Глава 35. Начать устраивать неприятности
4 апреля 2026 г., 14:25
От плача маленького чудовища… сердце обливалось кровью. Хэ Жугэ никогда еще не видел тигренка плачущим, а они с маленьким чудовищем были похожи как две капли воды, так что казалось, будто сейчас плачет тигренок.
И от этого плача сердце Хэ Жугэ смягчилось.
Ему захотелось зайти в камеру и утешить маленькое чудовище, погладить его по голове и дать конфету. Вот только это был не тигренок, и если Хэ Жугэ сейчас вошел бы в камеру, это могло бы сделать ситуацию лишь хуже.
Прикинув так, Хэ Жугэ вышел из игры и какое-то время писал, а затем заглянул в доходы в личном кабинете.
Если бы он попытался писать по двадцать тысяч слов в день… Скрепя сердце и стиснув зубы можно бы было купить тот шлем виртуальной реальности.
Хэ Жугэ посмотрел на двадцать тысяч слов в черновике и вдруг ощутил, как сердце взволнованно забилось.
Я, похоже, схожу с ума.
Он в болезненном смятении поправил очки, задаваясь вопросом, а стоит ли того вообще этот донат. В его воображении сменяли друг друга тигренок и Темный Подвальчик*. Игра была сделана на совесть, так что и продаваемые в ней предметы наверняка не будут такими уж плохими. Если вещь стоила так дорого, то на это определенно должна была найтись причина. Ну и к донатеру игра относилась бы совершенно по-другому, пожалуй.
*Темный Подвальчик — 小黑屋, дословно «маленькая темная комната». На самом деле название программы для писателей, позволяющей лучше сосредоточиться на работе. Представляет собой документ, в котором можно задать необходимое к написанию количество слов или символов, и, пока это количество не будет достигнуто, переход в другие приложения будет принудительно блокироваться.
Может быть после покупки предмета Хэ Жугэ сможет освободить тигренка.
Ах, как же сложно в жизни найти источник счастья. И раз уж Хэ Жугэ выпала возможность заполучить его весь, то не стоило довольствоваться лишь третьей частью.
Подрагивающими пальцами Хэ Жугэ ввел в Темном Подвальчике цифру 20000 в разделе необходимого количества символов и тут же нажал на кнопку подтверждения, пока не успел засомневаться.
***
Маленькое чудовище тихо плакало в комнате 104, свернувшись на хлопковой подстилке. Слезы еще не высохли, когда оно медленно поднялось. Одно это движение, казалось, далось ему с огромным трудом: лапы его ужасно дрожали. Маленькое чудовище перенесло очень тяжелое ранение. С самого начала оно должно было до скончания веков спать в духовном море сознания, но из-за непредвиденной ситуации его выдернуло из сна. А потом оно потеряло крыло. Маленькое чудовище никогда не думало о том, чтобы захватить управление этим телом*: оно еще не выздоровело, и, к тому же, Си Гуйцань раньше говорил ему, как очень-очень сильно его ненавидит. *Используется счетное слово для машин/трупов. От одной только мысли о том, что они вынуждены делить одно тело, Си Гуйцаню всегда становилось дурно. …Да, маленькое чудовище сделало много плохого, но оно просто не могло стерпеть. «Я и не думал выходить, — словно нашкодивший ребенок, маленькое чудовище забормотало про себя. — В этот раз даже без крыльев вылез. Н-не злись на меня». Никто не ответил ему. Тогда маленькое чудовище осмелело и пробормотало еще: «В этот раз я точно буду хорошо за собой следить. Тебе же нравится тот черноволосый человек? Не волнуйся, я точно не сделаю ничего, чтобы ему навредить». Снова не получив ответа, маленькое чудовище осторожно уточнило: «Тогда мы договорились?». Затем оно оглянулось на прекрасные крылья зерга на спине и очень удивленно пробормотало: «Интересно, почему у меня есть крылья? Если я в этот раз буду хорошим, ты можешь… не ломать их снова? — тут его тон помрачнел. — Когда ты тогда сломал их, мне было очень больно. Тебе нравится тот черноволосый человек, а мне — мои крылья. Ты должен понимать силу моей любви». Обиженный тон его вдруг странно изменился: «Если ты снова сломаешь мне крылья, я раздеру того черноволосого человека пополам. Сколько крови выльется из крыльев, столько прольет и он». Затем голос маленького чудовища стал очень тихим, словно он испугался разбудить спящего, но радостным: «У тебя вдруг тоже появилось слабое место, и я теперь не боюсь тебя~». Маленькое чудовище невинно улыбнулось, но в глубине его лазоревых глаз затаилась угроза. Несмотря на боль при каждом движении, от радости оно не могло больше сидеть на месте. Через силу маленькое чудовище подошло к оставленному на полу питательному раствору и выпило его. Почувствовав вкус, оно удивленно облизнулось. Странно. Во сне он будто бы пробовал что-то сладкое, до приторности сладкое. Но почему сейчас тогда на вкус все было как простая вода? Маленькое чудовище в ярости опрокинул опустевшую бутыль из-под питательного раствора на пол, и осколки ее разлетелись по всей комнате. Стоило ему увидеть их, как ярость его сменила веселая улыбка. Дверь в комнату вдруг открылась, и вошел новый работник с генным лекарством. Маленькое чудовище окинуло его пристальным взглядом. Волосы и глаза не черные. Не тот человек, что понравился Си Гуйцаню. В глубине души маленькое чудовище не знало, стало ли ему жаль или оно ощутило облегчение. Раз уж Си Гуйцаню так нравился тот человек, то маленькому чудовищу прямо-таки хотелось