Фантазия Героя

Желание поспать подольше медленно убивало меня. Это было невыносимое чувство усталости и странного притяжения между мной и кроватью, словно она не хотела отпускать меня из своих тёплых объятий. Глаза слипались, а тело становилось таким тяжёлым, будто налилось свинцом. Но тёплые руки папы быстро привели меня в чувство. Пока я сидела у него на коленях, он мягко расчёсывал мои локоны, делая мне причёску. Я даже не поняла какую именно, но мне нравилось само ощущение его рук на коже головы, осторожные движения расчёски и то, как он иногда поправлял выбившиеся пряди. Это было похоже на медитацию или спа уровня пятизвёздочного отеля. На несколько минут вся сонливость будто растворилась, оставляя только тихое бормотание мамы на счёт каких-то отчётов. Сначала я пыталась понять, к чему такая спешка и почему меня собирают с такой тщательностью. А оказалось, это мой первый день в садике. Мда... мысль оказаться в месте, где полно детей и кишат сопли, совсем меня не прельщала. Хотя во дворе всё было примерно так же. Но во двор можно было просто не выходить, сохранив остатки спокойствия и отдыха. А садик становился обязанностью. Почти добровольной. Не всегда. Тюрьмой. Мама наконец надела на меня приятные на ощупь шортики, украшенные вышивкой в виде маленьких цветочков. Сверху натянула футболку с принтом Бест Джинса, ещё тёплую после утюга и пахнущую чистотой. Это выглядит на мне очень мило. Текстура удобная и не царапает кожу. А папа тем временем заботливо собирал мой маленький ранец, проверяя всё по несколько раз. Казалось, они отправляют меня не в садик, а как минимум в армию. Кажется, я даже видела слезы на его глазах... Закончив сборы, мы наконец вышли из дома и увидели, что семья Бакуго уже ждёт нас неподалёку. Было решено идти всем вместе пешком, потому что садик находился всего в пяти минутах от дома. Для родителей это было почти идеально. Стоило Бакуго заметить меня, как он тут же налетел маленькой ракетой и схватил за руку, к которой секунду назад тянулся мой отец. Папа застыл на месте, явно ошеломлённый такой наглостью, и неуверенно покосился на сцепленные детские ладошки. Пока все шли вперёд, мужчина с мягкими глазами и белыми волосами чуть приблизился к своей жене и подозрительно прошептал: — Тебе не кажется странным, что этот мальчик с рождения постоянно крутится рядом с нашей дочерью? Он покосился на детей так, будто стал свидетелем величайшего предательства в своей жизни. На это его жена лишь посмотрела на него с укором. — Что? Мою куколку буквально крадут у меня из под носа! — возмутился он почти шёпотом. Тем временем Кацуки быстрым шагом направлялся в сторону детского садика, явно желая добраться туда раньше родителей. Впрочем, это было вполне реально. Он нёсся вперёд как маленький реактивный двигатель, упрямо таща меня за собой за руку. — Мира, а ты знала, что Всемогущий вчера избил двух злодеев? Он им так надрал задницы, что вообще! — громко воскликнул он, а затем резко повернул голову ко мне, смотря с ожидающим блеском в глазах. Я немного задумалась, а потом максимально честно ответила: — Нет, не видела. Я вчера спала... — Ой, вечно ты спишь! — фыркнул Кацуки. — Когда придёшь домой, обязательно посмотри! Хотя нет... лучше пойдём сегодня ко мне домой. И вместе посмотрим. Он произнёс это так уверенно, будто уже всё решил за нас двоих. Кивнув в ответ, я снова продолжила витать в облаках, слушая непоседу рядом лишь вполуха. Иногда я кивала или коротко отвечала на его вопросы, но мысли мои уже давно были заняты совсем другим. Одним и тем же вопросом, который не давал мне покоя всю последнюю неделю. Как развить свою причуду? Сейчас в моём арсенале было всего несколько видов оружия. Три меча классического образца, одна рапира, нагрудник и огромный двуручный меч с каким то странным инструментом на конце. И проблема заключалась в том, что пользоваться всем этим я совершенно не умела. Оружие было слишком тяжёлым, а навыков у меня не было вовсе. С такими успехами я скорее отсеку кому нибудь руку. Или себе ногу. Идея стать калекой ещё до начала всех событий казалась откровенно