Пиршество.

"Твою мать, хватит, прекрати сейчас же." Почти зарычал Калеб, дёргая скованными за спиной руками, лёжа на животе. Он пытался вывернуться, сделать хоть что-то, но лишь обессиленно падал от новой волны удовольствия. Судорога прошивала ноги, почти заставляла скулить, но Калеб не собирался доставлять ему такое удовольствие. "Ну, что же ты так резко? Расслабься, получай удовольствие." Голос был приторно сладким, если бы Калеб не был в таком положении, то уже ударил бы по этому самодовольному лицу со всей силы. "Завались и расстегни наручники. Сейчас же." Калеб старался не сбавлять тон, удерживая последние крохи самоуважения. В ответ он получил лишь увеличение частоты вибрации. "Не те слова, ты же знаешь. Я хочу услышать совершенно другое." Длинные пальцы скользнули по обнажённым бёдрам, щедро лаская, прежде чем нажать на виднеющийся между упругих ягодиц вибратор. Калеб дрожит всем телом, мыча сквозь крепко сжатые зубы. "Давай, прошу, только для меня." Мужчина мотает головой, черные глаза прожигают чистой неприязнью. "Я был плохим..." Первые слова вышли хриплыми и едва слышными, Кавински заинтересованно наклонился поближе. "Я был плохим, я не должен был касаться себя без разрешения. Простите, я не должен был." Его шею опаляет горячее, жадное дыхание. Удовлетворение от всей ситуации растекается по венам чистой амброзией. Язык мажет за ухом, заставляя морщиться от невозможности отстраниться. "Продолжай." Мурлычет Кавински, наклоняясь ниже. Он не скрывает удовольствия от вида этого сильного, несгибаемого мужчину в таком жалком положении. Тот, кого не смогла согнуть система, теперь задыхается на его постели, тщетно выворачивая руки из пут, пытаясь освободиться. "Как хорошо, что ты знаешь о своей вине," Кавински медленно встал с кровати. Мужчина казался довольно спокойным, даже несмотря на то, что его партнёр до сих пор был абсолютно беспомощен. "Тогда наказание должно быть суровым." Он приблизился, с интересом рассматривая каждую деталь обнаженного тела, которое было любезно открыто для него. "И ты будешь принимать его, не сопротивляясь, не так ли?" Кавински отошёл к шкафу, чтобы вытащить тонкую плеть из ящика. "Да." Ответил Калеб. Сердце стучало быстрее, он прекрасно знал, что его ждёт, но вместо страха или ужаса он чувствовал лишь предвкушение. Он прикусил губу, чтобы не издать ненароком звука, чувствуя, как внизу живота зреет приятная тяжесть. "И я буду хорошим." Добавил он тише, следя взглядом за каждым жестом Кавински. Мужчина вернулся к кровати, легкими касаниями провел плетью по бедру Калеба вверх. Тянущееся ощущение прикосновения только сильнее распаляло. Кавински наклонился ближе, мягко перехватил чужое лицо рукой, поворачивая его назад, заставляя посмотреть себе в глаза. "И ты не будешь просить остановиться?" Спокойный тон никак не вязался с тем, каким голодным взглядом он рассматривал каждую деталь лица партнёра. Слова застревают в горле как ком. Калеб сглотнул, стараясь не выдать себя, лишь сильнее вцепившись в собственные руки. От этого пристального, изучавшего взгляда у него мурашки пробегали по телу, сердце колотилось в грудной клетке, отдавая волной жара в кончиках пальцев. "Нет." Ответил он, чувствуя, как пересохло в горле. "Я буду хорошим мальчиком." Кавински довольно хмыкнул, не отрывая глаза от лица Калеба. Каким бы сильным и холодным тот не был, сейчас он полностью сдался ему, позволяя делать что угодно. Мужчине нравилось видеть такого Калеба, нуждающегося в прикосновениях, ласке и даже в наказании. Он наклонился ещё ближе, медленно проведя кончиками пальцев по его щеке, по ключицам, спускаясь вниз, к животу. Жаль, что сейчас Калеб лежал на животе и Кавински не мог увидеть выражение его лица. Наблюдатель легонько шлепнул его плетью по ягодицам. Калеб шипит, дергается, но всё-таки не может подавить рваный стон, прильнув теснее к простыне. Тело, всё ещё возбуждённое, отреагировало практически сразу, Кавински прекрасно чувствовал это. Он усмехнулся, делая ещё один удар, на этот раз жёстче. Кровь быстрее начала бежать к поверхности кожи. Калеб прикусил губу, задохнувшись от очередного удара. Он пытался успокоить сбившееся дыхание, но стоило плети коснуться бедер, как все усилия рушились. Горячая судорога расходилась по телу, он старался подавить очередной стон, но звуки всё-таки срывались с губ. Кавински это не