Непоправимость

Ищу вчерашний сон, как ключ в траве, Как перстень, потерянный на балу. Но он ушел. Остались наяву Лишь смутный трепет и в душе — сирень.

- Глава 1 -

Был знойный июльский день. Яркое палящее солнце нещадно терзало изрядно высохшую землю, плотно втоптанную, покрытую едва заметным слоем песчаника. Широкую тропинку сопровождали плотно её обступающие, густые заросли приятно пахнущей зелени — жёлтого мелкого цветовника, колючего осота и витиеватой полыни. Среди непроглядной растительности то тут, то там мелькали небольшие пушистые пчёлы, выдавая своё присутствие звонким жужжанием, перебирая юркими крылышками с оседающей на них пыльцой. В воздухе чувствовался терпкий аромат лесных ягод, приятно отдававшийся при вдохе. По небу сероватыми льдинками неспешно плыли ватные кучевые облака, то расплываясь, то вновь собираясь в причудливые картины. Не проносился даже слабый ветерок, отдавая всё живое на милость беспощадной засухи. Земля уже давно не знала дождя. По мере продвижения широкое одеяло зелени истончалось, уступая место низкой невыкошенной траве. Издали можно было заметить появлявшиеся деревья, прораставшие словно из ниоткуда, своими кронами отбрасывающими чётко очерченные витиеватые тени. Старая сухая кора неплотно прилегала к стволам, кое-где оканчиваясь рваными завитками с пробегающими по ним жуками. Деревьев становилось всё больше и больше — впереди виднелся небольшой лесок, ряской листьев проходившийся по небосводу. В окрестностях всё оцепенело, лишь изредка можно было заметить одиноко пролетающих стрекоз, резво махавших своими тонкими прозрачными крылышками, покрытыми едва заметными жилками. Плотная, осязаемая тишина коконом обволакивала округу, привносила проникавшее в каждую клетку тела умиротворение. По дроге шло три человека. На их лицах проглядывалась усталость: глаза потупились, шаги еле слышимо отстукивали от земли, руки безвольно болтались. Жмурились от солнца, стирали влагу со лба, слабо вздыхали. Вдалеке послышался флейтовый, серебристо-звонкий голос зарянки. Один из парней слегка забежал вперёд, развернулся и заложил руки за голову, продолжая неторопливо перебирать ногами, вслушиваясь в птичье звучание. Он неторопливо перевёл взгляд на напарника. Тот чуть заметно хмурился, смотрел на рассыпчатые камешки, раскиданные по просеке, ловил и провожал взглядом проносившихся мошек. Временами юноша откидывал голову назад, смахивая с лица пряди волос, на солнце плавившихся жидким белым золотом. Со стороны, казалось, и вовсе закружился в вихре своих, лишь ему известных, мыслей. Смотря на это, его товарищ лишь хмыкнул, перевёл взгляд на невысокую девушку, тут же блеснув озорными искорками глаз. — Э-эх, Рин-чан, я так устал. Как можно было отправить нас на задание в такую жару! — жалобно произнес парень в ярко-оранжевых очках, поднятых на загорелый лоб и поправил слегка взмокшие от пота волосы. В его чёрных глазах плескались маленькие звёзды, когда они соприкасались с девчачьей фигурой. — Ничего не поделаешь, это наша работа, — беззаботно произнесла девушка и тут же добавила, слегка улыбнувшись, — тем более, мы её успешно выполнили. Обито не ответил, улыбнулся, с усилием вдыхая горячий, вязкий воздух, проходясь ладонью по шее. Он с нетерпением ждал этой миссии, одной из самых первых, которые они получили за недолгое время нахождения в команде. Юноша представлял в своей голове яркие, красочные, слегка преувеличенные образы испытаний: как им дадут сложное задание, вроде доставки свитка, обязательно мировой важности, как он проявит себя, как обязательно спасёт ненароком попавшую в беду Рин (обязательно попавшую!), и как она будет ему благодарна. Его воображение разыгралось не на шутку — уснуть у парня получилось с трудом. Вопреки этому