в унисон

В столовой Николас сидел рядом с Маки, лениво ковыряя еду, но его мысли и внимание были совсем не здесь, не за тарелкой и не за разговором друга. Глаза сами собой скользили туда, где в очереди стоял Ыйджу, спокойно обсуждая что-то с Шинью, слегка наклонив голову набок и жестикулируя руками. Почему-то каждый раз, стоило Ыйджу появиться в поле зрения, у Николаса будто автоматически отключалось всё остальное. Шум вокруг, люди, голос Маки — всё отходило на второй план, и оставался только он, один конкретный силуэт среди десятков других. Маки, увлечённый своей болтовнёй, не сразу заметил этот взгляд, но когда заметил, усмехнулся и махнул рукой прямо перед лицом Вана. — Алё, — протянул он с насмешкой. — Прибери уже свои глазки охотничьи. Мы, между прочим, в столовой сидим. Он прищурился. — Ты меня вообще слушаешь или уже мысленно в очереди стоишь? Николас даже не сразу отвёл взгляд. Он ещё пару секунд смотрел в сторону очереди, будто обдумывая что-то важное, и только потом медленно перевёл глаза на друга. — Расслабься, — протянул он лениво, без особого интереса. — Я просто смотрю. Это пока ещё не запрещено, вроде. Он снова уткнулся взглядом в поднос, покрутил вилку между пальцами и добавил, чуть скривившись: — А если ты так переживаешь, могу сделать вид, что слушаю. Разницы всё равно никакой. Маусс фыркнул, явно узнавая этот тон, и покачал головой. — Ты, блин, невозможный. Николас пожал плечами, как будто это его вообще не касалось, и снова скользнул взглядом в сторону очереди. — Мне напомнить что вчера было? — вдруг сказал Маки, приподняв бровь. Николас поморщился и отвёл взгляд, будто само воспоминание было чем-то физически неприятным. Вчерашнее всплыло в голове мгновенно, как короткий, неловкий кадр, который хотелось бы сразу пролистать. Это было… глупо. И слишком заметно. Ыйджу, как человек проницательный и привыкший к определённому порядку, ни на йоту не верил сбивчивым объяснениям Николаса. Обычно Маусс всегда предупреждал, если собирался куда-то уйти надолго – по словам Ыйджу, поэтому он потянулся за смартфоном, чтобы просто позвонить другу и прояснить ситуацию.  В тот момент Николас едва не схватил инфаркт. Он перехватил руку Ыйджу, сочиняя на ходу самую нелепую ложь, которую только мог выдать его запаниковавший мозг: якобы Маки заранее говорил ему о каких-то срочных делах, о том, что его смена на работе сегодня начинается ни свет ни заря, и вообще он просил его не беспокоить. Бён смотрел на него долгим, полным сомнения взглядом, но в итоге всё же нехотя поверил. И, как и ожидалось, он почти сразу сказал, что пойдёт домой. — Подожди! — выпалил он, почти преграждая Ыйджу путь. — Подожди здесь, буквально пару минут. Никуда не уходи, ладно? Я сейчас! Не дожидаясь ответа и не давая Ыйджу шанса возразить, Николас развернулся и рванул с места. Он бежал так, как давно не бегал, не думая ни о чём, кроме одной единственной мысли: успеть и вернуться быстрее, чем Ыйджу передумает ждать. Это был его единственный план — купить мороженое, чтобы у него был повод задержаться еще хоть на немного. Он влетел в магазин, схватил два шоколадных рожка и так же стремительно выскочил обратно. Он снова бежал, сжимая в руках холодные вафельные рожки, и уже видел впереди знакомый силуэт. Но именно в этот момент удача окончательно от него отвернулась. То ли он споткнулся о неровность на тротуаре, то ли просто не рассчитал инерцию на бегу, но одно из