Слишком сексуален

Собрание героев S-класса. Зал гудит монотонными голосами, потолок давит тусклым светом, а воздух пропитан скукой. Гароу развалился на стуле, подперев голову рукой. Его жёлтые глаза, обычно холодные и рассеянные, сейчас прикованы к одному единственному человеку. К Бите. Боже… Ну что за горячий парень. Даже сейчас, когда тот сидит, слегка ссутулившись, явно не вникая в происходящее, то выглядит смертельно сексуально. Чёрные волосы, обычно аккуратно зачёсанные, сейчас слегка растрёпаны, будто он только что встал с постели, или же в них побывали пальцы… Высокий ворот красной водолазки подчёркивает линию завлекающей шеи, а пиджак, наброшенный на плечи, приоткрывает обтягивающую ткань, обрисовывающую каждый мускул на груди и ниже. Хоть он и имел это соблазнительное тело только с утра, налюбоваться им всё равно было просто невозможно. Они вместе уже какое-то время. Ну, как вместе… Гароу почти поселился у Биты ещё полгода назад. Сначала под предлогом «ну пожалуйста, нужно же мне где-то жить», потом «я просто с сестрёнкой помогу, ну чего ты», а потом уже и вовсе без объяснений. Он водил Зенко в школу, слушал её фортепианные этюды, даже ходил на родительские собрания, когда Бита был на заданиях. И всё это время медленно и изматывающе соблазнял его. Прикосновениями, которые задерживались дольше, чем нужно, взглядами, которые обжигали кожу, и непрестанным вниманием. И вот, два месяца назад, наконец, смог заполучить свой заслуженный кусочек пирога в виде сжатых зубов, хриплых стонов в подушку и цепких пальцев, впивающихся в его плечи. И насытиться до сих пор ну никак не может. Гароу прикусывает губы, наблюдая, как Бита лениво постукивает пальцами по столу. Слушает? Вряд ли. Скорее, витает в облаках, как и всегда. Терпение не выдерживает, когда тот выдыхает низко и так по-своему закатывает глаза, точно как пару дней назад, когда Гароу его в глотку ебал. Славный денёк тогда выдался… Он придвигается ближе к столу, незаметно скидывает обувь и вытягивает ногу, благо тренированные мышцы позволяют ему без лишних усилий провернуть эту шалость и дотянуться до противоположной стороны. И уже в следующую секунду Бита вздрагивает и спешно косится вниз. — Чё за хрень?.. — тихо шипит себе под нос, наблюдая, как чужая ступня упирается ему в бедро, блять. Резко поднимает взгляд. Его чёрные глаза сверкают яростью, едва разбавленной вспыхнувшим огоньком чего-то очень грязного. Гароу лишь развязно ухмыляется, он ни на секунду не сомневался в этом парне. Тем не менее продолжая медленно вести подъёмом стопы по внутренней стороне бедра, он проскальзывает голыми пальцами выше, прямо под мошонку, ощущая, как на подобное действие чужой член под широкими штанами отзывчиво дёргается. — Ты… — произносит Бита одними губами, и в глазах уже читается: «Сука, ты нарвался». Гароу только лукаво приподнимает бровь, продолжая играть. Нога скользит выше, совсем неспешно, едва касаясь плотной ткани, но Бита чувствует всё. Губы его слегка приоткрываются, дыхание становится чуть чаще, и Гароу видит это. Видит, как чужой кадык дёргается, а пальцы сжимаются в кулаки с такой силой, что костяшки белеют. А под настойчивой ступнёй тем временем уже набухает явственная выпуклость. Отлично. Что за отзывчивая детка, просто прелесть. Прижимает пальцы на ноге чуть сильнее, отчего парень резко откидывается на спинку стула, чтобы скрыть реакцию. Но Гароу не останавливается. Знает, как сильно тот ненавидит это. Ненавидит, как легко у Гароу получается выводить его из себя. Но ещё больше ненавидит то, что ему самому это нравится. Гароу игнорирует всё продолжающее нарастать недовольство в чёрных глазах, предпочитая видеть лишь забавные искорки откровенного возбуждения на их дне. И так удачно замечает, что парень не очень-то хочет теперь смотреть на него, будто специально начиная избегать дерзкого взгляда, старательно отворачиваясь. Как мило. Только вот Гароу смотрит, не отрываясь. Смотрит, как длинные ресницы слегка подрагивают, а красивые губы упрямо сжимаются, чтобы не выдать ни звука. Но самое интересное, конечно же, происходит внизу. Бёдра. Такие сексуальные и крепкие… Не отстраняются ведь. Наоборот, слегка раздвигаются, давая Гароу больше места. Словно приглашают. Кто-то из героев за столом что-то говорит, но ни Гароу, ни Бита не слышат. Присутствующие как будто ничего и не замечают даже, или же все просто умело делают вид, что на самом деле более вероятно. Но Гароу плевать, даже если все они узнают прямо сейчас. Дразнить Биту слишком забавно. Пусть видят. Пусть знают, как тот тает под его прикосновениями. В это время удивительно ловкая ступня скользит выше, всё же нащупывая заветный контур члена