Янек

— Ты взаправду засадил ублюдка за решетку, — Ян Механик ткнул вилкой в сторону бубнящего телевизора. На нем маячило злое лицо Максвелла, которого выводили из зала суда в наручниках, — Гребанный ты сукин сын. Ян Дольский не обиделся. Он знал, что в устах Механика эти слова — наивысшая похвала. Ян Механик еще некоторое время молчал, уплетая вареники за обе щеки. — Блять, брат, это безумно вкусно. Ум отъешь. — Особенно после каши из органики? — Дольский слабо улыбнулся. — Ага, — Механик наклонился к Яну ближе и нахмурился, — После того, что ты сотворил с Табула Расой, Врач совершенно разучился готовить. Как будто, знаешь, из него душу вынули. Ян устал оправдываться. Он занимался этим перед альтерами на базе, в суде, у себя в голове одинокими вечерами в этой треклятой квартире. «Я дал вам жизнь и чувствовал ответственность за нее». «У нас было мало информации, времени и ресурсов». «Табула Раса был все равно что механизм, который никогда не был запущен. Он никогда по-настоящему не жил, не мыслил. Это лишь тело со здоровыми мозговыми клетками. А вы — мои друзья, мои братья». «Я не мог допустить, чтобы Ally Corp установили в вашем мозгу следящее устройство. Они бы от вас избавились, как от неудобного побочного эффекта этой миссии». «Вы поступили бы на моем месте точно так же». Ян сжал челюсти, готовясь отражать новый выпад: — Я взял этот грех на себя, чтобы вы, мои альтеры, были здоровы и свободны. Но Механик, к его удивлению, отступил. — И ты не солгал. Проследив за его взглядом, Ян понял, что он смотрит на открытки от Мозгоправа и Шахтера с живописными видами побережий Ниццы и Лос Анджелеса. «Я от Я» было написано на каждой из них. Прошел без малого год, как Ян Дольский не видел своих альтеров. Год домашнего ареста и судебных тяжб. Год, в течение которого Ян не мог посмотреть в зеркало, не вспомнив о Механике, Ученом, Ботанике и Враче, по своей воле оставшихся на этой пустынной, радиоактивной, кишащей аномалиями планете. В одиночестве, под сомнительной защитой самодельного бункера, без связи и космического корабля. Встречая по утрам рассвет после очередной бессонной ночи, Ян чувствовал, как его внутренности разъедает тревога. Несущий тепло и жизнь здесь, на Земле, рассвет на той далекой планете выжигал все на своем пути. Ян моргнул, выходя из транса, когда телевизор внезапно выключился. — У меня было очень много времени на раздумья, Ян, — яркие бледно-голубые глаза неотрывно смотрели на Дольского, — И хотя Ботаник и Врач все еще не простили тебя, я понял, что я… я не могу найти в себе силы ненавидеть тебя. — И поэтому ты вызвался проверить это новое устройство Ученого… — В точку. Он, бля, чертов гений, хоть меня и бесит. Все эти плоскости сближения… типа вот в нашем мире до Земли хренова куча световых лет. А в параллельном — я прошел пару десятков шагов по ветке здоровеееенного дерева… — И вывалился из моего туалета, — Ян снова нашел в себе силы улыбнуться, — Надеюсь, наш Умник тоже когда-нибудь навестит меня. — Ты заставляешь меня ревновать, — Механик погрозил Дольскому пальцем и начал охоту за последним оставшимся в тарелке вареником. Забыв о своей собственной порции, Ян смотрел на своего альтера влюбленными глазами. *** — Нормальный душ!!! Наконец-то, — Механик сиял, полотенцем промокая влажные волосы, — Когда я предложил Ученому искупаться в том оазисе, ну, знаешь, на который он часами пялится с вдохновенным видом, он мне чуть жопу на британский флаг не порвал. Никогда не видел его в такой ярости! Ну и ладно, мне самому-то не шибко хотелось свою задницу в какой-то там первичный бульон окунать… Ян вздрогнул, пробуждаясь. Время было позднее, и он заснул, переписываясь с Мозгоправом и Шахтером — который ныне был Столяром — с помощью сложного шифра, ключ к которому знали только альтеры и сам Ян. Планшет соскользнул с его груди на диван, благо он не раздавил его. — Доброе утро, Янек, — Механик сказал это впроброс, шутливо, но Дольского точно ледяной водой окатило. Только мама звала его так, да еще Лена, до тех пор, пока их отношения не