Б.Б.

      Прошло примерно три недели с того момента, как было вынесено наказание. За это время отношения между Роном и Гермионой постепенно начали восстанавливаться. Рон осознал свою неправоту в том, что оказывал давление на девушку. Кроме того, он каким-то образом раздобыл роскошный букет полевых цветов, которые так нравились Гермионе и окончательно растопили ее сердце.              На уроках защиты Гермиона старалась не привлекать внимания. Она не отвечала на вопросы, если только её не спрашивали напрямую. Хотя вопросы задавались всё чаще. Гермиона не пыталась помочь однокурсникам, особенно Невиллу и Рону. В общем, она избегала общения с профессором Блэк, но при этом успешно осваивала материал для ЖАБА.              Жизнь Гермионы Грейнджер постепенно возвращалась в привычное русло, но с Гарри что-то происходило. Он стал замкнутым и необщительным. В гостиной садился в самое дальнее кресло, чтобы никто его не тревожил. В Большом зале выбирал место подальше от всех. Подолгу задерживался на тренировках. Гермиона пыталась найти причину, задавала вопросы, хотя его лучший друг Рон оставался странно отстранённым.              Сегодняшний урок у профессора Блэк проходил в замке. Возможно, из-за дождя, который стеной лил за окном, или из-за того, что от женщины нескромно пахло перегаром. Выглядела она, как всегда, привлекательно, но немного помято.              Преподаватель задала прочитать сорок страниц из главы «Как распознать волшебника под заклятием Империус», а сама устроилась за своим столом, спрятавшись за книгой, и, похоже, задремала.              - Вчера вечером, когда я совершал обход школы, видел, как они с Трелони хихикали возле кабинета прорицаний, - наклонившись к уху Гермионы, прошептал Рон и многозначительно посмотрел на посапывающего профессора.              Брови Гермионы поползли вверх. Она удивилась: во-первых, Рон наконец-то выполнял обязанности старосты, а во-вторых, профессор Блэк и Трелони, похоже, дружили, раз их встречали вместе не в первый раз.              - Удивительная парочка, - хихикнула девушка.              В ответ на это Рон улыбнулся и бережно заправил Гермионе за ухо выбившуюся прядь волос.              Внезапно сзади раздался хлопок. Все обернулись, даже профессор, откинув книгу, поднялась из-за стола, выставив перед собой волшебную палочку.              В центре внимания оказался Гарри, который пытался потушить горевшую на столе книгу. Его лицо стало пунцовым, а губы сжались в тонкую линию.              - Поттер, в чем дело? – хрипло, но громко спросила Блэк.              - Простите, профессор, просто задумался, - отчеканил Гарри, почти не размыкая губ.              - Надеюсь хотя бы по теме урока? – усмехнулась женщина, убирая палочку в рукав.              - Конечно.              По окончании занятия, Гарри первый вышел из аудитории, не давая шанса Гермионе задать очередной вопрос.              Выбежав из класса следом, Гермиона обнаружила только темную макушку друга, стремительно рассекающую толпу учеников, спешащих на обед в Большой зал.              За столом Гриффиндора Гарри не оказалось. Однако, когда прилетели совы, одна из школьных птиц принесла девушке записку, написанную наспех:       

«Сегодня в девять в аудитории на шестом этаже, которую никто не использует».