мороженых предательски наклонилось. С глухим, сочным шлепком шоколадный шарик приземлился прямо ему на грудь. Липкая, темная масса мгновенно впиталась в светлую ткань футболки, оставляя после себя безобразное, огромное пятно. В итоге Ван предстал перед Ыйджу в самом жалком виде: запыхавшийся до хрипоты, с растрёпанными ветром волосами и огромным мокрым следом на груди. Дрожащей рукой он протянул вторую, уцелевшую порцию мороженого, изо всех сил стараясь делать вид, что всё именно так и задумывалось. Воспоминание всплыло слишком быстро, слишком ясно. И, как бы он ни пытался это отрицать, выглядело всё тогда… откровенно жалко. — Ебаный стыд, — пробурчал Николас, скривившись. — Хорошо хоть, он не посмотрел на меня как на дебила. Хотя после такого имел полное право… — сказал он, и поковырялся вилкой в еде. Аппетита почему-то не было совсем. Потом бросил короткий взгляд на Маки, который всё ещё явно веселился, и добавил уже резче: — И чё ты, ржешь, как хохотун, блядь? — И вообще, по твоей вине я так опозорился, — продолжил он, уже быстрее, с нарастающим раздражением. — Остался бы ты, мы бы нормально, как люди, взяли мороженое, прошлись вместе, может, до парка доехали… — Да ты бы ещё предложил нам втроём встречаться, — фыркнул Маки, всё ещё смеясь и едя свой куриный суп с лапшой. — Вообще идеально было бы. Николас страдальчески выдохнул через нос, не поднимая глаз. Его передернуло от картинки, которую обрисовал Маки, и он сосредоточенно принялся ковырять вилкой в тарелке. Вдруг он поднял глаза и заметил движение в конце столовой: Ыйджу шёл прямо к их столику, неся поднос с аккуратно расставленными тарелками. На подносе стоял стакан с напитком, который слегка дрожал в такт шагов, а рядом шёл Шинью, время от времени бросая быстрые взгляды на друга и едва заметно улыбаясь. Они разговаривали, слегка наклоняясь друг к другу, как будто обсуждали что-то важное, и вместе с тем уверенно продвигались вперёд, совершенно не подозревая, что за ними наблюдают с другого конца столовой. Николас невольно задержал дыхание и чуть наклонился вперёд, словно пытаясь вычленить каждое движение Ыйджу, каждое мельчайшее колебание рук, едва заметное покачивание головы, то, как отдельные пряди волос падали на лоб. Казалось, он фиксировал всё, будто пытался сохранить каждый жест в памяти. И вдруг, на долю секунды их взгляды встретились. Это было так коротко, что кто-либо другой едва бы заметил, но для Николаса этот миг оставил странное, едва уловимое напряжение, которое заставило его резко отвлечься и отворачивать глаза, стараясь скрыть собственное смятение. Ыйджу же даже не замедлил шага, не заметил никого вокруг, продолжая идти к столику с привычной невозмутимостью. Ван ещё пару секунд сидел, стараясь перевести дыхание и вернуть мысли в нормальный ритм, ощущая странное лёгкое потряхивание внутри от того, что их взгляды пересеклись. Когда они подошли к столику, Ыйджу аккуратно поставил поднос на край стола и присел напротив Маки, Шинью устроился рядом, напротив Николаса. Тот же не сразу поднял взгляд, продолжая ковырять вилкой в тарелке, будто не желая выдавать, что наблюдал за ними.  — Ну вот, наконец-то, — сказал Маки с лёгкой насмешкой, едва слышно улыбаясь. — Решили присоединиться к цивилизованной части столовой?  