через ткань. Он уже полностью затвердел, стал горячим, и это легко угадывается даже сквозь плотные штаны. Гароу сильнее упирается в него, чувствуя, как тот пульсирует. Божечки… Теперь Бита тоже придвигается к столу, скрещивая руки на груди. Его лицо остаётся равнодушным, но глаза… С каждым настойчивым движением внизу глаза становятся всё темнее, затуманиваются, а зрачки расширяются. Если прямо сейчас его спросят о чём-то, он не поймёт ничего, не отреагирует даже. Все мысли вперемешку ведь. Думает лишь: а какого хрена?.. Как нога Гароу может сводить его с ума вот так? Делать с ним такое… Как так получается, что он, блять, уже на грани? Ему хочется больше трения, больше касаний, более тесного контакта, чёрт возьми. Даже несмотря на то, что он уже дважды кончил с утра под Гароу, его член какого-то чёрта всё равно продолжает реагировать. Бля, он прибьёт его. Точно прибьёт. Обязательно. Но… чуть позже… Гароу же будто мысли читает. Точно знает, что парень в своей голове сейчас медленно сдаётся ему, решает, что может позволить ему ещё и это. Как же волнительно!.. Он проводит пальцами ноги по всей длине, от основания до тугой головки, чувствуя, как Бита замирает. Мнёт, трёт, сжимает. И спустя минуту настойчивых, но таких небрежных ласк лицо парня становится заметно краснее и растеряннее. Его глаза бессмысленно блуждают по залу, по героям, смотрят куда угодно, только не на того, кто сидит напротив. На чёрных штанах, отчётливо проступает тёмное мокрое пятно у самого кончика, и Гароу чувствует эту влагу, понимая, что это самое прекрасное, что случалось с ним за сегодня (не считая, конечно, тугой задницы, что подставлялась ему с утра). Голос куратора звучит неожиданно резко: — На патруль района в городе К требуются два героя. Там уже больше недели пропадают люди. Жители паникуют, и разобраться нужно быстро. Гароу моментально оживляется, его жёлтые глаза блестят с хищным интересом, когда в списке кандидатов звучат их с Битой имена. Тот не слышит ничего, а он сам лениво поднимает руку: — Я только за. Тишина. Все взгляды автоматически обращаются к Бите, явно витающему где-то далеко в своих мыслях, который, похоже, вообще не слышал вопроса. Но столь повышенного внимания проигнорировать уже не может. — Чего вам, блять? — парень резко поднимает голову, его глаза метают молнии, пока он недовольно оглядывает смотрящих на него. Высокий ворот красной водолазки не скрывает подрагивающую от учащённого дыхания венку на шее. — Стальная Бита, — куратор терпеливо повторяет, — согласен отправиться в патруль в паре с Гароу? И вот теперь Бита наконец смотрит на него, на эту его снисходительную усмешку. Стиснув зубы, заглядывает в такие ненавистные сейчас глаза, которые видят его насквозь, пока в этот самый момент пальцы на чужой ноге сжимают его истекающую головку. Едва заметная дрожь пробегает по телу. Он морщится, стараясь сохранить хмурое выражение и игнорируя предательскую пульсацию внизу. — Мне… глубоко насрать, — он делает паузу, чтобы перевести дыхание, — куда и с кем идти. Голос звучит хрипло, но ровно, привычная грубость, за которой никто не заподозрит, что прямо сейчас под столом происходит нечто совершенно неприличное. Только Гароу замечает, как дрогнули чужие плечи, когда снова проводит пальцами ноги по всей длине его члена. Куратор тем не менее кивает. Вопрос закрыт. Но кто-то из героев, чёрт бы его побрал, решает подать голос, наверняка понимая всё. — Бита, ты больно взволнован, так не терпится в бой? — звучит насмешливо. — Тебя это ебать не должно. Чтоб вас… Я пошёл. Он резко дёргает ногой, сбрасывая настойчивую ступню, быстро поправляет штаны, молясь всем несуществующим богам, чтобы никто не заметил ни выступающего стояка, ни мокрого пятна… Хватает свою биту и уходит быстрым шагом, не оглядываясь. Гароу прикусывает губы, спешно натягивает обувь и тоже встаёт. — Пожалуй, прослежу, чтобы этот горячий парень не наделал чего по дороге. — Боже, снимите себе комнату, — бросают ему вдогонку. Гароу только усмехается и машет рукой, уже представляя, как успокоит Биту у первой же попавшейся горизонтальной поверхности, или любой другой. Но стоит только ему переступить порог, как его резко хватают за водолазку и грубо тащат в сторону. Он лишь рыкает довольно и спешно идёт на поводу, позволяя вести себя. Вид разъярённого, но возбуждённого донельзя парня сводит его с ума. Только идут они слишком уж долго (на самом деле нет, но уже невтерпёж). Поэтому, когда они проходят мимо очередной запертой двери, он больше не ждёт. — Терпение кончилось, детка… Одним движением перехватывает Биту за тонкий ремень на поясе, разворачивает и с силой вжимает в себя. С треском выбивает внутренности