покатились под откос. В последний раз это обращение Ян слышал от Механика, когда тот пересказывал ему последние слова их общей матери, сохранившиеся в его альтернативных воспоминаниях. И еще при кое-каких… обстоятельствах. Иногда ночи на передвижной базе становились невыносимо холодными и одинокими. — Иди нахер, — отозвался Ян, стараясь за ворчливым тоном скрыть свои смешанные чувства. — Не-а, — Механик расплылся в зловещей улыбке и эффектным движением сорвал с бедер полотенце, — Подвинься. — С каких это пор ты спишь без одежды?! — С каких это пор ты стал этого стесняться? — Слушай, — в ходе короткой борьбы планшет свалился на пол, — Мы не виделись больше года… — Да, и я охрененно по тебе соскучился, — хрипло выдохнул Механик ему в губы, — В пизду эти тупые расшаркивания. Мы оба давным-давно простили друг друга, Янек. — Использовать это имя — запрещенный прием… — всхлипнул Ян, когда ему позволили глотнуть воздуха. — А я сам по себе — запрещеннее некуда, — прорычал Механик, подминая оригинального Яна под себя и целуя его так яростно, словно срывал на нем злость за каждый день, каждый час их разлуки. От его «ласк» у Дольского болели губы, но он соврал бы, сказав, что это ему не нравится. Это было просто охуенно. От полупоцелуев-полуукусов под челюстью Ян мгновенно взмок. Его руки были обездвижены грубой, сильной хваткой. Механик потерся коленом о его промежность, буквально вынуждая Яна раскинуть ноги и чертовски похабно стонать. — Тебе нравится, Янек? — хриплый шепот прямо в ухо, едва не заставивший Дольского разъебаться всмятку. — Бля, да, — рвано выдохнул он в ответ, закатывая глаза, — Бля, бля, бля. — Помнишь то утро в лазарете, после того, как я притащил тебя, в обмороке от дозы облучения, на базу? — Мы трахались, как животные, — прохрипел Ян в ответ, на грани отчаяния от желания кончить прямо в блядские пижамные штаны, — Врач лупил снаружи по двери, а ты… — А я как раз всовывал тебе по самые яйца, — Механик снова поцеловал его, нетерпеливо и грязно, — У меня сейчас просто сил нет заниматься этой хуйней с подготовкой тебя, но и рвать я тебя не хочу. Поможешь мне? — Да, конечно, — Дольский дрожал, как при лихорадке, когда Механик харкнул ему на ладонь и прижал ее к своему твердому горячему члену. Довольно мурлыча на торопливые ласки Яна, его самого он ублажать не спешил, лишь продолжал давить своим долбаным коленом на его пах. — Умница, Янек, — колючая щетина на нежной коже шеи будто пустила по телу Яна электрический ток, — Ты всегда был старательным мальчиком. Ян перевел дух, когда Механик чуть сменил позу, и давление на его промежность прекратилось. Но тут же предательский возглас пронзил его глотку — мозолистые пальцы проникли в его белье, дразняще касаясь члена. — Прошу… — Что, мой милый Янек? — Пожалуйста… дай мне кончить! Механик не стал больше мучить его — у него была слишком нетерпеливая натура. Рывком спустив штаны Яна, он прижался к его достоинству своим. — Черт, и даже размером не похвастаешься — все одинаковое… — сквозь зубы прошипел Механик. Подставляя ладонь для нового плевка, Ян видел в разливающемся из душевой свете, как безмятежно-голубые глаза наливаются чернотой. — Блять, — крякнул альтер, пряча взгляд. — Я что-то делаю не так? — Ян отдернул руку. — Нет, я вдруг подумал, что веду себя, как актер из дешевого порнофильма. — Да. Продолжай. Механик сверкнул той самой редкой, драгоценной улыбкой, которая сводила Яна с ума. Целуя его более нежно, но не менее страстно. Одной рукой он обхватил кулак Яна, качнув бедрами и тем самым вырывая гортанный стон из груди своего оригинала. — Почти как твоя узкая дырка. Вот только мы в ней вдвоем… Ян зажмурился, задыхаясь, чувствуя, что он уже на финишной прямой, осталась лишь последняя миля, последнее движение сцепленных рук, последний миг мокрого, беспорядочного поцелуя, последний короткий стон его альтера, чтобы спидометр зашкалил. — Да, Янек, вот так… отпусти себя. Мне ли не знать, как тебе сейчас хорошо… Ян ответил долгим утробным стоном, подрагивая от замедляющихся ласк. Сбивчивое