Ну… почти, — спокойно ответил Ыйджу, слегка пожав плечами, и аккуратно положил вилку на тарелку. — Слишком много людей вокруг, поэтому пришлось стоять в очереди дольше, чем ожидали. Шинью тихо кивнул, расставляя приборы и аккуратно ставя стакан с напитком, создавая впечатление полной невозмутимости. Николас, тем временем, едва заметно покрутил вилку в руках, всё ещё следя за действиями Ыйджу из-под брови, пытаясь перевести внимание на разговор, но мысли продолжали возвращаться к фигуре напротив. — Кстати, слышал, что к вам переселили нового студента — сказал Маки, проявляя неподдельный интерес и слегка наклонившись вперёд, чтобы слова не потерялись в шуме столовой. Николас приподнял бровь и на мгновение остановился, удивлённо посмотрев на Мауса. Он действительно не слышал об этом раньше, а ещё больше удивляло, почему друг не сообщил ему заранее. — Да. Ким Донхён. В его крыле, кажется, трубу прорвало или проводка сдохла, я точно не понял. Часть этажа расселили, и его временно определили к нам, у нас ведь комната аж на двоих пустует. И, вроде он… — Шинью замялся, чуть нахмурившись, будто пытался восстановить в памяти детали. — Из художественного факультета, — спокойно вставил Ыйджу, не отрывая глаз от своей тарелки и аккуратно накладывая в рот немного овощей. — Да, — подтвердил Шинью, наконец улыбнувшись. — И занимается графическим дизайном. Интересно будет посмотреть, что он умеет. — Значит, теперь втроём живёте, — заметил Маки, откидываясь на спинку стула и скользя взглядом по лицам напротив. — Весело, наверное. — Временно, — коротко ответил Шинью, пожав плечами, будто этот факт не стоил особого внимания. — Бедный парень, — Маки усмехнулся и принялся задумчиво помешивать ложкой суп. — Пришёл со своими кисточками в обитель порядка. Ты ему уже выделил квадратный метр, за который нельзя заступать? — Чего ты сразу про кисточки? Он на графическом дизайне, там мониторы по цене твоей почки, а не гуашь, — вставил Николас. — Да какая разница, — Маки пожал плечами. — Всё равно картинки рисовать это не графики в Excel строить. Расслабленная профессия для тех, кто не хочет напрягать мозг экономикой. — Ну да, очень перспективно. Твой диплом экономиста скоро заменит одно бесплатное приложение на телефоне, — усмехнулся Николас и похлопал друга по плечу, словно прощался с ним как с представителем вымирающего вида. Тот факт, что их дипломы в будущем будут абсолютно идентичны, Вана в эту секунду совершенно не волновал. — Да-да, иди нахуй со своей экспертностью, — Маусс беззлобно отмахнулся, возвращаясь к супу. — Экономика — это база, на которой держится этот мир. Так что там с этим дизайнером? Ким Донхён, говорите? — Вообще-то, — подал голос Шинью, — он просил называть его Лиханом. Сказал, что это его творческий псевдоним или типа того. — Звучит как сценическое имя, — хмыкнул Николас. — Интересно, он и на лекциях по праву просит профессоров называть его так же, или это привилегия только для избранных соседей? Николас не ожидал, что Ыйджу, который до этого момента казался полностью погружённым в свою тарелку, вдруг поднимет голову. Когда их взгляды встретились, он на секунду забыл, как дышать. Бён смотрел прямо на него,  спокойно и ровно, но так внимательно, что у Николаса внутри всё предательски сжалось. — Он просто сказал, что так привычнее, — негромко произнёс Ыйджу. — По-моему, звучит неплохо. К тому же, он кажется довольно вежливым. Совершенно не рассчитывавший на прямой ответ, да еще и такой обезоруживающе мягкий, Николас внезапно смутился. Он поспешно отвел взгляд, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. — Да, как