его. Была так же одна проблема, заключалась она в том, что Азура было довольно сложно возбудить. Его тело, будто жило по своим правилам. Обычные прикосновения, даже в самых чувствительных местах, не всегда срабатывали, если он сам не хотел секса. А ещё он был до ужаса туг на намёки — Тайм мог хоть голым перед ним танцевать, а Азур бы просто сказал: «Ты же щас простынешь. Иди оденься». Но это только раззадоривало Тайма. Он знал, что нужно время, чтобы разжечь его, и он был готов ждать. На второй неделе игра стала ещё изощрённее. Тайм продолжал свои провокации, но добавил новый элемент: загадочные отлучки по утрам. «По делам», — отмахивался он, когда Азур хмурился, пытаясь выведать, куда он пропадает. На самом деле Тайм встречался с другом, который работал в секс-шопе. До открытия магазина, в полумраке подсобки, они перебирали игрушки: мягкие наручники, смазку с согревающим эффектом, прищепки, которые заставляли Тайма краснеть от одной мысли об их использовании. Он выбирал всё с умом, представляя, как эти штуки впишутся в их с Азуром ночи. Покупки он делал постепенно, с интервалами, чтобы не спалиться, пряча пакеты в укромных уголках дома. Азур, тем временем, стал замечать странности. Тайм стал слишком «ласковым»: то укусит за мочку уха, оставив влажный след, то прижмётся всем телом, обнимая сзади. Один раз, когда они смотрели фильм, Тайм «случайно» уронил руку на бедро Азура, его пальцы медленно поползли выше, дразняще поглаживая внутреннюю сторону. Азур напрягся, его щупальца замерли, но он лишь буркнул: «Тайми, ты чего?» — и быстро переключил тему. Но Тайм видел, как его глаза потемнели, как дыхание стало чуть тяжелее. Он знал: его план работает. Медленно, но верно, он разжигал в Азуре тот самый огонь, который так долго ждал. Утро понедельника выдалось спокойным. Они сидели за завтраком, лениво жуя тосты с джемом. Азур, как обычно, листал ленту в телефоне, его щупальца лениво придерживали кружку с чаем, пока он хмыкал над каким-то мемом. Тайм, сидя напротив, смотрел на него с прищуром, будто прикидывая, с чего начать. Он откинулся на спинку стула, намеренно растянувшись так, чтобы его футболка задралась, обнажая полоску кожи над поясом шорт. Его пальцы «случайно» скользнули по животу, задержавшись чуть ниже пупка, где край шорт намекал на большее. — Азу.— начал он, растягивая слова с лёгкой хрипотцой. — Ты когда-нибудь думал, как... разнообразить нашу спальню? Ну, знаешь, добавить что-то... этакое? Азур поднял взгляд от телефона, его бровь медленно поползла вверх. Он явно пытался понять, куда клонит Тайм, но его обычная тугодумность в таких делах взяла верх. — Это ты про что? Хочешь новый матрас купить? — спросил он, искренне недоумевая, и отхлебнул мятного чая. Тайм закатил глаза, но внутри ликовал. Именно эта невинность Азура и делала игру такой увлекательной. Он наклонился вперёд, опершись локтями на стол, так, чтобы его лицо оказалось ближе к Азуру, а голос стал ниже, почти интимным. — Не матрас, глупый. Я про нас. Про то, как мы... развлекаемся. — Он сделал паузу, облизнув губы, медленно, намеренно, чтобы взгляд Азура невольно скользнул к его рту. — Может, попробовать что-то новенькое? Что-то... с твоими щупальцами, например? Последнее слово он произнёс чуть тише, но с такой интонацией, что оно прозвучало как запретный плод. Азур замер, его кружка с чаем остановилась на полпути ко рту. Его пурпурные глаза расширились, а щупальца, будто почувствовав намёк, дёрнулись и замерли, словно в ожидании команды. Тайм видел, как щёки Азура слегка порозовели, но тот быстро взял себя в руки. — Щупальца? — переспросил он, стараясь казаться равнодушным, но голос предательски дрогнул. — Ты это серьёзно? Они же... ну, для дел всяких. Подать, придержать. Не для... — Он кашлянул, явно пытаясь скрыть смущение. — Ты опять свои фантазии разводишь, пасленок. Тайм только ухмыльнулся, откидываясь назад и потягиваясь, как кот, который знает, что добыча уже почти в лапах. — Фантазии? Может быть. Но знаешь, я тут подумал... они такие гибкие, сильные... — Он сделал вид, что задумался, постукивая пальцем по губам. — Интересно, каково это — почувствовать их... ну, там. Он не уточнил, где именно «там», но его взгляд, скользнувший по телу Азура, говорил сам за себя. Азур поперхнулся чаем, закашлялся и поставил кружку на стол с такой силой, что она чуть не треснула. Его щупальца хаотично дёрнулись, одно из них случайно смахнуло ложку со стола, и она с звоном упала на пол. — Тайми, мать твою... — пробормотал Азур, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты чего с утра такой... озабоченный? Но Тайм видел, как его глаза потемнели, как дыхание стало чуть тяжелее. Он знал: искра зажглась. Теперь главное — не дать ей погаснуть. К середине недели Тайм уже не стеснялся. Он стал ещё откровеннее, но всё ещё держал дистанцию, чтобы не спугнуть Азура. Во время уборки в гостиной он «случайно» пролил немного воды из пульверизатора на свою футболку, так что ткань прилипла к груди, подчёркивая контуры тела. Он медленно стянул мокрую футболку через голову, делая это с ленцой, будто не замечая, как Азур, стоявший неподалёку, замер, уставившись на него. Тайм бросил на него взгляд, слегка прикусив губу, и небрежно сказал: — Жарко тут, да? Может, и тебе