К чему привёл красный шарик

Парень ушёл в свою комнату, чтобы отпереть нож от крови, которая уже подсохшим бордовым налётом была на лезвии. Кровь его отца, который терроризировал Генри с детства, и теперь был наказан за все эти мучения. Как же Бауэрс его ненавидел, сначала за то, что от них ушла мама, а потом за тот ад, который ему пришлось пройти. Эти воспоминания заставили Генри держать себя в руках и не пойти в подвал, чтобы нанести ещё ножевых ранений на и без того уродливое тело отца, а после вспороть его брюхо, вытащив из него все органы, да бы достать до сердца и раздавить его в кашу.

***

Дерри, сентябрь 1979 год. Генри был в своей комнате и пытался найти тетрадь, которую случайно бросил вчера куда-то. Мальчик метался по всей комнате. -Может на столе? Может под кроватью? Может в шкафу? Может... Очередное тихое "может" оборвал грубый мужской голос, который сопровождался открытием двери. -сколько тебя ещё ждать, выродок?! Резкий голос заставил мальчика вздрогнуть и обернуться. Генри сидел на полу под столом, глядя на отца со страхом. Страхом, который тот испытывал в последний раз только при уходе матери из семью. От того воспоминания остались только обрывки: глаза мамы наполненые злостью и отвращением, её быстрые шаги разносящиеся эхом в голове Бауэрса, нежные руки сжатые в кулаки и две сумки в них, а за этими образами матери следовали первые шрамы Генри от ножа отца на ногах. -я просто искал... - тихо пробормотал мальчик пытаясь придумать оправдание, но его перебил крик. -ты издеваешься?! Ты собираеоься уже двадцать минут, тебе не стыдно, ублюдок?! Оскар подошёл к своему сыну и за волосы вытащил из-под стола. На глазах накалились слёзы. Слёзы, которые показывали слабость ребёнка перед мужчиной и делали его мешенью для выделения гнева. -ах, ты плачешь, сукин сын?! Ну и ну! Стал таким же как твоя мамаша! -папа отпусти! Мне больно! -Ах, больно тебе?! - прорычал Оскар и отпустил волосы Генри. Мужчина встал перед ним и ударил ногой в живот. Мальчик схватился за живот и лёг на бок, приняв позу эмбриона. Лицо его выражало боль, страх и отвращение к отцу. Отвращение, которое формировались всего лишь 6 лет, но такое сильное, что лексикон мальчишки не мог бы передать такого чувства, да и такого слова, вероятно, не существует, но оно было таким нужным. -папа... Хватит... Мне больно...- выжал из себя Генри между всхлипами. -хватит?! Нет. Ты ещё недостаточно получил! - проорал человек, которого многие зовут отцом, но Генри звал его мразью уже, который год.. Удар ногой, удар рукой и так раз за разом. На теле и лице Генри появлялись новые синяки, из носа текла кровь, а из глаз слезы. Слышались болезненые стоны и крики мальчишки. Через пару минут таких издевательств Оскар отошёл от своего сына и с безразличием сказал: -одевайся и обработай себе раны, если спросят, то говори что упал или ударился. Ни слова обо мне. Генри встал и стал быстро одеваться. Кофта с длинным рукавом, чёрные штаны. Кровь из носа была остановлена ватой, а слёзы были удостоены обычного вытирания рукой и сдерживания до следующей ночи.

***

Бауэрс положил нож на стол и посмотрел в окно вспоминая как отец отвозил его в школу в первый день учёбы, избитого и дрожащего от страха. Отодвинув подоконник и, достав сигарету из тайника, Генри закурил её и, выдыхая густой табачный дым из легких, задумался "за что это всё мне досталось... Надо убить всех мразей в этом городе..."

***

Дерри, 1977 год, лето. Генри сидел в своей комнате и думал о чем-то... Скорее всего о своём дне рождения, который должен быть завтра. Обои свисали кусками, штукатурка слетала со стен и потолка, позволяя мальчишке её есть. Матрас лежит на полу, на нём одна подушка и одеяло, рядом стоят две коробки, одна с вещами, другая с одеждой. С первого этажа слышится звон бутылок и голоса родителей. Отец затянул маму в пьянство после его рождения. Генри смотрел в окно на капли дождя, которые падали с крыши с тихим стуком, который, как будто старался перекрыть своим тихим стуком звон бутылок, который всё равно звучал сильнее. Бауэрс присел на кровать и, прикрыв глаза, провалился в сон. Открыв глаза, он увидел что обои больше не свисают со стен, штукатурка не падает с потолка, заместо матраса мальчик сидит на хорошей кровати, рядом игрушки. Лицо озарилось счастьем. -неужели... Это всё было просто чудовищным сном?.. - пробормотал тот и, встав с кровати, пошёл на кухню. На кухне была только мама. Не было бутылок, не было плесени на стенах, не было грязной посуды. Не было всего того ужаса, который был в кошмаре. Генри подбежал к маме и обнял её. -мама! Я люблю тебя! - с улыбкой проговорил мальчик. -я тебя тоже люблю, сыночек, - послышался тихий ответ матери. - С днём рождения, мальчик мой... Генри поднял глаза на стол и увидел там пирог. Пирог из песочного теста и с лимонным кремом, который явно приготовила его мама, с четырьмя свечками. -это... Это правда мне?.. - недоверчиво спросил Бауэрс оглянувшись на женщину. -конечно, Мал... - голос матери оборвался грохотом. Генри вскочил с кровати. Мама шатаясь шла в ванную, чтобы выблевать из себя очередную порцию алкоголя. Но видимо не дошла. Звук того как мать вырвало, вызывал рвоту и у мальчика, а запах усугублял ситуацию. На его глазах навернулись слёзы. Бауэрс всхлипнул и заглушив плачь одеялом. "Может чудо будет в следующем году?.. Может мне стоит побольше думать о том что родители перестанут пить?... Может я слишком мал для чуда?.. Подожду ещё один годик..." - крутилось в мыслях у Генри их оборвал крик... Чудовищный крик матери... Видимо отец снова ударил её за то, что та не дошла до ванной... Это заставило всхлипнуть мальчика... "Ну что я сделаю... Мне всего четыре года..." - снова было в мыслях мальчика... Сегодня. Ему. Исполнилось. Четыре.

***

Генри затушил сигарету о подоконик и, задвинув пластину обратно, вернулся к ножу, который всё так же лежал на столе. Лезвие блеснуло под светом лампы, словно маня взять нож в руки и выпотрошить труп отца, который был в подвале, но у Бауэрса были другие планы. Он, взяв наждачный камень и нож, сел на кровать и почувствовал странное ощущение прикосновения к себе со спины...