только устроился, сразу угостил нас шоколадными пряниками. Домашними, кстати, — добавил Шинью, не заметив заминку. — Бляяя, ну вот зачем ты это сказал? — простонал Маки, страдальчески откидываясь на спинку стула. — Захотелось теперь этих пряников, я прямо сейчас чувствую их вкус. — Ты только что съел целую порцию супа и второе, — напомнил Николас, стараясь скрыть за ворчанием собственное неловкое замешательство. — Десерту всегда остаётся место, это отдельный желудок, физика! — Маки нравоучительно поднял указательный палец вверх, а затем хитро посмотрел на Шинью. — Слушай, а там еще много этих пряников осталось? Или вы уже всё втихаря сточили? Шинью усмехнулся, глядя на страдальческое лицо Маки. — Осталось еще прилично, Ыйджу даже половину своей порции не осилил. Так что заходите вечером, пока мы всё не раздали соседям по этажу.  Николас почувствовал, как внутри всё на мгновение замерло, а затем медленно разлилось приятное тепло. Приглашение Шинью прозвучало так просто, но для него оно стало билетом в то пространство, куда он так отчаянно стремился попасть. Однако, он затаил дыхание, украдкой наблюдая за Ыйджу, и в голове Вана тут же закрутился привычный сценарий: сейчас тот вежливо напомнит, что у него сложная партитура, которую нужно разобрать к завтрашнему дню, или что он планировал лечь пораньше. Николас почти видел, как тот подбирает слова для мягкого отказа, и уже заранее сжал челюсти, готовясь изобразить полное равнодушие. Ему не хотелось быть тем, кто навязывается и нарушает чужие границы. Секунды потянулись неестественно долго. Бён опустил взгляд на свои руки, будто взвешивая что-то внутри себя и Николас заметил, как тот едва заметно перебирает пальцами по краю стола. Но вместо отказа Ыйджу молча, почти торжественно кивнул, подтверждая слова друга. — Ну всё, Николас, ты слышал? Вечер спасён! — Маки громко хлопнул ладонью по столу, бесцеремонно разрушая возникшую между ними тишину. — Ждите нас с инспекцией! А Николас будто и не верил происходящему. В голове уже рисовались картины предстоящего вечера: как они будут все вместе играть, возможно, в мафию или какую-то настолку. Промелькнула мысль о ”правде или действии”, но Ван тут же её отбросил. Они еще не настолько близки, чтобы переходить к таким играм. Он представлял, как они будут разговаривать обо всём на свете; Николас готов был поклясться, что найдет любые темы, лишь бы подольше протянуть этот вечер. Но его мечты тут же прервал голос Маки. — Твою мать! Десять минут до микроэкономики! А нам еще в другой корпус бежать. Николас тоже глянул на время и выругался. Магия момента мгновенно испарилась, сменившись привычной студенческой суетой. Вспомнив лицо преподавателя, который принципиально не запускал опоздавших в аудиторию, а те, кто остался снаружи, могли смело прощаться с допуском к зачету, Исян начал быстро собираться. — Везет вам, у вас сейчас окно, — Николас подхватил поднос и на ходу закинул рюкзак на плечо. Он на мгновение замер, глядя сверху вниз на Ыйджу, который всё ещё сидел в той же расслабленной позе. А потом, перед тем как окончательно сорваться с места и побежать за уже уносящимся Маки, он обернулся. — До встречи, ребят, — бросил он, прямо посмотрев на Ыйджу. Тот проводил его коротким взглядом, и Николас, чувствуя необъяснимый прилив сил, вылетел из столовой вслед за другом. Теперь у него точно хватит сил высидеть полтора часа скучных графиков. 

