Исправляя ошибки

Открыв дверь, Ганнибал буквально потерял дар речи. Перед ним стоял Уилл, весь в пятнах крови, и от него тянулся такой шлейф низшей альфа-вони, что Лектер неконтролируемо зарычал, но тут же стих, когда раненная Омега упала без сознания в его объятия. Дела были плохи. Судя по количеству крови — была повреждена артерия, но к счастью лишь поверхностно, что, собственно, и дало профайлеру необходимое количество времени, чтобы добраться до Ганнибала. Если отбросить волнение и обеспокоенность, Лектер не сможет слукавить, сказав, что этот факт не согрел его рёбра необъяснимым теплом. Его Омега поехал к нему. Не в больницу — к нему… У Ганнибала будет время подумать об этом, а сейчас он подхватил Уилла на руки, словно Омега ничего не весил, и понёс его в операционную. Характер повреждений и количество крови на джинсах явно дали Ганнибалу понять, что подручными средствами, припасёнными в кабинете, он точно не справится. Нужен был металлический стол, стойка под систему для экстренного переливания крови, профессиональная операционная лампа и большая часть инструментов, которая хранилась в его… «потайной комнате». Когда Ганнибал положил Уилла на стол, он вздрогнул. Это место предназначалось прежде всего для разделки свиней, и мысль о том, что его истинная пара лежит сейчас перед ним на этом самом столе — вызывала у Ганнибала такое отвращение, что он лишний раз позволил себе убедиться в том, что целенаправленное убийство Уилла никогда не стало бы его замыслом. Уилл не заслуживал этого места. Он заслуживал лежать на шёлковых простынях в тепле его кровати, их кровати, и мурлыкать от удовольствия, поедая очередной невероятно сладкий, изысканный десерт, который бы Ганнибал ему любезно приготовил после ночи изнурительного… Ладно, сейчас не об этом, Лектер знал, что он должен сохранять хладнокровие ради Уилла, и он это сделает. О всём остальном он подумает потом. И о том, какой потрясающе изматывающей может быть их ночь, и о том, какой десерт он подаст Уиллу после, и даже о том, какую первую из конечностей он оторвёт тому… низшему существу, что посмело до него дотронуться. Ганнибал принял решения не снимать с Уилла джинсы. Он не знал характер повреждений и его серьёзность, именно поэтому сделал то, что делают в приёмном отделении скорой помощи — а именно взял специальные ножницы и разрезал одежду по внутреннему шву, пока не открыл маленькое, но достаточно глубокое ножевое ранение, повредившее бедренную артерию. Сейчас Лектер с уверенностью мог сказать, что если бы Уилл не наложил жгут выше раны, то он просто не успел бы приехать сюда. Ганнибал снова выдохнул и успокоился. В конце концов, этого не случилось, и Уилл успел. Он лежит сейчас перед ним, живой и дышащий, а значит находится в безопасности. В конце концов, Ганнибал знал, что он исключительный хирург, и данный порез — это не самое тяжёлое повреждение, с которым он справлялся идеально. Уилл в безопасности. Закрыв глаза, Ганнибал шумно выдохнул, и снова открыл глаза полностью поменявшись в лице. Теперь он не был собой, не был Альфой, потерявшим голову от запаха крови своей истинной пары, находившейся без сознания. Теперь он был только врачом, первоклассным хирургом, а на столе перед ним лежала его работа. Просто раненное тело, в котором нужно сохранить жизнь. Ничего сложного. Ганнибал прекрасно знал, как сохранять жизнь в человеке до самого последнего своего штриха как Потрошителя. Для хирурга не бывает личного. Не бывает страха. Когда Ганнибала учили оперировать — ему ясно дали уяснить самый главный урок — на операции существуют только трое: Бог, Смерть и сам хирург. Даже пациент — это просто дышащий кусок мяса, головоломка, которую надо разгадать — ни больше, ни меньше. Именно