юноша проснулся ни свет ни заря, с восторгом ожидая того, чего он сам ещё не мог знать. На собрание команды он опоздал, неудачно (как всегда) рассчитав время. Поздно осознав это, он прибежал самым последним, уже на месте пытаясь отдышаться и напоровшись на чужой острый взгляд. Минато-сенсей лишь сочувствующе улыбнулся, словно уже привык к подобному. К разочарованию Обито, ожидания не оправдались. Однако он и представить не мог, что данная им миссия окажется простой поимкой пропавшей кошки, принадлежавшей богатой жительнице Конохи, которая души в ней не чаяла. Пока невысокая, с глубоко посаженными глазами старушка давала им короткую характеристику питомца, Обито уставился перед собой, улавливая слухом трескавшиеся на части лично им построенные воздушные замки. Их учитель вскоре покинул их в связи с внезапно появившимися делами. Возможно, дела в деревне действительно шли плохо, раз он стал столь часто отлучаться… Напряжение между странами и их действующими лидерами росло, и иногда казалось, что конфликт равен движущейся неуправляемой повозке, лишь набиравшей обороты, без возможности остановиться. В целом, задание шло успешно, как парню казалось, до одного определённого момента, жгучей обидой отдававшегося в груди: он не забыл, как сокомандник кинул треклятую кошку прямо парню в лицо. Чёрный шерстяной комок бы выцарапал Обито глаза, он был в этом уверен, если бы он силой не оторвал его от себя. Последствием этого оказались четыре длинных царапины, две побольше и две поменьше, пересекающие его лицо наискось и неприятно зудящие на протяжение всего пути назад, и пару ран на руках. Извинений Обито так и не дождался, удостоившись лишь скосившегося вбок ленивого взгляда и короткой фразы: «Хм, я думал, ты поймаешь». Его раздражения не уняло даже то, что Рин, к его удаче, помогла обработать Обито раны целебной мазью, которую она всегда с собой носила для таких случаев и которая пахла ягодами и горьковатой хвоей. На выполнение задания им пришлось потратить ещё час с лишком, не меньше. Парень с усилием вдохнул вязкий горячий воздух и покосился на неторопливо идущего позади юношу. Тот лишь изредка переводил глаза или на парочку впереди, или на пролетающих мимо насекомых, словно ставя их в один ряд по своей незначительности. Темноволосый слегка нахмурился, отвернувшись, не преминул добавить: — Мы бы могли закончить её ещё успешнее, если бы кое-то был в этом более заинтересован, — на выдохе проговорил парень, слегка наклонившись к внимательно слушающей Рин, не прилагая видимых усилий к тому, чтобы до человека сзади не дошли его слова. Голос кое-кого неожиданно послышался за спиной: — Если ты думаешь, что я ничего не слышу, то ты ошибаешься, Обито. Какаши, до этого не подававший признаков жизни, вдруг решил скрасить свой досуг и ответить. Его слова были сказаны спокойно, с едва заметным ударением на последнем слове. Хатаке редко когда кричал, вернее, никогда. Однако именно незаинтересованный тон почему-то выводил Обито из себя больше, чем самый угрожающий крик, подстёгивая к новым подколам за которые, он был уверен, ему рано или поздно отплатят. Он знал, что гораздо лучше бы пережил именно крик, чем холодное, булавками вонзающееся в кожу равнодушие. Какаши был лучшим в Академии. Все всё понимали, не задумываясь. За ним хотелось наблюдать, смотреть, не отрываясь, отпечатывать в сознании нарисованный широкими мазками образ. Его взгляд — стоячая вода, подёрнутая лёгкой поволокой молочно-серого тумана; сумрачное небо, тысячами искорок разливающееся по круглым радужкам; чёрная тушь, медленно растекающаяся по белоснежной бумаге. Он был словно из другого мира и жил в мире фантазий. Никогда нельзя было понять, что скрывают за собой горный хрусталь глаз. Во время тренировки с