Я - человек?

Глухой трелью в тишине номера зазвонил телефон. Ки Хун сначала подумал, что это часть сна, какой-то надоедливый сигнал где-то вдалеке. Но звонок не прекращался, только больше давя на мозги. Он с усилием разлепил глаза, морщась от света, пробивающегося сквозь неплотно задернутые шторы. Голова гудела так, будто кто-то внутри аккуратно, но настойчиво бил молотком. На ощупь нашёл телефон на тумбочке, уронил его, выругался вполголоса и наконец посмотрел на экран. Хотя и смысла не было, ясен пень, что это Ин Хо. Он пару секунд тупо смотрел на надпись, прежде чем нажать на зелёную кнопку. – …Да? - голос был хриплым, сонным, а слова казались тяжелыми. – Вы ещё спите? - в трубке раздался спокойный голос Ин Хо, ни раздражения, ни особой мягкости.  – Вчера… немного… перепил, - Ки Хун закрыл глаза, снова уткнувшись лицом в подушку. – Немного? - на том конце повисла секунда паузы. — Я звоню уже третий раз. Подумал, что вы уже в умерли во сне. – Извините, не слышал гудки, - промямлил он, хотя прекрасно помнил, что слышал звонок во сне до этого. – Понятно, - тихий выдох, словно человек там собирал себя, прежде чем продолжить. – Вы забыли, что сегодня нужно снять швы и повязку. Врач ждёт. – Сегодня?.. - Ки Хун поморщился, пытаясь сообразить, какой вообще сейчас день. – А если завтра?.. – Не стоит. Лучше сейчас. Чем раньше, тем меньше риск осложнений, - сказал Ин Хо чуть тише, чем обычно. – Я понял, - Ки Хун сел на кровати, зажмурившись от внезапной головной боли. – Дайте мне около часа. – Не тяните, я и так волнуюсь что мы задержались с этим. Буду ждать в квартире, - ответил Ин Хо и коротко попрощался. Ки Хун положил телефон рядом, глядя в потолок. Весь разговор занял меньше минуты, но ощущение, что его буквально вытянули из постели за шкирку, было сильнее любой будильника. Он откинулся назад, проворчал что-то себе под нос и всё таки, Ки Хун с трудом поднялся, чувствуя, как каждая кость в теле протестует против резких движений. Куртка всё ещё была на нём, молния наполовину расстёгнута, а под подошвами обуви поскрипывал ковролин. Он поморщился, спал прямо так? Даже не помнил, как добрался до номера. Телефон с чёрным экраном лежал на краю тумбочки, будто готов был свалиться. Если Ин Хо уже звонил три раза, то перезвонит ещё, если он не приедет вовремя, и Ки Хун понимал, что придётся вставать. Но прежде чем делать что-то полезное, он решил, что нужно выйти покурить. Открыв дверь, он спустился по ступенькам наружу. Холодный утренний воздух ударил в лицо, пробуждая лучше любой чашки кофе. Он на автомате достал пачку сигарет, прищурившись от яркого солнца. Город просыпался, редкие прохожие, шум моторов где-то вдали, запах свежего хлеба от ближайшей пекарни. Сигарета щёлкнула между пальцами, зажигалка, короткая искра, и вот уже тонкая струйка дыма потянулась вверх. Первая затяжка обожгла горло, но принесла то самое привычное облегчение. Он медленно выпустил дым в сторону, наблюдая, как он растворяется в солнечном свете. Ки Хун стоял, прислонившись плечом к прохладной бетонной стене, одной рукой в кармане, другой держа сигарету между указательным и средним пальцем. Пальцы дрожали чуть заметно, от холода или от вчерашнего – он сам не мог понять. Он сделал ещё одну затяжку, подолгу задержав дым в лёгких. В голове постепенно прояснялось, хотя тело всё ещё было тяжёлым, будто после долгого бега. Под ногами тихо хрустел гравий, когда он менял стойку, а запах табака смешивался с утренними запахами города. Досадно фыркнув, он докурил сигарету почти до фильтра, стряхнул пепел в урну и бросил окурок, наблюдая, как тот медленно тлеет внизу. Ки Хун, с ленивым вздохом вернулся к номеру лишь затем, чтобы забрать ключ и оставить его на стойке. На улице воздух оказался чуть резковатым, и алкогольное тепло внутри него быстро начало отступать, уступая место лёгкой утренней усталости. Он сунул руки в карманы и медленно зашагал по тротуару в сторону бара, где оставил машину. Дорога была тихой, а в мыслях был вчерашний смех с ребятами который казался чем-то почти нереальным на фоне этого спокойного утра и всей его жизни. Ему вспомнились их дурацкие шутки, У Сок, который всё никак не мог успокоиться, и Чжун Хо, который то морщился, то всё-таки смеялся вместе с ними. Ки Хун поймал себя на том, что снова улыбается в одиночку, идя по пустой улице. На душе осталось такое-же тепло, как и четыре года назад после типичных пьянок с Чон Бэ.  Наконец он дошёл до  машины, припаркованной чуть в стороне от бара. Металл был ещё холодным от ночи. Он плюхнулся в кресло, закрыл на секунду глаза и выдохнул, чувствуя, как остатки похмелья слегка давят на виски. Колёса мягко покатились по асфальту, и город начал медленно проплывать мимо. Ки Хун поймал себя на мысли, что вчера он чувствовал себя живым, по-настоящему. Не тем усталым, вечно раздражённым мужиком, который просыпается и засыпает с тяжестью на душе, а тем, каким был когда-то, до игр. Наверное, на часть его личности до сих пор живёт где-то в душе. Он даже немного пожалел, что вечер закончился, и что такие моменты редкость. Ки Хун надеялся, что они будут встречаться чаще.  