keuf

в этот раз Натаниэль встал раньше детектива, что-то неумолимо зудело под его кожей, выводя из себя и буквально заставляя подняться с дивана. за окном уже рассветало, поэтому в комнате было достаточно светло, чему Натаниэль был несказанно рад, наверное, единственная причина его радости сейчас. вчера он повел себя, как мудак, перегнул палку и знал это. Жан не знает о его страхе, но… почему-то знает о его клейме, клейме, которое является тайной клана Веснински, о котором знают лишь самые приближенные к Натану лица. Натаниэль и так не доверял Жану, а сейчас сомнения все глубже проникали в его сознание. он не должен был выходить из тюрьмы, чтобы отомстить отцу, не должен был говорить Жану об этом своем желании, в камере было темно, но безопасно – Натан не полез бы туда, ему это не нужно. но сейчас, когда Натаниэль на свободе… от незаконченной мысли младший наследник клана Веснински сжал зубы: нет, он убьет отца первым, он отомстит. руки крепко сжали сваренный кофе, рядом с кофеваркой Натаниэль поставил порцию для детектива, уже слыша, что тот проснулся и тихо ходит по комнате. — доброе утро, — произносит он первым, когда Жан выходит. тот сонно моргает на Натаниэля, словно он какой-то призрак, а потом идет прямо к нему, точнее прямо к сваренному кофе, почти обнимая кружку с напитком. — отравил его? — хриплым после сна голосом ворчит Жан, но отпивает, не задумываясь. Натаниэль издает смешок и качает головой. — не мой метод. — Лолы, — знающе кивает детектив, а Натаниэль подтверждает. “голод”. сам он не раз подвергался шуточкам и экспериментам Лолы и теперь не был так чувствителен к ядам – хоть какие-то плюсы. — ты знал, что у нее целая лаборатория, чтобы делать яды? — продолжил тему Жан. — конечно. она любимая игрушка отца, ей всегда доставалось самое лучшее, — Натаниэль пожал плечами и прошел на место, где сидел вчера до ссоры. — завидовал ей? — от такого вопроса в груди заискрился смех. — о нет, — улыбка все же вырвалась, как бы Натаниэль не пытался ее скрыть. — чем больше внимания ей, тем меньше мне. а я не любил отцовское внимание, это никогда не заканчивалось чем-то хорошим. Жан смотрел на него с интересом, изучая даже пристальнее, чем в день их встречи. конечно, никто не знает о том, какие отношения в клане Веснински, возможно, кроме этого высокого наглого детектива, продолжающего выглядеть слишком самоуверенно. но Моро ничего не сказал об этом, только сел напротив Натаниэля на свое место за столом, чтобы продолжить пить кофе и говорить о чем-то бессмысленном, по мнению бывшего заключенного. когда Жан понял, что Натаниэль совершенно не понимает того, о чем ему говорят, он нахмурился. — ты не смотрел этот фильм? — удивленно произнес он, постукивая ложкой о внутреннюю часть кружки. Натаниэль слишком просто пожал плечами. — нет, зачем мне. — потому что это весело, — ответил Жан так же, как когда-то ему сказал Джереми Нокс – его одногруппник, который сейчас стал полицейским, а когда-то был просто раздолбаем, отжигающем на каждой вечеринке. Натаниэль скептически приподнял бровь – та же реакция, что и у Жана когда-то. — следить за чьей-то историей любви? — Натаниэль даже не пытался сменить насмешливый тон. — там еще и вампиры, — добавил Жан и кивнул, а потом услышал то, чего еще не слышал от заключенного – тот рассмеялся. не зло, не тот жестокий смех, нет, просто неожиданно веселый и почти радостный смех, который почему-то заставил Моро покраснеть и захихикать вместе с Натанилем. они оба удивленно посмотрели друг на друга, прекратив смеяться. Натаниэль почувствовал знакомый запах сигарет, смешанный с кофейным, этот ароматный воздух заполнил все его легкие, кажется пробираясь прямо до мозга, потому что Натаниэль просто не мог объяснить себе причину, почему образ покрасневшего, смеющегося Жана так сильно отпечатался в его голове. злой на самого себя Натаниэль подлетел со стула, чуть не опрокидывая его. он уже был близок к повторению вчерашней сцены с его “истерикой” из-за очередного странного чувства внутри, – альфы не должны испытывать такого смущения, такого смятения, говорить лишнее, – но Жан оборвал это, тоже вставая и резко, неожиданно хватая Натаниэля за кисть. он смотрел на бывшего заключенного уязвлено, с какой-то толикой раздражения или ярости, – Натаниэль не был хорош в понимании чувств — будто обиженный на то, что Натаниэль все портит. опять. — скажи мне в чем дело, — почти рявкнул он. они смотрели друг на друга одинаковыми взглядами, одинаково распахнутыми глазами, полными секретов и недоговоренного. — что я делаю не так? если мы не придем к сотрудничеству, к пониманию, то не сможем работать вместе, а ты, как только на секунду раскрываешься, сразу, словно ошпарившись, лезешь обратно в свою раковину. Натаниэль не понимал, что он рычит, пока Жан не издал рык в ответ. — дело не в тебе, — с легкостью Веснински вырвал руку из захвата детектива. — или не только в тебе, — уже тише добавил