      Ровно к назначенному часу Гермиона оказалась возле приоткрытой двери на шестом этаже. Внутри пахло пылью и чем-то затхлым. Аудитория была небольшой и, похоже, использовалась для хранения вещей, пришедших в негодность. Некоторые из них были покрыты белой тканью, что создавало впечатление присутствия чего-то потустороннего.              Через несколько минут в аудиторию вошел Рон. Его взгляд метался по сторонам, избегая смотреть на свою девушку. Казалось, он оказался в ловушке.              - Что ты тут делаешь, Гермиона? – строго спросил он.              - Я ее пригласил, - ответил за Гермиону, вошедший Гарри.              – Гарри, дружище... – голос Рона задрожал, в нём появились истерические нотки.              - Нет, - Гарри выставил ладонь, словно защищаясь от рыжеволосого. – Я больше так не могу. Гермиона мне как сестра.              - Что тут происходит, - вмешалась девушка, с подозрением прищурив глаза.              Но парни молчали. Рон с надеждой взглянул на Гарри, но тот оставался непроницаемо суровым.              - Скажи ей сам, Рон, - наконец произнес Поттер.              Уизли тяжело вздохнул, скрестив руки на груди.              - Рон? – произнесла Гермиона.              - Возможно… - начал неуверенно парень, но затем быстро произнес, - возможно, я изменил тебе с Лавандой.              Гермиона как-то странно хихикнула, словно все происходящее было неправдой. Не могло быть правдой.              - Рон, если ты не скажешь, все как есть, я тебе врежу, - пригрозил Гарри.              - Мы с Лавандой иногда проводим время вместе в Выручай-комнате, - нехотя уточнил Уизли. – Ты сама понимаешь как.              Гермиона была в таком шоке, что ей показалось, будто она теряет рассудок. Она попыталась что-то сказать, набрала воздух, но слова застряли в горле.              - Гермиона, мне так жаль, - с сожалением произнес Гарри. Он хотел обнять подругу, но она отстранилась от него.              - Ты все это время знал, - тихо произнесла девушка. Это не было похоже ни на вопрос, ни на утверждение.              Грейнджер вытерла слёзы ладонью. Она в последний раз посмотрела на Рона, который избегал её взгляда, и вышла, хлопнув дверью.              В груди саднило. Хотя казалось там осталось только пустота. Два её самых близких человека предали её. Столько всего они пережили вместе, столько вытерпели, а теперь… Теперь осталась только пустота. Она заполняла все внутри, будто пыталась вырваться наружу, разрушая при этом саму девушку. Гермиона не чувствовала, как бьётся её сердце, но навязчивая пульсация отдавалась в животе, вызывая неприятное чувство дрожи, хотя всё тело горело.              

***

             Профессор Блэк никак не могла разобраться со стопкой эссе третьекурсников. Мало того, что почти восемьдесят процентов работ содержали полную чушь о Красных Колпаках, так еще они умудрялись писать настолько несносным почерком, что прочитать его было практически невозможно.              Блэк громко выругалась, достала волшебную палочку и сожгла стопку пергамента, получая от этого процесса некое удовлетворение. Она не планировала заниматься подобными вещами, когда соглашалась на эту работу.              Внезапно за дверью послышался громкий звук, а затем кто-то негромко выругался. Не выпуская палочку из рук, Блэк осторожно подошла к двери и бесшумно открыла её.              В полумраке у стены находилось нечто, пытавшееся справиться с собственной мантией. Движения были широкими и неуклюжими, поскольку тот, кто их совершал, явно утратил способность к концентрации. К тому же в воздухе витал кислый запах.              - Боже, Грейнджер? - пристально всматриваясь, словно не веря собственным глазам, с некоторым отвращением произнесла Блэк.              - Ну, нет… - протянула девушка, продолжая возиться с одеждой. – Я шла не сюда… Гермиона, ты в дерьме, - напевала она себе под нос, совершенно не обращая внимания на профессора, и хихикала.              Громко цокнув и закатив глаза, Беллатрикс одним точным рывком подняла девушку. Она не заботилась о том, чтобы действовать осторожно, поэтому Гермиона тихо зашипела от боли.              