поэтому нужно уметь отключать всё человеческое и научиться выходить из своей головы, если действительно хочешь победить в неравной схватке с Богом и Смертью. Яркий свет операционной лампы выбеливал прекрасное лицо, лежащее на металлическом столе, обрамлённое липкими от пота херувимскими кудряшками. Уилл неподвижно лежал под её светом, грудь едва заметно вздымалась. Его дыхание было хриплым, неровным. Ганнибал заставил себя отвернуться, застегнул на себе новый стерильный халат. Его лицо выражало предельную концентрацию. Да, риск был огромен, но отступать было некуда. Разрез на джинсах, открывший небольшую, но глубокую рану чуть выше колена стал полностью багровым по шву. Кровь, тёмная и густая, просачивалась наружу, выбиваясь из раны на каждой пульсации. Ганнибал знал, что времени в обрез. Лезвие ножа, судя по всему, было двухсторонним, что делало ситуацию ещё хуже. Подкатив к себе стол со всеми необходимыми инструментами, Ганнибал направился к термокамере, в которой хранились все препараты. Набрав в шприц немного морфина и местной анестезии он обколол рану по всему периметру, чтобы максимально уменьшить дискомфорт Уилла на случай, если он очнётся. Следующим этапом стала установка системы внутривенного вливания для предотвращения обезвоживания. У Ганнибала была в запасе свежая кровь, пригодная для переливания (он готовил из неё вкуснейшие десерты), но решил, что капельницы пока будет достаточно, чтобы поддержать приемлемый уровень нагрузки на селезёнку. Уилл справится. Да, кровопотеря была сильная. Но не критическая. Ещё нет. Итак, Лектер снова обратил внимание на ногу. Первым делом — жгут. Не развязывая жгут Уилла, чтобы не дать профайлеру истечь кровью за считанные секунды, он повязал ещё один из плотной медицинской резины на десяток сантиметров выше, затягивая его максимально высоко на бедре, пережимая основной приток крови, и лишь после этого освободил Уилла от его импровизированной повязки, сохранившей ему жизнь. Кровь перестала течь, но рана продолжала пульсировать под кожей. Нужно было видеть. Ганнибал надел пару стерильных перчаток и вылил на них щедрую порцию чистого медицинского спирта, так как у него не было времени несколько минут вымывать руки перед операцией, как и положено хирургам, после чего взял скальпель и осторожно расширил разрез. Мышцы, покрытые кровью, тускло поблёскивали под светом лампы, беспрепятственно пропуская лезвие в беззащитную плоть. Ганнибал осторожно отводил их в стороны тупым крючком, стараясь не повредить ещё больше. Ему нужно было добраться до артерии. Наконец, он увидел. Разорванный конец артерии с неаккуратными краями, характерными для импульсивной жалкой попытки самообороны. Очевидно, его потрясающий мальчик хорошенько напугал Альфу, заставляя его сопротивляться. Если бы Ганнибал не сохранял сейчас клиническую отстранённость, то определённо позволил бы себе тёплую, гордую улыбку. Его Омегу боялись. Разрез пульсировал в такт слабому биению сердца Уилла, выбрасывая малые струйки крови, сдерживаемые жгутом. Лектер поморщился. Повреждение было серьезней, чем он надеялся. Ганнибал развернулся и взял со стола хирургические инструменты, аккуратно разложив их перед собой: пинцет, иглодержатель, тончайшую нить шовного саморассасывающегося материала. Его руки были как всегда твёрдые и уверенные, словно не знавшие волнения и усталости. Он заставил себя сосредоточиться. Первым делом нужно было остановить кровотечение. Он аккуратно зажал концы артерии микрохирургическими зажимами, перекрывая кровоток. Затем, смочив стерильные салфетки, он тщательно очистил операционное поле от крови, чтобы видеть, что делает. Теперь — самое сложное. Сшивание артерии. Ганнибал поднёс лупу к глазам, зафиксировав её на