keuf

Жан решает не заходить издалека, когда произносит: — изначально я был поставлен на дело Лолы Малькольм, но губа у меня не дура, поэтому я решил копнуть глубже. зачем мне мелкая рыбешка, когда передо мной целый метровый сом, — Натаниэль фыркает. еще никто не сравнивал его отца с рыбой. — у меня есть целый распорядок дня Лолы. от момента, как она с утреца пораньше делает себе алкогольные коктейли, до момента, как она выбрасывает тело какого-то толстосума в болото, — что-то звериное в Натаниэле издает счастливый вой. он чувствует, как его зубы скребутся друг о друга. — как? — Жан улыбается, когда произносит: — мало кто обратит внимание на безобидного омегу-доставщика, — то самое звериное теперь просто в восторге. он, черт возьми, знал, что этот щенок перед ним не так прост. омега на службе, интересно, не так ли? Натаниэль кивает сам для себя, он понял это сразу, как детектив Жан Моро вошел в его камеру, – перед ним омега. очень интересный омега. — а зря, — теперь они оба улыбаются друг другу. оба хищники с клыками. — я бы обратил на тебя внимание, — вырывается почти неконтролируемо, поэтому Натаниэль себя поправляет. — эта сука всегда была слепой идиоткой, считающей, что любой вторичный пол, кроме альфы, – это ошибка природы. вот и поплатилась собака драная, — Натаниэль берет третью сигарету из пачки, полностью отдавая себе отчет. детектив заслужил еще один вопрос, а Натаниэль заслужил эту праздничную ущербную сигарету. Моро перед ним слегка елозит на неудобном металлическом стуле, словно что-то беспокоит его. он опять не сводит глаз со рта Натаниэля и тлеющей сигареты в нем. на самом деле, сигареты и вправду дерьмовые, настолько, что почти не издают запаха, совершенно теряясь в “аромате детектива” как мысленно это обозвал Натаниэль, когда впервые почувствовал его в своей темной каморке, запах проник к нему даже раньше, чем сам Жан. — спрашивай, — Натаниэль отщелкивает пепел. глаза детектива Моро такого же цвета, что и тлеющая пыль. — у твоего отца есть покровители? — о да, от этого вопроса Натан Веснински бы начал рвать и метать прямо в этой комнате. он ненавидел свою зависимость от кого-либо. — есть, — Натаниэль даже почувствовал удовольствие от одного этого слова. — но он хочет от них избавиться, поэтому, если в его бизнесе возникнут проблемы, он ни за что не скажет им, — сегодня у Натаниэля было праздничное настроение, поэтому Жан Моро может получить от него даже развернутые ответы. — твою мать убил он? — о нет, надо же было этому детективчику испортить Натаниэлю настроение. заключенный сам почувствовал, как комната наполняется запахом металла, почти кровавым запахом, присущим феромонам Натаниэля. он сжал губы, смотря детективу в лицо, тот, очевидно, совсем не раскаивался в своем вопросе, только наблюдал за реакцией Веснински. крылышки аристократичного носа слегка подрагивали. — нет, — “это был я” Натаниэль не произнес, в этот раз не желая пояснять. только разве что… — но она мертва по его вине, а закопана за семейным поместьем Веснински, — сделать вид, что этот вопрос ничего не значил для Натаниэля после того, как он показал свою первую реакцию, было невозможно, но Веснински попытался. Моро кивнул, удовлетворенно напевая себе под нос. — ты бы хотел ему отомстить? — железные ножки стула заскрипели по кафелю, когда Натаниэль почти подлетел со своего места. он двигался быстро, почти незаметно резко, бесшумно, не считая стула. секунду спустя лицо детектива Жана Моро упиралось в холодный металлический стол, рука Натаниэля давила не сильно, скорее просто удерживала на месте. Натаниэль никогда не гнушался причинить боль любому вторичному полу, но сейчас что-то останавливало его от разбитого носа омеги. возможно, легкий аромат персиков, смешанный со спокойствием и уверенностью. Натаниэль приблизил лицо к темным кудрям, тихо вдыхая запах. изначально этот запах у детектива не чувствовался, только при близком нахождении нотка аромата раскрывалась. Жан под его руками слегка вздрогнул, когда Натаниэль заговорил: — говоришь, омеги незаметны? так зачем ты привлек мое внимание прежде чем показать, что крыса? — голос его был тихий, вкрадчивый, слегка переходящий в рычание от сдерживаемой злости. шуметь было нельзя, зачем тревожить Гориллу и Леверетт? — крыса? а у тебя сильные проблемы с доверием, — Моро поворачивает голову вбок и теперь упирается в стол не носом, а щекой. ухмылка ползет по его лицу, а глаза сияют серебром. — ты думаешь, отцовские подкупные собаки пойдут прямо к тебе? попросят охрану не следить в кабинете? дадут тебе выбор – отвечать или нет? я спрашиваю тебя еще раз: хочешь ли ты отомстить отцу? — Натаниэль резко дергает Жана за волосы поднимая голову вверх. тот издает задыхающийся звук, прежде чем взять себя в руки. незнакомое чувство в груди Натаниэля воет, желая издать звук вслух, но заключеный сдерживает себя, лишь выдыхая сквозь зубы, немного обнажая клыки, как скалющаяся собака. — я бы убил его собственными руками, — говорит прямо на ухо Моро. — как думаешь, понравится ему такой ответ? Жан Моро вздрагивает, дергает головой и за пару мгновений разворачивается лицом и грудью к Натаниэлю, оказываясь зажатый между ним и столом, но, кажется, это совершенно его не пугает. — ему, может, и нет, но мне… — Жан наклоняется ближе и шипит эти слова, смотря прямо в наэлектризованные голубые глаза. — мне очень нравится твой ответ. он толкает Натаниэля в плечи, а тот отступает, смотря на Моро все так же исподлобья. — я хочу нанять тебя как свидетеля и своего тайного сотрудника для раскрытия дела по Натану Венински, для этого мне нужно только твое согласие, — Жан треплет волосы, которые минуту назад Натаниэль держал между своими пальцами, когда произносит это. он выглядит совершенно расслабленно, окончательно взобравшись на стол. — это сумасшествие. — это мне решать, — Жан пожимает плечом. — я согласен, — Натаниэль готов отомстить отцу, особенно, своими собственными руками, даже если для этого ему придется делать вид, что он работает на этого милого интересного детектива. — тогда по рукам, — и Моро опять протягивает руку Натаниэлю. тот в этот раз пожимает ее не сомневаясь. — кстати, — Жан произносит, когда Натаниэль уже намеревается уйти. — почему в твоей камере темно? — три вопроса, детектив, — Натаниэль хлопает дверью, все еще ощущая даже через нее, как Жан Моро прожигает его взглядом. — о, бля, — тихо произносят они одновременно, когда больше не могут видеть друг друга.