Золушок и три бала

Анри, с блаженной улыбкой, плыл в своей тыквенной карете. Бал выдался незабываемым. Он возвращался домой, уверенный в чувствах принца Чарминга, и его сердце подсказывало, что принц примет его любым. Память об этом ощущалась в каждом дюйме тела – в чуть хлюпающей сперме внутри и пульсирующей дырочке, в нежных засосах на коже, в припухших от поцелуев губах. В руках он бережно сжимал осколок изумрудной маски, часть которой оставил принцу, и маленькую хрустальную туфельку, соскользнувшую с ноги, когда он в спешке покидал замок. Анри все еще удивлялся утонченности своего тела, особенно ступням – узким, нежным, совсем не мужским, таким, что принц мог бы с легкостью обхватить их ладонью. И, как мог подумать, размер его был примерно 34-й. Внезапная остановка кареты вырвала его из грез. Дверь открыл паж, уже наполовину превратившийся в ящерицу – чары крестной феи таяли. Анри ступил босыми ногами на холодную ночную землю и тихо вздохнул. Через несколько минут он уже крался к своему поместью, стараясь не привлекать внимания, и направился в свою башню. Там он скинул бальное платье, повесил его на деревянный крючок и подошел к окну. На миг закрыв глаза, он открыл их и устремил взгляд в бездонное звездное небо, где не было ни облачка, ни луны. Волшебство крестной феи окончательно рассеялось, мышата-друзья забрались к нему на плечи, а роскошный наряд снова превратился в унылую слугу. Но туфелька и осколок маски остались при нем, как осязаемое напоминание о волшебной ночи. Анри прижал их к себе и тихо прошептал: "Надеюсь, Чарминг, ты тоже сейчас любуешься этим небом, полным звезд, и загадываешь желание…" В королевском дворце, на балконе, принц Чарминг тоже смотрел на звездное небо, находя его необыкновенно красивым. В его ладони покоилась хрустальная туфелька, принадлежавшая незнакомцу, который, возможно, уже не был таким уж незнакомцем. Принц стоял на балконе, облаченный лишь в нижнее белье. Он усмехнулся. Теперь он был почти уверен, что незнакомец – это Анри, слуга из леса, а точнее, сын покойного дворянина, которого злая мачеха превратила в слугу. Анри… имя его любви! "Анри, – прошептал принц, наслаждаясь сладостью этого имени. – Анри… Какое прекрасное имя, и Харри – такое милое!" От этих мыслей его член предательски дернулся, готовый воспрянуть. "Завтра же начну поиски. И обещаю, ты станешь моей принцессой, мой милый", – произнес он, поднося туфельку к губам и целуя ее на фоне звездного неба. Он найдет его и заберет. Новое утро забрезжило сквозь узкие окна башни, окрашивая невзрачную, но уютную комнату. Анри проснулся с улыбкой на губах, словно отражением ночного счастья. День тянулся мучительно долго. Анри выполнял все свои обычные обязанности слуги, выслушивать придирки мачехи и злобные насмешки сестер. Но в голове постоянно звучал голос принца, а перед глазами стоял его лукавый взгляд. Анри украдкой поглядывал на дорогу, надеясь увидеть королевскую карету. Вечером, когда все уже спали, он вернулся в свою команду в свою башню. Звезды сияли так же ярко, как и прошлой ночью. Анри достал туфельку и надел на ногу, а осколок маски прижал к груди. Он представил, как Чарминг, встав на колено, надевает вторую туфельку. На следующий день Анри услышал весть: принц объявил, что дева, которой придётся впору потерянная туфелька, станет его женой. Новость ошеломила Анри. Ведь принц прекрасно знает, что он – парень, а не девушка! В голове царила полная неразбериха. Дни потекли чередой. К каждому дому приезжали королевские слуги и предлагали дамам примерить туфельку, но тщетно – она не желала ни на чью ножку налезать. Принц, затерявшись среди стражников, наблюдал, как девицы мучают туфельку его возлюбленного. Его брови хмурились, когда он видел, как они изворачиваются, пытаясь втиснуть ногу в изящную обувь. А после каждой такой попытки он сам, бережно, словно зеницу ока, очищал туфельку от "грязи", как он выражался. Когда Анри исчез из виду, Чарминг долго размышлял и, наконец, придумал хитрый план. Он решил объявить, что каждая девушка, присутствовавшая на балу, должна примерить туфельку. Так, мол, он его и найдёт, но без лишней помпы. И вот начались поиски. Анри, стирая бельё, напевал себе под нос. Он знал, что принц уже четвёртый день ищет таинственную незнакомку, что каждой даме, бывшей на балу, предлагают примерить туфельку. Но почему никто не вспоминает о маске? Пока Анри развешивал и стирал белье, в его корма была вторая часть поиска. Вторая туфелька хранилась у него, а маска лежала в его комнате. Внезапно, посреди дня, его вызвала к себе леди Тремейн, его мачеха. Анри, с недоумением оторвавшись от стирки, направился в гостиную. Леди Тремейн восседала на своем любимом кресле, а сестры