нравилось, он хотел слышать его громче. Кавински делал небольшие перерывы между ударами, медленно ведя плетью вдоль бедер, ягодиц, спины, тщательно выбирая участок кожи, на котором останется особенно яркий след. Этого было мучительно мало Кавински, жаждущему вытащить из Калеба настоящие эмоции, поэтому он взял пульт от вибратора, который был забыт на некоторое время, чтобы резко увеличить частоту. Калеб простонал громче, чем раньше, зажав зубами подушку. Его тело выгибалось от наслаждения, как туго натянутая струна - напряжённое и в то же время прекрасное мучение. Кавински любовался тем, как кожа краснеет от плети, как Калеб беспомощно дергается при каждом ударе, пытаясь подавить реакции своего тела. Это зрелище распаляло, заставляло твердеть в штанах, но мужчина старался держать голову холодной. Он хотел, чтобы Калеб сам попросил о большем, чтобы тот умолял его. Но для этого нужно было ещё немного постараться, чтобы довести партнёра до предела. Наблюдатель отложил плеть в сторону, не спеша устроился на кровати, сев между разведённых ног Калеба. Кожа всё ещё пульсировала редкими вспышками боли после ударов плетью, пальцы легко прошлись от щиколоток вдоль ног вверх. Калеб тяжело дышал, уткнувшись лицом в подушку. Он чувствовал, как Кавински рассматривает его, оценивает результат своей работы, и это было слишком возбуждающе. Мучительно мало. Кавински усмехается, видя, как Калеб не выдерживает прикосновений, старается не издавать звуков, но не в силах контролировать себя. Он прекрасно знает, что партнёр на пределе, что ещё немного - и тот выкрикнет его имя, умоляя дать разрядку. Но Кавински ещё не закончил с ним, ему хочется ещё помучить. Кожа Калеба покрыта мурашками, он чувствует, как затёкшие руки сводит судорогой. Он старается отстраниться, но Кавински удерживает его голову, не позволяя этого делать. Наблюдатель нежно целует его в поясницу, успокаивает и одновременно дразнит. От этого простого жеста Калеба бросает в холодный пот, сердце готово выскочить наружу. От переизбытка чувств в голове мутно. Кавински наклоняется выше, проводя носом вдоль позвоночника, целуя кожу, прикусывая её и тут же зализывая следы своих зубов. Мужчина мимолётно думает о том, что у Калеба наверняка будет много синяков в этих местах на утро и от этой мысли становится ещё приятнее. Он медленно поднимается к шее, проводя носом между лопатками вверх. Всё это время он понемногу увеличивал вибрацию игрушки, пока не достиг максимума. Калеб пытается сжать ноги вместе, но Кавински не даёт сделать это. Было так много ощущений, излишне много. Тело сводило от прикосновений, от чувства беспомощности. Где-то внутри всё горячеет, натягивается, словно тетива лука, что давно должен был выстрелить. Он старается отвлечься, думая о чем-то, но мысли разрываются на кусочки. Дразнящие прикосновения губ к спине, лёгкие, почти незаметные, но они проходят по телу разрядами тока. Кавински видит, что Калеб почти на пределе, совсем незначительная стимуляция, и тот кончит, и тогда наказание закончится. Мужчина не позволяет. Он отстраняется, выключая вибрацию и отходя в сторону. Отключение вибратора было настоящим облегчением, Калеб смог сделать глубокий вдох. Он пытался успокоить сбивчивое, сорванное дыхание, чувствуя, как сердце медленно возвращалось в норму. Мужчина всё ещё ощущал судороги в руках, а тело покалывало, но в целом, стало немного легче. Он медленно повернул голову, вопросительно посмотрев на Кавински. Кавински рассматривал Калеба, наслаждаясь грязной картиной. Мужчина выглядел потрясающе, лёжа на животе, сжимая в зубах подушку, тяжело дыша, покорно уткнув голову в кровать. Кожа уже покраснела после плети, на бедрах виднелись следы от зубов, а руки бессильно сжимались в кулаки. Кавински хотелось ещё раз запустить пальцы в волосы, дёрнуть голову назад, но он сдержал порыв, стягивая с себя штаны. Он наклонился через кровать, чтобы взять смазку и презервативы с прикроватной тумбочки. Ему не нужно было много времени, чтобы устроиться меж бедер, раздвинув колени Калеба руками пошире. Первые толчки выходят медленными, внутри горячо и мокро, хлюпанье смазки звучит оглушительно в тишине комнаты, смешиваясь со сдавленными вздохами Калеба. Кавински входит глубоко, до упора в крепкие ягодицы, придерживая партнёра за плечо. Калеб пытается отвлечься, но получается с трудом, он старается