замка одним мощным ударом ноги, а в следующее мгновение уже скрывается внутри, закрывая дверь и вжимая в неё парня. Слышится лишь грязная ругань и звонкий звук падающей стальной биты. Помещение наполняет полумрак, мигание многочисленных лампочек и шум вентиляторов. Запертая комната оказывается серверной, тесной, душной, наполненной гулом техники. Что ж, не так уж и плохо. Только вот осмотреться как следует не получается. Крепкие руки хватают за шею и грубо тянут вниз. А он и не думает сопротивляться, наоборот, сильнее прижимает разгорячённое крепкое тело к себе, вынуждая задыхаться, наклоняется и ловит сладкие губы, целуя жадно, с напором. — Ты, блять!.. Вечно творишь какую-то херню… — парень рычит злобно прямо в поцелуй, пока его бёдра предательски трутся о Гароу, выдавая своего хозяина с головой. — Прости-прости… Но честно, я просто не мог думать ни о чём, кроме тебя, — Гароу усмехается, стискивая ладонями аппетитные ягодицы. — Позволишь мне загладить вину? И, прежде чем Бита успевает ответить, резко приподнимает его над полом, буквально протаскивая по собственному телу, позволяя чужому возбуждению скользнуть по своему, потереться и прочувствовать момент сполна. Парень в его руках лишь закидывает голову и стонет громко. Гароу отпускает Биту без предупреждения, и тот с глухим стуком вновь врезается спиной в дверь, отчего та содрагается тут же. Гароу наступает, его длинные пальцы скользят по сексуальным изгибам, стянутым высоким поясом широких штанов. Он расстёгивает пуговицы одну за другой, а следом в глухом пространстве звенит пряжка тонкого ремня. Бита резко вдыхает, его грудь вздымается под обтягивающей красной тканью. — Бля, ты… Ты серьёзно прямо здесь этим заняться хочешь? — шипит и никак не может скрыть предательскую дрожью в коленях и блеск в глазах. Гароу прижимается губами к его шее, носом слегка оттягивая высокий ворот, чувствуя, как под загорелой кожей бешено стучит пульс. — Если быть откровенным до конца… — его зубы слегка задевают чувствительные точки, — …я хотел нагнуть тебя прямо за тем столом. Опрокинуть грудью на протоколы собрания и как следует отыметь сзади. Но никто бы не оценил, я думаю. Бита стонет слабо, и не понятно, то ли это возмущение, то ли восторг. Он впивается в чужие широкие плечи и лишь сильнее притягивает. Штаны окончательно сползают на пол, увлекая за собой и бельё. Обнажённый член вздрагивает на прохладном воздухе серверной, головка блестит от выделившейся смазки. Гароу задерживает взгляд на этой картине, ощущая, как собственное возбуждение становится невыносимым, а колени так и норовят подогнуться. — Бля… прямо сейчас бы тебе отсосал, — Гароу намеренно медлит, наблюдая, как от его слов дёргается чужая плоть, — но хочется немного поторопиться, малыш. — Да завали ты уже, — бросает сквозь стиснутые зубы, подаваясь бёдрами вперёд, ища контакта. Гароу улыбается сыто, с неким снисхождением прижимаясь всем телом, вновь чувствуя, как чужой член трётся о него. — Тогда уточню сразу… — его руки скользят вниз, оглаживая красивые бока, — …тебе всё-таки сзади вставить или поднять повыше? Бита замирает на секунду и тут же выдыхает горячо: — …Подними. — Отличный выбор. Одним движением Гароу подхватывает парня под бёдра, с лёгкостью подкидывая вверх, будто Бита весь такой рельефный и мускулистый в его руках и не весит ничего. Вжимается в него, заставляя захлебнуться стоном от жёсткого трения нежной открытой головки о ткань чёрной водолазки. — Блять!.. — Бита тут же цепляется за ткань, задирая её до груди и обнажая чужой рельефный пресс, позволяя своему члену скользнуть по горячей коже и оставить на ней липкие подтёки. Гароу с наслаждением чувствует каждую пульсацию, каждое непроизвольное движение бёдер, которые безуспешно пытаются найти больше трения и заветного облегчения. — Какой мокрый, — он усмехается, намеренно удерживая парня на месте и замедляя его, — и это только от того, что я чуть-чуть потёрся о тебя. Какая прелесть. Бита в ответ лишь хрипло ругается и обнимает так крепко, будто боится, что Гароу передумает. Впивается в его спину, оставляя следы даже через плотную ткань одежды. Выгибается, всем телом подаваясь навстречу, целует жадно, напористо. Кто бы мог подумать, что Стальная Бита, этот грубый, резкий парень, способен так цепляться за кого-то? Жаждать ласки и близости так сильно, терять голову от прикосновений? Чёртов Гароу… Он влился в его жизнь слишком естественно, слишком правильно, будто всегда в ней был. Сначала — навязчивый самоуверенный мудак, потом — назойливый сосед и неуёмный помощник, а теперь… Раньше Бита даже и предположить не смог бы, что однажды будет так подставляться кому-то вроде него. Что ему это