медицинском колпаке, и неторопливо начал накладывать первый шов. Тончайшая игла проходила через стенку сосуда, оставляя за собой едва заметный след. Шов должен был быть идеальным — герметичным и прочным. Никаких недочётов, только строгий перфекционизм. Один за другим, он накладывал швы, соединяя разорванные концы артерии. Каждый стежок требовал предельной точности и концентрации. Он работал медленно и методично, стараясь не повредить хрупкие ткани, со стороны могло показаться, что он действовал даже немного лениво. Время текло незаметно, но после того ,как стенки схватывались и ткани вновь становились целостными, оно наконец стало работать на Ганнибала, а не против него. После полутора часов кропотливой работы артерия была полностью сшита. За это время Уилл несколько раз приходил в себя, но тут же проваливался обратно в сон. Так называемый кратковременный флирт с сознанием в стенах его импровизированной операционной, не увенчавшийся успехом. Ганнибал принял решение добавить ещё немного морфина в капельницу вместе с кубиком феназепама. Это позволит Уиллу не только подольше поспать, но и предотвратит боль, а также не даст стенкам сосуда спазмировать от вновь обретённого кровотока. Наконец, довольный своей работой, Лектер ослабил зажимы, перекрывавшие ток крови. Сначала как обычно не произошло ничего. Затем, медленно, очень медленно, кровь начала заполнять сшитый участок сосуда. Артерия пульсировала, вновь наполняясь жизнью. Уилл в безопасности. Ганнибал позволил себе облегчённо выдохнуть. Первый, самый важный этап был пройден, и теперь жизни Уилла ничего не угрожало. Лектер оставил зажимы на месте и продолжил операцию. Теперь нужно было восстановить поврежденные мышцы и ткани и сделать это также идеально, чтобы полностью вернуть чувствительность и подвижность этому участку. Да, первый год на этом месте может сохранятся лёгкое неприятное покалывание и онемение, но не дольше. Ганнибал тщательно сшивал мышцы, слой за слоем, стараясь не оставить пустот. Каждая ниточка должна была быть завязана крепко, чтобы не допустить кровотечения. Закончив с мышцами, он приступил к подкожной клетчатке. Последним этапом была кожа. Ганнибал наложил аккуратные, косметические швы, стараясь сделать рубец как можно менее заметным. Он ещё успеет оставить на теле своей Омеги шрам принадлежности, как акт окончательного присвоения. Но об этом позже, поэтому Ганнибалу пришлось отвести взгляд от пока ещё девственно чистой брачной железы на шее его партнёра и завершить работу. Закончив, он тщательно обработал рану антисептиком и наложил стерильную повязку, после чего с характерным резиновым щелчком снял перчатки и бросил их в урну даже не целясь. Это было не нужно. Каждое его действие всегда было выверено до мелочей, так что шанса промахнуться не было. Рухнув на ближайший стул, Ганнибал облегчённо откинулся на его спинку, чувствуя, как напускное хладнокровие, наконец, уступает искренним эмоциям волнения и даже остаточному флёру страха. Операция закончилась. Уилл был жив. И это всё, что требовалось знать Альфе, для успокоения. Да, это было только начало. Впереди ждал достаточно долгий период реабилитации, которую Ганнибал надеялся сгладить и сделать для Омеги максимально комфортной. Он знал, что Уилл скоро придёт в себя, поэтому, поднявшись со стула, Ганнибал прибрал весь мусор, вытер всю кровь, укрыл Уилла одеялом и крайний раз взглянул на установленную систему, чтобы убедиться, что лекарство поступает непосредственно в вену в заданном ему темпе, а после — вышел с подвала, чтобы подготовить гостевую спальню. Через несколько часов Уилл пришёл в сознание, как раз в тот момент, когда Ганнибал вновь вернулся в подвал, чтобы проверить Омегу и вынуть закончившуюся