Омега (не) в беде

      Небольшая индивидуальная комната в ресторане «Three Sea Pearls», распахнувшего свои объятия всего в двух кварталах от «Seven», уже с порога ненавязчиво располагает к душевным разговорам. Атмосфера уютного тихого уголка пронизана тёплым, деликатным освещением и ароматами восхитительных блюд, которыми славится это место. Широкий стол, рассчитанный на четверых, с обеих сторон обрамляют удобные диванчики, манящие своим комфортом.Тэхён пропускает Феликса вперёд: тот усаживается и устало откидывается на мягкую спинку, затем, прислушавшись к себе, вытягивает гудящие ноги. Он ожидает, что альфа расположится напротив, но нет: Тэхён оказывается с ним рядом и вызывает официанта. Он протягивает одну руку вдоль спинки дивана, прямо за омегой, а в другую берёт планшет.       — Давай сразу сделаем заказ? Не хочу потом отвлекаться. Ты уже знаешь, чего хочешь?       Феликс не отказывает себе в желании почувствовать тепло крепкого тела. Он уверен, что это поможет снять напряжение, накопившееся за последние сутки, поэтому двигается ближе к Киму и немного заваливается бочком к широкой груди. Тэхён не теряется: заключает в ласковый капкан рук, чмокнув во вкуснопахнущую макушку, и предлагает полистать меню вместе.       Феликс, утопая сейчас в таких нужных объятиях, и правда начинает расслабляться. С удовольствием тычет пальцем в любимые позиции, и его совсем не смущает любопытно глазеющий на них официант. Омега знает, что они с Тэхёном охуенно хорошо смотрятся вместе, поэтому чувствует себя естественно. С заказом определяются быстро, лишь раз спорят, какое ассорти сашими выбрать из предложенных. Альфа этот спор заканчивает в мгновение ока, заказывая оба варианта, на что Феликс красиво закатывает глаза и фыркает: «Транжира».       — Не ворчи. Даже если не съедим — не страшно, — рокочет на ушко Ким и немного отвлекается на персонал. Вино разливается по пузатым бокалам, и остаётся дышать, как и омега, уткнувшийся кончиком носа ему под челюсть. Он ждёт очередное фырканье на отсутствие аромата, но никак не укус. Котячьи клычки остро впиваются ему в беззащитную кожу, заставляя вздрогнуть.       — Ай! За что? — возмущается альфа и стискивает кусаку покрепче.       Феликс не вырывается, хотя ещё немного — и от силы сжатия ему перестанет хватать воздуха.       — Хватит глотать блокаторы, Ким. Серьёзно... Я, между прочим, умею себя вести в общественных местах.       Тэхён ослабляет хватку и, заглянув в разочарованные глаза, нагло ухмыляется:       — Лифт, помнится, вполне себе общественное место, сластëна...       — Это было недоразумение... И мы там были одни, — устало бурчит Феликс в альфье плечо.       Тэхён, признаться, немного удивлён, что омега быстро теряет запал к явной подначке, и, коснувшись губами открытого гладкого лба, спрашивает:       — Что с тобой? Сам на себя не похож... Это связано с тем телефонным разговором в офисе?       Феликс на мгновение съёживается, затем начинает вошкаться, втираясь спиной в тэхëнову грудь.       — Где там уже караагэ, ужасно хочу есть, — не торопится отвечать на вопрос омега.       — Не капризничай, скоро принесут... — урчит Тэхён, прижимая его к себе ещё ближе, хотя, казалось бы, куда? — Так ты ответишь или мы будем вокруг да около бродить?       Грудную клетку прошивает чужой тяжёлый вздох. Омега откидывает голову, впиваясь взглядом в Кима, и просит:       — Давай сначала поедим. Не хочу окончательно испортить себе настроение отсутствием аппетита. А он пропадёт, если я начну этот разговор сейчас. Да и выпить не помешает… На голодный желудок не хотелось бы этого делать.       На Тэхёна смотрят большими грустными глазами, и он понимает, что настаивать не будет. Но и волнение никуда не девается, лишь крепнет.       — Хорошо, как скажешь, — он целует самый кончик носа. Тот мило морщится, и на пухлых губах лакомки проскальзывает тень улыбки.       Вскоре стол начинают заставлять заказанными блюдами. Они приступают к ужину, и Феликс даже временами поуркивает от наслаждения, поглощая свежую рыбу и нежнейшие морепродукты. Вино в бокалах постепенно тает, и Тэхён в очередной раз с удовольствием наблюдает за хорошим аппетитом омеги. Который действительно расслабляется: вкусная еда в тандеме с отличным вином всё же было правильным решением. Они неторопливо обсуждают излюбленные места в Сеуле с отличной кухней и договариваются в ближайшее время что-то из них посетить вместе.       Феликс сыто откидывается на спинку, покручивая в изящной ладони бокал из тончайшего стекла. Облизывает покрасневший от острых маринованных осьминогов бантик губ и решает больше не тянуть с не совсем приятным рассказом. Тэхён даже не удивляется, когда омега вдруг меняет тему: он ждал этого.       — Моя семья... Очень богата и влиятельна. По крайней мере, была до недавнего времени. Когда я рос, меня воспитывали достаточно строго, и родительское тепло, вернее, его подобие, было большой редкостью и... каким-то поверхностным, что ли. И мне казалось, что так у всех, потому что мой старший брат рос в тех же условиях. От нас требовали отличной учёбы, безоговорочного послушания и успехов во всех дисциплинах без исключения. Частные школы, водитель, охрана — вся жизнь была под контролем. Наследники должны быть идеальны... — Феликс вкидывает остатки белого вина одним глотком и отставляет пустой бокал подальше, глаза поддергиваются пеленой воспоминаний плотнее, и он, выдохнув из лёгких весь воздух, продолжает: — Я настолько был погружен в исполнение требований, что даже внимание не обращал на окружающих: на их взаимодействия, на общение с родными, которые иногда мелькали в дни заездов. Наши родители никогда не провожали нас с Джонсоком. На каникулы забирал водитель, обратно возвращались мы тоже с ним. С братом общение тоже было лишь номинальным: у нас разница в пять лет, и если в других семьях старшие априори тянулись защищать и заботиться о младших, то не в нашей семье. Джонсок никогда не стремился проявлять каких-то тёплых чувств по отношению ко мне: он считал, что для защиты есть охрана, для заботы — прислуга. Я не знаю, как так вышло, но спустя годы, когда я задумываюсь об этом, меня не покидает ощущение, что у него не хватает какого-то важного элемента в ДНК. Ведь оберегать родных и близких должно быть заложено в инстинктах. И у альф, и у омег... В пансионате меня, конечно, никогда не обижали, а может, я просто не замечал из-за нагрузки. Брат уже тогда заканчивал университет, когда мой пубертат зацвёл буйным цветом. Нет, мне не хотелось пуститься во все тяжкие или что-то подобное... Я просто стал отвлекаться от бесконечной карусели учёбы и спортивных тренировок. Стал замечать, как одноклассники хихикают на переменах, влюбляются, дружат. С каким теплом некоторые родители обнимают своих детей, провожая их у ворот после очередных выходных или каникул. С какой гордостью светятся их глаза на соревнованиях, где их такие же наследники достигают успехов. И тогда... Нет, я не стал ни о чем спрашивать ни у папы, ни у отца. На Чхусок, когда закончился праздничный, формальный до хруста льда на зубах ужин, я пришёл к брату в комнату и поинтересовался: почему так? А он даже не понял смысла вопроса. В его глазах было не просто непонимание, а холодная пустота. Я спустился обратно в столовую, но дойти не успел, услышав разговор родителей обо мне. Папа кичился перед отцом тем, что омега, которого он произвёл на свет, расцветает исключительной красотой и что он ждёт не дождётся, когда я поступлю и закончу университет. Вот тогда я стану истинным бриллиантом на рынке чебольских женихов: неимоверно красив, образован. Чтобы мог не только рожать очередных наследников, но и помогать вести достойно бизнес. Идеальный. Его голос сочился мерзкой гордыней и предвкушением, что он самолично пристроит меня повыгоднее, ведь уже сейчас ему стали поступать предложения о браке. Но он пока всех держит на коротком поводке, зная, что времени ещё предостаточно. Чтобы продать меня подороже...       