понравится, что он будет хотеть этого так яростно… Бля… Теперь же Бита, наоборот, не в силах представить, как сможет обходиться без этого. Да вашу ж мать… Гароу отвечает на поцелуй с той же страстью, с тем же жаром. Губы Биты безумно сладкие, его объятия крепкие, в них лишь желание притянуть ближе, почувствовать больше, а его возбуждение… оно очевидно. Горячее, настойчивое, предательски выдающее, как сильно ему нравится происходящее. Как можно не позаботиться о таком чувствительном красавчике, когда он так извивается, так просит, даже если внешне продолжает лишь хмуриться и огрызаться. Но бога ради, Биту слишком легко читать. Он словно раскрытая книга для Гароу. И так с самой первой встречи. Разгадывать его было несложно, даже увлекательно. Эти показные бандитские манеры, эта грубость, за которыми скрывалась та самая нежность, что парень так отчаянно пытался скрыть. И это всё слишком очаровательно. Подкупить Гароу подобным было уж слишком легко, хотя Бита совсем и не старался. Тот сам подсел на него, как на самую сильную дурь. Каждая встреча, будто заветный укол адреналина. Каждый взгляд, каждый жест, каждый бой, в котором Бита выкладывался на все сто, демонстрируя свою силу, свою ярость, свою красоту. Слишком всё это привлекательно и заманчиво. А что уж говорить о его теле… Боже… Это уже отдельная тема. Его широкие плечи, сильные, с рельефом, который проступает даже под свободным пиджаком. Длинная шея, с резко очерченным кадыком, который так сексуально двигается, когда Бита сглатывает, пытаясь сохранить хладнокровие. Упругая грудь с едва заметными сосками, вечно так красиво оттягивающими красную тонкую ткань, и которые сейчас так сладко набухают от возбуждения. Его плоский живот с чёткими линиями пресса, которые Гароу может часами изучать языком. Каждый мускул словно выточен, не как у тех, кто качается ради показухи, а как у того, кто знает, что такое настоящая сила. Узкие, но сильные бёдра, с такими аппетитными изгибами, что Гароу постоянно ловит себя на том, что хочет впиться в них зубами. А между ними этот влажный твёрдый член, уже полностью налитый кровью, с такой чувствительной головкой, что даже лёгкое прикосновение заставляет Биту зубы сжимать. И эта задница… Такая круглая, упругая, идеально помещается в ладонях. Её хочется мять и кусать, целовать и лизать. Гароу слюной истекает, стоит только представить, как… Чёрт… Гароу не просто хочет его. Он жаждет. Всегда и везде. Им невозможно насытиться. Каждый сантиметр. Каждые вздох и стон, которые он может вытянуть из этого чертовски красивого тела. Ему нужно это всё. Без остатка. И сейчас, когда парень прижимается к нему, когда его горячее дыхание смешивается с его собственным, Гароу понимает, что сейчас он может получить всё, что хочет. Абсолютно. Когда Бита, наконец, отрывается от поцелуя, его чёрные глаза горят, губы слегка припухли, а дыхание сбито. Он вздрагивает, чувствуя, как длинные пальцы скользят по его ягодицам, нащупывая заветную ложбинку. — Твоя милая задница ещё не забыла, что было утром? — голос низкий, хриплый. Это первый раз, когда Гароу собирается трахнуть парня вне дома (хотя точно не последний), и есть кое-что, с чем он явно облажался. У него с собой ни смазки, ни презерватива нет. Ну что за херня… Но дырочка под касаниями дёргается так сногсшибательно, едва распухшая от утренних ласк, горячая и отзывчивая. Гароу замирает на секунду, чувствуя. Его собственный член в предвкушении, пульсирует болезненно, всё ещё зажатый в белье. И, кажется, желание оказаться внутри как можно скорее затмевает собой всё остальное. Гароу быстро перехватывает Биту одной рукой поудобнее, приподнимает его выше, прижимая к буквально треснувшей в ту же секунду двери, оттягивает свои штаны вниз и достаёт член уже влажный от возбуждения. Сочащаяся головка тут же звучно шлёпает по упругим ягодицам, и Гароу проводит ею по входу, трёт и надавливает едва, раскрывая обжигающую глубину. Кажется, надавит чуть сильнее и без проблем окажется внутри. Но он не спешит. Не торопится, даже когда парень почти умоляет его, подаваясь бёдрами вниз. — Детка, детка… — Гароу прижимается губами к его уху, растягивая слова, — не забывай, что мы не дома. Будь чуть тише, — на подобное заявление слышится что-то похожее на «иди на хуй». — И прости, но сейчас у меня с собой ничего нет. Так что… будь умницей. Он поднимает руку, которой только что держал свой член, чтобы Бита увидел. Затем слегка приоткрывает рот и слегка прикусывает собственный язык, дерзко поднимая брови, нагло намекая и откровенно подразнивая. — Давай уже, блять… — Бита хрипит, но это не звучит как приказ. Скорее как… просьба. Его щёки пылают, но не от смущения. Совсем