капельницу. — Холодно, — с этими словами Уилл встретился взглядом с Ганнибалом, но затем отвёл его, чтобы осмотреться по сторонам. Картина вокруг была жуткой, и Ганнибал это знал. Он видел, как подсознание Уилла любезно рисовало ему картинки событий, происходивших здесь на протяжении многих лет. Но надо отдать ему должное, Омега до конца старался сохранить беспристрастное лицо, даже когда обводил взглядом крюки для подвешивания туши и сливное отделение в полу. — Я так понимаю, это то самое место, которое все твои пациенты видели всего единожды, прямо перед тем, как стать заготовками к твоим следующим кулинарным подвигам? — Я рад, что ты очнулся, Уилл, — ответил Ганнибал, даря профайлеру ласковую улыбку. — Можешь не беспокоиться. Сейчас совершенно другой случай. Уилл подавил саркастичную ухмылку и попытался встать со стола, немного кряхтя от боли, когда почувствовал, что Альфа тут же подставил свою руку под его плечо для дополнительной опоры. — Я бы советовал исключить на ближайший период времени прямую нагрузку на ногу, Уилл, это ускорит заживание раны. — Спасибо за заботу, Док, но мне кажется, я не настолько беспомощный, чтобы не смочь самостоятельно покинуть твою… игровую комнату. Ганнибал лишь фыркнул на дерзкую реплику, позволив Уиллу сделать несколько самостоятельных шагов по направлению к выходу, пока Омега внезапно не заскулил от боли, остановившись. — Уилл?.. — Всё в порядке, — тут же отозвался профайлер, облокотившись на ближайшую стену. В то же мгновение Ганнибал оказался рядом, чтобы вновь поддержать Уилла под руку. — Я, как твой врач, которому ты сам вверил своё здоровье этим вечером — вынужден настаивать на том, что тебе нельзя давать нагрузку на ногу в течении хотя бы нескольких часов. Настала очередь Уилла раздражённо фыркнуть, слегка съёжившись от ощущения партнёра, прижатого к его телу. Увидев, что Уилл больше не сопротивляется, хоть и беззвучно возмущаясь своей временной потере самостоятельности, Ганнибал вновь подхватил его на руки, подняв по лестнице быстрее, чем Омега смог это осознать. Отмена подавляющих препаратов сделала Уилла более восприимчивым к таким вещам, поэтому, к радости Ганнибала, Омега позволил себе резкий вдох и даже едва ощутимую дрожь на такую откровенную демонстрацию Альфа-силы. Потрясающий мальчик. Словно не ощущая веса, Ганнибал принёс Уилла в уютную атмосферу своего кабинета, такого знакомого профайлеру, и поставил его на ноги у камина в безмолвной просьбе расположиться у огня. - Тебе нужно согреться, Уилл, устраивайся поудобнее, - Ганнибал наклоном головы указал на разбросанные возле камина подушки на пушистом ковре, словно считая необходимым подтвердить свою мысль словами. - Не бойся испачкать кровью ковёр. Я всё равно планировал его химчистку. А я подготовлю ванну и принесу тебе комплект сменной одежды. Всё ещё приходя в себя после откровенной демонстрации силы, Уилл всё же подчинился и устало опустился на пол, облокотившись на одну из подушек, с достоинством принимая капитуляцию. Он опустил голову, осмотрел свои разрезанные, окровавленно-грязные джинсы, которые ощущались совершенно чуждыми для этого ковра, причём дело было не только в контрасте чистоты, но и, казалось, в совершенно разных эпохах этих двух вещей. А учитывая, что дом Ганнибала был скорее музеем роскоши и богатства, кишащим дорогущим антиквариатом - так оно и было. Уилл снова поморщился, чувствуя, что температура его тела поднимается. Морфин в его крови определённо притупил боль, но даже несмотря на это, Уилл ощущал неприятный жар. Для течки было еще слишком рано. Что ж, он сделал мысленную пометку спросить у Ганнибала, есть ли вероятность инфекции и, стараясь не думать о плохом перевёл взгляд на огонь, погрузившись в глубокие мысли.