Одинокая хрустальная слеза срывается, озёрная гладь прекрасных глаз рябит, и Тэхён, сжимая собственное сердце в тисках сочувствия и злости на рассказ омеги, тянет ладонь к веснушчатой щеке стереть солёную дорожку, но Феликс уводит лицо от прикосновения.       — Не надо... Я закончу. Если коротко, то я не устраивал сцен. В них не было никакого смысла, а лишь привлекло бы ненужное внимание к тому, что их «товар» вдруг заимел собственное мнение. Изменить что-то всё равно не вышло бы: любовью родные не воспылают. Боже... Да какая там любовь, если папа меня в разговоре с отцом называет «омега», а не «сын»! Я просто молча поднялся к себе и долго думал. Я понимал, как важно получить образование. Потому как собирался уйти из семьи и жить самостоятельно. Так, в пятнадцать, я стал выстраивать стратегию своего будущего. Родители хотели, чтобы я после школы пошёл на управление бизнесом: я только кивал послушной болонкой и вгрызался в учебники дальше. Поступил легко, но учёба давалась сложнее. Приходилось себя одергивать постоянно: не отвлекаться, не отзываться на попытки ближе познакомиться, не реагировать на флирт. У меня перед глазами чётко стояла цель: образование, независимость, свобода. Вот тогда можно и о симпатиях задуматься. На последних двух курсах мою оборону пробил Чонин. Он хвостом за мной ходил и подшучивал, что ещё немного, и я превращусь в Короля Ночи , если не перестану игнорировать обычную студенческую жизнь. Постепенно мы стали лучшими друзьями. И я ему очень благодарен... Он мне помог с подработкой между бесконечными лекциями, и я стал откладывать свои первые собственные деньги. Он открыл счёт на своё имя. Да, я рисковал, но... У меня было хорошее предчувствие. А после выпуска Йени мне ещё и с работой помог. У этого пронырливого лиса просто неприличное количество связей, — Феликс улыбается, говоря о друге и слезы начинают подсыхать от тепла в его голосе, но эта улыбка быстро гаснет.       — Ты себе не представляешь, что мне пришлось выслушать от родителей и даже брата, когда я объявил о своём уходе в свободное плавание. Гнев и разочарование были просто необъятны, но это было всё равно лучше, чем равнодушие и пустота, в которых я рос. Они пытались угрожать и давить, что задействуют знакомых и меня не примут ни на одну приличную должность. Только я не стал искать работу там, где они могли повлиять. А может, мне просто повезло... Я почти год проработал в спортивной сфере, даже смог купить машину и квартиру. Конечно, в кредит, но меня это только подстёгивает не останавливаться, если честно.       Тэхён больше не хочет ждать, когда омега разрешит себя коснуться. Ему до свирепого зуда хочется обнять, окутать поддержкой и теплом, которого его коть был лишён огромное количество времени. Он тянет Феликса к себе на колени, а тот и не сопротивляется больше. Устраивается на широкой груди, принимая желание альфы позаботиться. Ким поглаживает заднюю часть его шеи, зарывается в шёлк волос на затылке, растрёпывая и так неидеальный пучок окончательно.       — Я так горжусь тобой, Феликс Ли, — рокочет тёплым дыханием в макушку Тэхён. — Ты очень сильный омега! Добиться того, что тебе удалось, действительно мало кому под силу, особенно когда нет поддержки. Для меня твоя история словно из параллельного мира. Я рос только с папой, и семья наша в то время была среднего достатка. Папа много работал, чтобы я ни в чем не нуждался, но всегда дарил мне максимум своей любви и ласки. Знаешь... Я рад, что у тебя есть такой потрясающий друг. Чонин как никогда вовремя встретился на твоём пути. И я не могу не жалеть о том, что не познакомился с тобой раньше, хотя, возможно, всему своё время.       Феликс поднимает голову и обхватывает тэхеновы скулы тёплыми ладонями.       — Не смей меня жалеть, понял? Я не для этого рассказываю.       — Это не жалость, лакомка. Это сочувствие. А ещё я не могу не злиться на твою семью. Для меня дико: не любить своё дитя, не любить брата и вообще — давать жизнь только для удачного вложения. Это мерзко.       Омега рук не убирает, гладит пальчиками медовую кожу и роняет низким, ещё ниже обычного тоном:       — Мерзко, да. Особенно когда о тебе вновь вспоминают, но не для того, чтобы поинтересоваться «как дела, Феликс?», а скулить в трубку, что бизнес родителей катится к херам, и мне, как одному из наследников, пора бы вспомнить, зачем я появился на свет. Иначе наследовать будет нечего. Вот Джонсок и давит то ли на совесть, то ли на жалость...       Ким хмурится.       — А в чем проблема? Он же старший наследник и наверняка давно обзавёлся выгодным союзом. Вряд ли ваши родители упустили это из виду. Пусть поднимает семейное дело с колен...       Омега внезапно хихикает.       — Ой, а это действительно проблема. Джонсок бесплоден. Его выгодный брак пошёл крахом именно из-за этого: семья его мужа, теперь уже бывшего, тоже не пальцем делана, знаешь ли... Там очень мудрёный брачный договор был, судя по всему. После развода брат вернулся к родителям с голой жопой и потерей пакета акций нашей компании. Их компании... Мне ничего не нужно. Пусть сам выходит замуж за Фэня. Фу... — омега аж вздрагивает.       — А этот Фэнь — кто? — Тэхён подбирается весь и крепче впивается в талию лакомки.       — Какой-то дядька из Макао. У него сеть казино и, соответственно, не совсем чистые руки, — фыркает Феликс.       — И что мы будем с этим делать, мой воинственный коть? — альфа легонько бодает гордо вздёрнутый подбородок и между делом в него же и целует.       — «Мы»?! Мы — ничего. Я думаю, вряд ли со мной ещё раз захотят связаться. Родители, когда узнали, что им не светит продолжение рода от послушного альфы-сына, очень вежливо просили не лишать их возможности хотя бы удостовериться, что у меня появятся дети. Им достаточно просто знать, что фамилия Ли будет существовать, представляешь? Не увидеть внуков, а просто знать, что они, блять, есть, — омега в конце уже рычит.       — И ты поэтому думаешь, что угроза выписаться из родовой книги сработала? — Тэхёну всё равно тревожно. Семейка та ещё, конечно.       — Да. Это сильно бьёт по гордости отцу и папе. Да и Джонсок писал и звонил с этим гадким предложением, скорее, от отчаяния. Вдруг прокатит... Но нервы он мне всё равно встряхнул знатно. Пусть выкручивается как хочет: он, в конце концов, получил блестящее образование. А мне от этого наследства даже крошки не нужно.       — Ты же не будешь больше отмалчиваться, если вдруг что-то или кто-то станет тебя беспокоить, м? — Тэхён оглаживает стройную спину и не сводит вопрошающего взгляда с голубых глаз.       Феликс льнёт, обнимает Кима за шею и запускает ловкие пальчики в густоту волос.       — Не буду... — бурчит прямо в губы.       — Обещаешь? — альфа отводит голову чуть назад, стараясь не терять зрительный контакт.       — Честно-честно... — мурчит омега и накрывает упрямый рот терпким от вина поцелуем.

