Ветер перемен

Гладь океана расстилалась на мили вперед. Песок на пляже вдалеке был таким белым, что слепил из-за яркого солнца. Просить дважды было не нужно: как только яхта с группой из тридцати человек остановилась в воде, Кевин разбежался и прыгнул в воду с палубы, мгновенно погружаясь в оглушающую прохладу. После жары и скопившейся за последние дни усталости это было идиллией. Блаженством. Кевин даже не хотел выныривать, просто парил под водой, ощущая её каждой клеточкой тела, и наслаждался этой тишиной, которая окутывала разум хлопковым коконом. Как только Кевин вынырнул, протирая глаза от соленой воды, его взгляд приземлился на Жана, который сидел рядом с лесенкой в темно-синем лонгсливе. Было невозможно не задержать на нём свой взгляд: легкий ветерок развевал его кудри, не уложенные сегодня как обычно, и он сидел против солнца, щуря глаза, которые выглядели прозрачно-серыми. И он смотрел на Кевина. Тот лёг на спину, держась на соленой воде, не отводя взгляд от Жана, а после поманил его рукой. Жан улыбнулся. — Прыгнем вместе? — предложил Кевин, подплыв к яхте. Жан кивнул, протягивая ему руку, и Кевин, поднявшись на ступеньках и ощущая, как потоком с него стекает вода, поддался его на удивление сильной руке и позволил ему помочь. Несколько минут спустя они уже с разбегу прыгали в океан, невзначай касаясь друг друга под водой, потом к ним присоединился и Нил, Кевин взял маску для ныряния, и они по очереди смотрели на рыбок и кораллы, которые было хорошо видно в чистой и прозрачной воде. Когда они устроились на палубе, солнце нещадно пекло, и Жан, вытерев лицо от соли, попросил Кевина нанести ему солнцезащитный крем. Только во время этой поездки Кевин, пожалуй, в полной мере осознал, насколько бледная у Жана кожа. Так что он осторожно сел напротив, намазывая его нос, скулы и лоб кремом, и его дыхание предательски сбилось от смеси этих запахов: морская соль, мускус, солнцезащитный крем, что-то цветочное. Снова. — Улыбочку, — Элисон окликнула их сбоку, — и они оба повернулись, замирая от неожиданности. Элисон щелкнула затвором, делая снимок на камеру, а затем Кевин вдруг ощутил прикосновение теплых губ на скуле, ближе к виску, там где кожа была ещё прохладной. — Вы прелесть, — Рейнольдс улыбнулась и отошла, а Кевин часто заморгал, оборачиваясь на Жана. Это было логично, их фотографировали, Жан сыграл свою роль так, как и должен был, но почему тогда Кевин отреагировал так? Так, словно (словно хотел, чтобы Жан сделал это ещё раз, словно не успел распробовать, словно именно через прикосновение к коже его запах передавался Кевину лучше всего) это было что-то неожиданное и неправильное. Кевин наткнулся на встревоженный взгляд Жана и тут же, чтобы загладить свою оплошность, потянулся к нему, коротко целуя в уголок губ. Этот фальшивый обмен нежностями был необязателен, но Кевин не хотел выглядеть подозрительно со стороны. Он вытер остатки крема о собственные плечи, краем глаза замечая, что у Жана будто бы слегка покраснели уши, а после обратил внимание на его промокший насквозь лонгслив. — Тебе не холодно? — обеспокоенно спросил он. — Если что, у меня в рюкзаке есть футболка. Можешь её взять, если тебе нечего переодеть. — О, — Жан как будто смутился, — я не думал, что буду плавать, так что не стал ничего брать. Можно? — Конечно, — Кевин мягко коснулся его предплечья, а потом указал в сторону рюкзака, — возьмешь сам? Футболка мятного цвета, но другой там и нет. Жан отправился переодеваться, а Нил подсел к Кевину с ухмылкой. Кевин вопросительно изогнул бровь. — Фейковые отношения превращаются во что-то более настоящее? — спросил Нил на немецком. Они вместе учили этот язык ещё в школьные годы, и теперь общались на нём в моменты, когда никто не должен был услышать. Кевин фыркнул, закатив глаза. — Что несешь? — То, что вижу, — невозмутимо ответил Нил. — Я, конечно, понимаю, на тебя невозможно не запасть, ты чертов Кевин Дэй, но… Тебе точно это нужно? — Ты вообще, блять, о чем? — Кевин с раздражением повернулся к нему. Нил повел плечом, упрямо выдерживая пронизывающий взгляд. — Кевин, — предостерегающе сказал он. Тот нервно сглотнул. На него просто действовал запах Жана, это не значило ровным счетом ничего — не в его случае, он был омегой, они подвержены такому. Ну и, пожалуй, Жан был красивым, было бы глупо с этим спорить, но это по-прежнему ничего не значило. Жан просто выполнял свою работу, Кевин — выполнял то, что его попросили сделать. И всё-таки Кевин сказал совершенно не это. Вместо нужных и весомых аргументов с губ сорвалось: — У тебя когда-нибудь было такое, что ты уже по одному только запаху понимал, что этот человек тебе нужен? Нил, до этого наполовину шутивший, вмиг посерьезнел. — Эндрю, — лишь сказал он тихо. — На первой же встрече. Мне казалось, что я с ума схожу, когда я не ощущал его рядом с собой. Кевин медленно кивнул. Он не мог сказать, что чувствует себя так же — но, в конце концов, он пока что и не находился здесь без Жана дольше пары часов. И ещё: не слишком ли это было быстро? Этот вопрос всегда его останавливал: он не знал норму, не понимал, какой срок считается нормальным для того, чтобы что-то почувствовать. Потому что никто никогда не давал ему инструкций о том, как правильно. Жан выглянул в дверной проем, но не вышел, глядя на Кевина: — Апельсин, яблоко или персик? — М? — тот удивлённо вскинул брови. — Допустим… апельсин? — Нил? — Жан перевел на него взгляд. — Яблоко, — тот ответил с тем же недоумением. Кивнув, Жан ретировался, а Нил продолжил напирать, снова переключаясь на немецкий. — Ты чувствуешь это? С ним? — Я не знаю, — честно признался Кевин, и в его голосе было отчаяние. — Это не… Я не знаю, это не слишком… — Странно? — Нил покачал головой. — Быстро? — Кевин пожал плечами. — Я тебе не советчик в отношениях, — Нил похлопал его по плечу, — но если ты уверен, что влюбляешься не в его образ, а в него самого, то нет такого понятия, как быстро или медленно. — Он совсем другой, когда мы вдвоём, — тихо сказал Кевин. Запустил ладонь в мокрые волосы, которые нагрелась на активном полуденном солнце, несмотря на то что они сидели под навесом. — Это… Он работает в эскорте. Это как будто постоянно вызывать одну и ту же проститутку, потому что влюбился. Нил смерил его каким-то странным взглядом: — Ты только ему такого не говори. — Господи, я и так себя идиотом чувствую, а ты со своим… — Кев, — Нил мягко сжал его плечо, — всё нормально. Ты воспринимаешь его не как человека из эскорта и не как, прости господи, шлюху, а как парня. Тебе нравится его запах. И ты хочешь, чтобы ему было комфортно. Так что… Жан снова возник в дверях, и они замолчали. Ему определенно шел мятный цвет — или Кевину так показалось, потому что это была его футболка, и на более худом теле Жана она смотрелась до ужаса привлекательно. В его руках была подставка с тремя стаканами — кажется, это был свежевыжатый сок. — Яблоко, — он протянул Нилу его стакан, — и апельсин для тебя, chaton, — этот был для Кевина, который, услышав прозвище, вмиг вспыхнул. Третий, тоже апельсиновый, Жан оставил себе, присаживаясь рядом с ними. — Со льдом. — Спасибо, — Кевин не смог сдержать улыбку. С каждым новым осознанием про Жана он смотрел на него немного иначе, и это было практически невыносимо. — Как это будет по-французски? — Что? «Спасибо»? — Жан посмотрел на него с лёгкой насмешкой вперемешку с умилением, как могут смотреть на ребенка, задающего глупые вопросы. — Нет, — Кевин закатил глаза. — Названия фруктов. — Как ни странно, апельсин — orange, — Жан пожал плечами, а Кевин вмиг ощутил знакомую дрожь от этой глубокой гортанной «р» и носового звука. — Яблоко — pomme. Там был ещё персиковый, à la pêche. — Спасибо за бесплатный урок французского, — с улыбкой до ушей сказал Кевин, совершенно разомлевший то ли от солнца, то ли от этого сводящего с ума акцента. Он сделал глоток сока, тут же издавая стон удовольствия, но поймал на себе заинтересованный взгляд Жана — который тот тут же поспешил отвести. — A votre service, toujours, — сказал Жан, и когда он снова посмотрел на Кевина, взгляд его глаз словно потемнел.

~~~

Утром четвертого дня круиза небо над океаном было затянуто облаками. Судя по виду волн, слегка штормило, но судно было большим, и качка совершенно не чувствовалась. Кевин снова встал раньше, чем хотелось бы, и лежал, слушая размеренное дыхание рядом и вдыхая уже знакомый запах, в котором ярче проявлялись цветочные ноты. Потом он поднялся, доставая из шкафа одежду — новый комплект из подаренного Элисон, — когда за спиной раздался шорох. — Я тебя разбудил? — тут же спросил он, когда обернулся и увидел, что Жан, приподнявшись на локте, потирает глаза. — Прости. Ещё рано, я схожу в зал. — Можно с тобой? — вдруг спросил Жан. Он выглядел так по-домашнему после сна, с растрепанными волосами, чуть заспанным видом, но все такой же убийственно красивый, было уже просто глупо это отрицать. Кевин замер с футболкой в руках. — У тебя будет много мероприятий сегодня и завтра, а Джереми просил меня стараться быть с вами… с тобой как можно больше. В другое время мы не особенно сможем видеться, но я не против с тобой позаниматься. Если ты хочешь, — он сел на кровати. Кевин наконец натянул футболку. — Конечно. Конечно я не против, — он выдохнул. — Но совсем необязательно соблюдать это так строго. Джереми классный, он… Ну, ты и сам видишь, он не следит за… — Я привык качественно выполнять свою работу, — монотонно ответил Жан фразой, которую, кажется, уже произносил. — Мне заплатили, я отрабатываю каждый доллар. — Ты правда относишься к этому исключительно как к работе? — Кевин не выдержал и задал вопрос, который крутился у его в голове последние сутки. — То есть… Наверное, зависит от ситуации, но ты воспринимаешь клиентов как людей, с чувствами и эмоциями, или… Как задания? Как заказ, который необходимо выполнить? Жан молча поднялся с кровати, выражение его лица оставалось задумчивым. У него с собой было мало вещей: пара футболок, шорты, плавки, сменное белье. Он надел спортивные штаны, но, кажется, застыл при выборе футболки, потому что они были не слишком подходящими для тренажерного зала. — Можешь взять мою кофту на молнии, — предложил Кевин, указав на вешалку. Ему не давало покоя то, что Жан не ответил на его вопрос, он боялся как-то задеть или обидеть его, но его лицо, как и практически всегда, оставалось непроницаемым. — Точно? — он взглянул на Кевина. Когда они стояли так, разница в росте была особенно ощутимой, и Кевин сглотнул. — Конечно, — он достал кофту и сам протянул ее Жану. Тот пробормотал тихое «спасибо», тут же надевая ее, и только