думать о чем-то нейтральном, о работе, о погоде, о чём угодно. Получалось это очень плохо, потому что Кавински двигается медленно, но сильно, полностью заполняя и растягивая. Калебу нестерпимо хотелось прикоснуться к себе, но наручники крепко держали его запястья. "Ты в порядке?" Спокойный, низкий голос Кавински звучит прямо над ухом. Мужчина останавливается, не совершая больше никаких движений, давая Калебу время, чтобы привыкнуть и собрать себя в кучу. Наблюдатель чувствует, как подрагивают мышцы партнёра, как тяжело и прерывисто тот дышит. "Да, да..." Бормочет Калеб, не поднимая лица от подушки. Он всё ещё ощущал себя переполненным, кожу будто ошпарило кипятком, но это было терпимо... Даже приятно. Он старается не подаваться назад, не выгибаться слишком отчаянно, но получалось не слишком хорошо. Кавински перехватил голову Калеба свободной рукой, оттягивая назад за волосы, заставляя запрокинуть голову назад, обнажая шею, открывая на обозрение прикушенную губу и покрасневшее лицо со слегка прикрытыми глазами. Мужчина хмыкнул, наслаждаясь реакцией партнёра. Слишком соблазнительная картина. Он наклонился ниже, уткнувшись носом в чувствительное место за ухом Калеба, посасывая и покусывая нежную кожу. Кавински старается держать себя в руках, несмотря на то, что ему чертовски хочется оттрахать Калеба до слёз прямо на этой кровати. Он делает глубокий вдох, успокаиваясь и отвлекаясь от мыслей, чтобы начать двигаться быстрее в желании закончить эту мучительную пытку. Кавински двигался быстро и жёстко, чувствуя, как Калеб сжимается вокруг него, откидывая голову назад, утыкаясь макушкой в грудь партнёра. Воздух вокруг казался тягучим, наполненным стонами, вздохами, звоном металла наручников и скрипом кровати. Было в этом что-то жадное, почти больное, и Калебу казалось в этот момент, что Кавински может сожрать его с потрохами. Глубокие и быстрые толчки наполняют Калеба полностью, заставляя подаваться назад, вжимаясь спиной в грудь Кавински. Сбитое дыхание, неоновые огни за окном, горячие губы Кавински, его взгляд, прикованный к нему, заставляли Калеба терять голову. Он чувствовал себя беспомощным, как никогда раньше, и это было одновременно самое лучшее и самое худшее, что он испытывал в своей жизни. Калеб открывает рот в немом стоне, всем телом подаваясь назад в сладкой судороге оргазма. Он не может вспомнить, где заканчивается он и начинается Кавински. Наблюдатель навалился сверху, обнимая Калеба, прижимаясь как можно теснее. Было неудобно из-за рук партнёра, скованных за спиной, поэтому мужчина поднялся, чтобы расстегнуть наручники. Он медленно отвел руки Калеба от спины, растирая запястья, помогая восстановить кровообращение. Калеб медленно осел на постель, тяжело переводя дыхание. Кожа покрыта тонким слоем пота, грудь тяжело вздымается. Он чувствовал себя опустошенным, словно все силы ушли вместе с оргазмом. Такой разбитый, но такой прекрасный в своем бессилии. Кавински придвинулся ближе, чтобы поцеловать Калеба, нежно проводя кончиком языка по губам партнёра. Мужчина уткнулся носом в шею Калеба, вдыхая запах пота, секса и собственного парфюма. Он крепко держал Главного секретаря рядом с собой, не желая отпускать. Кавински медленно привстал, оглядывая партнёра с ног до головы: тот устало лежал на спине, прикрыв глаза, а длинные волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу. Наблюдатель не без труда, но заставил себя встать с кровати и пойти в ванную, чтобы взять влажные полотенца. Он вернулся назад, аккуратно вытирая пот с лица Калеба, живот, грудь и бедра, прежде чем улечься рядом с ним. Осторожно огладив спину, стараясь не касаться ударов плетью, наблюдатель почти неслышно прошептал. "Точно всё нормально?" Калеб повернулся к мужчине лицом, придвигаясь ближе. Казалось, что на протяжении всей близости его что-то гложет, но после окончания с его плеч будто упал камень, тяготивший его. "Да. Не беспокойся, всё хорошо." Он потянулся к партнеру, обвивая шею руками, оставляя россыпь поцелуев на лице и шее, расслабляясь в объятиях. Кавински приклеился к Калебу, крепко обхватывая его рукой поперёк живота. Мужчина зарылся носом в волосы партнёра, трепетно вдыхая запах их близости. Он накрыл их обоих одеялом, стараясь устроиться поудобнее. Через несколько минут дыхание Кавински выровнялось и он тихонько засопел, медленно погружаясь в сон.