Спустя некоторое время, сопровождаемое тихими ругательствами Блэк и хихиканьем Гермионы, они добрались до двери в северном крыле замка. Не постучав и не спросив разрешения, Беллатрикс распахнула дверь. В нос ударил дурманящий аромат трав.       - Белла? – из-за спинки кресла показалась Сивилла Трелони. Она нахмурилась и плотнее закуталась в шаль. – Что случилось?              - Грейнджер случилась, - Блэк фыркнула и спихнула с себя девушку, которая с глухим звуком упала на колени, успев только произнести: «Ой».              - Она что, пьяна?              - Как видишь.              - Но почему ты привела ее ко мне? – недоумевала женщина. – Их декан Минерва.              - Я знаю, - устало произнесла Беллатрикс, потирая переносицу. – Просто дай ей зелья, которые хоть немного приведут ее в чувства.              Трелони театрально ахнула и как-то даже немного оскорблено уставилась на профессора защиты. Казалось, ее шокировала сама мысль о том, что она могла хранить и тем более использовать такие зелья.              - Брось, Сиви, - выдохнула брюнетка. – Сделай мне одолжение.              - Хорошо, - уперев руки в бока, согласилась женщина. – Но потом я жду объяснений.              Не дожидаясь реакции подруги, Трелони уже отправилась перебирать склянки в антресоли на кухне.              - Знала бы я как это объяснить, - тихо произнесла Беллатрикс, присаживаясь на корточки возле Гермионы.              Девушка уже лежала на спине, глядя на потолок. На ее лице осталась улыбка, но в глазах читалась грусть. Когда лицо профессора появилось в поле зрения Гермионы, она подняла ладонь и нежно коснулась ее щеки.              - А вы ничего, профессор Блэк, - улыбнувшись лишь одним уголком губ, тихо произнесла девушка. – Вы не пытаетесь скрыть свою сущность.              Беллатрикс быстро сбросила ладонь ученицы со своего лица и раздраженно посмотрела на Трелони, которая все еще капалась в шкафу.              - Я в этом неподражаема, Грейнджер, - сухо ответила женщина.              Наконец, Сивилла нашла необходимое зелье и тоже присев рядом, аккуратно влила его в рот Гермионы, придерживая за затылок. Взгляд девушки тут же прояснился. На лице отразились страх и смущение.              - Теперь узнаю тебя, Грейнджер, - ехидно ухмыльнулась брюнетка, поднимаясь на ноги и отряхивая с юбки черного платья невидимые пылинки.              - Мне… - начала девушка, - мне стыдно.              - Очевидно, - откликнулась Трелони, тоже вставая. – Не хотите объясниться? Вы обе?              Поймав на себе строгий взгляд подруги, Блэк нахмурилась.              - Я нашла ее у своего кабинета. Первое, что пришло мне в голову – это бросить ее там ко всем чертям. Но мне показалось более логичным, притащить ее к тебе, и посмотреть, как ей станет неловко, - снова ухмыльнулась Беллатрикс. - А потом назначить наказание до Рождества.              Гермиона обхватила колени руками и с обидой посмотрела на своего преподавателя. Профессор Трелони лишь покачала головой, явно не веря словам своей коллеги. Она не стала ничего говорить.              Теперь взгляды обеих профессоров устремились на Гермиону.              - Я не стану ничего объяснять, - произнесла девушка, поднимаясь с пола. – Значит наказания?              - Да, завтра жду после ужина, - ответила Блэк, внимательно глядя на ученицу, словно пытаясь увидеть в её лице ответы на свои вопросы.              - Хорошо, я могу идти?              Дождавшись короткого кивка, шатенка устремилась убраться из комнаты профессора Трелони. Её начало мутить — то ли от выпитого спиртного, то ли от удушающего запаха, который стоял в комнате.              На следующее утро Гермиона проснулась в своем не лучшем состоянии. Голова раскалывалась, в животе было неспокойно, а обычные разговоры соседок по комнате казались ей громкими криками. Но она не хотела идти к мадам Помфри за помощью. Во-первых, ей было бы трудно объяснить, что у прилежной ученицы похмелье. А во-вторых, ей было больше по душе страдать от похмелья, а не от предательства друзей.              