не от смущения. Гароу усмехается и, наклоняясь, широко проводит языком по соблазнительной линии челюсти, переходя то на щёку, то на шею, пока пальцами уверенно проскальзывает в горячую глубину раскрытого и такого податливого рта Биты. Оба глухо, прерывисто стонут. Бита сжимает пальцы зубами, не кусает, просто… держит. Как будто боится, что если отпустит, то издаст что-то слишком громкое. А Гароу… Гароу любит это. Любит, как Бита пытается сохранить контроль. И как теряет его с каждым движением. Это и происходит, когда он чувствует под своими пальцами мягкий, горячий язык, который начинает старательно вылизывать каждую костяшку, каждую линию суставов. Этот влажный, скользкий контакт заставляет его сглотнуть. Боже, как же хочется заменить пальцы своим членом, вогнать его в жадный рот до самого основания… Но вместо этого он лишь смотрит и проталкивает пальцы глубже. Ему нужно больше слюны. И как можно более густой. — Ах, детка, ты так хорошо стараешься, но… прости, нам нужно больше. Гораздо больше. Поработай чуть усерднее, ладно? — его голос звучит притворно-сочувственно, хотя в глазах читается чистое наслаждение. Бита бросает на него яростный взгляд. Ну, по крайней мере, пытается сделать его таким. Потому что его пылающие скулы, расширенные зрачки и дрожащие вокруг пальцев губы, распухшие и красные от трения, говорят сами за себя. Гароу замечает, как капли пота стекают по выгнутой шее, исчезая под тугой тканью, и не может удержаться, чтобы не провести языком по солёной коже следом, ощущая, как под ней бешено стучит пульс. Он с замиранием сердца ласкает подушечками чувствительный язык, потирая самый корень. Бита морщится, его горло сжимается рефлекторным спазмом, а рот наполняет новая слюна, но он не останавливает движений, лишь опускает одну руку вниз, к своему члену, и сжимает его так крепко, пытаясь сохранить хоть каплю контроля. Гароу ускоряет движения, и каждый толчок теперь заставляет Биту давиться, его веки подрагивают, а глаза закатываются от переизбытка ощущений. Трахает с удовольствием, отмечая, что обычно из этого славного ротика сыплются только проклятья и угрозы, а теперь же доносятся лишь мокрые, пошлые звуки и сдавленное, хриплое мычание. Волшебно. Гароу смотрит вниз и кусает собственные губы сильнее, не в силах сдержать дикую, торжествующую улыбку. — Тебе нравится это, верно?.. Хочешь, чтобы я вставил сюда кое-что покрупнее, верно? — он нарочито медленно вынимает пальцы почти полностью, давая Бите глотнуть воздуха, прежде чем снова вгоняет их внутрь. Парень хрипит, его глаза наполняются чёртовой влагой, когда Гароу нарочно проникает глубже и задерживает пальцы в его открытой глотке чуть дольше, намеренно не двигаясь, просто наслаждаясь чувством сжимающихся стенок. Слюна тем временем уже течёт непрерывным потоком, смешиваясь со слезами, и стекает по подбородку блестящими нитями. — Ох, я бы этого очень хотел… Хотел бы вставить тебе прямо сюда. Гароу вгоняет пальцы до предела, сдавливая губы Биты и лаская подушечками самую глубину, погружаясь в этом извращённом наслаждении на самое дно. Помещение заполняется мокрыми хрипами и жалобными, прерывистыми стонами, когда тот задыхается, вздрагивая всем телом в попытке подавить рвотный рефлекс. Гароу чувствует, как чужая рука движется внизу всё быстрее, почти отчаянно. А слюна тем временем превращается в густое, тягучее месиво. Гароу сглатывает и наконец вынимает пальцы. Раздаётся непристойный хлюпающий звук. Бита тут же закашливается, стараясь сделать вдох, его плечи то и дело вздрагивают, грудь вздымается, а губы остаются приоткрытыми, красными, влажными и беззащитными. — Мой герой… — Гароу произносит это с неподдельным восхищением, чувствуя, как его собственный стояк дёргается при этом зрелище. Подносит мокрые пальцы к раскрасневшемуся лицу и смотрит выразительно. — Дай мне всё, детка. Бита дышит прерывисто, прекращая движения рукой и крепко сжимая основание своего члена, буквально сдерживая накатывающий оргазм. Его чёрные волосы совсем растрепались, он смотрит в упор из-под упавших на лоб прядей, собирает остатки слюны во рту и послушно сплёвывает прямо на подставленные пальцы. — Спасибо, я использую это со всей старательностью, — Гароу убирает руку и набрасывается на его рот в поцелуе, кусая и посасывая размякший и уставший язык. — Кстати, можешь не сдерживаться, — шепчет прямо в губы, — я всё равно заставлю тебя кончить дважды. — Блять, да ты издеваешься?.. — Бита хрипло выдыхает, впиваясь в светлые волосы на чужом затылке. — Совсем нет. Гароу проводит липкой ладонью по его промежности, пачкая слюной тугую дырочку, прежде чем протолкнуть внутрь сразу два пальца, размазывая густую, тягучую