потом наконец заговорил. — Очень благородно и по-филантропски с твоей стороны верить, что у всех людей есть чувства, — он сказал это с такой горечью в голосе, что Кевин невольно ощутил укол в груди. — Некоторые из людей, с которыми я работал, казалось, были напрочь бесчувственными, и я не желаю тебе ощутить это на себе. Холодок пробежал вдоль позвоночника Кевина, и он не сводил с Жана глаз. Он отказывался, не хотел думать о том, что Жан имел в виду под этими словами, но сцены сами шли на ум, и невольно начинало мутить. — Но, вообще-то, это не про всех, — Жан убрал волосы, спадавшие на лоб, собрав их в забавный пучок на затылке, и Кевин, несмотря на серьезность ситуации, едва подавил улыбку. — Я стараюсь не воспринимать клиентов как людей с эмоциями, да, потому что это чревато последствиями, которые мне не нужны. Но… — он покусал губы, не глядя на Кевина, — иногда не получается. Очень виню себя в такие моменты. За ложные надежды, за глупость. Как-то так. По дороге к тренажерному залу ни один из них не произнёс ни слова, хотя Кевину отчаянно хотелось заговорить. Что, черт возьми, это все значило? Особенно — его последние слова? Он спросил об этом Жана лишь потому, что хотел узнать, насколько глупо ему самому на что-либо рассчитывать, а Жан… Не только не дал ему желанный ответ, но и запутал ещё сильнее. Кевин отдал предпочтение беговой дорожке, в то время как Жан, лишь немного размявшись, тут же направился к тренажерам и приступил к упражнениям на ноги. Они были вдвоём в пустом зале, и Кевин нет-нет, да поглядывал на Жана — и почти каждый раз ловил на себе его взгляд в ответ. Возможно, Жан смотрел так исключительно потому, что был увлечен выполнением упражнений и концентрировался на весе, а не на Кевине, но Кевин не мог отвести взгляд. Это слишком завораживало: потемневший взгляд Жана, его раскрасневшееся лицо, капля пота, стекающая по виску. То, как он расстегнул молнию кофты, обнажая ключицы — и при этом не отводя взгляд от Кевина, — и тот смог лишь нервно сглотнуть, а потом взять бутылку с водой и так же нервно начать пить. — Извини, если я сказал что-то грубое, — вдруг сказал Жан, когда из зоны тренажерного зала они перешли в зону спа, взяв на входе полотенца и тапочки. Кевин вопросительно на него посмотрел. — Ну, когда ты спросил про… работу. Если ты про себя, то я отношусь к тебе с большим уважением. И благодарностью. Ты один из самых приятных людей, с которыми мне приходилось работать. И хотя это была хорошая характеристика, Кевин не ощутил тепла или искорки внутри. Но он попытался улыбнуться и кивнул. То, что сказал Жан, он мог сказать кому угодно — Кевин понял, что он только сильнее расстроил себя этими вопросами и ощутил злость на самого себя за бредовые идеи и мысли, от которых стоило избавляться. Но было так трудно даже попытаться это сделать, когда они стояли в душевых, и в нагретом, пропитанном паром воздухе витал отчетливый запах мускуса, морской соли и вишневой кислинки, который заставлял Кевина испытывать жажду.

~~~

Как Жан и говорил, два дня подряд расписание Кевина было забито встречами, тренингами и выступлениями, на одном из которых читал речь и сам Кевин, и они практически не виделись. К середине второго дня Кевин уже ощущал почти физическую нехватку Жана рядом, хоть сначала и не мог понять, в чем дело, а потом забил тревогу, и выслушивать это пришлось Нилу. — Просто признайся ему, — тот пожал плечами. — Я не знаю, думаешь, ты единственный? У этого парня харизмы через край, он должен был бы привыкнуть, что все от него с ума сходят. — Он работает в эскорте, — напомнил Кевин. — И как это мешает ему влюблять в себя людей? — Я в него не влюблён, — Кевин всплеснул руками. — Хорошо, — Нил закивал. — Ты хочешь, чтобы он тебя трахнул. Это ты имеешь в виду? — Я тебя прибью, — пообещал Кевин, и они вошли в конференц-зал, потому что перерыв закончился. Впрочем, идея признаться казалась неплохой, пусть и глупой. Кевин придумал вариант попроще: напиться — тогда признание будет искренним и само сорвется с губ. Правда, он обещал себе не пить… — Не хочешь выпить сегодня вечером? — спросил он у Жана пару часов спустя, когда они оба наконец были в каюте. Кевин ощущал удовлетворение и спокойствие, словно наконец принял дозу наркотика, и даже тревога за возможные последствия не так пожирала его изнутри. Жан посмотрел на него с опаской. — Честно говоря, обычно мне не… — Ой, да брось, — Кевин отмахнулся. — Кто об этом узнает? — Джереми, — упрямо сказал Жан. Кевин рассмеялся. — Джереми будет пить с тобой на брудершафт, а потом плакать тебе в плечо, ему хватит и двух «Маргарит», — он пожал плечами. — Ну, так что? Тебе тоже нужно отдохнуть. Хотя бы на один вечер сделай вид, что ты не на работе. Все эти два дня, что Кевин был занят, Жан слонялся по лайнеру: он рассказывал, что читал, сидя на палубе, помог Джереми с планированием, а потом они вместе выпили кофе; в общем и целом, он неплохо проводил время, но Кевину эти казалось до смерти скучным. Хотелось как-то его растормошить. Так что тем же вечером они оказались в баре лайнера, где каждую ночь до самого утра играла музыка и где можно было без зазрения совести напиться до чертиков. Правда, Кевин хотел бы запомнить хотя бы то, что Жан скажет в ответ на его признание, так что он начал с виски вперемешку