Мысли его прервал тихий сигнал телефона. Он бросил взгляд на экран, где светилось опять светилось «Ин Хо» Сообщение: “Вы уже выехали?” Ки Хун ухмыльнулся уголком губ. – Контролёр… - пробормотал он, но в глубине всё же почувствовал тёплое, хоть и странное, ощущение, будто о нём действительно беспокоятся. Он на ходу одной рукой ответил: “Да, еду.” Телефон снова лёг на пассажирское сиденье, а Ки Хун переключился на дорогу, но воспоминания о вчерашнем вечере ещё долго не собирались его отпускать. Ки Хун добрался до Каннамы чуть быстрее, чем ожидал. Дорога оказалась на удивление пустой, и последние несколько километров он ехал уже на автопилоте, больше думая о том, как бы не уснуть прямо за рулём. Он заехал на парковку и заглушил двигатель. Взяв с сиденья куртку, Ки Хун выбрался наружу и направился к лифту. Металлическая дверь закрылась, кабина плавно пошла вверх, сопровождаемая тихим гулом. На пятнадцатом этаже он вышел в коридор и заметил, что дверь квартиры уже приоткрыта. – Я дома! - негромко крикнул он, толкнув её шире, но вместо Ин Хо из комнаты вышла незнакомая женщина лет тридцати с мягкой улыбкой. На ней был аккуратный светлый кардиган, волосы собраны в тугой хвост, а взгляд внимательный, сдержанный. Ки Хун чуть замедлил шаг, настороженно окинув её взглядом. – Вы кто…? - Ки Хун остановился, чуть выпрямившись и инстинктивно напрягаясь. – Господин Сон, я… - начала она, но из коридора, будто специально прервав её, появился Ин Хо. – Простите, я забыл вас предупредить, - произнёс он, останавливаясь рядом. – Я нанял няню для Ын Чэ, чтобы нам было легче. Надеюсь, вы не против. Ки Хун пару секунд переводил взгляд с Ин Хо на женщину. – А… Да, всё хорошо, думаю, так будет даже лучше, - сказал он и, не замечая, что Ин Хо следит за каждым его словом, тепло улыбнулся няне. Женщина слегка кивнула. – Для ясности, меня зовут Су Ин. Мы уже заочно знакомы, - сказала она с лёгкой улыбкой. – Я буду присматривать за девочкой в вашей комнате, но не волнуйтесь, я не стану лазить куда-то ещё. – Очень приятно, - ответил Ки Хун чуть мягче, чем, возможно, следовало, склонив голову в знак приветствия. В его голосе мелькнуло что-то тёплое, почти домашнее, и он даже позволил себе короткий смешок, когда Су Ин добавила, что умеет успокаивать детей, когда те капризничают. Ин Хо это заметил и в его взгляде на секунду мелькнуло что-то колючее, ревнивое. Что-то в том, как Ки Хун говорил с ней , спокойно, уважительно, вызывало странное раздражение, хотя повода для него вроде бы не было. Он молча переступил ближе, будто закрывая собой пространство между ними. – А теперь мы уходим, - сухо произнёс он, слегка косо глянув на Ки Хуна, и направился к двери. Он взял куртку с вешалки, кивнул Ки Хуну, показывая, что тот должен идти следом, и почти не обернулся к Су Ин, бросив короткое: – Если что-то понадобится, напишите. Ки Хун, не совсем понимая причину такой поспешности, пожал плечами и пошёл за ним, чувствуя, как невидимое напряжение медленно тянется следом, будто шлейф после недосказанных слов. Они вышли в коридор, и дверь мягко захлопнулась за спиной, отрезав звуки кухни, где, вероятно, Су Ин убирала со стола после завтрака ребёнка. Ки Хун шёл чуть позади, наблюдая, как Ин Хо быстрыми, почти отрывистыми движениями поправляет манжеты пальто. Молчание между ними тянулось, пока кабина медленно спускалась, отражая в зеркале двух мужчин, стоящих слишком близко и при этом будто отдалённых друг от друга. Ки Хун скользнул взглядом на соседа тот стоял прямо, руки в карманах, взгляд устремлён в угол панели с кнопками. – Надеюсь, что она нормальная, - вдруг сказал Ки Хун, словно продолжая внутренний монолог. – Выглядит… надёжной. – Рад, что вы так быстро нашли общий язык, - ответил Ин Хо, не поднимая глаз, но в голосе прозвучала сухая, почти незаметная насмешка. Ки Хун нахмурился, не вполне понимая, что именно задело его собеседника. Он пожал плечами и снова отвернулся к дверям, глядя, как сменяются цифры этажей. Когда лифт наконец мягко остановился и двери разъехались, Ин Хо сделал шаг первым, почти машинально встав чуть впереди, словно отсекая возможность продолжить разговор. – Поторопимся, - сказал он, даже не обернувшись, и направился к парковке. А Ки Хун, идя за ним, невольно подумал, что, похоже, утро началось с какого-то странного напряжения, и, возможно, дело было вовсе не в съёмке швов. 456-й достал из кармана сигарету, но, заметив косой взгляд спутника, лишь перекатил её между пальцами и убрал обратно. Они спустились на парковку, и холодный воздух ударил в лицо, смешавшись с глухим эхом шагов по бетону. Между ровными рядами машин блестели лакированные кузова, отражая свет редких ламп. Ин Хо уверенно свернул к тёмно-синему Bentley Flying Spur, стоявшему чуть в стороне от остальных. Ки Хун прищурился, узнавая машину. – Вы недавно ездили на другой, - заметил он, когда они подошли ближе. – Верно, - Ин Хо лишь краем губ усмехнулся, обойдя капот и садясь за руль. — Зачем вообще так часто их менять? - спросил Ки Хун, глядя на идеально чистый салон. — И вообще… сколько их у вас, не считая этих? Ки Хун сел на пассажирское сиденье, чувствуя, как его спину охватывает мягкая кожа кресла. – Потому что мне нравится, - спокойно ответил ведущий, заводя двигатель. – А этих восемь машин — ничто. В других местах у меня есть кое-что покруче, - Ин Хо скользнул по нему взглядом и чуть приподнял уголок губ. – У вас серьезно есть что-то ещё круче? - с насмешкой спросил Ки Хун. На мгновение Ин Хо отвёл взгляд от дороги, бросив короткий, чуть насмешливый взгляд на Ки Хуна. – Есть. Лимузины. – Это я знаю.. у вас же белый и чёрный, да? – Да. Но у меня есть несколько. Совершенно разных цветов. Чёрный, белый, серебро… есть даже бордовый, синий и оранжевый. Другие цвета не помню.  – Вы серьёзно?! - Ки Хун фыркнул, не зная смеяться или нет. – Зачем вообще столько?! Ещё и цвета запомнить не можете!  – Не вижу в этом ничего странного. Я просто коллекционирую, - спокойно сказал Ин Хо, нажимая на газ. – Коллекционировать лимузины… Слушайте, может поделитесь бордовой? - спросил игрок, хитро улыбнувшись.  – Она моя любимая, так что нет. И у вас своих денег предостаточно, чтобы купить такую-же. Хотя… бордовую уже не купите, но могу помочь с красной, - пожал плечами Ин Хо.  – Идите к черту, - беззлобно фыркнул мужчина, повернувшись к окну. – Вы что-то слишком весёлые сегодня, - заметил ведущий, но не мог не радоваться этому. Такой Ки Хун ему определено нравился ещё больше. Они мягко тронулись с места, и в салоне на несколько минут повисла ровная, почти комфортная тишина. Bentley мягко выкатился с парковки, мотор урчал тихо и ровно. Ки Хун устроился в пассажирском кресле, расстегнув куртку, и краем глаза смотрел, как Ин Хо сосредоточенно ведёт машину, держась обеими руками за руль. – По пути заедем за кофе, - произнёс Ин Хо, привычно переключая передачу. – Вы серьёзно хотите, чтобы я поверил, будто сегодня ещё не пили? - скептически спросил Ки Хун, повернув к нему голову. – Верить не обязательно, - невозмутимо ответил тот. – Уже пил. Хочу ещё. – Это вообще-то не полезно, - хмыкнул Ки Хун. — Вам бы научиться нормально спать, а не работать всю ночь. – Забавно слышать это от человека, который курит с утра натощак, - заметил Ин Хо, чуть скошенно посмотрев на него. – Курение — это другое, -  отмахнулся Ки Хун. – Другое? - поднял бровь Ин Хо. – Вы три года жили, мягко говоря, не самым здоровым образом, так, что врачи бы в обморок падали. Курение, алкоголь, бессонные ночи… я уж молчу про то, что вы питались чем попало. – Ну да, а теперь вы будете меня перевоспитывать? - с насмешкой спросил Ки Хун. – Нет, - спокойно сказал Ин Хо, не отрывая взгляда от дороги. – Просто я не хочу, чтобы вы снова так скатились. – О, звучите почти как заботливый родственник, - усмехнулся 456-й. – Не смешно. Я просто знаю, чем всё это заканчивается, - тихо ответил Ин Хо, чуть сильнее сжав руль. В салоне повисла короткая пауза. Машина мягко вписалась в поворот, выехав на широкую магистраль. На несколько секунд в салоне повисла тишина. Машина вышла на магистраль, и Ки Хун, глядя на поток машин, вдруг тихо сказал: – Ладно, за кофе можем заехать. Но я всё равно прав насчёт сна. – Кстати, много спать тоже вредно, - добавил Ин Хо, не отрывая взгляда от дороги. – По вашему, спать хотя-бы по шесть часов в день - много? Вы что других, что себя не любите?  Его он любит, поэтому и говорил не о себе. – Я говорю о вас, - спокойно ответил ведущий. – Последнюю неделю вы целыми днями дремлете на диване, а спите до полудня. Я понимаю, что вы устали и хотите отдохнуть, но… это уже чересчур, – он бросил на Ки Хуна короткий взгляд. – И да, не надо сейчас говорить, что это не моё дело. – Только хотел, - с нарочитой усталостью закатил глаза Ки Хун и скрестил руки на груди. – Я сам разберусь. – Вот и разберитесь, – кивнул Ин Хо. – А то я тоже хотел бы иногда спокойно посидеть и посмотреть телевизор, пока вы оккупировали гостиную. – Так приходите, - пожал плечами Ки Хун. – Мне уже всё равно. Мы и так под одной крышей. Но если я вам мешаю… – Нет, всё нормально. Думал, что это вам будет дискомфортно.  – С каких пор вы начали думать о моем комфорте?  – С того момента, как… - он осёкся, чуть замедлив ход. – Не важно, - и ведущий свернул к ближайшему кафе. – Я подожду здесь? - уточнил Ки Хун, бросив взгляд на вывеску. – Я и так собирался идти сам, - ответил тот, притормаживая. – Будете? И, может, что-то перекусить? – Кофе – да. Есть не хочу. – Вы вообще когда последний раз завтракали? - недовольно спросил Ин Хо. – Сегодня утром… сигаретой, - усмехнулся Ки Хун. – Прекрасно. Курите натощак, спите полдня… Удивительно, что вы ещё живы, – проворчал ведущий. – Не преувеличивайте, - хмыкнул Ки Хун. – Я не голоден. – Это до первой головной боли или обморока, - спокойно отрезал Ин Хо и заглушил двигатель. – Сидите здесь, я возьму нам двоим. Ки Хун только фыркнул, но спорить не стал. Через пару минут Ин Хо вернулся с двумя стаканами и бумажным пакетом. – Держите. И не спорьте. – Я же сказал, что не… - начал Ки Хун, но замолчал, принимая кофе. – Вы упрямый. – И живу дольше, чем те, кто считает сигарету завтраком, - холодно заметил Ин Хо, заводя машину. Ки Хун с показным равнодушием поставил пакет на колени, отвернувшись к окну. Пакет приятно грел руки, и запах свежей выпечки всё же делал своё дело. Он молчал, глядя в окно, но уже через пару минут не выдержал, будто невзначай развернул бумагу, достал тёплую булочку и откусил кусок. Ин Хо бросил короткий взгляд, уголок губ дёрнулся, но он ничего не сказал. Ки Хун тоже молчал, словно это не он утверждал что не голоден, только стряхнул крошки с пальцев и снова посмотрел в окно. – Вкусно? - как будто между делом спросил Ин Хо, не отрывая взгляда от дороги. – Так себе, - отозвался Ки Хун с полной уверенностью, хотя медленно доел всё до последней крошки. – Ага, я заметил, - протянул Ин Хо, явно не поверив. – В следующий раз возьму вам две. – Даже не думайте, - буркнул Ки Хун и отпил кофе. Несколько минут они ехали в тишине. Город за окном плавно менялся: шумные улицы сменялись более спокойными кварталами, приближая их к больнице. – Честно говоря, я не понимаю, зачем так спешить, - нарушил молчание Ки Хун. – Снять швы можно было и через пару дней. – Можно, - спокойно согласился Хван. – Но если затянуть, начнётся воспаление, и станет хуже. А я не собираюсь потом возить вас по ночам с температурой. – Это вы сейчас пугаете, чтобы я молчал? - усмехнулся мужчина. – Нет. Просто хочу, чтобы вы дошли до конца лечения, - сухо отрезал тот, сворачивая на парковку у клиники. Они вышли из машины, и дверца за их спинами мягко захлопнулась, отрезав уличный шум. Ки Хун прищурился от яркого полуденного света, но, уловив знакомый фасад здания, чуть ускорил шаг. Ин Хо, шедший рядом, держался привычно сдержанно, но всё же незаметно замедлял шаг, подстраиваясь под его темп. Больница встречала их так же, как и в прошлый раз. Автоматические двери мягко раздвинулись, выпустив на них поток прохладного кондиционированного воздуха. Ки Хун вдохнул запах антисептика и медикаментов, не самый приятный, но теперь уже не такой резкий, как в первые визиты. Внутри царила размеренная суета, медсёстры быстро проходили мимо, где-то вдалеке звякали металлические лотки, а у ресепшн кто-то нервно перелистывал бумаги.  Они подошли к стойке. Девушка-ресепшионистка подняла взгляд от монитора, и Ин Хо, чуть подавшись вперёд, произнёс: – Здравствуйте. Он на снятие швов.  