стоит... проветриться? Азур тихо выругался себе под нос, его щупальца дёрнулись, но он лишь буркнул что-то про «не время для стриптиза» и отвернулся, явно пытаясь скрыть, как его глаза скользнули по телу Тайма. Вечером, когда они смотрели какой-то дурацкий сериал, Тайм устроился на диване, положив голову на колени Азура. Но вместо того чтобы просто лежать, он начал медленно водить пальцами по его бедру, рисуя круги всё ближе к паху. Когда Азур напрягся и бросил на него взгляд, Тайм невинно улыбнулся, но его рука «случайно» соскользнула чуть дальше, задев ткань шорт Азура. — Тайм. — голос Азура был низким, с лёгкой угрозой. — Ты специально, да? — Чтооо? — протянул Тайм, глядя на него снизу вверх с самым невинным выражением лица. — Я просто расслабляюсь. А ты чего такой напряжённый? Азур хмыкнул, но его щупальца выдали его — одно из них, словно невзначай, скользнуло по спине Тайма, чуть задержавшись на пояснице. Тайм едва сдержал стон, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от этого лёгкого, но такого дразнящего прикосновения. Он понял: Азур начал улавливать игру. И, кажется, решил сыграть по своим правилам. К концу недели Азур, наконец, включился в игру, но делал это так, будто всё происходило случайно. Он стал мастером «невзначай». Когда они готовили ужин, он «нечаянно» прижался к Тайму сзади, его грудь плотно прильнула к спине, а щупальца, якобы помогая с посудой, медленно скользили по бокам Тайма, едва касаясь кожи под футболкой. Тайм чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение, как жар разливается по венам, но Азур, черт возьми, делал вид, что ничего не происходит. — Ой, прости, — пробормотал он, когда одно из щупалец «случайно» обвило талию Тайма, задержавшись чуть дольше, чем нужно. — Просто мешаешь тут, пока я картошку чищу. Тайм стиснул зубы, чувствуя, как его член напрягается в штанах. Он хотел заорать: «Давай уже, трахни меня прямо на этой чёртовой кухне!» — но вместо этого лишь выдавил: — Смотри, куда свои щупальца суёшь, а то мало ли что порежешь. Азур только хмыкнул, но его глаза сверкнули, и Тайм понял: он знает. Знает и наслаждается, подыгрывая, но не давая Тайму того, чего он так отчаянно хочет. Вечером в пятницу напряжение достигло пика. Они сидели в гостиной, лениво переключая каналы. Тайм, уже не в силах сдерживаться, решил пойти ва-банк. В его кармане лежал маленький флакон с афродизиаком — маслянистая жидкость с лёгким цветочным ароматом, купленная в том же секс-шопе, где он затарился игрушками. Он знал, что достаточно всего пары капель, чтобы разжечь Азура, но не хотел переборщить — это должно было быть тонко, незаметно, но действенно. Он ждал подходящего момента. Когда Азур потянулся за пультом, Тайм придвинулся ближе, якобы чтобы поправить подушку за его спиной. Его пальцы, чуть влажные от афродизиака, который он незаметно нанёс на кончики, скользнули по шее Азура, мягко массируя кожу под предлогом «размять затёкшие мышцы». Аромат был едва уловимым, но Тайм знал, что он уже начал действовать — лёгкое тепло, учащённое сердцебиение, прилив желания. Он наклонился ближе, шепнув на ухо: — Ты сегодня какой-то напряжённый, Азу. Расслабься, я же рядом. Азур замер, его дыхание сбилось. Он повернул голову, и его пурпурные глаза встретились с взглядом Тайма. В них мелькнула искра понимания — он почувствовал лёгкий аромат, заметил, как его кожа под пальцами Тайма начала гореть, а внизу живота зародился жар. Его щупальца дёрнулись, одно из них невзначай обвило запястье Тайма, сжав чуть сильнее. — Тайми. — его голос был хриплым, почти рычащим. — Это что, твои новые духи? Или ты опять что-то задумал? Тайм невинно улыбнулся, но его глаза искрились от предвкушения. Он слегка наклонился, позволяя своим губам едва коснуться мочки уха Азура. — Просто подумал, что тебе нужно... вдохновение. — прошептал он, и его пальцы, всё ещё пахнущие афродизиаком, скользнули по ключице Азура, оставляя за собой невидимый след. Азур сглотнул, его щупальца задрожали, а зрачки расширились. Он понял. Понял, что Тайм не просто играет, а подталкивает его, разжигая огонь, который он так долго сдерживал. И, чёрт возьми, это сработало. Его тело отозвалось быстрее, чем разум — жар разлился по венам, сердце заколотилось, а желание, которое притуплялось из-за его особенности, накрыло с головой. Он медленно поднялся с дивана, его движения были плавными, но в них чувствовалась хищная энергия. Одно из щупалец, скользкое и тёплое, обвило талию Тайма, притянув его ближе, пока их лица не оказались в паре сантиметров друг от друга. — Ты думаешь, я не вижу, что ты творишь? — прошептал Азур, его голос был пропитан смесью веселья и похоти. — Думаешь, я не замечаю, как ты сводишь меня с ума уже третью неделю? А теперь ещё и это... — Он наклонился, его губы почти коснулись шеи Тайма, вдыхая тот же лёгкий аромат. — Ты играешь грязно, пасленок. Тайм почувствовал, как его колени подгибаются, а сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди. Щупальце Азура скользнуло выше, дразняще касаясь внутренней стороны бедра, но останавливаясь в миллиметре от паха. Другое щупальце мягко, но настойчиво обвило его запястья, прижимая их к бокам. — Ну, раз ты так хочешь играть. — Азур наклонился к его уху, его дыхание обожгло кожу. — Давай сыграем по-настоящему.