с колой и со льдом, не собираясь довольствоваться чем-то менее крепким, а Жан заказал Мартини, аккуратно стягивая зубами оливку со шпажки. Кевин жадно проследил взглядом за его пухлыми губами, наткнувшись на пристальный взгляд Жана, который не сумел сдержать ухмылку. Что же, ночь должна была начаться. На Жане была рубашка, он беззастенчиво оставил расстегнутыми верхние пуговицы, а брюки сидели восхитительно на его длинных ногах, и Кевину хотелось только смотреть на эти бедра, захлебываясь слюной. Так что он предпочитал утолять жажду уже второй порцией виски, пока Жан болтал о чем-то с Джереми, с которым они, на удивление, неплохо сошлись. В баре было много знакомых лиц: Нил, недалеко от которого была и Элисон, Эрик — с Ники, разумеется, они были неразлучниками, и Кевин подошел к ним поздороваться. Были еще несколько спортсменов, которых Кевин видел или мельком до этого, или — на лайнере в последние пару дней. Когда он вернулся и заказал «Космополитен», Нил подсел к нему и с заговорщической улыбкой спросил: — Ты выпить пришел или напиться? — Не мешай, — Кевин лишь отмахнулся. — А я знал. С тебя пятьдесят баксов. Подавив вздох, Кевин сразу достал из портмоне купюру, протягивая ее Нилу, и тот покачал головой: — Так быстро сдаешься? — А ты? — тот сверкнул глазами. Жан бесшумно подошел к Кевину с другой стороны, присаживаясь на барный стул рядом. Его волосы были уложены, и Нил едва заметно кивнул Кевину за плечо, чтобы тот обернулся. Но в этом не было необходимости: Кевин ощутил запах еще до того, как понял, что Жан рядом. Он обернулся с улыбкой, а потом ему в голову пришла глупая идея, и он заказал две текилы у бармена. Жан вскинул бровь. — Ты ведь умеешь пить текилу? — спросил Кевин. Жан хмыкнул. Как только перед ними оказался деревянный поднос с двумя стопочками и двумя дольками лайма, Жан взял соль, собираясь насыпать немного на тыльную сторону ладони, но Кевин остановил его мягким прикосновением к запястью, второй рукой параллельно расстегивая пуговицы рубашки. — Нет-нет, давай-ка… Зачем тебе что-то еще, когда тут есть я и мои ключицы? Жан посмотрел на него слегка неуверенно, но Кевин прижался спиной к барной стойке, упираясь локтями в поверхность, и Жан все-таки сделал шаг вперед. Одна из его ног оказалась между бедрами Кевина, почти упираясь в пах, и он встал так близко, что Кевин едва не задохнулся. Не стесняясь, он вдохнул поглубже, глядя Жану в глаза, и тот, склонившись в его шее, вдруг тоже втянул носом воздух. Кевина пробила дрожь, а Жан поднял на него бесстыдный взгляд подернутых туманной дымкой глаз. — Тебе не кажется забавным, — начал Жан, прежде чем провести языком между ключиц Кевина и насыпать соль сверху, — что твой запах — это малина, тогда как мой — вишня? Кевин и правда не замечал этой иронии до того, как Жан ее озвучил, но он ничего не сумел ответить — лишь подавился вдохом, потому что в ту же секунду Жан снова провел языком по его коже, слизывая соль, и опрокинул в себя стопку текилы, тут же закусывая лаймом и жмурясь. — Повторишь со мной? — спросил он, как только Кевин немного пришел в себя. Он тут же снова уставился на него, и Жан улыбнулся. Он ещё ни разу не улыбался так до этого: было в этом что-то дьявольское и надменное, новая сторона Жана, который раскрывался Кевину, как бриллиант с множеством граней. — Если предлагаешь, — Кевин позволил и себе наконец улыбнуться и погрузиться в этот вечер с головой. Они выпили так ещё по два шота, каждый раз оказываясь все ближе и ближе к губам друг друга, и лишь одна мысль беспокоила Кевина все это время: это продолжение спектакля, который Жан разыгрывал все эти дни, или теперь это — по-настоящему? Учащенное дыхание Жана, яркий мускусный запах, то, как он вжимал Кевина бедрами в барную стойку — все говорило о том, что это не игра, а его истинные чувства, и то, как Жан смотрел на Кевина… Возможно, это было лишь плодом его опьяненного воображения, но Кевин хотел верить, что все иначе. В конце концов все — Нил, Элисон, Джереми, Ники и Эрик — собрались вместе, Ники заказал на всех шоты, потом Джереми оплатил ещё одну бутылку алкоголя, но Кевин уже не пил: помешивал лёд в стакане с минералкой и неотрывно смотрел на Жана. Он был красивым до одури, настолько, насколько только может быть красивым живой человек, его выступающий кадык плавно поднимался и опускался, когда он смеялся или пил, его глаза светились от количества выпитого, кудри выбились из укладки, и у Кевина зудели пальцы от желания заправить их за уши или хотя бы просто коснуться. Иногда Жан ловил его взгляды на себе, отвечая лишь улыбкой, потом — слегка насторожился, подходя ближе и опуская ладонь Кевину на талию. — Я что-то сделал не так? — спросил он осторожно, склонившись к его уху. Кевин тут же взял его ладонь, сжимая, и резко замотал головой. — Ни в коем случае. Пожалуйста, отдыхай, — попросил он почти с мольбой. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил Жан. Кевин ухмыльнулся, склонив голову набок. — А как на тебя не смотреть? — ответил он вопросом на вопрос. Жан обескураженно посмотрел на него, и Кевину хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Музыка была приглушенной, алкоголь ударил в голову ровно так, как было нужно, все тело накрыло расслабление. Но идиллия прекратилась в то же мгновение — и так резко, что Кевин даже не сразу осознал. Он все услышал и увидел, просто его разум не сразу сопоставил два кусочка пазла: сначала лицо Жана напротив резко потеряло краски, и с него пропала улыбка. Он стал бледным, опустил взгляд, потом — сразу обернулся к бару, хватаясь за свой стакан, как за соломинку, и делая глоток. Кевин изумился этой резкой перемене, но потом прокрутил в голове реплику, которую услышал за своей спиной секундами ранее. — …я бы ему отсосал, я тебе отвечаю! Вот же Кевину повезло, — Ники Хэммик, как и всегда, не стеснялся в выражениях даже при собственном муже. — Он такой сексуальный, похож на какого-то порноактера, скажи?.. Кевин похолодел. Это само по себе было сомнительным сравнением, но он мог догадываться, что для Жана подобное могло звучать еще хуже. Судя по его реакции — все было совсем не так просто, и для него это был не комплимент. — Он просто придурок, — прошептал Кевин, двигаясь вплотную к Жану. Тот отмахнулся: обоим было понятно, о чем речь. — Он не виноват. Он же не знает. — И что! Я бы не хотел, чтобы моего парня сравнивали с порноактером… Жан взглянул на него, и на его губах снова заиграла ухмылка, но теперь она была приглушенной. Блеск в глазах потух, весь алкоголь выветрился будто бы за миг. — Хочешь вернуться в каюту? — спросил Кевин вдруг. Жан неуверенно на него посмотрел. — Я могу. Ты оставайся, — он пожал плечами. — Нет, я тоже устал, — Кевин не смог бы рационально объяснить вдруг возникшее у него желание побыть с Жаном. Вдвоем, без этого шума вокруг, в тишине их каюты. Жан смерил его взглядом, словно убеждаясь в том, что он говорит правду, и Кевин заверил его: — Нет, серьезно. К тому же, мне уже хватит пить, а если останусь тут, то не сдержусь. — Понял, — Жан усмехнулся, и Кевин, попрощавшись со всеми, направился с ним к выходу из бара. Тишину каюты нарушал лишь плеск волн о борт, едва различимый днем, но заметный сейчас, в ночном спокойствии лайнера. Кевин устало расстегнул рубашку, стягивая ее, потому что тело горело от количества выпитого, а потом рухнул на кровать. Жан присел в кресло напротив, глядя на него. — Ты такой красивый, — пьяно пробормотал Кевин, улыбаясь. Он не чувствовал привычной жгучей неловкости за подобное — лишь распалялся, замечая, как реагирует Жан. — И я не из лести или чего-то такого, ты, блять, видел бы, какой ты красивый. Мне кажется, я схожу с ума, — он закрыл лицо ладонями. — Тебе явно пора спать, — Жан хмыкнул, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Кевин покачал головой, потом сел, отводя руки от лица. — Как ты вообще очутился в Японии, если ты француз? Он не собирался спрашивать об этом, знал, что, наверное, это не лучшая часть его жизни, — и Жан действительно слегка помрачнел, но повел плечом. — Долгая история. — Я готов слушать хоть всю ночь, — Кевин встал, подходя к нему. И все-таки Жан был пьян: раскинувшись в кресле, он смотрел на Кевина из-под прикрытых век, чуть затуманенно, но ясно. — Если ты готов рассказать. — Дразнишь, — вдруг сказал Жан. Кевин нахмурился. — Что? — он думал, Жан говорит про рассказ — и никак не мог сопоставить сказанное с ситуацией. — Так склоняешься и дразнишь своим телом, — ответил Жан медленнее и значительно тише, хотя взгляд не отвел. — Забудь. Тебе правда лучше пойти спать, завтра утром у тебя будет ужасное похмелье. Шестеренки в голове Кевина, смазанные алкоголем, слегка икали и крутились до жути медленно. Но он все-таки понял смысл сказанных слов. В воздухе запахло жженым деревом, Кевин потянул носом воздух, словно акула, учуявшая запах крови в воде. Лицо Жана выражало тревогу — впервые что-то было написано на нем столь открыто. — Все хорошо, — Кевин понизил голос почти до шепота, руками упираясь в подлокотники кресла, чтобы оказаться ближе. — Я так хочу тебя поцеловать, — пробормотал он, когда в нос ударила очередная морская волна, и Жан вздрогнул. Его распахнутые глаза уставились на Кевина с немым отрицанием, в них будто бы читалась просьба взять свои слова обратно — но все это меркло на фоне той надежды, которую Кевин увидел на его лице. — Жан? — позвал он. — Можно я тебя поцелую? Надежда на лице Жана вдруг испарилась так же быстро, как возникла. Просто в какой-то момент по лицу промелькнула тень, он на секунду отвел взгляд, а запах костра стал более резким, и хотя Кевину обычно нравился этот запах, сейчас он ощущался неестественно и не к месту. — Конечно можешь, — ответил Жан, и Кевин мог поклясться, что что-то изменилось за долю секунды. Это было неправильно, и он замер. До Кевина и правда доходило слишком долго. Неоправданно долго. Во всем был виноват алкоголь и затуманившее мозг желание, но и сам Кевин попросту забыл, где он и с кем. А потом карты сошлись, сошелся запах и резкая перемена в поведении Жана, и Кевин отшатнулся, а потом вдруг опустился перед ним на колени. Жан подавил судорожный вздох. — Жан, это не… Это не то, что ты подумал, мне правда кажется, что я что-то чувствую, — заговорил он так быстро, как мог, и Жан смотрел на него сверху вниз с изумленным выражением лица. — Я не знаю, я ни в чем не уверен, но это ощущается так… по-настоящему? И твой запах, он сводит меня с ума, мне кажется, я никогда не ощущал такого притяжения к кому-то исключительно из-за запаха, — он все еще говорил сбивчиво и пьяно, но лицо Жана