ужасной. К тому же в последнее время я начала замечать за собой странное искажение памяти. Словно что то медленно стирало мои воспоминания. Я забывала оригинальные события истории, забывала важные детали, забывала даже то, что раньше казалось очевидным. Иногда доходило до абсурда. Я уже почти не понимала, кто я вообще такая и что из себя представляю. От этих мыслей настроение окончательно испортилось, и я тяжело вздохнула. Кацуки тут же пристально уставился на меня, словно почуяв неладное. Потом криво усмехнулся и начал свою привычную тираду: — Эй, ты что, устала? Попроси мистера Пушинку понести тебя. Тут дороги всего ничего, а ты уже с ног валишься! — фыркнул он с довольным видом. Но проситься на руки уже не пришлось. Мы наконец дотопали до места назначения и теперь ждали, пока воспитатели разберутся с остальными родителями. Возле детского сада было шумно и людно. Повсюду стояли взрослые, державшие детей за руки, поправлявшие им одежду или в сотый раз напоминавшие вести себя хорошо. Почти все выглядели взволнованными, ведь это был первый серьёзный шаг к самостоятельности для их ребёнка. Кто то переживал молча, кто то суетился, а некоторые дети уже успели расплакаться, цепляясь за родителей так, будто их собирались отправить не в садик, а на поле боя. В общем, у каждого были свои заботы. Через некоторое время в толпе я заметила знакомую копну зелёных волос. Видимо, Кацуки тоже увидел её, потому что сразу недовольно забормотал себе под нос: — Опять этот салат... Дальше он пробурчал что то ещё, но я уже не расслышала. Вместо разборок я подозвала их, высоко подняв руку. Тем не менее Инко подошла к нам вместе с сыном. Пока родители спокойно разговаривали друг с другом, я и два мальчика отошли к качелям неподалёку. Мы заняли три качели из четырёх и оживлённо о чём то болтали, лениво покачиваясь вперёд и назад. На удивление, Кацуки вполне нормально относился к Изуку. Да, у него, конечно, были замашки эгоцентризма и периодические высокомерные высказывания, но это не касалось кого то конкретного. Он в принципе вёл себя так почти со всеми. Иногда со мной или же с котами, растениями и даже тротуаром.. Изуку с горящими глазами рассказывал про новую лимитированную коллекцию фигурок Всемогущего, выпущенную ещё во время его пребывания в США. Он говорил так быстро и увлечённо, что временами проглатывал половину слов, но остановить его было уже невозможно. А Кацуки, как обычно, тут же начал перетягивать одеяло на себя. — Да плевать! Я всё равно стану лучше него! И тогда будут продаваться только мои фигурки! — заявил он с такой уверенностью, будто это уже случилось. И тут Изуку вдруг застыл и медленно повернулся ко мне. Он выглядел так, словно не был уверен, стоит ли вообще задавать свой вопрос. Я заметила его пристальный взгляд, даже слишком внимательный, и слегка наклонила голову набок, без слов спрашивая, что случилось. После этого Изуку будто всё же набрался смелости и тихо спросил: — А у тебя какая мечта? Даже Кацуки на этот раз ничего не сказал про его неуверенность. Он просто с ожиданием уставился на меня, словно ему тоже стало интересно. О чём... я мечтаю? Я уже открыла рот, собираясь выдать самый стандартный ответ любого ребёнка — стать героем. Но нас прервал громкий свисток, означающий сбор всех детей и официальное начало нашей детсадовской жизни. Мы нехотя оставили качели и неуклюжими шагами побрели обратно к родителям. Пока воспитатели собирали детей в кучку, я краем уха слушала, как Мицуки угрожала Кацуки уничтожить все его постеры, если он будет буянить, а Инко дрожащим голосом просила Изуку быть осторожнее и обязательно найти друзей. А потом я посмотрела на своих родителей. Да ладно... На меня уставились два красных от слёз и слегка опухших лица, будто меня не в садик отправляли, а минимум на другой конец страны. Папа придерживал маму за плечи, пока она пыталась вытереть слёзы сразу нам обоим. — Как же быстро растут дети... — Моя принцесса уже совсем взрослая!.. От их трагичного вида даже невозмутимая Мицуки фыркнула и не удержалась от комментария. — Так вот каково это, быть родителями девочки.