что-нибудь с тем сделать. Будет ли его кровь поразительно сладкой, а плоть — особо нежной? Почему Си Гуйцань так его полюбил? Ха, точно так же, как Си Гуйцань ненавидел его всей душой, маленькое чудовище ненавидело и боялось его. Когда Си Гуйцань сломал крылья, маленькому чудовищу было очень, очень больно. От боли оно долго-долго плакало, но Си Гуйцань не проронил ни слезинки. От одной только мысли об этом ему становилось грустно. Если оно убьет того человека, заплачет ли Си Гуйцань? Польются ли у него рекой слезы и сопли? Станет ли он плакать и умолять маленькое чудовище так же, как раньше плакал и умолял других? Острые когти вонзились в пол. Маленькое чудовище взволнованно вздрогнуло, и коготки его, усиленные под влиянием крыльев зерга, оставили глубокие царапины в полу. Нет, нельзя это делать. Си Гуйцань мог проснуться. Работник увидел разлетевшиеся по полу осколки и перевел взгляд на прибавившее ему работы маленькое чудовище. — И это то, что называли вещью высшего сорта? — возмущенно бросил он. — А я еще думал, насколько он хорош. Работнику стало жаль тратить бесценное генное лекарство, но у него была инструкция вколоть его Номеру 20. Генное лекарство действовало очень быстро — всего одна его инъекция могла ускорить естественное развитие организма на год. Побочными эффектами были истощение жизненных сил и невыносимая боль. Игла вонзилась в кожу маленького чудовища, и фиолетовое лекарство медленно влилось внутрь. Холодное, словно гадюка, оно поднималось по лапам к плечам, сковывая все тело льдом. Маленькое чудовище пристально уставилось на лекарство. Оно изо всех сил пыталось выцепить что-то из разрозненного хаоса мечущихся раздробленных воспоминаний. Похоже, много лет назад ему вводили такое же лекарство. Маленькое чудовище посмотрело налево, а затем направо. И чем дольше оно смотрело, тем более знакомой казалась ему эта крохотная комнатушка. Разве Си Гуйцань не стал очень богатым и очень крутым? Почему он снова притащил его в эту халупу? Точно как помнило маленькое чудовище, лекарство вместо леденящего холода вдруг начало невыносимо печь, и кожа всюду вспыхнула болью. К старой боли добавилась новая. На фоне лазурной радужки бордовым вспыхнул вертикальный зрачок. Обожавшее срывать злость на других маленькое чудовище неподвижно уставилось на ничего не подозревавшего работника. «Этот человек обидел меня, — прошептало оно крепко спящему в глубине рассудка Си Гуйцаню. — Я очень испугался и, чтобы защититься, вынужден его прогнать». «Поэтому здесь нет моей вины», — кончик языка облизнул острые тигриные зубы. — Ао, — раздался короткий полный боли стон тигренка. Маленькое чудовище, словно совсем потеряв силы, осело на пол. Даже лапки его судорожно подергивались: с таким актерским мастерством оно определенно могло выдать ложь за правду. Работник присел на корточки, чтобы проверить его состояние, и очень удобно заслонил камеру. В лазоревых глазах вспыхнул красный, словно капля крови упала на водную гладь, окрашивая все. Алые сосуды опутали белки́, и глаза стали похожи на пугающе прекрасный агат с кровавыми прожилками. Стоило только работнику встретиться с маленьким чудовищем глазами, как вдруг взгляд его потерял всякую осмысленность. Одеревенело, словно марионетка, он подошел к одному из разлетевшихся по полу осколков и поднял его. Острые края глубоко врезались в ладонь работника, но тот словно не ощущал боли. Из рассеченой до кости раны по пальцам заструилась густым потоком кровь, но лицо работника все еще было равнодушно пусто. Маленькое чудовище принюхалось, а затем привередливо отвернулось. Окровавленными руками работник собрал все осколки с пола и с трудом вышел из комнаты. Стоило только ему оказаться снаружи, как нога его странно подвернулась, и он вдруг повалился. Собранные было осколки стекла снова разлетелись по полу. Один из них крепко воткнулся как раз там, куда при падении пришлась нежная шея работника. Теплая кровь хлынула на серый пол и расцвела влажным алым цветком. Все это время маленькое чудовище невинно лежало на хлопковой подстилке и робко поглядывало на работника. Словно любопытный пугливый детеныш, оно с дрожью приблизилось к трупу и осторожно шлепнуло его лапкой по спине… Это и записали камеры.***
— Этот несчастный случай слишком странный, — холодно заметила Скорпион. — Почему его крылья зерга вдруг зачахли? Из них высосали все питательные вещества, хотя это такая вещь, которая даже после смерти носителя сможет существовать самостоятельно. — С этим делом тебе стоит обратиться к Куфии*, — Мышь, ищущая лекарство сидел на механической руке и маленькими глотками попивал горячий молочный чай. — Каждый мастер в своем деле, у меня это море духовного сознания. *Куфия, в частности, бамбуковая куфия — ярко-зеленая древесная гадюка. — Обратиться к нему? — Скорпион закатила глаза. — Мне не хочется тоже обзавестись крыльями зерга, вживленными в тело. Мышь, ищущая лекарство сделал еще глоток чая и довольно вздохнул. — Если не хочешь, то кто сможет тебя заставить? Из основания механической руки выдвинулись колесики. Мышь, ищущая лекарство напоследок обернулся на застывшее на экране изображение белого тигренка. — Порой я чувствую, что грешен одним лишь тем, что живу, — сказал он Скорпиону.