смягчилось. — Ты правда много выпил, Кевин, — сказал он осторожно, потянувшись к его волосам, чтобы заправить прядь за ухо. От этого невесомого прикосновения все тело Кевина пробила дрожь. — Но я сделаю все, что ты захочешь, и ты знаешь, что я… — Нет, я хочу… Я хочу, чтобы ты этого хотел, — выпалил наконец Кевин. — Поэтому я… Я потому и спросил, могу ли. Если ты не хочешь, если я не привлекаю тебя, то, пожалуйста, скажи или сделай что-нибудь, чтобы я это понял. И я больше не затрону эту тему. — Но, Кевин, я не… — Ты можешь мне отказать. Это моя просьба. Ты можешь ее выполнить? Жан посмотрел на него уже посветлевшим взглядом. — Могу, — он медленно кивнул, — но я… Я хотел бы, — Жан облизал губы. Кевин видел, как часто вздымается его грудь. Ноги Жана слегка раздвинулись, впуская Кевина меж бедер, и он оказался совсем близко. — Я хотел бы, чтобы ты меня поцеловал. Если это не просто пьяное желание. — Я точно так же сильно хотел этого сегодня утром, когда был совершенно трезв, — прошептал Кевин, а после, еще не до конца веря в происходящее, потянулся к губам Жана, замедляясь в последнее мгновение, чтобы накрыть их неторопливым, размеренным поцелуем. Жан выдохнул ему в губы. Кевин так и стоял на коленях между его ног, и ему приходилось тянуться, а Жану — чуть склонять голову, но это не имело никакого значения, потому что запах костра наконец сменился сладким запахом вишни с примесью чего-то сливочно-нежного, и ладонь Кевина скользнула вниз, с подлокотника на бедро Жана. — Удобно? — вдруг пробормотал Жан, когда они отстранились. С губ Кевина сорвался смешок: — Честно говоря, не очень. — Поднимайся, — Жан отстранился, и Кевин, встав с пола, послушно сел на колени Жана, оказываясь окутанным теплом его тела. От него пахло песочным пирогом с вишней и неизмеримым счастьем. Кевин снова потянулся к его губам, таким притягательным и мягким, таким желанным, и Жан ответил тут же, едва сдерживая стон в ответ на поцелуй. Ладонь Кевина осторожно легла Жану на скулу, и тот прильнул к его касанию, словно изголодавшийся по ласкам кот, так что Кевин нежно погладил большим пальцем кожу, целуя глубже, и готов был поклясться, что это лучшие поцелуи в его жизни за последние несколько лет. — Ты украл у меня первый добровольный поцелуй, — вдруг прошептал Жан в губы Кевина, по голосу было слышно, что он улыбается, и сердце Кевина пропустило пару ударов, прежде чем забиться втрое чаще. Он отстранился, пытаясь поймать его взгляд, и Жан сдался. — Ты до этого никогда не целовал никого по собственной воле? — тихо спросил он, держа пальцы на его подбородке. Подушечками он ощущал гладкую выбритость кожи, и ему хотелось покрыть её поцелуями. — Нет, — ответил Жан медленно. — Но сейчас я правда этого хотел. — Жан, — Кевин хотел сказать слишком многое, но вместе с тем слов просто не находилось, так что он лишь с нежность провел по его щеке, а после снова приник к губам. Хотелось целовать его бесконечно, до одури, пока не перестанет дышать, и Жан отвечал ему тем же. Они целовались медленно и терпко, Жан скользил губами по губам Кевина, его ладонь нашла приют у Кевина на талии, мягко сжимая, а Кевин вплел пальцы в волосы Жана, ощущая такое облегчение, словно ждал этого момента всю жизнь. Они переместились на кровать, то и дело прерываясь на короткие поцелуи, теперь Кевин полулежал головой на двух подушках, а Жан расположился на его груди, обхватив его лицо ладонями. Бедро Жана вновь прижималось к паху Кевина, но он изо всех сил старался удержать свое возбуждение в узде. Этот вечер был временем для нежности и поцелуев, не хотелось портить его чем-то, о чем кто-то из них впоследствии мог бы пожалеть. Так что Кевин наслаждался каждой секундой, когда Жан сел на его бедрах, склоняясь к лицу, и осыпал мелкими поцелуями уголок губ, щеки, нос и лоб. — Ты правда слушал бы всю ночь, если бы я рассказал всю историю? — вдруг спросил Жан. Кевин замер, прищурившись. — А она правда такая долгая? — Нет, она очень короткая, — Жан пожал плечами. Его ладонь скользила вверх и вниз по обнаженному торсу Кевина. — Меня продали семье, которая владеет эскорт-агентством. Кевин открыл рот, но слов не находилось. Не находилось вообще ничего, потому что как была возможна продажа людей в современном мире — он думать не хотел, от одной мысли бросало в дрожь. — Жан, — он сумел лишь выдохнуть. — Долгая часть начинается здесь, — Жан улыбнулся. — У тебя ведь сразу уйма вопросов. — Я готов услышать только то, чем ты хочешь поделиться, — тихо проговорил Кевин. Жан колебался. Ему наверняка нельзя было делиться подобной информацией, но ровно так же ему не стоило влюбляться в своих клиентов — и все же он сидел сейчас на бедрах у Кевина Дэя. — Мне страшно, — вдруг сказал он, и Кевин испуганно потянулся к нему ближе. Руки нежно обхватили талию, обнимая, в таком положении он находился чуть ниже и смотрел на Жана снизу вверх. — Сейчас ты в безопасности, — твердо сказал он. — Со мной ты в безопасности. И… — он побоялся слов, которые пришли ему в голову, так что сказал иначе: — Я не знаю, что там у вас происходит, но я хотел бы выслушать и помочь, если это в моих силах. — Тебе так хочется связать свою жизнь со шлюхой? — Жан криво усмехнулся. Кевин от изумления задохнулся. — Не говори таких вещей, — он покачал головой. — Но это факт, — Жан пожал