***

Оставшаяся часть учебного дня пролетела для Исяна как в тумане. Графики спроса и предложения на микроэкономике казались какими-то непонятными иероглифами, а голос профессора доносился будто из-под воды. В голове то и дело всплывал тот момент в столовой, когда их взгляды встретились. Николас прокручивал его снова и снова, чувствуя, что он как никогда близок к своей цели. Возможно, он слишком много себе напридумывал, но чувства упрямо твердили об обратном. А Ван был из тех людей, кто привык доверять своей интуиции. Если честно, вспоминать про вчерашний случай с мороженым совсем не хотелось — слишком свежа была неловкость. Однако то, как изменился Ыйджу после его слов о выступлении, заставило Николаса всерьез задуматься. Он отчетливо понял: за этим кроется что-то гораздо более глубокое, чем обычная застенчивость. Ему было безумно любопытно, почему этот парень так боится сцены, но он отдавал себе отчет — ответов он не получит ни в ближайшие дни, ни, возможно, даже месяцы. Хотелось спросить прямо, но Николас понимал, что это могло прозвучать слишком лично, да и между ними ещё оставалась дистанция. Именно поэтому он твёрдо решил сделать всё, чтобы сократить её. И дело было не только в любопытстве.  Он был влюблен. Отрицать это мог только самый глупый человек в мире, а Николас дураком не был. И если какие-то скептики утверждают, что любви с первого взгляда не существует, то пусть покажут их Вану — он быстро объяснит им, как они ошибаются, и заставит их взять свои слова обратно. У них перед глазами был живой пример, и спорить с этим было так же бесполезно, как пытаться остановить лавину.   Когда пары наконец закончились, Николас с Маки направились в общежитие, в комнату, где они жили вместе. Судьба или чья-то очень ироничная воля в приёмной комиссии распорядилась так, что они не только грызли гранит науки на одном факультете, но и делили одну жилую ячейку на четверых. Исян порой ловил себя на мысли, что в этом кроется некое высшее предназначение, ведь выносить друг друга в режиме ”24 на 7” и при этом не разругаться в пух и прах — талант, граничащий с искусством.  Однако их маленькая вселенная состояла не только из них двоих. В этой тесной комнате, пропитанной запахом растворимого кофе и бесконечного недосыпа, обитали ещё две колоритные личности. Хан Донмин, которого все звали просто Тэсан, был гением информационных технологий, чьи пальцы одинаково виртуозно порхали как по клавиатуре, так и по струнам гитары. Николас в своё время едва ли не на коленях умолял его вступить в музыкальный кружок, зная, какой невероятный голос скрывается за образом невозмутимого айтишника, но Тэсан, обладающий языком острее самурайского меча, парой едких фраз быстро пресёк эти попытки. В итоге Вану пришлось отправляться на прослушивание в гордом одиночестве, оставив Тэсана наедине с его кодами и загадочной душой. Четвёртым же в их компании был Мён Джэхён — человек-парадокс какой-то, честно. Истинный полуночный философ и трудяга. Днём он прилежно изучал литературу, а по ночам доводил соседей до исступления скрипом пера или ритмичным стуком клавиш, набрасывая очередные стихи. Самое удивительное заключалось в том, что этот ”лирик” хоть и учился на филфаке, до мозга костей с какой-то пугающей лёгкостью щелкал сложнейшие задачи по программированию и логике, оперируя терминами, от которых у обычного человека начинала кружиться голова. Но главной чертой Джэхёна была его неисчерпаемая копилка абсурдных историй: когда он с совершенно серьезным лицом рассказывал о том, как однажды едва выжил после нападения бешеного слона или как в глубоком детстве убегал от маньяка в костюме клоуна, ему хотелось верить вопреки всякому здравому смыслу. В конце концов, в жизни Джэхёна реальность и вымысел переплетались в такой тугой узел, что развязать его не представлялось возможным. Так они и сосуществовали вчетвером в пространстве, которое едва ли можно было назвать просторным. И