дыхание Механика и ручьи горячей спермы, стекающие по их сплетенным пальцам, говорили о том, что он тоже на пике. Прилипнув к Яну животом, Механик трогательно потерся о его шею носом. Что ни говори, а под маской забияки и грубияна скрывалась чувствительная и любящая личность. Давая понять, что не стыдится этого — ни в себе, ни в своем альтере — Ян Дольский несколько раз ласково провел пальцами по коротким волосам. Механик довольно хрюкнул на это и прильнул ближе. — Ученый, наверное, за тебя волнуется. — Подождет. Я еще не натрахался как следует. Ян тихо рассмеялся. — Лишь бы и он не вывалился из моего санузла в поисках тебя. — Вот это был бы номер. — А помнишь, как он забежал в капитанскую каюту поделиться своим новым открытием, а мы с тобой… — Не напоминай. Ян Дольский легко поцеловал искусанные губы Механика. — Я тоже тосковал по тебе, Янек, — в глазах Механика появилось жалобное выражение, когда Ян использовал его же оружие против него самого, — Не было ни дня, когда я бы не думал о тебе, жив ли ты, здоров ли, как себя чувствуешь. — Я тоже, Ян. Все вспоминал, как ты бегал по этому хреновому дереву из параллельного измерения. Я тогда чуть скафандр не обмочил от страха за тебя. — Так ты смотрел? — хмыкнул Ян. — Ага. И когда за тобой корпы прилетели. Руки чесались перестрелять их и свалить вместе с тобой и рапидием, но гордость не позволила. Да ты и сам отлично справился. Еще поцелуй, в этот раз дольше и глубже. — Как твой Капитан, я жду, что ты утром выполнишь свои обязанности, Механик. — Это какие же? — альтер ехидно изогнул бровь. — Мне нужно нечто большее, чем просто дрочка. — А у тебя смазка есть? — Да, вон в том ящике… — Тогда зачем ждать утра, если я готов приступить к работе прямо сейчас? К своей полной девятичасовой смене. Ян разулыбался на такое рвение. — А что если я введу сверхурочные? — Валяй. Я к твоим услугам, Кэп. Ян Дольский почувствовал себя счастливым и полным энергии. Глухая боль от того, что из-за конфликта ценностей он утратил доверие части своих братьев, тяжким бременем лежавшая на его сердце, наконец отпустила его. И пусть Ботаник и Врач все еще сердятся на него, главное, что они живы и свободны. И уж если Механик, главный бунтовщик, нашел в себе силы простить своего нерадивого Капитана, значит, еще не все потеряно. — Я люблю тебя, — шепнул Ян, — Всегда любил. С первого дня. Мысль о том, что ты умрешь от этой сраной опухоли выворачивала меня наизнанку. Уязвимость и нежность, промелькнувшие на лице Механика, были самыми заветными и прекрасными вещами, что Яну Дольскому доводилось видеть за всю свою небогатую на радости жизнь. — Ох, Ян, — вздохнул Механик, — Прекрати, а то я сейчас расплачусь. Усмехнувшись, Ян притянул к себе своего самого первого альтера для нового поцелуя. Снова оказываясь под ним, он позволил себе раствориться в сладком огне его прикосновений. *** — О, прекрасно, — Ученый с отвращением достал из толчка свою левую ногу, — среди всех мест, где я мог материализоваться… Типичная полуторка в человейнике, где все компактно до невозможности. Ступив в полутемное пространство кухни и по совместительству спальни, Ученый отклеил нечто, прилипшее к его мокрой стопе. Фото Механика с овечкой Молли, когда та еще была жива. Значит, координаты, введенные в телепортационное устройство, верны. Тогда где же сам герой этой фотографии? Если он вопреки всем его инструкциям свернул не туда, это будет полностью на его совести… Две пустых тарелки на столе, две чашки... либо Механик побывал здесь, либо Ян-таки воссоединился с Леной. Если второе, то она совершенно не приучила его к порядку. Ну кто так швыряет штаны посередь кухни? Никакого уважения к внезапным гостям. Еще и в одеяле ногами запутался... определенно ему здесь не рады. — Эх, а я ожидал хотя бы маленький тортик в мою честь, — пробурчал он, кое-как отпинавшись от приставучего одеяла. В ответ ему откуда-то справа донесся сладкий сдвоенный храп. Ученый машинально повернул голову в сторону источника звука, и кровь отлила от его лица. — Милостивый Боже!!! Только не снова!