Кивок в сторону Ки Хуна был почти незаметен, но тот уловил его и машинально поправил куртку. – Да, помню, - ответила девушка, чуть теплее улыбнувшись, чем следовало по протоколу. Она явно вспомнила их визит. – Идите за мной. Её шаги по кафельному полу отдавались чётким стуком каблуков. Ки Хун пошёл за ней, а Ин Хо остался в холле, отступив в сторону и сев в одно из мягких кресел у стены. Он провёл взглядом удаляющуюся фигуру Ки Хуна, потом мельком оглядел зал. Напротив сидел мужчина с перебинтованной рукой, за стеклянной перегородкой кто-то спорил с администратором, а на экране в углу тихо шёл новостной канал. Ин Хо откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы и, на секунду прикрыв глаза, прислушался к размеренному фоновому шуму больницы. Ки Хун прошёл за девушкой по длинному коридору, пол которого чуть поскрипывал под резиновой подошвой его кроссовок. Лампы на потолке горели слишком ярко, отчего белые стены казались ослепляющими. В процедурном кабинете в который его привели стоял металлический столик с аккуратно разложенными инструментами: блестящие ножницы с тонкими концами, несколько пинцетов, стопка ватных тампонов, флакон со спиртом и прозрачная бутылочка с йодом. Пару лет назад такой набор его бы точно напугал. – Садитесь сюда. Сначала обработаем раны, - медсестра мягко улыбнулась и кивнула на высокий стул с жёстким сиденьем. Ки Хун молча выполнил, снимая куртку, потом медленно расстёгивая рубашку. Под тканью открылась бледная кожа с десятками неровных и ровных шрамов на боку, на рёбрах, на предплечьях. Каждый след был результатом чьей-то злости или его собственной невнимательности. Особенно выделялась широкая и глубокая рана на левом плече, оставленная 333-им игроком, ножом который дал ему Ин Хо, с толстый швом из тёмных ниток, вбитых глубоко в плоть. Кожа вокруг была чуть припухшей, с лёгким багровым оттенком. Медсестра надела перчатки, щёлкнув резиной о запястья. Она аккуратно обработала все участки антисептиком, и холодное жжение моментально заставило кожу содрогнуться. Ки Хун сжал пальцы, но остался неподвижен. – Большая рана будет немного неприятной, - предупредила медсестра. Она подготовила местное обезболивающее для плеча, аккуратно сделав небольшой укол рядом с швами. Ки Хун не вздрогнул, лишь слегка приподнял плечо, позволяя жидкости впитаться. Через минуту медсестра начала снимать швы: сначала маленькие, по одному, осторожно подцепляя нитку пинцетом и вытягивая её. Щипок ощущался, но Ки Хун просто моргнул и снова сосредоточился на потолке. – Потерпите, - привычно сказала она, даже не ожидая ответа. Следующие несколько минут сопровождались лишь тихими звуками, металлический стук ножниц о стол, шелест ваты, лёгкий хлопок крышки бутылки со спиртом. Нить за нитью исчезала, и кожа постепенно освобождалась от чёрных стежков. На боку и предплечье мелкие швы сняли быстро всего пара движений и ватных тампонов. С плечом было сложнее: она работала медленно, чтобы не зацепить свежие ткани. Когда последняя нитка легла на металлический поднос, медсестра ещё раз осмотрела рану, взяла йод и тонким ватным аппликатором аккуратно провела по краю. – Вроде всё хорошо, заживает ровно, - сухо прокомментировала она и наложила лёгкую повязку, закрепив её белым пластырем. – Можете одеваться. Он неспеша застегнул рубашку, накинул куртку и поднялся. На стуле остались едва заметные следы от его локтей, а на подносе маленькая кучка обрезков нитей. Дверь закрылась за ним беззвучно, и он пошёл обратно по коридору, пока его шаги глухо отдавались в тишине. Ки Хун вернулся в холл, где Ин Хо всё это время сидел в одном из мягких кресел у окна. Он держал телефон, что-то печатая и пил одноразовый стакан с уже остывшим кофе. Он поднял взгляд, окинул игрока быстрым взглядом сверху вниз, будто проверяя, всё ли в порядке. – Всё? - спросил он, вставая и пряча телефон в карман штанов. – Всё, - коротко ответил Ки Хун. Они вышли из больницы в прохладный воздух. Когда они дошли до машины, Ин Хо привычным жестом достал ключи, открыл машину, и они почти синхронно заняли свои места. Он завёл двигатель, и фары выхватили кусок дороги. Машина выехала на центральную улицу, мокрый асфальт отражал огни витрин и неоновые вывески. Ки Хун уже успел подумать, что они направляются прямо домой, но Ин Хо неожиданно свернул в сторону делового квартала туда, где стеклянные фасады банковских зданий тянулись вверх, теряясь в сером небе. – Мы не едем домой? - спросил Ки Хун, слегка повернув голову. – Мне нужно в банк. Есть одно важное дело, - спокойно ответил Ин Хо, не отрывая взгляда от дороги. Он припарковался у входа в массивное здание с колоннами, явно старой постройки, но с современными стеклянными дверями. Внутри сквозь стекло виднелась стойка охраны, несколько камер, и те, кто сюда заходил, выглядели не как клиенты с мелкими счетами. Машина остановилась у мраморно-стеклянного здания с колоннами у входа. Над золотой табличкой с эмблемой банка висели флаги, а в стеклянных дверях отражались огни города. Ки Хун заметил, что охрана у входа смотрит на них слишком пристально, но при этом сразу узнаёт Ин Хо, один из мужчин чуть кивнул и отступил в сторону, даже не спросив документов. – Это надолго? - уточнил Ки Хун. – Не больше десяти минут. Возникла… задержка с одним переводом, - ответил ведущий. – После смерти Ли Ён Чжина, прежнего председателя, у инвесторов проблемы с доступом к некоторым средствам. Он был VIP-клиентом, и всё держалось на его подписи. Теперь без неё блокируют даже корпоративные переводы. Мои инвесторы сидят с заблокированными счетами уже неделю. – А без вас справиться не могут? - с лёгкой усмешкой спросил Ки Хун. – Не могут, - коротко сказал Ин Хо, уже открывая дверцу. – Есть люди, которые прислушиваются ко мне, если им правильно напомнить, где и для кого они хранят деньги. Он вышел, быстрым шагом направился внутрь. Ки Хун остался в машине, следя, как тот проходит через рамку металлодетектора, здоровается с охранником, затем исчезает за дверью с табличкой Private Banking. Ки Хун остался в машине, удобно устроившись на кожаном сиденье, но взгляд постоянно скользил к двери, за которой исчез Ин Хо. Машина была почти тихая, только лёгкий гул двигателя и шум кондиционера создавали фон. Он слегка наклонился к экрану перед собой, где мигали иконки управления: карты, маршруты, данные о состоянии машины и, конечно, музыка. Любопытство взяло верх. Ки Хун коснулся плейлиста и сначала увидел классические композиции — «Fly me to the moon» «Лунная соната», «К Элизе». Говорят, что психопаты и серийные убийцы любят классическую музыку, так что ожидаемо.  — Ну, хоть что-то приличное… классика, серьёзно. Я уже думал, будет «Gangnam Style», - хмыкнул для себя Ки Хун, продолжая листать.  Но потом он пролистал дальше, и его лицо стало почти комично: на экране мелькнули «Bad Romance» и новая песня «Abracadabra» Леди Гаги, «Uptown Funk» Бруно Марса, а чуть ниже «APT» в дуэте Бруно Марса и Розе. Дошёл даже до Stray Kids и BTS… Ки Хун чуть приподнял бровь. Что за набор? Он ожидал тут «Реквием» Моцарта, а не дискотеку для всех возрастов. И это ещё не всё. Список продолжался: «Poker Face» Леди Гаги, «24K Magic» Бруно Марса, «Godzilla» Эминема. Ки Хун невольно усмехнулся. Теперь образ Ин Хо путался еще больше. Он там что, пока едет на остров, рэп читает? Игрок закончил разглядывать экран и тихо ухмыльнулся. Он провёл пальцем по иконке и нажал «Play», включилась «APT» Бруно Марса и Розы. Весёлая, солнечная мелодия заполнила салон, и Ки Хун едва сдерживал смех. Да, ему захотелось немного опозорить ведущего, потому что очень сомнительно, что в его кругах включают такие песни. Он несколько секунд послушал, тихо ржущим голосом комментируя: – Ладно… это забавно… но уже слишком. Ки Хун закатил глаза, ткнул пальцем по экрану и переключил на «Die with a Smile» — более спокойную, даже грустную композицию, которая тут же наполнила машину холодными, напряжёнными нотами. Ржач исчез, оставив лишь лёгкий, едва заметный ухмыл на лице 456-го. Тем временем охранники, стоявшие у дверей Private Banking, всё ещё молча пялились на машину. Они помнили, что оттуда только что выходил Ин Хо, и теперь наблюдали незнакомца за рулём, который только что ржал под весёлую «APT», а теперь включил дуэт Леди Гаги и Бруно Марса.  Довольный Ки Хун, наблюдая их ошарашенные лица, тихо хихикнул сам себе. Теперь Ин Хо точно запомнят как странного человека.  Он сделал звук немного потише, и музыка продолжила играть, а охранники, не решаясь пошевелиться, продолжали молча наблюдать за этим странным, совершенно непредсказуемым мужчиной. Минут через пятнадцать дверь распахнулась снова, в это время в машине уже тихо играла «Telephone». Ин Хо шёл первым, а следом за ним плотный седой мужчина в дорогом костюме, лицо которого казалось выжатым, как лимон. Он говорил тихо, почти умоляюще: – Господин Хван, я лично прослежу, чтобы все переводы были восстановлены. Все блокировки снимем сегодня же. – Я рассчитываю на это, - сухо ответил Ин Хо, не замедляя шага. Они подошли к выходу, и именно в этот момент Ки Хун заметил: рука Ин Хо, опущенная к боку, быстро прячет под полой пальто блеснувший металл пистолета. Движение было настолько отработанным и быстрым, что посторонний мог бы его и не заметить. Седой мужчина, чуть дрожащей рукой поправляя галстук, остался стоять у дверей, а Ин Хо пошёл к машине и когда открыл дверь, удивлено посмотрел на 456-го. – Какого черта вы полезли в мою музыку и включили её? - спокойно, но с явным раздражением сказал Ин Хо, садясь за руль. – Ну хоть тихо, на этом спасибо… – Решил оценить ваш музыкальный вкус. Неплохо, определённо не то, что я ожидал. Не волнуйтесь, охранники заценили «APT» на всю громкость, - с улыбкой заметил Ки Хун. – Блять… - тихо выругался Ин Хо и поставил песню на паузу. – Вы решили меня позорить? Могли бы хоть разрешение спросить. Личное пространство, слышали? – А вы сюда людям оружием пришли угрожать? - парировал Ки Хун, бросив взгляд на карман под пальто. – Я не угрожал, это… была лишь вынужденная мера, - спокойно ответил Ин Хо. – Использую только в том случае, если человек совершенно отказывается меня слушать. – Так вашу проблему с деньгами решили? - поинтересовался Ки Хун, словно уже зная ответ. – Разблокируют к вечеру. Деньги снова пойдут, - сказал Ин Хо, включая зажигание. – А значит, можно будет продолжать. Он не уточнял, что именно продолжать, ведь и так всё было ясно. Когда они отъехали с парковки и тронулись по дороге домой, Ки Хун снова вернулся к плейлисту. – Слушайте, вы умеете читать рэп? - вдруг спросил он, скользнув взглядом по паре треков Эминема. – С чего такие выводы? - Ин Хо слегка вскинул бровь, выезжая с территории банка. – Если я слушаю рэп, это не значит, что умею его читать. – Просто спросил, - пожал плечами игрок. – Было бы забавно. – Умею, но лишь немного. Просто… бывает от скуки, - ответил Ин Хо. – Вы удивляете меня всё больше и больше. Хочу как-нибудь услышать это, - усмехнулся Ки Хун, закрывая вкладку «Music». Проезжая мимо знакомых кварталов, они не обменялись ни словом. Ки Хун время от времени косился на панель управления, Ин Хо не отвлекался ни на секунду. Через несколько минут они свернули на подъездную дорожку к дому. Машина плавно встала на парковке, двигатель замолчал, и оба медленно вышли из салона. Ки Хун с лёгкой ухмылкой закрыл дверь, Ин Хо лишь кивнул и направился к лифту. Поднявшись на 15-й этаж, они вошли в квартиру. В комнате Ки Хуна няня только что уложила спящую девочку Ын Чэ. Она аккуратно поправила одеяло, убедившись, что всё на месте, а затем, услышав звук открытия двери, вышла к Ки Хуну и Ин Хо, мягко улыбнулась. – Здравствуйте. Всё готово, - сказала она тихо. – Только уложила, спит как ангел. – Спасибо вам за помощь, - спокойно сказал Ин Хо. – Можно считать, что на сегодня вы свободны. Няня кивнула, собрала свои вещи и вышла из комнаты Ки Хуна. Дверь закрылась, а мужчины сняли с себя куртки, а Ин Хо бросил ключи от машины в тумбочку. Ки Хун сделал шаг внутрь комнаты и тихо подошёл к кроватке, где девочка сладко спала. Он остановился на мгновение, наблюдая за её маленькими чертами лица, и слегка улыбнулся. Тем временем Ин Хо направился на кухню, не торопясь, проверяя маршрут и действия Ки Хуна глазами лишь из угла комнаты, но не вмешиваясь. В квартире воцарилась тихая, спокойная атмосфера, наполненная только лёгким дыханием девочки.  