жидкость по горячим внутренним стенкам, так податливо обволакивающим его, и не может сдержать довольного смешка: — О, смотри, а она правда всё помнит. — Да заткнись же ты наконец!.. Тело Биты и правда помнит, пальцы проскальзывают внутрь до безобразия свободно, отверстие уже раскрыто настолько, что при следующем движении Гароу добавляет и третий, не видя смысла медлить с этим. Густая слюна, смешанная с естественной смазкой, помогает достичь идеального скольжения, а большая её часть успешно уходит в глубину, облегчая проникновение. Гароу правда старается. Его собственный член пульсирует в такт движениям, головка сочится прозрачной жидкостью, оставляя мокрые следы, и трётся о влажную нежную кожу где-то рядом. А Бита стонет всё громче. И вряд ли хлипкая дверка помогает им скрыть эти совершенно развратные звуки. Наверняка в коридоре слышно абсолютно всё. И это знание так заводит. Оно заставляет Гароу лишь агрессивнее двигаться. Его пальцы скользят слишком хорошо, безошибочно находят простату с пары толчков и трут её, массируя с хищной точностью. Свести Биту с ума не сложно. Слишком уж хорошо он изучил тело перед собой за эти несколько недель нескончаемой грязной ебли. — Хочу вставить… Можно? — его голос звучит хрипло от возбуждения. — Быстрее… — выдыхает с очередным стоном. Убрав пальцы, Гароу обхватывает свой член, размазывая по его длине остатки липкой слюны, мешая её с собственной смазкой. Его дыхание становится прерывистым, когда он направляет набухшую головку к раскрытому входу. — Я вхожу, детка. Принимай меня как следует. Бита лишь скулит сдавленно, пока его тело само подаётся навстречу, а задница жадно вбирает в себя манящую длину, толстую и жилистую. Каждый раз удивляется только, за какие такие заслуги этому дикому псу достался ещё и такой громадный член. — Боже… ебать… — тянет Бита, и его лицо искажается от наслаждения. — Сейчас начну, подожди секунду, — Гароу намеренно замедляется, стараясь прочувствовать, как каждый его сантиметр обволакивает невыносимой теплотой, пока, ухмыляясь, наблюдает за тем, как парень почти скрипит зубами, очевидно сдерживая желание ударить по самодовольному лицу напротив. Ну милашка ведь. Длина скользит внутрь уверенно, головка трётся о простату и дразнит тесные упругие стеночки, пачкаясь в соку тугой задницы. Гароу перехватывает парня крепче уже двумя руками, растягивая его ягодицы в стороны и буквально натягивая на себя. Густые брови хмурятся, но он продолжает улыбаться, утыкаясь лбом в чужой, разделяя дыхание на двоих, пока его яйца не ударяются о мокрые половинки внизу, разнося по помещению влажный звук шлепка кожи о кожу. — Я весь внутри… Чувствуешь это? Бита лишь кивает. Его веки дрожат, когда он отпускает собственный член. Дышит медленно и совсем не хочет думать о том, что уже готов позорно спустить только от этого грёбаного ощущения заполненности внизу. И, бля, как же сильно ему не хочется доставлять такого удовольствия этому заносчивому мудаку. Гароу же неожиданно подкидывает бёдра, словно хочет проникнуть ещё глубже, отчего у парня глаза закатываются, а воздух покидает лёгкие. Тут же выходит наружу, начиная двигаться размеренно, постепенно наращивая темп. На удивление, больше не говорит ни слова, быстро находит идеальный ритм и принимается трахать так правильно, так методично. Дверь позади них начинает поскрипывать в такт. Каждый толчок заставляет их обоих стонать, каждый отход почти до головки заставляет Биту сжиматься внутри, будто не желая отпускать. Бёдра двигаются с животной яростью. Звуки агрессивных шлепков эхом разносятся по серверной, наверняка достигая коридора. Точно как и громкий, сексуальный голос парня, что даже не думает сдерживаться хоть сколько-то. И это забавно. Гароу усмехается сквозь тяжёлое дыхание. Он совсем не удивлён, ведь Бита всегда такой: упрямый, неистовый, не признающий полумер. Он будто не может делать что-то вполсилы. Если драться — то до последнего вздоха, если ненавидеть — то всем пылающим сердцем, если трахаться — то до изнеможения, отдаваясь без остатка. А если любить… Гароу заводится сильнее. Он знает, что уже заполучил парня, что Бита лишь для него, а он сам лишь для Биты. Полностью, безраздельно. Но этого странным образом всё равно мало. Хочется больше. Ещё больше. Больше жарких объятий, больше сорванных стонов, больше этого пьянящего чувства обладания. Они оба на грани. Гароу безжалостно трахает прямо в простату, каждый толчок его жилистого члена точно попадает в чувствительный узел, вырывая из груди Биты всё более громкие, всё более развратные звуки. Он наслаждается чужими болезненными объятиями и сочными губами, от которых никак не может оторваться. Его руки впиваются