злобно перешептывались, поглядывая на него. "Анри", – высокомерно процедила мачеха, впервые произнеся его имя. Внутреннее чутье моментально взвыло, предвещая бурю. Она поднялась с кресла, и это движение лишь усилило его тревогу. "Знаешь, с самого первого бала все королевство гадает: кто же та незнакомка, что пленила сердце принца? Кто эта светловолосая дева, ускользающая из-под носа, словно призрак, и ради чьей туфельки принц Чарминг готов жениться на первой встречной?" На несколько томительных мгновений она замолчала, прожигая его взглядом, а затем ее губы исказились в злой усмешке. "А ведь эта девица оказалась всего лишь грязным паршивцем, ничтожным слугой, так ведь, Золушок? Это ведь ты!" И она бросила перед ним половинку маски. Его изумрудной маски. Анри похолодел. Маска лежала на полу, словно улитка, вытащенная из раковины и брошенная на произвол судьбы. Это была его маска, которую он носил на балу, маска, скрывавшая его истинное лицо, его пол, его скромное положение. Он медленно опустился на колени, дрожащими пальцами поднял половинку. "Откуда…" – прохрипел он, слова застряли комком в пересохшем горле. Мачеха расхохоталась, и этот звук, словно ржавый гвоздь по стеклу, пронзил тишину. "Неужели ты думал, я совсем слепая? Мой слуга видел, как ты возвращалась в том самом платье, видел, как исчезает колдовство. Я знаю всё, Анри. И знаю, что ты одурачил принца." Его видели? Как? Он всегда был так осторожен, словно крался по тонкому льду. Но теперь лед треснул. Всё кончено. Мачеха, словно хищница, приблизилась, склонилась к самому его уху и прошипела: "Ты правда думаешь, принц полюбит тебя, узнав правду? Думаешь, он женится на слуге, на мальчишке, переодетом в девку?" "Он выберет меня, он уже сделал это, он…" Анри не успел договорить. В воздухе звякнула пощечина. "Заткнись, потаскушка! Ах ты наивный дурачок! Я позабочусь о том, чтобы он никогда не узнал, кто ты такой на самом деле. Я сотру тебя в порошок, Золушок, медленно и мучительно. Стража! Взять его!" Анри почувствовал, как его схватили сильные руки. Стража! Он отчаянно пытался вырваться, но хватка была железной. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Все его мечты, надежды, все то счастье, что он обрел с принцем. "Чарминг найдет меня. Он спасет меня, вот увидишь". Спокойной и уверено скачал Анри смотря на мачеху. "Это мы ещё увидим, увидите его заброшенную башню, пусть он там гниет!" Произнесла мачеха своим людям. Его поволокли прочь, мимо торжествующей мачехи. В ее глазах плескалась злоба, жажда мести. Анри знал, она не остановится ни перед чем. Он был для нее лишь досадной помехой, которую нужно устранить любой ценой. Затем руки и глаза свезали его, и Анри почувствовал, как его через залный ход уволят, как бросают в карету и уводят. Прошло еще три томительных дня, и королевская свита, наконец, достигла поместья Тремейн. Сердце принца с каждой милей сжималось от неясной тревоги, словно предчувствуя беду. Словно что-то случилось с Анри. Едва завидев знакомые очертания усадьбы, он ускорил шаг, не в силах больше сдерживать волнение. На пороге их встретила надменная леди Тремейн в окружении своих крикливых дочерей. Принц с отвращением наблюдал их бесстыдные попытки завладеть его вниманием, сгорая от нетерпения увидеть Анри. Однако нигде не было и следа его возлюбленного, словно тот никогда и не жил здесь. Это повергло принца в ледяной ужас. "Скажите, леди Тремейн, – учтиво поинтересовался глава стражи, – а есть ли в вашем поместье еще какие-нибудь жильцы, молодые люди, например?" "Что вы, милорд, – сладко улыбнулась леди Тремейн. – Кроме моих прелестных дочерей, здесь больше никто не обитает." Принц нахмурился. Что-то здесь было не так. Он чувствовал это нутром. Он окинул взглядом усадьбу, отмечая неестественную слащавость в улыбках сестер и скрытую злобу в глазах леди Тремейн. "Не верю", - пронеслось у него в голове. "Леди Тремейн, простите мою настойчивость, но мне известно, что у вас есть слуга, молодой человек по имени Анри. Где он?" - Голос принца звучал твердо, в нем сквозила сталь, не раскрывая свою личность. Мачеха заметно побледнела, но тут же взяла себя в руки. "Анри? Ах, этот неблагодарный мальчишка! Он ушел несколько дней назад, оставив меня без предупреждения. Видимо, не оценил моей доброты". Принц не поверил ни единому слову. А сердце только сильнее сжалось от страха за свою любовь. Как тут вышел старик, привлекая внимание. "Она врёт, три дня назад трое её людей увезли бедного молодого госпадина!" Принц почувствовал, как кровь отливает от лица. Он бросил испепеляющий взгляд на леди Тремейн, от которого та съежилась, словно от удара. Ярость, клокотавшая в нем, требовала выхода. И тут он больше не скрывался.