***

      Чимин за рулём огромного Escalade чувствует себя двояко. Ему не сложно управлять большой тачкой, но он всё время отвлекается на зеркало заднего вида: Чонгук безапелляционно усадил его на место водителя, аргументируя, что хочет поболтать с пуговкой, пока они едут в «Seven». Он, видите ли, соскучился. Ага... А Чимин, можно подумать, ни разу. Омега смеётся над своими мыслями: вот уж он точно не мог и подумать о том, что будет ревниво делить внимание своего ребёнка с альфой.       Чимин вспоминает, как Сокджин вынес сонного Бëля из комнаты, когда они с Чонгуком приехали наконец забирать малыша после трехдневной разлуки. Тот только проснулся и умилительно сопел крошечным носом, держа собственный кулачок во рту. Увидев папу, Бëль расплакался, но едва оказался в руках растрогавшегося до слёз родителя, как тут же уткнулся в любимую шею и затих. Сокджин, утирая влажные глаза, пробурчал, что вообще-то у них эти дни царили мир и гармония, но папу, конечно, никто не заменит.       Чонгук забрал всё, что составляло небольшой багаж пуговки, и, поблагодарив погрустневшего Кима, они отправились к машине.       Чимин не мог надышаться своим щенком, воркование слетало с его губ безостановочно, пока они добирались до дома. Уже там, в родных стенах, его немного попустило, и он смог уже спокойнее передать эту эстафету альфе. Моменты нежности, с которой тот обращался с его сыном, вышибали из Чимина дух и непослушные счастливые слёзы.       После обеденного сна Бëля было принято решение всем вместе отправиться в «Seven». Накопились некоторые вопросы, которые требовали непосредственного внимания альфы, а Чимин после сладко проведённой течки просто искрил энергией и неуёмным энтузиазмом начать планирование работы в студии. Чонгук ещё утром, за завтраком, намекнул, что омеге, возможно, стоит оставить курьерскую занятость и полностью сосредоточиться на будущей деятельности. Чимин обещал подумать, не откладывая в долгий ящик, хотя для себя уже всё решил. Завтра ему на смену, как раз и оформит всё как нужно.       За размышлениями дорога проносится как один миг, и омега выныривает из них, уже будучи на парковке перед фитнес-центром.       Чонгук снова настаивает на том, что будет носить малыша на руках. Для него вес пуговки сравним с пучком сахарной ваты, но омега на это всё равно выговаривает:       — Чонгук, дело же не в том, что для тебя это не сложно. Нужно во всём знать меру. Он же потом вообще не захочет находиться нигде, кроме твоих рук. А ты его с них совсем не спускаешь... — ворчливо тараторит, при этом неотрывно исследует салон на предмет забытых вещей. Он спрыгивает с подножки, цепляясь в подставленную альфой ладонь, и заглядывает в невозмутимые лица: Бëль наравне с Чонгуком внимательно его слушает с самым серьёзным и, возможно, даже осуждающим выражением.       — Хочешь, я тебя тоже с рук спускать не буду? — прилетает от альфы.       Чимин лукаво поджимает губы, вспоминая последние дни, и роняет:       — Да уж куда ещё? И так с трудом под ногами землю нащупываю.       Воздух вокруг мгновенно начинает искрить, но напряжение быстро рассеивается: возмущённый писк Бëля расставляет приоритеты, и омега, откинув прядки с лица, направляется ко входу в здание. Чонгук, следуя по пятам, облизывает колечко пирсинга. И, видимо, зря: кроха фокусируется на блеснувшей на лице альфы штучке и заинтересованно тянется к ней, открыв от старания рот. Тот, замечая поползновения, приподнимает пуговку повыше и, не сводя с Чимина глаз, продолжает свой путь, брутально делая вид, что его не мурашит от прикосновений крошечных пальчиков к его украшению.       Первым их встречает, конечно, Чонин: администратор, сияя ямочками на щеках, с ходу начинает щебетать с Чимином, как со старым знакомым. Тут же одаривает начальника хитрым взглядом, незаметно принюхивается и тянет руки Бëлю.       — Крошка сейчас вам ещё дополнительных дырок в губе наделает. Вас спасать, Чонгук-щи?       Альфа мягко прихватывает малышовую ладошку, целует её и, с трудом сдерживая гордую улыбку, рокочет:       — Всё нормально, Йени... Пока пуговка занят важным делом, меня спасать не нужно, — и, замечая откровенно разочарованный вид своего администратора, опускающего протянутые руки, спешит добавить: — Вскоре твоя помощь обязательно пригодится. Мы сегодня здесь надолго.       