плечами. — Если ты не делаешь этого со мной, не значит, что не делают и другие. Это осознание было отвратительным, оседало черными вязкими каплями на связках, мешало говорить. Кевин прокашлялся. — Я хочу узнать тебя получше, — мягко начал он, — хочу узнать, что для тебя важно, какой у тебя любимый цвет, любимый вкус мороженого, где ты мечтаешь жить и какие книги любишь читать. Я хочу, — Кевин повторил, — и если ты хочешь оставить всё, как есть, так и скажи. Мы можем сделать из этого курортный роман и разойтись, как в море корабли, после завершения твоего договора. Жан смотрел на него внимательно и серьезно. Поднял ладонь, проводя ей сквозь волосы Кевина. На его лице была целая смесь эмоций. — Я очень хочу выбраться, Кевин, — прошептал он, будто заставляя себя выдавить эти слова. — Но я не хочу быть для тебя неудобством или обузой, и это только… Ты не знаешь всей истории, — он покачал головой. — Я для них — просто объект, и я представляю исключительно денежную ценность. Они не могут просто взять и отпустить меня, иначе я бы давно ушел. — Жан, — Кевин нежно огладил большим пальцем его бровь, — речь идёт о подпольном эскорт-агентстве, нелегальной проституции и продаже людей. А я — известный спортсмен. Ты правда думаешь, что я не смогу тебя вытащить? — Они меня убьют, — пробормотал Жан. — Мы убьем их первыми, — возразил Кевин уверенно, вызвав у Жана улыбку. — Но лучше — пусть помучаются. Они устроились удобнее на кровати, снова легли, Жан скользил пальцем по груди Кевина, и никто не решался заговорить снова. Каждый будто ждал первого шага от другого. — Ты можешь поделиться… деталями? — наконец осторожно попросил Кевин. — Не как рассказывал бы полиции, а просто… со мной. — Думаю, что могу, — ответил Жан, и Кевин потянулся за осторожным поцелуем в лоб. Запах мускуса снова сменился запахом гари, и Кевин чуть поморщил нос: — Это… пахнет костром? — Это я, — неловко отозвался Жан. — Мой запах, когда я волнуюсь. Или когда мне тревожно. — О, — лицо Кевина вмиг приобрело выражение раскаяния. — Я могу как-то помочь тебе… почувствовать себя лучше? — Просто не отпускай меня, — попросил Жан шепотом, и Кевин пообещал ему это. Они практически не спали той ночью. Жан рассказал ему все, что мог рассказать: о том, как в шестнадцать родители продали его семье Морияма, владельцам крупной сети отелей — и подпольного бизнеса, — и вот уже почти десять лет он работал на них, отрабатывая деньги, которые в него вложили. О том, как он приехал в Японию подростком, не зная ни единого слова на чужом языке, и был вынужден учить его практически в любую свободную минуту, потому что большинство клиентов говорило по-японски, а когда Жан не мог угодить им и выполнить их просьбу, его наказывали после. О наказаниях Жан сказал тоже: с сожалением и горечью, не вдаваясь в подробности, но этого хватило, чтобы у Кевина сжалось сердце. Жан рассказывал о том, как был вынужден сидеть на диете, как удалял волосы на теле каждый месяц, как в первое время ему не хватало денег даже на жизнь, что уж говорить о чем-то вроде новой одежды или чего-нибудь сладкого в качестве поощрения. Он говорил о клиентах: о том, что не все они поголовно были мудаками, некоторым было нужно исключительно сопровождение, кто-то щедро давал ему чаевые или заказывал поесть, но таких было меньше. Кевин прикрыл глаза, когда Жан говорил об остальных: мерзкие и самовлюбленные, мужчины или женщины, не имело значения, они все воспринимали Жана как подстилку для ног. Об него тушили сигареты, им пользовались как секс-игрушкой, и у него рядом не было никого, кто мог бы его понять. Никого, кроме таких же, как он сам — а остальным знакомым было запрещено рассказывать о деталях его работы. Так что он молчал: боялся, что в противном случае его попросту убьют. Впрочем, смерть иногда казалась избавлением. Кевин слушал молча, не перебивая, лишь время от времени в немом шоке раскрывая рот. У него не находилось даже нецензурных слов для описания своей реакции на этот ужас, но вот Жан закончил, и Кевин попытался осознать и уложить в голове услышанное. — Мне очень жаль, — выговорил он наконец тихо. Жан ничего не сказал. — Я тебя вытащу. Слышишь? Если я позволю тебе остаться там, в этом аду, я просто… Я себе этого не прощу. — По большому счету, я для тебя никто, — вдруг сказал Жан. Он поднял на Кевина взволнованный взгляд. — И ты правда собираешься заниматься этим всем, чтобы помочь человеку, о котором толком ничего не знаешь? Кевин посмотрел на него в ответ. Во взгляде Жана была тревога вперемешку с недоверием. Жан и правда был котенком, не знавшим ласки, который попал в добрые руки и не верил, что бывает и вот так. От такого сравнения Кевину захотелось плакать. В какой-то степени Жан был прав: они были друг другу никто. Но в нём было что-то такое, что магнитило Кевина, не позволяло ему просто взять и забыть. Он не простил бы себе, если бы не сделал ничего и в будущем мог лишь гадать о том, где теперь некий Жан Моро. Но сейчас в его силах было что-то изменить. Прежде чем лечь спать, Кевин написал Джереми: сообщения, полные тревоги и восклицательных знаков, слова «срочно», разумеется, не заставили его тут же взять телефон в руки, но Кевин и не ждал ответа — он лишь рассчитывал на содействие Джереми и на то, что он действительно сможет как-то помочь Жану.