Ки Хун тихо стоял возле кроватки, наблюдая за спящей Ын Чэ, и вдруг его взгляд стал рассеянным. Мысли неожиданно унесли его далеко за пределы этой квартиры, за пределы города и даже страны, прямо в Америку, к другой девочке, его дочери Ка Ён. Он вспомнил, как давно обещал ей приехать в Америку, а потом звонить, как постоянно откладывал этот звонок на «потом». Воспоминания накрыли его волной стыда: как он был слишком занят поиском вербовщика, слишком погружён в собственные дела и заботы, чтобы быть настоящим отцом. Он вспомнил её маленькое лицо, её пытливые глаза, и понял, что многого лишил её своим равнодушием и отсутствием. Он лишил её его любви. – Я ужасный отец… - прошептал он, сжимая кулаки и чувствуя тяжесть собственной вины. Сколько раз он говорил это себе? Ки Хун глубоко вздохнул и быстро достал телефон. Он начал проверять разницу во времени между Кореей и Америкой и понял, что между ними 13 часов разницы. Сейчас у Ка Ён была ночь, и она, вероятно, спала. – Чёрт… - пробормотал он сам себе, слегка улыбаясь сквозь внутреннюю боль. Значит, звонить сейчас бессмысленно. Он аккуратно поставил телефон на стол рядом и ещё раз посмотрел на спящую Ын Чэ. Ки Хун очень надеялся, что этот звонок изменит его отношения с дочерью. Ему было плевать на прошлую жену, она давно возненавидела его. Он лишь надеялся, что она не сильно навязала Ка Ён ненависть к нему. Если она его простит и поймёт, то возможно он переедет в Америку в её город вместе с Ын Чэ и они иногда выделись бы, наладили отношения… Вечером Ки Хун вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, и прошёл на кухню. Там уже пахло чем-то горячим. Ин Хо явно успел приготовить ужин или, по крайней мере, заказать его так, чтобы всё выглядело, будто он готовил сам. На столе аккуратно стояли две тарелки, пар поднимался от риса и тушёных овощей. Ин Хо сидел за столом, пролистывая что-то в телефоне, но, увидев Ки Хуна, поднял взгляд. – Не ожидал, что вы выйдете ко мне. Думал, будете, как обычно, лежать замертво на диване до утра. – Ага, - усмехнулся Ки Хун, подходя и садясь напротив. – Сегодня решил немного поразрушать ваши стереотипы обо мне. – И даже ужинаете… - Ин Хо чуть склонил голову, явно не скрывая удивления. – Что дальше? Добровольно будете выходить со мной на прогулки?  – Не перегибайте, - отмахнулся Ки Хун, беря ложку. – Но да, сегодня решил поесть. Они начали ужинать, первые минуты молча. Звуки приборов, лёгкий стук чашек, и только за окном еле слышно гудел вечерний город. Ин Хо всё-таки не выдержал: – Ладно, что с вами сегодня? Это какое-то подозрительное поведение. Неужели одна пьянка с друзьями изменила ваше восприятие этого мира?  – Возможно и так, но на самом деле, сегодня я чувствую себя не таким уставшим как обычно, - Ки Хун сделал пару глотков воды, пожал плечами. – А ещё собираюсь дочке позвонить. Взгляд Ин Хо чуть изменился он поднял брови, потом, опустив их, сказал тихо.  – Вы о той, что в Америке? Да неужели.. – Ага. Я тут загуглил… Между Кореей и Штатами 13 часов разницы. У них сейчас почти утро, так что скоро позвоню. Раньше я пытался им позвонить, но… просто молчал в трубку, боялся что-то сказать, - он будто виновато опустил голову. – Пора хоть раз сделать что-то нормальное. Ин Хо опёрся локтем о стол, глядя на него чуть дольше, чем было нужно. – Раньше вы не упоминали, что собираетесь с ней связаться. После нашего разговора в вертолёте вы забыли о ней. – Раньше я и не собирался. Я всё это время считал, что ей лучше без меня, - честно ответил Ки Хун. – Я был… мягко говоря, хреновым отцом для Ка Ён… Сами знаете, говорил уже, - он замолчал, словно проглатывая неприятные воспоминания. – Но, думаю, пока ещё можно что-то исправить. Я хочу хотя-бы узнать, возможно ли это. – Звучит… неплохо, - Ин Хо перевёл взгляд на свою тарелку, медленно перемешивая вилкой овощи. – Это вы так меня поддерживаете? - усмехнулся Ки Хун. – «Неплохо»? Неужели вам сложно сказать что-то вроде: «Это прекрасно, Сон Ки Хун, я вами горжусь»? – Сложно. Я не бросаюсь такими словами. У меня не такой характер, - отрезал Ин Хо, но уголки его губ всё же дрогнули.  – Ладно, знаю, - Ки Хун хмыкнул и вернулся к еде. – Сегодня вы и так достаточно удивили меня. – Я уже когда-то говорил вам, что хотел чтобы вы были искренне счастливы и забыли о бо всём что произошло. Вам стоило сесть на тот самолёт, - прошептал Ин Хо, закончив их диалог. Когда часы на телефоне показали ровно полночь, в доме стояла гробовая тишина. Такой густой и тяжелой она была, что, казалось, она давила на мозг. Ки Хун сидел на краю кровати, уставившись на экран, где уже давно был набран один-единственный номер. Тот самый, который он помнил даже во сне. Он не знал, изменился ли он за эти годы, но в душе отчаянно надеялся, что нет. Лишь бы она не сменила его… Палец дрогнул, когда он нажал кнопку вызова. Один гудок. Второй. Третий. Сердце стучало всё громче. Прошло почти полминуты, и вдруг в динамике раздался голос. – Алло… Кто это? - голос был знакомым и одновременно чужим. Всё та же интонация, но взрослая, более сдержанная. Его девочка… только уже не девочка. – Это… это папа, - выдохнул