Минато-сенсеем его взгляд — острая сталь, холодный металл, тысячами кинжалов вонзающийся в плоть, смертоносные ядовитые иглы, всплывающие из-под акварелью расплывшегося зрачка. Для Обито тот был недосягаем, хотя протяни руку — и вот он. Точно непостижимое лунное мерцание, проходящее сквозь — не поверх. Вместе с тем навалившаяся усталость; головная боль от палящего солнца; отсутствие наставника, занятого делами по горло и не имеющего возможности присутствовать здесь; позорная миссия D ранга, на которую их заставили идти, дали свои плоды — парень был не то что не в духе, он был в ярости. А источником всего недовольства и до неприличия досаждающего поведения он, конечно же, посчитал не кого иного, как Какаши. Он слегка повернул голову, на губах заиграла усмешка. — Да я и не скрываю. Хатаке нахмурился. Во взгляде промелькнуло что-то похожее на раздражение, быстро исчезнув с поверхности тёмных глаз, точно порывом ветра над озером. — Неужели? — на этот раз парень посмотрел по другому, с желчью. — Тогда тебе следовало бы сказать это мне в лицо. Если Обито считал себя единственным уставшим, то заблуждался. Какаши не любил жару, не переносил её: под маской не хватало воздуха, сказывался недосып, вечно назойливый товарищ, считавший своим долгом вывести его из себя, сил тоже не прибавлял. Картинка перед глазами временами размывалась, смешивая свои краски будто бы на палитре. Хатаке старался сморгнуть сонливость, унести слабым ветерком из-под ресниц, однако попытки были тщетны. Юноше также не импонировала настолько лёгкая миссия, но выказывать своё неудовольствие он не считал нужным. Дали задание — значит, нужно сделать. Темноволосый же останавливаться не собирался, задвинув остатки осторожности и здравого смысла в целом на задворки сознания. — «Тебе бы в лицо следовало кинуть камень», — едко подметил про себя парень. Хорошо, с этого момента начинается игра. Обито остановился, и под недовольным взглядом Рин приблизился к Хатаке. Пепельные волосы того были растрёпаны, на лбу слегка проглядывались маленькие капельки пота, бликами подсвечивавшиеся на солнце, глаза смотрели настороженно, с временами всплывающей паутинкой враждебности. — Ну раз ты так хочешь, — в голосе скользили нотки раздражения, — из-за тебя эта дурацкая миссия растянулась на весь день, и мы устали как собаки. — Говори за себя, Учиха. Если ты считаешь миссию D ранга настолько утомительной, то, возможно, тебе следовало бы задуматься над сменой деятельности, — говорил безучастно, но всё же цеплял. — Именно из-за тебя она и стала утомительной, ты упустил чёртовы кошку, и нам пришлось начинать поиски сначала! — Обито вскрикнул. Его звонкий голос разлился по всей округе. Кое-где с веток вспорхнули воробьи. Глаза Какаши деланно округлились. — Я? Нет, это ты упустил её. Откуда же я мог знать, что у тебя не хватит ума даже на то, чтобы её удержать. Учихе казалось, что его ненависть обратиться лавой и с минуты на минуту пойдёт волдырями по всей загорелой коже. Захотелось разом выплеснуть её. Не имело значения где и как. Обито сжал кулаки, что не ускользнуло от внимания светловолосого. Тот тоже напрягся. — Ребята, зачем ссориться из-за такого? — осторожно произнесла Рин. — Мы ведь успешно завершили миссию… Девушка тоже выглядела не лучше: фиолетовые полоски на щеках смазались, волосы прилипли к лбу и шее. Она продолжила: — Давайте не будем,…просто вернёмся домой. Мы все устали. Зачем тратить на это время, Обито, Какаши. Парни синхронно посмотрели на неё. — Это глупо, — сказала, отчеканив. Молчание продолжалось ещё мгновение, прежде чем Учиха, громко фыркнув, развернулся и пошёл вперёд, на ходу сказав Рин: — Идём. Конфликт можно было решить другим путём, а каким именно способом юный шиноби не знал, но хотел понять