***

Атмосфера в садике была на удивление приятной. Пока никто не кричал и не плакал, хотя напряжение всё равно витало в воздухе. Дети неловко поглядывали друг на друга, словно проводили какую то оценочную работу. Все украдкой сканировали окружающих, выискивая потенциальных друзей и компанию на ближайшие два года. А может, и дольше. Тут уже всё зависело от того, кто и куда потом поступит в начальную школу. Но одно оставалось неизменным. Кацуки считал место справа от меня своим законным правом и яростно его защищал. Даже когда воспитатели решили пересадить детей, чтобы все могли пообщаться друг с другом, он громко отказался уходить со своего места. После короткой, но очень эмоциональной борьбы он всё таки отстоял свою территорию, словно волк, защищающий логово. Гордо задрав подбородок, Кацуки важно заявил: — Вот видишь, как надо отбиваться от всяких странных женщин. Учись и ты! К великому сожалению, Изуку таким упрямством от природы не обладал, поэтому его всё же пересадили подальше от нас. И весь процесс он провёл с таким несчастным видом, что мне даже стало немного жалко. Он переводил умоляющий взгляд то на меня с Кацуки, то на воспитательницу, словно искренне надеялся, что она внезапно научится читать мысли и снова посадит его к нам, если смотреть достаточно долго. В итоге воспитательница быстро начала что то рассказывать, прерывая умоляющий взгляд Изуку. Мы сразу заинтересованно притихли, ожидая узнать что то важное или необычное о жизни в детском саду. Как оказалось, всё было довольно просто. Сначала завтрак, потом прогулка на улице, затем какой то урок, после которого шёл дневной сон. Потом обед и разные активности до самого вечера, а уже затем родители забирали детей домой. Самое обычное расписание для детского сада. Ничего нового. И почему то именно это напугало меня сильнее всего. Я всё ещё не могла вспомнить, ходила ли вообще в садик в прошлой жизни. Ни одного чёткого воспоминания, ни единой картинки, даже размытого ощущения. Будто этот кусок прошлого просто вырвали и выбросили. Меня напрягало то, что в голове не всплывало абсолютно ничего. И чем дольше я пыталась вспомнить, тем сильнее становилось это неприятное чувство пустоты. Пообещав себе разобраться с этим позже, я вместе со всеми встала и направилась в столовую. Она оказалась очень красивой и светлой. Потолок был выкрашен в нежно голубой, почти небесный цвет, а поверх него белыми мазками были нарисованы облака. Маленькие стульчики и столики выглядели такими миниатюрными и милыми, что настроение у меня почти сразу поднялось. А потом я почувствовала запах еды. Живот тут же проснулся окончательно, и я поспешно потащила за собой Кацуки к ближайшему столу. За одним столиком помещались четверо карапузов, поэтому Изуку в этот раз счастливо устроился рядом с нами. На столе уже стояли маленькие булочки, кружки с чаем и суп. Судя по запаху, рыбный, с водорослями. Мы называли такие супы «бейби супами». Просто потому что детям они обычно нравились, да и есть их было безопасно, не обжигаясь и не давясь. Я оглянулась на остальных и быстро произнесла: — Приятного аппетита. В ответ это почти хором повторила половина садика. Усмехнувшись, мы принялись за еду. — Эй, Мира чан, а когда вы придёте к нам пить чай? — вдруг спросил Изуку. Точно. В тот день, когда я пришла вытаскивать его из депрессии, мы с его мамой договорились как нибудь заглянуть к ним домой. Услышав вопрос Изуку, Кацуки тут же резко повернулся ко мне: — Ты что, идёшь к ним домой? Когда ты успела?! Я спокойно кивнула и начала