в жаркие бёдра, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать об этом безумии. Всё тело парня то и дело содрогается в предвкушении, а член так и трётся о рельефный живот, делая его до безумия мокрым. — Хочешь кончить? — Гароу говорит прямо в его раскрытый рот. — Сможешь сделать это прямо так? — вжимается сильнее, трётся о его грудь своей, насаживает на член так умело. Он меняет угол, вгоняя себя ещё глубже, так, чтобы каждый сантиметр его длины скользил по самым чувствительным местам. Губами ловит каждый выдох, каждый стон, словно пытаясь проглотить само дыхание. А Бита… Он сходит с ума и обнимает неистово, теряя себя в происходящем. Гароу чувствует, как внутренние мышцы вокруг него начинают ритмично сжиматься. Парень близок, очень близок. И это зрелище, этот момент, когда Бита теряет последние остатки контроля — оно бесценно. Гароу прикусывает его нижнюю губу, одновременно ускоряя движения, доводя их до животного, первобытного ритма. — Кончай, — его голос звучит как последняя капля, переполняющая чашу. — Кончай… Я хочу… это видеть… И Бита не может ослушаться, выгибается так красиво и замирает. Глаза широко раскрыты, брови сведены, но взгляд невидящий. Он смотрит сквозь Гароу, в какую-то точку в пространстве, пока волны удовольствия смывают последние проблески сознания. Его рот открывается в беззвучном крике, прежде чем из груди вырывается хриплый, сдавленный стон. Гароу чувствует, как внутренности Биты внезапно сжимаются судорожными спазмами, горячие и влажные. Между их животами растекается обжигающее тепло. Сперма густая, белая, такая горячая, что кажется обжигающей. Она попадает Гароу прямо на грудь, скрытую задранной водолазкой, тут же пачкая ткань, и на напряжённый живот, растекаясь по нему липкими дорожками. Волны удовольствия накрывают с головой. Он изливается, и каждый толчок его члена сопровождается новым содроганием всего тела и новым хриплым всхлипом. А Гароу совсем не спешит останавливаться. Наоборот, вид потерянного в экстазе лица Биты, его выгибающегося тела, точно так же залитого собственным семенем, заставляет его двигаться ещё яростнее. Он хватает парня за бёдра и буквально насаживает на себя, продолжая безжалостно трахать, несмотря на крайнюю чувствительность того после оргазма. — Какой же ты красивый… прямо сейчас… — хрипит Гароу, чувствуя, как его собственное удовольствие уже вот-вот достигнет критической точки. — Но мы ещё… не закончили… Бита бессильно стонет, теряется в чужих словах, его тело вздрагивает от переизбытка ощущений. Он пытается перевести дух, но передышки ему не дают. Гароу неумолим. Он видит, как по щекам Биты скатываются слёзы перегрузки, чувствует, как тот судорожно цепляется за его плечи, шею, волосы, пока собственные бёдра продолжают двигаться с той же яростной силой. Парню становится тяжело выносить подобное, его перевозбуждённое тело будто реагирует с опозданием, пока он растворяется в своём плывущем сознании. Только вот проясняется оно мгновенно, когда длинные пальцы Гароу вдруг сжимаются вокруг его члена, ещё не успевшего опасть окончательно, липкого от спермы и смазки. — Что ты делаешь, блядь?.. — Ты был таким хорошеньким, когда кончал… — Гароу дышит горячо ему в шею в то время, как рука начинает двигаться, безжалостно стимулируя нежную плоть. — Помогаю тебе потеряться в удовольствии… ещё разок. — Отпусти, придурочный! Но Гароу лишь ускоряет движения, ладонь скользит по влажному стволу, не давая ему обмякнуть. — Ты ебанутый, отпусти!.. — Можешь кричать громче, детка, — он нарочито медленно вгоняет в него член, чувствуя, как внутренности Биты сжимаются в ответ, — пока кончаешь от моего… члена. Снова… И Бита действительно кричит, хрипло, срывающимся голосом, но всё равно подчиняется и терпит болезненные ласки. Цепляется за широкие плечи Гароу ещё крепче, оставляя новые красные полосы под одеждой, чувствует движение крупного члена в себе так отчётливо, так ясно. — Боже, блять, боже! Я не… не могу больше!.. — Давай, давай! — Гароу подстёгивает, рука работает быстрее, член внутри толкается резче. — Выпусти всё, что у тебя есть! Давай, детка! Бита выгибается сильнее, его живот напрягается. Стонет разбито и кончает, выливается прямо на чужую подставленную грудь. Всё это слишком. Слишком глубоко, слишком остро, слишком безумно. Он сжимает член внутри себя так отчаянно, пульсируя вокруг так сладко. Он буквально изливается, и это совсем не похоже на сперму… что-то более прозрачное и жидкое, стекающее по их животам и пропитывающее ткань их одежды, делая её максимально мокрой. — Твою ж мать… — Бита шепчет, его голос давно уже сорвался. — Я тебя, блять… прикончу… Гароу игнорирует парня и морщится от едва