Чонин вновь расцветает и, что-то пробормотав Чимину на ухо, хихикая, возвращается на своё рабочее место и уже оттуда вещает:       — Ваш помощник с утра как с цепи сорвался, но он, конечно, сам подробности расскажет. Феликс сейчас в вашем кабинете.       Чимин, всё это время вышагивающий перед Чонгуком, немного притормаживает, услышав знакомое имя, и спрашивает:       — Феликс?! Я тоже знаю одного Феликса... — задумчиво прикусывает нижнюю губу омега.       Альфа легонько подталкивает его в поясницу, не отказывая себе в удовольствии прихватить пальцами кожу под гладкой тканью оверсайз-рубашки, только ничего не выходит: омега заметно похудел после эструса, и под всё ещё упругой кожей гуляют лишь мышцы. Чонгук всё равно хмурится: он знает, что потеря веса временна, но мысль всё равно мелькает, что он плохо позаботился о своей паре в течку.       — Пойдём, познакомлю со своим помощником. Уверен, вы найдёте общий язык, — альфа и сам не сомневается в этом, и ему тоже не терпится уже окунуться в хлопоты. А их в ближайшее время ожидается немало.       Он толкает перед Чимином дверь, всё также пропуская того вперёд, и встречается с серьёзным взглядом Ли Феликса. Который кардинально меняется, стоит ему обратить внимание на вошедших. Одновременное:       — Чимин-хëн?!       — Феликс?!       И кабинет наполняется омежьим верещанием. Бëль от такого количества звуков вокруг бросает своё важное дело по выкорчевыванию пирсинга из чонгуковой губы и, взволнованно вздохнув, прикладывает курчавую голову альфе на плечо. Чонгук инстинктивно начинает прихлопывать маленькую спинку и тихо советует:       — Привыкай, малыш... Судя по всему, спокойные времена у тебя прошли. Пока с няней, конечно, вопрос не решим.       Омеги и без помощи Чонгука выясняют всё, что необходимо. И, конечно, обоих не может не радовать, что их знакомство выходит за рамки подъездного соседства. Позволив им достаточно пошушукаться, альфа решает немного внести коррективы в беседу:       — Так значит, вы знакомы. Отличная новость! Феликс, а Тэхён сегодня уже был?       Ли вскидывает на босса максимально профессиональный взгляд, но кончики ушей всё равно предательски краснеют.       — Был. Совсем недолго, но, как я понял, подъедет ещё чуть позже. У него встреча с очередным заказчиком.       — М-м-м. Напишу ему сам позднее. А сейчас нам нужно добавить в твой список задач пару-тройку пунктов. У тебя в данный момент нет срочных дел? Бежать никуда не нужно?       Феликс на секунду задумывается и на всякий случай открывает планер на рабочем планшете.       — Срочных — нет. Через два часа только один звонок нужно сделать. И... У нас возникла проблема с тем зданием, которое вам понравилось.       Чонгук хмурится.       — Большая проблема?       — Немаленькая... Процентов на десять.       И правда. Если цена так подросла, то это стоит хорошо обдумать.       — Давай сначала накидаем план задач по вопросу открытия студии. А потом вернёмся к зданию подробнее, — и Чонгук обращается уже к омеге, что замер внимательным слушателем: — Хëн, вы пока начинайте, а мы ненадолго отойдем.       Альфа оставляет беседующих омег и уходит искать Чонина. Находит его в комнате отдыха и просит приготовить пару кофе. Заодно проверяет заёрзавшего на нём Бëля, убеждается в необходимости менять подгузник, но его инициативу перехватывает шустрый администратор.       — Можно я? — лисьи глаза сверкают ожиданием и хронической хитринкой.       — Я могу сам, — не сдаётся альфа и, придерживая одной рукой кроху, другой начинает потрошить органайзер. Получает самую малость неловко: в сторону валятся салфетки, платочки и запасная крошечная одежда.       Чонин, глядя на это, не сдерживаясь хихикает и, обернувшись на жужжащую кофемашину, увереннее подходит к начальнику и безапелляционно забирает ребёнка.       — В ваших способностях, Чонгук-щи, никто и не сомневается. Просто вы ещё не совсем привыкли, и у вас не выработан чёткий алгоритм действий. Это нормально... Со временем, я уверен, вы будете справляться со многими задачами даже с закрытыми глазами. А сейчас я вам помогу: подайте вот тот шуршащий пакет с бабочками. Да... Это одноразовые пелёнки. Достаньте одну и расстелите...       