Защити моё сердце

Утро началось с привычной суеты. Грим, кофе, ассистенты, стайлисты, суфлёры. Всё как всегда — отточено до автоматизма. Изуку смотрел на своё отражение в зеркале гримёрки и не узнавал себя. — Кто ты, когда тебя собирают по кусочкам, как куклу? Эти скулы не мои. Этот взгляд — не я. Только реклама. Только свет. И ни грамма сна. — подумал он про себя. Он поправил ворот рубашки. И тут, будто по сигналу, в отражении появился Бакуго — тихий, как тень, точный, как выстрел. Его лицо, как всегда, будто вырезано из камня. — Он смотрит на меня, как будто я хрупкий. Или подозрительный. Или — цель, — подумал он, смотря через зеркало на Бакуго. — Вам обязательно смотреть так, будто сейчас начнётся штурм? — вздохнул Изуку, не отрываясь от зеркала. — Толпа у входа ведёт себя не так, как обычно, — отозвался Бакуго, коротко и без интонаций. — Есть лица, которые мы не видели на прошлых сборах. Не журналисты. Не фанаты. — Он заметил. Опять. Даже в лицах он ищет угрозу. Даже в приветливом «мы вас любим» слышит ложь.— прогесло в голове у Изуку. — Это же Токио, — пожал плечами Изуку. — Тут каждый день новые лица. — Я сверил по записям охраны. Один из них стоит в толпе уже третье утро подряд. Не снимает маску. И не снимает вас с камеры. Медленный выдох. Глубокий. Как будто выдыхал не воздух, а тревогу. — Значит, не просто фанат. Значит, не просто случайность. Или это я уже всё вижу сквозь его глаза? — тревожно мыслил Изуку. — Вы считаете, это он? — проговорил он тревожно. — Я считаю, это подозрительно. Особенно учитывая, что доступ к этой зоне ограничен. Он не сказал «пока». Но Изуку услышал его. — Зона ограничена, но не герметична. Всегда есть щель, и кто-то уже в неё смотрит, — рассуждает в мыслях Бакуго. — Ладно, — сказал Изуку, вставая. — Давайте сделаем вид, что всё хорошо. Вы — тень, я — свет. Идёт? Бакуго кивнул. Его взгляд оставался непроницаемым. — Ты называешь меня тенью, а сам не замечаешь, как свет уже прячется в неё, — пронеслось в голове у него. --- На выходе из студии ждали десятки фанатов. Камеры, вспышки, крики. Всё это было привычно, даже механично. Изуку двигался плавно, улыбки ложились на лицо как по команде. — Если играть — то до конца. Даже если внутри — пусто. Даже если дрожит кожа под курткой. Не показывать никогда, — с твёрдостью сказал сам себе Изуку. Бакуго шёл рядом, в полушаге позади. Как всегда. — Он — моя стена. Он всегда знает, откуда прилетит удар. Даже когда я ещё улыбаюсь в объектив. — спокойно подумал Изуку про себя. И всё же в этой толпе он видел одного. Высокий. В чёрной куртке и капюшоне. Маска закрывает лицо. Камера в руках. Не двигается. Только смотрит. — Почему он не кричит? Почему не машет? Просто… стоит. Как будто ждёт сигнала или моей ошибки, — с тревогой подумал зелёноволосый. — Девятый час, — сказал Бакуго в наушник охраны. — Объект фиксирован. Не приближаться. Следить. Изуку не слышал слов. Но почувствовал руку Бакуго — лёгкое касание на плечо, едва ощутимое. — Жест. Как знак. Всё под контролем, или — пока не поздно, — промелькнула мысль у Изуку. --- Они ехали в машине в молчании. За окном — Токио. Красивый, яркий, шумный. И абсолютно чужой. Изуку смотрел в стекло. — Все эти люди там — они знают меня. Или думают, что знают. А я сам себя не узнаю всё чаще... — пронёс про себя Изуку, не отводя взгляда от ночного Токио. — А вы всегда всё замечаете? — спросил он, нарушая тишину. — Работаю на опережение, — коротко ответил Бакуго. — Он не объясняет. Он не оправдывается. Просто делает. И это... успокаивает, — подумал Изуку, глядя на него искоса. — И много вы таких… наблюдали? — Достаточно, чтобы отличить просто фаната от того, кто ждал момента, — ответил Бакуго ровным тоном голоса. — А если это просто человек с тревожностью? Бакуго едва заметно усмехнулся. — Люди с тревожностью не снимают вас три дня подряд с одной и той же точки. — Он прав. Но мне так хотелось бы, чтобы он ошибался, — с горечью подумал Изуку. Он отвёл взгляд, сжал пальцы. — Это пугает, — тихо сказал Изуку. — Это — реальность, — ответил Бакуго, не смягчая тона. — И в этой реальности он — мой единственный фильтр между безопасностью и страхом. — подумал Изуку. --- Вечером, в пентхаусе, Изуку сидел у окна с чашкой чая. Он не пил — просто держал. — Я привык бояться ночи. Привык проверять замки. Но вот уже несколько дней — нет. И это странно, — подумал он, глядя в тёмную улицу за стеклом. Где-то в глубине квартиры Бакуго просматривал записи. — Вы думаете, он вернётся? — спросил Изуку, не поворачиваясь. — Да. Такие люди не сдаются. Они проверяют границы. Если вы не покажете, что границы есть — он пойдёт дальше, — ответил Бакуго. — Что мне делать? Запереться? — голос Изуку был с легкой дрожью. — Нет. Просто позвольте мне делать свою работу, — прозвучало твёрдо и уверенно.. — Он говорит это спокойно. Без давления. Но в голосе — та самая тишина, которая сильнее любых обещаний, — подумал зелёноволосый, вслушиваясь в каждое слово. — Знаете, — сказал Изуку, — за последние дни я перестал проверять двери по ночам. — Потому что вы знаете: я проверяю их за вас, — ответил Бакуго. — Именно, — ответил Изука, ощущая странное тепло в груди. Молчание повисло между ними. — Это… странное чувство. Быть не одному, — сказал Изуку, нарушая молчание. — Привыкайте. Пока я здесь — вы один не будете, — тихо сказал Бакуго, и в его голосе звучала уверенность, которой хватало на двоих. Изуку кивнул. — Я должен был почувствовать облегчение. Но почувствовал тревогу. Потому что тень, которая защищает… уже перестала быть просто тенью, — размышлял Изуку про себя. --- Утром Бакуго разбудил звонок. Не от Изуку. Не от охраны. Старый контакт. Военный. Один из тех, кто звонит только по делу. Сообщение было коротким, как команда: «Твоя цель — в списке. Будь начеку. Он рядом». И это больше не просто игра с фанатами. Это — настоящая охота.