в моменте. В голове с шумом закрутились шестерёнки. Последнее слово сегодня осталось за Какаши, но, Учиха в который раз был уверен, что этот раз — заключительный. Даже в таком детском конфликте пасовать не собирался. Здесь, однако, по его мнению, разрешить ситуацию было нельзя. Да и Рин зазря расстраивать не хотелось. В голове, точно искрой из-под кремня, вспыхнула мысль. Обито развернулся, идя спиной. Хатаке вновь погрузился в фантазии — глаза его остекленели, да и стекло тут же треснуло после услышанных слов: — Какаши, давай сразимся. Он ответил не сразу. Вначале глядел озадаченно, недоумённо, потом колюче. Такое предложение было неожиданностью. Их команда иногда устраивала тренировки, но боя один на один, на удивление, у двух шиноби ещё не происходило, беря во внимание темпераментность Учихи. Все препирательства обычно заканчивались тем, что они сходили на нет, или парней мирила Рин (если это можно было назвать примирением). Под белёсыми лучами обжигающего солнца они смотрели друг на друга. Нестерпимый свет заливал окрестность обжигающей дымкой. Казалось, что земля начала пылать, и между ними по тонкой нити пробежали языки огня. Обито всматривался, пытался разглядеть что-то в глазах напротив, неожиданно подметив, что сейчас они напоминали только наступившие сумерки, припорошенные щедрым слоем сероватого инея на контрасте со зноем, стоящим вокруг. Взгляд Какаши должен был остужать, но он лишь разжигал. — Издеваешься? Собираешься из-за этого устраивать драку. Не будь ребёнком, Обито. От нравоучений кровь в жилах забурлила, зубы заскрежетали друг о друга. Вероятно, Учиха даже не хотел задумываться об абсурдности ситуации и лишь искал повод. Он не мог утихомирить злобу, вдруг из ниоткуда появившуюся, не способную исчезнуть. Сейчас должен был кое-что решить, для самого себя. Светловолосый выглядел как родитель, поучающий малыша, а Обито ребёнком себя не считал. — Неужели гений Хатаке струсил? Или, может быть, устал от лёгкой миссии D ранга? Взгляд юноши напротив потемнел, затянулся мороком непроглядного тумана, слившись с зрачком. Темноволосый не предполагал, что короткая фраза сможет крючком зацепить этого человека, будто бы высеченного из многовековой глыбы льда. Воодушевлённый маленькой победой, продолжил: — Давай же, Какаши. Будем считать это тренировкой, — подначивая, улыбнулся Обито, с усердием уязвляя чужое самолюбие. Рин, до этого времени лишь наблюдавшая за нарастающей перепалкой как за самой абсурдной ситуацией, воскликнула: — Вы действительно собираетесь сделать это? Сейчас? Ну почему постоянно нужно искать повод к конфликту?! Вы разом с ума сошли? Обито! В то же время она подумала, что Какаши вряд ли согласится на столь бессмысленное предложение. В глазах девушки Хатаке не был человеком, столь легко ведущимся на провокации. На это никто не ответил. Парни буравили друг друга. Беспросветная темнота глаз встретилась с ледяными сумерками и инеем. Искать обоснования такому поведению никто не хотел, словно в пылу эмоций посчитав это ненужным. В голове у светловолосого ниндзя роились мысли, чему он сам был удивлён и, вследствие, раздражён. Он не считал Обито тем, кто мог как-то повлиять на него, во всех смыслах. Сейчас же этот мальчишка доказывал обратное, и по этой причине в глубине его души зарождалось ядовитая неприязнь. — Пошли на полигон, Учиха. Раз ты так хочешь быть избитым…вероятно, кошки тебе было мало, — подняв уголки губ под маской, произнёс он. Рин шокировано уставилась на Какаши, не находя что сказать. В голове Хатаке пронеслось, что, может быть, после этого Обито, наконец, успокоиться и прекратит сей детский лепет. Несмотря на жару, своё неважное состояние и просто нежелание драться, Хатаке, всё же, согласился. А эту игру выиграл Обито.