К чему привёл красный шарик

Прикосновения были до боли знакомые и холодные, оставлявшие за собой тревожный очерк на долю секунды. Словно прикосновения покойника. Покойника имя, которого Бауэрс слышал сегодня единожды, но оно врезалось ему в память словно забившись в самый центр гиппокампа. Это имя он слышал каждую секунду до этого, но в последнее имя стал его слышать реже, пока совсем не перестал. Патрик... Патрик Хокстеттер. Его умерший друг. Его прикосновения, которым Генри не мог сопротивляться с начала их дружбы в начале младших классов. Темноволосый мальчишка с социопатией и расстройством солипсизма был самым тихим в классе до встречи с брюнетом. С ним социопат стал более открытым, а после и стал участником банды, которая и в настоящее время кошмарила весь город. Теперь эта группа почти распалась из-за потери этого человека. Слишком он уж стал родным. Родным на столько, что Генри рыдал ночами после его пропажи. На столько, что прикосновения были словно настоящими, потому что Бауэрс хотел в это верить. Парниша обернулся и... Никого. Никого не было за его спиной. Похоже показалось. Но такое обычно не кажется, верно?.. Прикосновения... Прикосновения рук Патрика продолжали покрывает тело Генри в разных местах. Бауэрс понял что на его теле не осталось места, которые бы не горело после контакта этих призрачных рук. Рук которые трогали его постоянно. В машине, на улице, в школе и дома. Руки, которые всегда были рядом. Которые трогали даже самые интимные места. Которые были везде.

***

Дерри, 1988 год, конец весны. На улице теплеет. Банда Бауэрса идёт по улице. Легкий ветер колышет листья. В воздухе ощущается легкий запах цветов и свежести, а солнечные лучи создают теплую и приятную атмосферу. Люди спешат по своим делам, многие в легкой одежде, наслаждаясь теплой погодой. Неудачники уже убежали в страхе домой, а значит им было просто скучно. Генри шёл впереди, за ним шёл Патрик, Виктор и Реджинальд. Парни бесцельно слонялись по городу. Казалось что город был пустым даже при том что мимо них шло множество людей. Почему всё так серо в такой дивный день? Не было места где за этот день не прошли ноги шайки. Таким темпом они закончили своё приключение до дома Реджинальда, а после и Виктора. Оба парня сказали, что им нужно помочь родителям с чем либо. Хаггинс сказал, что нужно помочь отцу собрать кукурузу, а Виктор, что нужно убрать дом. После ухода блондина Генри повернулся на Хокстеттера и с раздражением спросил: -тебе тоже нужно помогать родителям? -нет, я с тобой останусь. Как обычно, - с ухмылкой ответил Патрик. -пошли тогда. После этого короткого разговора оба парня двинулись дальше. Теперь они шли на равных, ни кто не шагал за вожаком, а шёл с ним на ровне. В конце концом Генри вывел их к мосту по которому шло шоссе, а под ним была железная дорога. Красивое место с которого был хорошо виден персиково-розовый закат. Патрик усмехнулся и сразу посмотрел на Бауэрса. - это что, свидание? - ни за что в жизни. Я с тобой никогда за один стол не сяду. Темноволосый засмеялся от ответа друга, а русый закатил глаза и пошёл в сторону внутренней части моста. Она были исписана граффити и надписями. На стене красовалась большая надпись "Беверли шлюха и шалава", они уже не помнили написала это Гретта или кто-то другой, но видеть надпись было как обычно забавно. Патрик последовал за ним и усмехнулся заметив мышь, на хвост которой он наступил. Живодер поднял грызуна за хвост и пошёл дальше, раскручивая мышку как вентилятор. Бедное животное жалобно пищало словно моля о пошаде, но быстро замолчало, когда ударилось о костяшки темноволосого. Бауэрс обернулся на друга и вздохнул, наблюдая за мучениями полёвки. Он подошёл и забрал мышь из рук садиста. -не мучай животных хотя-бы сегодня, - грубо заметил тот и не дав Патрику ответить швырнул грызуна в траву. - ему так будет лучше. Парни сели возле стены с огромной надписью. Генри откинулся на стену и, прикрыв глаза, вздохнул. Хокстеттер наоборот облокотился на свои согнутые колени и наблюдал за маганием огней для поездов. Солнце неумолимо двигалось за горизон и, уже почти скрывшись за облаками, отдавало свои последние лучи. Патрик наклонился к Генри положив голову другу на плечо и пробормотал. -Генри, хочешь покажу кое что? - с ухмылкой предложил садист. - ты о чем? -ну кое что. После этих слов руки Хокстеттера притянули русоволосово к своей груди и прильнув к нему прижимаясь к его спине грудной клеткой. Руки прошмыгнули под руками Бауэрса и остановились на груди и стали её массировать. Движения были грубые, сжимал Патрик больно и сильно так, что Генри пришлось прикусить губу, чтобы не застонать от боли. -Хокстеттер, ты совсем резнулся?! - прокричал вожак впиваяс руками в штаны садиста. Живодер ухмыльнулся сильнее и стал одной рукой "ласкать" сосок друга. Он сильно сжимал бусину и вертел ей. Изо рта Бауэрса вырвался гортанный стон боли. -прекращай, идиот! В этот же момент Генри оттолкнул его и встал. На его лице читалось отвращение и призрение. Он ударил его ногой в грудь заставив лечь на спину, а затем посвил ногу ему на пах причиняя дискомфорт и легкую боль генеталиям Патрика. - если ещё раз ты это сделаешь то я тебе саморучно кастрирую и отрежу твой хуй чтобы запихать это всё тебе в глотку, понял?! - угрожающе прокричал Бауэрс и наступил на его яйца. Хокстеттер завыл от боли от поступка друга. Вожак тем временем убрал ногу и поспешил удалится в сторону дома.

***

От этого воспоминания по коже Генри пробежал рой мурашек. Одни воспоминания о прикосновениях Патрика вызывало отвращение, но имело странное тёплое послевкусие, словно он этого даже хотел. Но Бауэрс быстро отогнал от себя эти мысли, встал, кинув наждачный камень за шкаф, и ушёл на первый этаж. Словно кто-то подсказывал Генри, что его друзья уже близко и настало самое время отправить их в ад, прямо к Патрику.