он, чувствуя, как пересыхает горло. – Ты же не забыла меня? Я… Я обещал тебе позвонить раньше, знаю… Прости, что не приехал… - слова путались, он глотал их, пытаясь подобрать что-то, что могло бы объяснить всё. Но таких слов не было. – Ка Ён, отдай телефон, - вдруг раздался резкий женский голос на заднем плане. И следом уже прямо в трубку, прозвучало холодно, без пауз: – Неужели ты, наконец-то, додумался позвонить нам? – Я могу всё объяснить! - сорвалось с его губ, и в этот момент он сам услышал, насколько жалко это прозвучало. – Нет, не можешь, - голос стал жестче, каждое слово словно хлестало. – Ты не звонил ей больше трёх лет! Ты пообещал прилететь, и просто исчез после этого, сколько бы мы тебе ни звонили! Мы думали ты умер! Ки Хун, неужели ты думаешь, что я поверю в то, что это можно как-то оправдать? Ты никогда не был хорошим отцом — и уже не станешь. Ка Ён ждала тебя, любила, но теперь ненавидит. Ты предал её доверие… Ты больше ей не нужен, ясно?! Не звони сюда больше. Иди дальше, разгребай свои долги и проигрывай деньги в казино! Ты же это так любишь, да!? Я не больше не собираюсь слушать твои пустые обещания! Слова били в грудь, как удары кулаком. Он не спорил, только молча слушал, потому что знал: она права. Каждая фраза резала по живому, но он заслужил каждую из них. – Дай трубку Ка Ён… пожалуйста, - сказал он тихо, почти шёпотом. – Я готов был услышать это от тебя и знаю, что ты права. Но я должен услышать, что думает моя дочь. Если всё так, как ты говоришь… я уйду. Навсегда. Последняя фраза была двусмысленной. В трубке повисла пауза, и только дыхание на том конце наполняло тишину. Потом раздался голос, который он узнавал из тысячи. – Мама сказала правду. Я больше не хочу тебя не видеть, не слышать. Больше не пытайся написать или позвонить мне, я не отвечу. Я больше не собираюсь ждать от тебя никаких звонков. Лучше бы ты не звонил сюда вообще, мне легче считать, что у меня нет отца, так что забудь обо мне! – слова Ка Ён были выпалены на одном дыхании, без запинок, как будто она давно держала их в себе. – Прощай. Бип. Короткий сигнал. Линия оборвалась. Ки Хун ещё несколько секунд держал телефон у уха, словно надеясь, что она передумает, перезвонит, скажет что сказала это на эмоциях. Что голос снова зазвучит, и она сможет сказать что-то важное. Но тишина была полной, никто не звонил. Он закрыл глаза, и в горле встал тяжёлый ком. Ему казалось, что дом стал холоднее, а воздух гуще. В этот момент он понял, что всё что было ему дорого ушло навсегда. Телефон всё ещё был в его руке. Пальцы судорожно сжимали пластик, словно от этого зависела жизнь, но на экране уже давно горел красный значок завершённого вызова. Тишина в комнате была такой густой, что казалось, она давит на грудь, не давая вдохнуть. Он медленно опустил телефон на тумбочку. Рука дрожала. В висках гулко отдавался каждый удар сердца, слишком громко, слишком навязчиво, до болитв ушах Ки Хун опустил голову и закрыл лицо ладонями. Он ждал, что придут слёзы. Что боль, прорвавшись, смоет хоть что-то. Но ничего не появилось, никаких слёз. Только тяжесть. «Мне легче думать что у меня нет отца… забудь обо мне…» — эти слова Ка Ён врезались в сознание, как нож в мягкую ткань. Он снова и снова прокручивал их, словно пытался понять, в какой момент всё окончательно рухнуло. Когда он перестал быть для неё тем, кого она могла ждать. Тело двигалось само, ему даже не пришлось задумываться об этом. Он поднялся, словно в тумане, и направился в ванную. Каждая тень в коридоре казалась чужой, каждая мелочь ненужной. Щёлкнул выключатель, и холодный свет больнично-белой лампы обрушился на кафель. Зеркало отразило бледное, уже более здоровое лицо, но с осунувшимися чертами и пустым взглядом. Он какое-то время просто стоял, не моргая, и смотрел на себя. Это был даже не он, а просто оболочка, остаток человека, который когда-то умел по настоящему смеяться и любить. Всё это время он врал самому себе. Он никогда не будет счастлив так, как прежде. Ки Хун открыл шкафчик над раковиной и достал бритвенный станок. Снял защиту, с усилием вытащил лезвие, будто оно весило несколько килограмм. Игрок присел на край ванны. Пальцы знали, что делать, как будто память тела была крепче разума. Металл блеснул в свете лампы. Он медленно приложил его к коже запястья, чуть надавил. Острая, резкая боль прорезала пространство, и из раны выступила тонкая линия крови. Он всматривался в неё, почти заворожённый. Боль появилась, физическая, понятная, не то что эмоции. Она на секунду заглушала ту, что в сердце. Он сделал ещё один надрез, только уже чуть глубже. Морщился, но всё же чувствовал странное облегчение. После этих порезов в мыслях снова повисла тишина. То что ему нужно было. Минуты шли, новые порезы появлялись, хотя раньше он ограничивался двумя или тремя максимум. Капли крови медленно стекали по руке, падали на белую поверхность ванны, расползаясь тёмными пятнами. Но вместе с этим 456-й начал замечать, что пустота возвращается. Она всегда возвращалась. Физическая боль утихала, а та, другая, снова рвала изнутри. И он понял: так будет всегда. Раны не лечат душу. Они просто отвлекают. Возможно, на пять минут или на час, но не навсегда. Потом всё обрушивается с новой, двойной силой. Ки Хун поднял взгляд и снова встретился с собой в зеркале. Он выглядел усталым, почти мёртвым из-за ужасно побледневшей кожи. И в этот момент пришла мысль, простая, как холодная вода. Зачем останавливаться? Если это всё равно конец, может, просто сделать так, чтобы он был настоящим? Он положил лезвие на край раковины. Сердце билось ровно, без паники. Решение было почти спокойным. Не притупить, а оборвать. Раз и навсегда. И вместе с этим, ванной стало странно тихо. Даже гул в голове ушёл. Мужчина снова взял лезвие в руки. Металл холодил пальцы, будто сам намекал на то, каким будет конец. Ки Хун медленно вытянул левую руку, поворачивая запястье вверх. Вены проступили под кожей, тёмные, тонкие, и он задержал на них взгляд. Это единственная дорога, ведущая туда, где всё прекратится. Ему было страшно, но он не контролировал себя. Глубоко вдохнув, он приложил лезвие чуть выше запястья, прямо туда где больше всего выступала синяя вена. В этот раз не было колебаний. Одно резкое, уверенное движение и металл прорезал кожу, мышцы, перерубив всё на пути. Острая, рвущая боль пронзила руку так сильно, что он не сдержал сдавленный вскрик, вместе со всхлипом. Боль очень сильно отличалась от той, которую он причинял обычными порезами. Тёплая кровь хлынула мгновенно, обжигая кожу, капли упали на кафель с тихими, почти беззвучными ударами. Сердце забилось быстрее, но дыхание стало тяжёлым, рваным.  