в такие моменты Николас по-настоящему завидовал Ыйджу. Пока в одном углу кто-то самозабвенно рубился в приставку, извергая такие многоэтажные ругательства, каких Ван не слышал даже на самых злачных окраинах города, а у кого-то на всю мощь орал самый бесячий рингтон в мире, причем хозяин телефона в это время невозмутимо писал реферат, игнорируя звонок, заставляя остальных скрипеть зубами. Кто-то в этот момент мог бесцеремонно вытягивать из-под тебя подушку просто потому, что ему захотелось прилечь прямо сейчас, не обращая внимания на твой возмущённый взгляд. Ыйджу же живёт с Шинью – вернее, до недавнего времени они жили вдвоем. Но, по крайней мере, они наверняка часто проводили время вдвоём в тишине и идеальном порядке, который Николасу даже не снился. В их мире наверняка никогда не было такого дурдома и пахло чистотой, а не дешевой лапшой вперемешку с чипсами, и уж точно никто не вставал в центр комнаты, нарушая хрупкий покой воплем, полным экзистенциального отчаяния: «ДА КТО-НИБУДЬ ВИДЕЛ МОЙ НОСОЧЕК?! ЧЕРНЫЙ ТАКОЙ, С КРОКОДИЛЬЧИКОМ! Я ИЩУ ЕГО УЖЕ ЧАС БЛЯТЬ!» — Николас, ты меня слышишь? — Маки помахал рукой перед его лицом, когда они уже стояли у двери своей комнаты. — Опять завис. Пошли уже, переоденемся по-быстрому и двинем к ним. Хватит в дверях столбом стоять. Николас тряхнул головой, отгоняя мысли о спокойствии 304-й комнаты. — Да, иду. Внутри комнаты, как и ожидалось, царил привычный беспорядок. Джэхён, обложившись учебниками, что-то быстро печатал, а Тэсан в наушниках явно находился в разгаре важного боя. — О, вернулись, — не отрываясь от экрана, бросил Джэхён. — Николас, там тебе какая-то посылка пришла, я на твою кровать кинул. Николас пробрался к своему спальному месту, попутно перешагнув через чей-то брошенный кроссовок, пока Маки орал как всегда: — Да бля, парни, опять тут ваши вонючие кроссовки лежат! У нас что, общежитие или помойка? — Я сразу говорю, он не мой! — отозвался Тэсан. Он отодвинул один наушник, чтобы слышать возмущения Мауса. — Мои стоят строго параллельно кровати. Это либо Джэхён в порыве вдохновения скинул, либо у нас завелся барабашка сорок второго размера. — Не только у меня сорок второй размер, вообще-то, — буркнул Джэхён, поднимаясь со стула, чтобы наконец убрать обувь с прохода и прекратить эти дебаты. Николас сел на кровать, отодвинув в сторону коробку. Посылка подождет, сейчас было не до неё. В этом гвалте, где каждый жил на своей волне, было уютно по-своему, но сегодня его мысли были слишком далеко. Шум Джэхёна, вечное ворчание Маки и клацанье по клавишам казались просто белым шумом. Он быстро скинул толстовку, стараясь не вникать в очередной спор о том, чьи носки с динозаврами круче, и выудил из шкафа свежую футболку. — Куда это ты собираешься? — вдруг спросил Тэсан, наблюдая за ним поверх наушников. — Мы с Маки к Шинью и Ыйджу заглянем, — ответил Николас, мельком глянув на себя в зеркало. — Вижу, вы уже подружились с ними, — Тэсан хитро прищурился, явно что-то подозревая. Николас неопределенно пожал плечами, не желая пускаться в объяснения. Слово "подружились" ощущалось на языке чем-то фальшивым и слишком поспешным, ведь их приятельству с Шинью едва исполнилось две недели. По большому счету, до того самого момента, как Ыйджу перевёлся к ним пару месяцев назад, Николас вообще не задумывался о существовании Чонхвана. Тот был для него не более чем неясным силуэтом в университетских коридорах или знакомым профилем на общих лекциях — кем-то, с кем вежливо здороваешься, но чьего имени можешь не вспоминать неделями. Всё перевернулось с появлением Ыйджу. Вместе с ним в привычную, размеренную жизнь Николаса ворвалось то самое тягучее чувство влюбленности, которое в один миг превратило чужого парня из триста четвертой в центр его персональной вселенной. Именно эта внезапная одержимость заставила его в кратчайшие сроки стать «своим» для Шинью; Исян буквально заставлял себя искать общие темы и поводы для