объяснять: — Да, недавно мы с мамой заходили к ним в гости. И договорились прийти ещё раз. Закончив объяснять всё Кацуки, я снова посмотрела на Изуку: — Да, мы придём в среду. Просто до этого у нас будут дела. Изуку быстро закивал, как болванчик, а потом снова сосредоточился на своей тарелке. А вот Кацуки продолжал пристально пялиться на меня так, будто пытался прожечь во мне дыру одним только взглядом. Я не выдержала и спросила: — Что случилось? На это он тут же громко и возмущённо выпалил: — Почему ты не сказала мне, что идёшь к ним домой?! Ты же всегда по средам была с нами! Для его ещё совсем детского мозга нарушение привычного порядка, видимо, приравнивалось к настоящей катастрофе. Ноздри у него раздражённо расширились, словно он сейчас начнёт выпускать пар, а в воздухе отчётливо усилился сладковатый запах. Ага. Опять вспотел от злости. Я спокойно пожала плечами. — Ну мы сначала пойдём к ним пить чай, а потом вместе с Изуку придём во двор. Тогда и поиграем все вместе. Кацуки несколько секунд молча переваривал услышанное, а потом резко повернулся к Изуку, который после такой вспышки уже смотрел на него с лёгким испугом. — Не опаздывай, понял?! — грозно заявил он. Дальше день шёл вполне обычно, строго по расписанию. Большинство детей уже были нам знакомы, и Кацуки довольно быстро умудрился стать лидером почти во всех играх. Он с таким энтузиазмом раздавал роли и придумывал сюжеты, будто командовал настоящим отрядом. Меня и Изуку он тоже постоянно втягивал в свои игры, не принимая никаких отказов. Но иногда я всё таки уставала от шума и уходила в сторону, устраиваясь где нибудь в тихом углу. Там я либо листала детские сказки с картинками, либо строила из кубиков странные здания и фигуры, понятные только мне одной. В тот момент я как раз спокойно перелистывала сказку о каком то герое, когда внезапно услышала громкий возглас: — Эй, ты что, беспричудный?! Я тут же подняла голову. Какой то мальчик с каштановыми волосами тыкал пальцем в Изуку и слишком громко обсуждал его положение. От неожиданности Изуку весь сжался и растерянно опустил плечи, а потом с надеждой посмотрел на Кацуки. Он явно ждал, что друг сейчас что нибудь скажет. Или хотя бы не отвернётся от него. Я напряжённо наблюдала, как Кацуки медленно перевёл взгляд на Изуку. Волнение внутри подскочило так резко, что я сразу встала с места. — Чёрт возьми, и что?! — вдруг рявкнул блондин. Я с облегчением выдохнула, когда Изуку словно ожил прямо на глазах и тут же радостно улыбнулся. Когда нас уже забирали из садика, я тихо спросила: — Что тогда случилось? Изуку немного замялся, но всё же объяснил, что дети начали хвастаться своими причудами, и очередь в итоге дошла до него. А он не смог ничего сказать. Но Кацуки тут же перебил его: — Да нет разницы, что ты беспричудный, зелёнка. Ты слабый, но не тупой же. От такого заявления я слегка опешила. В смысле слабый, но не тупой?.. Хотя, если подумать, для Кацуки это, наверное, уже считалось поддержкой высшего уровня. Вскоре родители начали разбирать нас по домам. Мама с папой всю дорогу осторожно и взволнованно поглядывали на меня, будто пытались по выражению лица понять, как именно прошёл мой первый день. — Как всё прошло? — мягко спросила мама. Я кивнула и начала рассказывать, как вкусно нас кормили и как мне понравилось листать сказку с картинками. На этом моменте папа снова тихо всхлипнул: — Уже совсем взрослая... И в этой уютной атмосфере мы дошли до дома. А у меня где то глубоко внутри теплилась надежда, что всё и дальше будет вот так хорошо.