Голова начала кружиться почти сразу. Ки Хун попытался встать, но ноги подкосились, и он осел на холодный пол ванной, поняв что не чувствует ног. Лезвие выскользнуло из ослабевших пальцев, но он с усилием нашёл его взглядом, поднял и сжал. Трясущейся рукой потянулся к правому запястью. В этот раз было сложнее, потому что пальцы понемногу слабели, зрение чуть мутнело. Но он всё же приложил металл и, стиснув зубы, провёл глубоко. Боль была уже другой, глухой, тяжёлой, будто каждый нерв горел. Кровь вытекала быстро, собираясь в тёмные лужицы вокруг него. Холод пола пропитывал тело, а в голове стоял гул. Всё вокруг словно отдалялось от него, стены, свет, даже его собственное дыхание он чуть слышал.  Он облокотился на стену, чувствуя, как тело становится ватным. Лезвие выскользнуло из руки и со звоном упало рядом. В тишине квартиры внезапно раздался глухой, сорванный вскрик. Ин Хо, который сидел в гостиной с ноутбуком, но как всегда не спал, замер. Он знал этот вскрик. Его охватило странное, ледяное чувство в груди. Он вскочил, оттолкнув кресло, и бросился к источнику звука. Ванная. Дверь приоткрыта, и оттуда тянуло резким металлическим запахом крови. – Ки Хун… - сорвалось у него, но ответа не последовало. Он распахнул дверь, и картинка перед глазами ударила сильнее любого выстрела: Ки Хун сидел на полу, сползший к стене, обе руки в крови, вокруг тёмные, быстро растекающиеся пятна. Лезвие лежало рядом, блеснув в свете лампы. Ин Хо не тратил времени на слова. Одной рукой он уже вытаскивал телефон, дрожащими пальцами набирая номер скорой. Его голос был сдержан, но внутри всё горело. – Мужчина, сильное кровотечение, потеря сознания,адрес… срочно!  Сбросив звонок, он опустился рядом с Ки Хуном. Тот был бледен, губы чуть дрожали, взгляд блуждал, словно он уже наполовину не здесь.Ведущий хотел что-то сказать, но слова застряли, да и Ки Хун в таком состоянии не разобрал бы. Вместо этого он просто протянул руки, осторожно, но крепко обнял его, улаживая немного кудрявую голову на плечо, прижимая к себе так, будто мог удержать от падения туда, откуда не возвращаются. Он не мог сдерживать свои эмоции сейчас, особенно если этого никто не требовал. Тепло его тела и сильная хватка стали для Ки Хуна последним, что он почувствовал. Он на пару секунд сумел сфокусироваться, увидеть, что Ин Хо держит его и игрок будто постарался прижаться ближе… и в этот миг, с тихим выдохом, бессильно обмяк, потеряв сознание прямо в его руках. Ин Хо тут же положил руку на его шею, проверяя пульс и дыхание. Пульс становился всё меньше и меньше, а дыхание тише.  Ин Хо прижал его крепче, так, что между ними уже не осталось и миллиметра воздуха, и только тогда понял, что сам трясётся, не от холода, а от дикого, парализующего страха, которого он не испытывал уже много лет. Он не отпускал его ни на секунду, прижимая так крепко, что мог слышать слабое, почти неуловимое дыхание у своего плеча. Его собственное сердце било в висках, мешая сосредоточиться, но он заставил себя действовать. Ведущий сдвинул одну руку ниже, удерживая Ки Хуна почти на весу, а второй нащупал край его окровавленного рукава. Материя была мокрой и скользкой, пальцы будто тонули в липкой теплоте. Ин Хо рванул ткань, не думая о том, что делает это неловко и грубо, времени искать что-то подходящее просто не было. Если Ки Хун захочет, он купит хоть ещё тысячу таких же кофт. – Не смей… - его голос сорвался на хрип, но он говорил, чтобы не слышать звенящую тишину. Он обмотал импровизированный жгут вокруг запястья, затягивая до такой степени, что сам почувствовал, как его руки начинают неметь. Потом перешёл ко второй, движения становились всё резче, лихорадочнее, но он продолжал держать Ки Хуна прижатым к себе, словно боялся, что, если отпустит, тот окончательно уйдёт. Но это было бесполезно, потому что кровь всё равно пробивалась сквозь ткань, и каждая новая тёплая капля будто обжигала кожу Ин Хо. Он не заметил, что у него самого дрожат руки так сильно, что пальцы почти не слушаются. Он наклонился ближе, почти прижимая лоб к его виску, и стиснул зубы. – Я не дам тебе… уйти вот так… - шёпот был сдавленным, но в нём было столько ярости и отчаяния, что казалось, он готов был силой удержать его в этом мире. В этот момент ведущий не узнавал самого себя. Он чувствовал себя так, будто это снова тот Ин Хо, который был десять лет назад. Который боялся за жизнь своей жены, но сейчас он боится ещё больше. Какая-то частичка в его прошлом ещё не умерла окончательно. Ки Хун уже не отвечал, но тепло его тела всё ещё ощущалось и Ин Хо вцепился в него ещё сильнее, будто это тепло можно было удержать руками. Как этот человек, который весь день вёл себя как заново оживший, в конце дня смог совершить попытку самоубийства? Он был такой счастливый сегодня, что Ин Хо показалось, будто у него всё начало налаживаться. Почему это было не так? Сейчас он бы отдал всё, лишь бы услышать этот глупый смех ещё раз.  Говорят, что люди которые хотят умереть, в последний день жизни ведут себя веселее обычного.