Чонгук послушно выполняет сказанное и далее, под чутким руководством Яна, сам меняет подгузник. Всё проще простого. Но навык необходим, как и в любом деле. Альфа, довольный собой, забирает успокоившегося малыша и возвращается обратно в кабинет. Чонин, не переставая умиляться с непривычного образа своего брутального начальства, семенит следом вместе с кофе.       За длинным столом Феликс и Чимин вполголоса обсуждают что-то, листая планшет. Чонгук проходит мимо и усаживается на своё место. Чонин ставит чашки и, прежде чем убежать на своё место, интересуется, не сделать ли заказ доставки еды. Две пары омежьих глаз заинтересованно оглядывают администратора и синхронно машут в согласии. Чонгук, всё также с пуговкой в одной руке, полностью поглощён отчётами в компьютере. Бëль вновь увлечён пирсингом, на что альфа реагирует ленивыми поцелуйчиками в крошечные пальчики. Идиллия...       — Чонгук-щи? А на вас заказывать? — Чонину не хочется выдергивать альфу из блаженного состояния, но спросить нужно. Голодный альфа — несносный альфа!       Чонгук тоже молча кивает и погружается в мир цифр и писем.       Едва за Чонином закрывается дверь, как в кабинет влетает Тэхён. И тут же стопорится, оглядывая небольшую компанию. Расплывается в широкой улыбке и, не совсем понимая, с кого начать, машет всем и сразу.       — Какой приятный сюрприз! Всем привет! — рокочет, перебегая взглядом с одного омеги на другого, а затем улыбка становится ещё шире, когда глаза находят Чонгука, да не одного, а с ребёнком.       — Оу! Какие у нас тут большие гости! Чонгуки, можешь не расправлять так плечи: я про чудесное создание на твоих руках, — Ким неспешным шагом двигается в сторону друга, краем уха улавливая омежьи смешки.       Чонгук переводит взгляд с экрана на малыша и с самым серьёзным выражением лица наставляет:       — Не разговаривай с ним, пуговка, иначе он никогда не заткнется. Я должен остаться единственным альфой в твоей жизни. В ближайшие лет двадцать точно... Обещай мне!       Смешки перерастают в хохот, а Тэхён умиленно наблюдает, как Бëль что-то мяукает на своём и клюёт кнопочным носом Чонгуку в шею. И очень трогательно сопит. Дышит. Ким оборачивается к омегам и интересуется:       — Я что, плохо для него пахну? Вроде когда знакомились, всё было хорошо...       Чимин старается немного успокоиться и, отсмеявшись, спешит успокоить и растерянного альфу:       — Я так не думаю, просто сейчас для него Чонгук — оплот безопасности. Этому есть причина, к сожалению... — на мгновение в глазах омеги мелькает страх, но он старательно его игнорирует, снова пытаясь улыбнуться. — Но ты не расстраивайся: звёздочка с тобой поближе познакомится, и я уверен, не будет прятаться.       У Тэхёна всплывает воспоминание о случившемся недавно безобразии в спортклубе, и внезапно его озаряет — он поворачивается к другу и, прищёлкнув пальцами, восклицает:       — Чуть не забыл! Нам обязательно нужно записаться на... тренинг по ведению конфликтных переговоров. Да, именно на него! И чем быстрее, тем лучше.       Феликс подозрительно щурит голубую гладь бездонных озёр.       — А что? Я уже не справляюсь с подобными переговорами? Так у нас их особо конфликтных и не было ещё. Но я могу продемонстрировать, Ким, если ты сомневаешься в моих коммуникативных способностях.       Тэхён таращится взволнованно на своего омегу и, прикусывая себе язык, чтобы не начать успокаивать воинственного котю, исправляется:       — К тебе — ноль вопросов, Ли! Уж твою манеру вести переговоры мало кто переплюнет. Вот мы с Чонгуком так не умеем. У меня комплекс так начнёт развиваться, а хотелось бы, чтобы речь. В общем... Я тут тебя послушал и решил, что нам такое тоже надо уметь.       Феликс складывает руки на груди, переводит взгляд на Чимина, но тот в ответ молчит, делая совершенно непонимающее лицо. Он и правда пока ничего не понимает, но только лишь потому, что пока плохо знает спорящих сейчас друг с другом альфу и омегу.       Зато Чонгук, кажется, улавливает всё и сразу, их «миндальная» связь с Кимом давно вышла на определенный уровень. Он встаёт, выходит из-за стола и передаёт Бëля в папины руки. На вопрошающий взгляд Чимина роняет: «Сейчас вернусь» и выходит из кабинета. Тэхён без слов удаляется следом. Догоняет друга, и оба выходят на улицу.       Чонгук поворачивается к Киму.       — Бомсик?       — Ага...       — Ну конфликт, значит конфликт...       — Переговоры ты хотел сказать…       — Ну это как пойдёт.