разговора, понимая, что дружба с соседом — это самый короткий и безопасный путь к Ыйджу. На фоне его собственных мучительных попыток наладить контакт, история Маки казалась Николасу чем-то из разряда фантастики. Оказалось, что Маки и Ыйджу были знакомы уже добрых два года — их связала какая-то старая подработка, о которой Маусс вспоминал с легкой усмешкой. Николас порой поражался, как легко Маки всё дается, пока он сам вымеряет каждый шаг на пути к 304-й. — Да он запал на него, чего уж тут скрывать! — донеслось из другого угла комнаты. Джэхён, до этого занятый своими делами, выдал это так буднично, будто констатировал прогноз погоды. Николас замер с футболкой в руках, но на этот раз лишь закатил глаза, стараясь не выдавать того, как сильно забилось сердце. В их комнате секреты жили недолго, и отпираться было почти бесполезно. — Признайся уже, с его прихода второй месяц по нему сохнешь, — добавил он, наконец закидывая злосчастные кроссовки под кровать. Николас хотел бы ответить что-то резкое, чтобы закрыть тему, но его тут же перебили. — И ты начал общаться с ним только сейчас? — удивленно спросил Тэсан, окончательно сдвигая наушники на шею. Его искренне поразила такая долгая раскачка друга. Два месяца молчаливых вздохов — это был рекорд даже для Николаса. — Да не, общались они, — вставил свои пять копеек Маки, который в этот момент через голову стягивал толстовку, чтобы переодеться. — Только редко. Это недавно они начали уже... — он замялся, подбирая слово, — немного усиленно, что ли. Короче, окончательно подружились, но не прям так, чтобы в десны. — Да от вас хрен что утаишь, ищейки недоделанные, — бросил Николас, одним движением натягивая через голову футболку. Ткань на секунду заглушила его ворчание, и пока он вслепую сражался с воротником, тут же прилетело от Джэхёна: — Да у тебя всё на лице написано, даже стараться не надо. Николас наконец вынырнул из темноты хлопка, приглаживая взъерошенные волосы, и бросил на друга быстрый взгляд. Он на мгновение задумался, неужели он так сильно палится? Внутри кольнуло неприятное чувство уязвимости. Ну нет, не может быть, чтобы прямо всё было настолько очевидно. Он ведь контролирует каждый взгляд, каждое слово в присутствии Ыйджу... или ему так только кажется?  Он тряхнул головой, отгоняя лишние сомнения, и постарался напустить на себя максимально безразличный вид, хотя кончики ушей всё еще предательски горели. — Не неси бред, — чуть раздраженно бросил он, скорее чтобы успокоить самого себя. — Тэсан, подай ветровку. Тот, усмехнувшись, ловко подцепил пальцами висящую на стуле куртку и бросил её Николасу. Он поймал её в воздухе и накинул на плечи, чувствуя, как внутри всё еще зудит от подколки Джэхёна. — Маки, ты скоро там? — Николас уже стоял в дверях, нетерпеливо постукивая пальцами по косяку и всем видом показывая, что его предел ожидания на исходе. — Ты чё там, корни пустил? Выходи давай, копаешься дольше девчонки. Я сейчас один уйду, серьезно. — Да иду я, иду! — проворчал Маки. Он в этот момент как раз с трудом выпрямился, едва не задев головой верхнюю полку шкафа, и на ходу заправил край футболки в джинсы. — Вечно ты зудишь под ухом, как старый дед. Он подхватил со своей кровати телефон, ловко обогнул Тэсана, который всё еще что-то увлеченно доказывал Джэхёну. Уже в дверях он развернулся к оставшимся и с ехидной ухмылкой бросил: — Смотрите, не поебитесь тут без нас. — Иди нахуй отсюда! — Тэсан едва не запустил в него подушкой, но Маки вовремя захлопнул дверь, и они с Николасом поспешно скрылись в коридоре под громкий хохот Джэхёна. Николас первым зашагал к лестнице, чувствуя странное облегчение. Подколы друзей остались за дверью, но фраза ”всё на лице написано” всё равно зудела где-то на подкорке. Он невольно поправил воротник ветровки, будто это могло помочь спрятать его чувства от остального мира. Через пятнадцать минут, купив в магазинчике упаковку чая и сок, они стояли перед 304-й.