На завтраке в Большом зале стало ещё хуже. Запах еды, громкие разговоры — всё это усиливало и без того яркие симптомы. Но Гермиона, как староста, должна была присутствовать здесь.              Девушка села на своё обычное место и окинула взглядом стол. Яйца, приготовленные разными способами, тосты, масло, джемы, несколько видов каш, чай, кофе, тыквенный сок. Разнообразие было как всегда поразительным, но ей хотелось только одного — простой газированной воды.              Внезапно, как будто в ответ на её мысли, перед ней появился кубок, наполненный шипящей жидкостью. Гермиона огляделась и встретилась взглядом с профессором Блэк, которая пристально смотрела на неё. Девушка взяла кубок и подняла его, словно приветствуя профессора. Та лишь вскинула брови.              В течение дня Гарри неоднократно пытался начать разговор с Гермионой, но она игнорировала его попытки и старалась поскорее уйти. Рон, напротив, не проявлял желания общаться с ней. Он, казалось, был рад избавиться от её общества и открыто демонстрировал свою симпатию к Лаванде Браун.              После ужина девушка отправилась отбывать свое наказание. Коротко постучав и не дожидаясь приглашения, Гермиона вошла в кабинет защиты. Блэк сидела за своим столом, что-то внимательно изучая. Она лишь махнула рукой, призывая ученицу сесть за одну из парт перед ней.              - Расскажешь, что вчера привело тебя к моему кабинету в таком… состоянии? – томно протянула Беллатрикс, откладывая бумаги.              - Нет, - ответила Гермиона, потирая переносицу. – И в мои планы не входило посещение вашего кабинета.              - Ты хотела произвести впечатление на МакГонагал своим внезапным появлением? – усмехнулась профессор.              Гермиона поджала губы.              - Вы близки с профессором Трелони? Это неожиданно. – Сложив руки на груди, парировала гриффиндорка.              - Это не твое дело.              Шатенка ничего не сказала, лишь многозначительно посмотрела на Блэк.              В кабинете повисло молчание. Лишь два упрямых взгляда вели неслышную борьбу.              - Тебе нужно проверить эти пергаменты, - первой прервала зрительный «диалог» Беллатрикс, указывая на стопку в правом углу стола.              - Проверять эссе учеников? – Гермиона встала, беря верхнюю работу из стопки. – Разве это не ваша работа?              - Она БЫЛА моей, пока ты в пьяном угаре не протирала собой пол возле моего кабинета, Грейнджер, - сделав упор на слове «была», ответила Блэк.              Так начались самые бесполезные, по мнению Гермионы, вечера в школе. Она приходила, брала стопку пергаментов, делала исправления. Когда для проверки было немного работ, Беллатрикс разрешала ей писать собственное домашнее задание. Они почти не разговаривали, ограничиваясь приветствиями и прощаниями.              Однако были в этом и положительные стороны. Гермионе не приходилось вечерами наблюдать как в общей гостиной милуются Рон и Лаванда, а также так ей было проще избегать Гарри, который не оставлял попыток поговорить.              В один из пятничных вечеров, когда за окном уже кружились в воздухе первые снежинки, предвещая скорое наступление декабря, Гермиона, как обычно, пришла в кабинет Беллатрикс Блэк.              - Здравствуйте, профессор, - обыденно поприветствовала девушка, бросая сумку на соседний стул.              - На сегодня наказание отменяется, - вместо приветствия оповестила ее Блэк. – Можешь идти. В понедельник как обычно.              - Но как же работы? – Гермиона указала на стопку пергаментов. Ей не хотелось возвращаться в гостиную.              - Ты что оглохла, Грейнджер? Проверишь в понедельник, - нахмурилась Блэк. Но потом, словно что-то осознав, её губы, накрашенные тёмно-вишневой помадой, расплылись в улыбке. – Или ты не хочешь смотреть, как этот Уизли обжимается с другой?              Гермиона отшатнулась, словно ей влепили пощечину.              - Как..?              - О, дорогая, это же очевидно, - протянула Блэк. – Знаменитая троица, которая вечно ходила вместе, вдруг распалась? И этот рыжий теперь по каждым углам снует с незатейливой девчушкой. Мне только интересно, какую роль во всем этом играет Поттер? У вас ведь не было чего-то вроде шведской семьи?              