Золушок и три бала

Новый день настал быстро и солнце уже давно стояло в зените. Анри, стоя на коленях, драил пол до блеска, а мачеха и сводные сестры, будто соревнуясь, кто перекричит, выводили что-то душераздирающе фальшивое, за дверью на втором этаже. Казалось, во всем поместье воцарилось всеобщее согласие: пели они просто чудовищно. И вот, пока Анри орудовал тряпкой, он тихонько подхватил их какофонию, превращая ее в нежную,ускользающую мелодию:

"Пой, соловушка, буйная головушка,

Про любовь, и про судьбу, про дальние края.

Пой, соловушка пой, про волю-волюшку,

Пусть летит к любимому песня соловья.

Пой, соловушка… Про дальние края.

Пой, соловушка… Песня соловья."

И его голос был чарующий и нежен. Но тут, словно раскат грома, из комнаты ворвалась мачеха с дочерьми. Пение оборвалось, а ее взгляд, словно молния, пронзил Анри насквозь. "Это что еще за бормотание, щенок? Петь вздумалось? Я тебе сейчас такую песню спою, неделю пикнуть не сможешь!" "Я всего лишь работаю, госпожа. И пою тихо, чтобы никому не мешать", – спокойно ответил он, стараясь усмирить клокочущую внутри ярость. Мачеха лишь презрительно фыркнула, но трость опустила. "Смотри у меня, Золушок! Я еще проверю, как ты работаешь. А теперь живо вынеси этот мусор на задний двор!" Анри вздохнул и снова принялся за мытье пола. Сестры захихикали, а он лишь опустил голову, стараясь не замечать их ядовитые взгляды. В тот же день, ближе к полудню, в поместье прибыл всадник с посланием, запечатанным королевской печатью. Когда уборка была закончена, мачеха подозвала его к себе. "Слушай сюда, Золушок. После завтра у нас бал. Король устраивает его в честь приезда своего сына. Так вот, если ты умудришься найти что-нибудь приличное, то можешь пойти туда как наш слуга – посмотреть, как оно там." Анри кивнул, хотя сердце его бешено заколотилось. Бал! Он всегда мечтал побывать на настоящем балу, увидеть роскошные платья, услышать чарующую музыку. В ту же ночь, вернувшись в свою каморку в башне, Анри принялся ворошить старый сундук, пока не наткнулся на заветный сверток. Маленькие лесные друзья – птички да мышата – с любопытством следили за каждым его движением. "Интересно, что же там такое, а, друзья?" – улыбнулся он им. Птички весело защебетали в ответ, а мышата, попискивая, подались вперед, пытаясь заглянуть и увидеть поближе. Анри бережно развернул ткань. Внутри лежал парадный костюм – подарок родителей на его пятилетие. Как будто сшит только вчера! Анри поднялся, словно загипнотизированный, и повесил костюм на старый манекен, залюбовавшись. Костюм был из добротного, глубокого изумрудно-зеленого бархата, расшитого серебряными нитями, сплетавшимися в узоры из листьев и ягод. Узкие брюки, шелковая рубашка с кружевным жабо, туфли в тон и короткий камзол с посеребренными пуговицами завершали этот ансамбль великолепия. Анри вздохнул. Костюм был прекрасен, словно сон, но время не пощадило его. Бархат выцвел и местами поистерся, серебряная вышивка потускнела, нежное кружево порвалось в нескольких местах, а пуговицы покрылись сетью мелких царапин. От костюма исходил запах – затхлый, пыльный, как будто он пролежал в сундуке целую вечность. "Ничего, – прошептал Анри, – было бы желание, а уж способ найдется". Он нежно погладил ткань, представляя, как будет блистать в нем на предстоящем балу. Решив, что реставрацию лучше начинать при свете дня, Анри отложил дело до утра. А на следующее утро, достав старую швейную шкатулку, оставшуюся от матери, он принялся за работу. Птички и мышата внимательно наблюдали за ним, словно маленькие помощники, подавая нужные нитки и иголки. Но не успел Анри сделать и первого стежка, как снизу донесся резкий голос. "Золушок, а ну живо спускайся! Хватит бездельничать! Тебе нужно вычистить камин, конюшню прибрать, белье постирать!" – надрывалась его мачеха.