ощутимой боли, растворившейся в удовольствии. Он достигает пика и вгоняет себя до самого основания, замирает и кончает, чувствуя непрекрающееся давление на своём члене. Кончает прямо внутрь, оттягивая ягодицу и до краёв заполняя дрожащие внутренности своей обжигающей спермой. Пропускает сквозь себя каждую волну удовольствия, наслаждаясь пульсацией тугой, идеальной задницы, обхватившей его так крепко. И только когда последние спазмы утихают, Гароу позволяет себе расслабиться. Он убирает руку с чужого члена и прижимает парня к себе, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Парню же сейчас кажется, что если ещё хоть что-то коснётся или потрётся о его воспалённую плоть, он просто отключится от этой стимуляции. Они оба тяжело дышат, их груди вздымаются в унисон, но Гароу всё равно не отпускает Биту, прижимаясь к его шее, вдыхая запах кожи, смешанный с потом, спермой и чем-то ещё, чем-то грешным и липким. Его член медленно опадает внутри изнурённого тела, и когда он, наконец, выскальзывает, из растянутого входа тут же вытекают густые горячие подтёки, тянущиеся тонкими нитями и капающие прямо на пол. Благо Бита ещё в самом начале успел оттолкнуть свои штаны в сторону, точно как и пиджак, и теперь лужица скапливается аккурат под ними, а не на ткани. Их одежда испачкана до безобразия. Чёрная и красная водолазки насквозь пропитаны потом и следами Биты, спермой и тем самым чем-то, что вышло из него в последний раз. «Бля, хорошо хоть не обоссался…» — Отпусти меня, — тихо произносит парень и толкает Гароу в плечо. — Уверен? — смотрит в ответ лукаво, а его глаза блестят, будто он тут самый выносливый и готов предложить свои сильные руки для «нежной барышни». — Да, блять!.. — хмурится недовольно и бьёт сильнее. Гароу слегка отступает от двери и опускает парня на ноги в относительно чистом месте. Но стоит Бите выпрямиться, по его бёдрам снова течёт. — Ебать, да сколько же ты накончал… — Ну, явно поменьше, чем… — Нахер иди. Видно, что колени у Биты всё ещё дрожат, но Гароу не рискует комментировать это, просто снимает свою водолазку и протягивает. Бита смотрит на неё с брезгливостью, но берёт. Приводит себя в порядок, вытирает бёдра, живот, и швыряет обратно. Благо Гароу успевает словить её прежде, чем она прилетела бы в его лицо, цыкает снисходительно и, оценивающе оглядев, решает, что больше она ему не понадобится. Вытирает ею собственный член и засовывает его обратно в штаны. — Ты что прямо так пойдёшь? — Бита натягивает бельё и застёгивает штаны. Тот лишь пожимает своими широченными обнажёнными плечами и глаз от героя не уводит. А парень продевает руки в пиджак, накидывая его на голые плечи (ведь изгвазданную водолазку уже скинул) и оставляет его полы расстёгнутыми. Ему и так сойдёт, но у Гароу-то больше ничего нет. «Он что полуголым по городу разгуливать собирается? Ладно, похер. Сегодня возьмём машину у Ассоциации.» — Пошли уже, — Бита устало выдыхает, прогоняя остатки оргазменной неги и успокаивая сердце. Поднимает стальную биту с пола и идёт на выход. Но Гароу ловит его у самой двери, которая, честно сказать, уже еле держится на петлях. Притягивает к себе и, ухмыляясь в прелестные распухшие губы, жадно целует. Ну а как иначе? Невозможно смотреть на такого Биту и не хотеть его поцеловать, обнять и трахнуть… — А ты не угомонишься никак? — Нет. Я тебя снова выебу, как только домой вернёмся. — Хах, твою ж мать, ну попробуй. Тебе ещё Зенко забирать с дополнительных. — Ох, чёрт, точно… — Гароу закатывает глаза, но парня не отпускает. Больно уж увлёкся он сегодня, ведь обычно они могут целый день не видеться, а то и гораздо дольше, но это собрание, да ещё и предстоящий совместный патруль… Он снова наклоняется, губы касаются чужого уха: — Ладно, может, не сразу… Но на сегодня я с тобой ещё не закончил, герой. Его ладонь пробирается под распахнутый пиджак, скользит по талии, затянутой в тугой высокий пояс, что заканчивается почти под грудью. Как же сексуально… А затем поднимается выше, к этой самой груди. Сжимает, тискает пальцами, вырывая из Биты томный выдох. Рот невольно слюной наполняется. — Да, да, — звучит почти вымученно. — А теперь завали и пошли уже, герой, — Бита передразнивает и неожиданно щипает Гароу за торчащий сосок так, что тот ахает болезненно и будто обиженно. Разворачивается и открывает, наконец, дверь. И только они заворачивают за угол, направляясь в сторону лифта, отчётливо слышат, как та с грохотом вываливается из своей рамы, падая на пол. Они лишь сдержанно усмехаются и переглядываются. А Гароу, стоит дверям лифта за ними закрыться, вновь обнимает парня за талию и прижимает к своему обнажённому торсу. Сегодня однозначно удачный день.