Внезапно, даже для себя самой, Гермиона выхватила палочку. Ее руки дрожали, но она решительно направляла ее на своего профессора. Та лишь удивленно вскинула брови, но осталась стоять прямо, не предпринимая попыток защищаться.              - Осторожно, девочка, - предостерегла Блэк. – Палочка – не игрушка.              - Экспульсо, - тихо, но ровно, произнесла Гермиона. Из палочки вырвался голубой луч, разбившийся о щит Беллатрикс. Последняя вскинула его так быстро, что Гермиона даже не смогла уловить движения палочки.              - Ты обалдела, Грейнджер?!              - Конфринго! – уже громче вскрикнула Гермиона. Она почувствовала, как магия струится по телу, как легко становится от ее освобождения. – Депримо!              Блэк с легкостью отбивала заклятия, словно знала наперед, чем атакует девушка. Она не отвечала на атаки, а лишь отступала, шаг за шагом, под напором разгневанной гриффиндорки.              В конце концов, женщина оказалась прижатой к стене. В этот момент перед ней появилась Гермиона, направившая свою волшебную палочку прямо в шею профессора.              Девушка тяжело дышала, ее глаза был полны ярости. Она смотрела на пульсирующую жилку под палочкой, но когда подняла взгляд и встретилась с тёмными глазами, смотрящими почти равнодушно, её словно озарило. Гермиона осознала, что сделала. Глаза тут же заполнила влага.              - Простите, - прошептала Грейнджер. – Пожалуйста, профессор, простите.              Гермиона опустила палочку и сделала несколько шагов назад. По ее щекам лились слезы.              Блэк молча убрала свою палочку в рукав. Она подошла к одному из высоких шкафов, достала оттуда тёмное пальто и, надев его, наконец, посмотрела на свою ученицу.              - Меня, должно быть, уже заждалась Сивилла в «Трёх Мёлах». Убери тут все, когда закончишь, - сказала женщина и ушла, не добавив больше ни слова.              

***

      Гермионе было невозможно стыдно перед профессором Блэк. Мало того, что та застала ее пьяной возле своего кабинета, так еще она умудрилась атаковать своего профессора вне учебных занятий! Просто на ровном месте. Хотя, если быть до конца откровенными, Блэк сама спровоцировала конфликт. Однако Гермиона никогда не поддавалась на провокации. А Блэк говорила вещи и похуже. Похоже, Гермионе стоит разобраться в своих отношениях, пока она не причинила вред кому-то ещё.              В связи с этим девушка пришла к выводу, что ей необходимо выслушать Гарри и, возможно, попытаться восстановить их дружбу.              Первой парой стояла Травология. Профессор Стебель подготовила для учеников особенное растение – Раффлезия, также известное как «трупная лилия». Второе название полностью себя оправдало, поскольку, как только ученики Гриффиндора вошли в оранжерею, их ноздри тут же уловили запах гниющей плоти. Только Невилл с особым интересом продолжал слушать профессора, которая рассказывала об особенностях растения, и с восхищением смотрел на него.              После урока ученики, казалось, навечно пропитавшиеся трупным запахом, должны были отправиться на лекцию к профессору Бинсу. По пути в замок, Гермиона сама окликнула Гарри.              — Гарри, подожди, — сказала девушка, догнав его, и продолжила: — Я думаю, что готова выслушать тебя.              Друг улыбнулся, хотя эмоция не отразилась в его глазах. Было заметно, как парень осунулся, под глазами залегли темные круги.              — Прости, — сказал он едва слышно. — Вы оба мне очень дороги. Я не знал, как поступить, чтобы не потерять вас обоих. Но теперь вы оба меня ненавидите.              — Это не так, Гарри, — сказала Гермиона, поправляя ремешок сумки на плече. — Я не испытываю к тебе ненависти. Просто мне было очень больно… Ты видел, как он прикасался ко мне, как был нежен со мной… но всё это было обманом.              Гарри виновато опустил голову, страшась посмотреть подруге в глаза. Гермиона взяла его ладонь в свою и аккуратно потянула, как бы приглашая поднять взгляд.              - Гарри, я понимаю тебя, - произнесла она, встречаясь глазами с другом. – И я рада, что ты заставил Рона сказать правду.              - Спасибо, Гермиона. Ты всегда была мудрее нас всех, - тихо ответил брюнет, нежно сжимая ладонь Гермионы.              Стало легче. Напряжение, которое с каждым днём всё сильнее сковывало девушку, постепенно ослабевало. У неё снова появился друг, она дала волю своим чувствам (хотя мысль о новой встрече с профессором Блэк вызывала лёгкую панику), и спустя долгое время Гермиона вдруг осознала, что без Рона ей стало проще. Словно с плеч свалился груз, который тяготил её обязательствами, которые ей были не по душе.              На занятие по защите Гермиона шла с большей решимостью. Гарри шёл рядом, а за обедом они вместе посмеивались над Роном, который выглядел очень глупо в подаренной Лавандой цепочке с надписью «Бон-Бон». К удивлению ребят, к их веселью присоединилась и Парвати. Похоже, Лаванда теперь уделяла подруге меньше внимания, чем своему Бон-Бону. Настроение было приподнятым.              На поле для квиддича уже лежал первый снег, хотя периметр вокруг уже был стоптан учениками, занимающимися до обеда. Профессора Блэк нигде не было видно, поэтому ребята собирались группами, оживлённо обсуждая что-то.              Гермиона наколдовала голубое пламя, которое согревало, но не обжигало. Гарри, Невилл и Парвати собрались вокруг него, обсуждая, что может придумать профессор Блэк для сегодняшнего урока.              - Пуффендуйцы говорили, что она заставляла их прыгать через препятствия, - шептал Невилл, словно боялся, что профессор Блэк сможет его услышать.              - Моя сестра рассказывала, что они отрабатывали окклюменцию, - поделилась Парвати. – И она увидела мысли Майкла Корнера! – округлив глаза закончила девушка.              - Это не тот ли Майкл, с которым встречалась Джинни на четвертом курсе? – уточнила Гермиона.              - Тот, - сухо ответил Гарри. Его лицо, только что озарявшееся улыбкой, внезапно помрачнело.              Девочки понимающе переглянулись. Только Невилл, кажется, не разобрал неловкости момента. Его взгляд метался от Гарри к девочкам и обратно. Внезапно все трое прыснули от смеха, Невилл в своем репертуаре.              - Над чем смеетесь? – раздался позади голос Рона, в котором звучало любопытство. У него на локте висела Лаванда.              - Разве тебе есть дело, Бон-Бон? – усмехнулась Гермиона. Все обернулись и посмотрели на покрасневшего Уизли.              - Не смей его так называть, Грейнджер! – воскликнула Лаванда. – Это только для нас.              - О, прости, я не знала, что ты запатентовала эту… кличку, - усмехнулась девушка, поворачиваясь обратно к друзьям.              Внезапно Гермиона почувствовала магический поток у своей головы. Ее волосы взметнулись. Обернувшись, она увидела Браун, шипящую и держащуюся за запястье. Палочка валялась в пяти метрах от нее.              - Некрасиво нападать со спины, - послышался надменный голос Беллатрикс Блэк. Никто не заметил, как она появилась. Но теперь все могли наблюдать, как она неторопливо приближается к ученикам, пряча свою волшебную палочку в рукав.              - Минус десять очков Гриффиндору, - заключила женщина, поравнявшись с учениками.              Урок прошел относительно неплохо. За три месяца студенты начали лучше переносить физические нагрузки. Поэтому больше никто не валялся на траве судорожно глотая ртом воздух. Одышка никуда не исчезла, но стала не такой навязчивой. Во второй половине занятия оттачивали невербальную магию. В паре с Гарри Гермиона смогла создать достаточно прочный щит против сложных заклинаний. Даже Блэк как-то удовлетворенно хмыкнула, оценивая их работу. Но вслух ничего не сказала.              После занятий в своей спальне, Гермиона, как обычно достала свои записи. Она часто делала их в конце дня, чтобы потом описать всё произошедшее. Ее мысли крутились вокруг профессора по защите. Чувства, которые она вызывала, снова смешались в голове Гермионы. Если подумать, она уж столько раз помогала ей за последнее время. Пусть это и не было открыто и добродушно. Помощь профессора была ненавязчивой, но точной.              - Может она не так уж и плоха? – подумала Гермиона. – Может быть.