он, отступая. они какое-то время смотрели друг на друга, просто нервно вдыхая воздух, теперь окрашенный табаком и порохом, скрипели зубами, не желая уступать, но, кажется, одновременно сдались. — пойдем, я включу нам “Сумерки”. — я не хочу сближаться. перебили они друг друга, в обоих взглядах читалось удивление. — нам не обязательно быть друзьями, чтобы сотрудничать. — на кой черт нам смотреть “Сумерки”? опять вместе. — если ты никогда их не видел, я обязан их тебе показать. — нам нужно доверие, но в нас слишком много секретов, чтобы прийти к нему. на третий раз они дружно вздохнули. Натаниэль помассировал переносицу, а Жан слегка надавил на покрасневшие от плохого сна глаза. — давай просто посмотрим “Сумерки”, а с остальным разберемся после? — предложил Жан. Натаниэль раскрыл рот, чтобы, возможно, отказать, но потом захлопнул его и просто кивнул. — отлично, тогда я отвечаю за включение фильма, а ты за закуски. нож есть на верхней полке над раковиной. Жан пошел в сторону телевизора, стоящего недалеко от дивана, на котором спал Натаниэль. а бывший заключенный думал о том, что Жан доверил ему нож. конечно, чтобы достать его, Натаниэлю пришлось тащить за собой кухонный стул, но ведь это и было знаком какого-то доверия? стараясь не углубляться в эту мысль, чтобы опять не вспыхнуть из-за странных чувств, Натаниэль начал тонко резать себе фрукты, которые он нашел в холодильнике Жана. тому он достал персики откуда-то из глубины и достал косточки, чтобы Моро потом не засвинячил диван, пока пытается сгрызть мякоть вокруг нее. — можешь помыть мне еще ежевики? — попросил Жан, пропуская рекламу и ставя фильм на паузу. удивленно он посмотрел на Натаниэля, старательно избавляющего от косточек персики, его губы сложились в букву “о”, прежде чем он пришел в себя. — окей, — отмахнулся Натаниэль, доставая ягоды из того же холодильника. он не заметил удивления и замешательства Жана, продолжая заниматься своим делом, а Моро не решился спросить. — фильм готов к нашему просмотру, я жду тебя на диване. Натаниэль почти никогда не смотрел фильмы, особенно в присутствии другого: его мать только несколько раз включала ему какие-то фильмы, названия которых Натаниэль точно не вспомнит, когда уходила куда-то (раньше это “куда-то” не волновало маленького Натаниэля, но со временем, уже после ее смерти, он понял, что она ходила налаживать связи) и оставляла его одного. сейчас он удивленно смотрел на развалившегося на диване Жана, не зная, куда ему себя деть и что делать. — просто садись рядом, а фрукты поставь на ручку дивана, — сказал Жан, хлопая ладонью по свободному месту, когда заметил его заминку. Натаниэль так и сделал, чувствуя себя слишком напряженным. он не привык к такому, он не знал, как себя вести, не мог даже подыграть. должен ли альфа позволять себе такое? или это была только привилегия омег и Жан пытался вывести его на чистую воду? спуск Натаниэля по спирали был прерван тем, что Моро бросил в него одеяло. — укутайся, так будет удобнее. и облокотись уже на спинку дивана, а то выглядишь так, словно тебя наказали. Жан выглядел полностью расслабленным и удовлетворенным, он смотрел в экран телевизора, наблюдая за событиями, которые видел уже не раз. Натаниэль же смотрел на него и на то, как разные цвета освещают бледное лицо. Моро не был похож на типичного омегу, которых Натаниэлю приходилось видеть – все они были худыми, плаксивыми и забитыми, дрожа от каждого шороха, падшими настолько, что им оставалось только продавать свое уже давно пользованное тело. “такова судьба всех омег,” – с отвращением говорил отец, а мать хмуро кивала, соглашаясь. оба – чистокровные альфы, желающие себе в сыновья такого же чистокровного альфу. через какое-то время, желая уйти от неприятных мыслей, хоть и с приятным визуальным сопровождение в виде оголенных ключиц детектива, Натаниэль все же переключил внимание на фильм, наблюдая, как морщится вампир от запаха девушки. бред да и только. но Натаниэль сам не заметил, как втянулся, а когда обернулся к Жану, чтобы сказать что-то про сталкерство Эдварда, то понял, что тот спит. мысли опять вернулись к словам отца. даже во сне Жан не был похож на тех омег. его брови слегка сводились к переносице, губы поджимались, волосы блестели не от жира (как у них), а от легкого солнечного света. Натаниэль не знал, почему потянулся к Жану, приблизился к нему, нависая. рука зависла над острой скулой, на которой виднелся тонкий длинный шрам, губы Моро приоткрылись, а затем он втянул воздух носом, словно учуял что-то. дыхание Натаниэля сперло, комната так сильно пахла персиками, хоть Жан их уже и съел, что у него кружилась голова. — я вроде не давал тебе повода убивать меня, — детектив не открыл глаза, произнося это, но его рука потянулась к туловищу Натаниэля, хватая того и удерживая. Веснински пошатнулся, все же касаясь рукой чужого лица, и только тогда Жан открыл глаза. серые, словно их заволокло тучами.