~~~

Утро встретило Кевина головной болью и сухостью во рту, но все это было сущей ерундой по сравнению с Жаном, который спал в его объятиях. Увидев его так близко, снова ощутив его тепло, Кевин почувствовал, как его сердце словно проваливается в воздушную яму. Он уткнулся носом ему в волосы и замер так, глубоко дыша. — Доброе утро, — Жан отозвался почти сразу. Кевин улыбнулся. — Ты так чутко спишь? — Привык, — он пожал плечами, а после развернулся к Кевину лицом, внимательно глядя на него. — Я… То, что было ночью, — начал Жан тихо, и Кевин с нетерпением ждал продолжения. — Пожалуйста, скажи, что это было правдой. — Сейчас я уже не такой смелый, чтобы повторить все, что наговорил тебе, но в том, что я чувствую, я абсолютно уверен, — ответил Кевин. Он догадывался, что Жан будет сомневаться, и ждал этого вопроса, так что было приятно увидеть облегчение в его глазах. Уже завтра лайнер должен был вернуться в порт Нью-Йорка, а их с Жаном представление — почти закончиться, но теперь Кевин всё отчетливее понимал, что не отпустит Жана. Он был слишком драгоценным, чтобы позволить ему уйти, позволить вернуться к тому ужасу, который представляла из себя его жизнь. С каждой секундой это становилось всё яснее, так что вечером того же дня Кевин решил снова поднять эту тему. — Ты позволишь мне разобраться? — сказал он тихо, когда они лежали на кровати. Рука Кевина скользнула к ладони Жана, сжимая прохладные пальцы. — Чтобы вытащить тебя, я об этом. — Если ты уверен в том, что хочешь этим заниматься, — ответил Жан спустя время. Кевин повернулся к нему, потом свободной рукой обхватил его лицо, глядя в глаза. Потянулся, касаясь губ своими. Жан ответил на поцелуй с таким облегчением, словно ждал этого момента. Кевин целовал его, наслаждаясь мягкостью кожи и терпкостью запаха, и вечерняя тишина каюты убаюкивала. — Я уверен, — проговорил Кевин в промежутках между поцелуями, прежде чем снова прикоснуться к губам Жана. — Я себе не прощу, если ничего не сделаю. Жан прильнул к нему, целуя в уголок губ, в скулу, щеку, губами скользя вниз к шее. Поцелуи стали обжигающе-огненными, яркими, глубокими, Жан расположился у Кевина на бедрах, а тот скользнул ладонями ему под футболку. Кожа его торса была гладкой, и он поглаживал её, чувствуя пальцами выступающие ребра. — Можно я сниму её? — спросил он Жану в губы после ещё нескольких поцелуев, и тот отчаянно закивал. Кевин стянул с него футболку, потом — снял свою, прежде чем положить пальцы на пояс шортов Жана. Тот с упоением вернулся к поцелуям, пока Кевин медленно расстегивал пуговицу, но что-то изменилось, когда они оба остались лишь в одном нижнем белье. Перемена была незначительной, но Кевин все же заметил: словно жар вдруг остудили, в спальне вдруг стало холодно. Он остановился и обхватил ладонью скулу Жана, заставив его открыть глаза. Его взгляд был отстраненным, затуманенным, и он был словно не здесь. Кевин покачал головой, потом потянулся, целуя Жана в висок. — Одевайся, — тихо попросил он, и Жан с непониманием уставился на него. — Я не хочу, чтобы это было… так. Ну, понимаешь? Ты отключаешь разум, как со всеми остальными, но я не хочу, чтобы так же было и со мной, — Кевин с мольбой взглянул на него, и в глазах Жана теплилось понимание. — Хочу, чтобы ты правда почувствовал удовольствие. Хорошо? — Спасибо, — неожиданно ответил Жан и потянулся к Кевину за коротким поцелуем. Они сошлись лишь на совместном душе: вдвоём зашли в просторную душевую кабину, Кевин настроил воду, а после прислонился спиной к стене, чуть дрожа от холода плитки и от предвкушения. Жан подошел к нему. Струи воды стекали по его спине, когда он, обнаженным телом прижимаясь к телу Кевина, коснулся губами его шеи. Влажно скользнул ниже, зубами цепляя ключицы. В воздухе больше не пахло жженым деревом. Теперь как никогда ярким стал травяной и свежий запах цветка — Кевин его узнал. Это был нарцисс. Светлый и мягкий, символ перерождения, он подходил Жану до тянущей боли в сердце, и Кевин целовал его, вдыхая полной грудью смесь запахов, уже ставших родными. Они стояли под горячей водой, касаясь тел друг друга, словно изучая, терпеливо оглаживая каждый изгиб, и Кевин убеждался все сильнее в том, что он сделал правильный выбор. Его тянуло к Жану всем телом, всем его существом, и он, вероятно, просто сошел бы с ума, если бы на следующий день, после прибытия в порт, они бы просто попрощались и разошлись — так, словно никогда друг друга и не знали. Кевин хотел стать тем, кто изменит жизнь Жана, и когда Жан уткнулся лбом ему в плечо, обнимая за талию и пытаясь полностью влиться в его тело своим, Кевин понял, что изменить его жизнь у него уже получилось.