Я - человек?

Ин Хо стоял у стола главврача, аккуратно выводя подписи на документах о выписке. Чуть позади, у стены, стоял Ки Хун. На нём был серый свитер и тёплые штаны, которые Ин Хо привёз ему вчера из дома. Одежда сидела свободно, и это лишь подчёркивало, насколько сильно он ослаб. Ки Хун едва держался на ногах, за две с лишним недели, проведённые в постели, он успел почти разучиться ходить, лишь изредка поднимаясь, чтобы немного пройтись по палате. Главврач, мужчина средних лет с усталым лицом, откинулся на спинку кресла и, скрестив руки, посмотрел на них поверх очков. – Угроза жизни на данный момент минимальная, - сказал он спокойно, но с лёгким нажимом. – Однако я всё же настоятельно рекомендую вам ещё немного побыть у нас. Дом это хорошо, но там не будет круглосуточного контроля. Ки Хун, сжав губы, резко отозвался: – Мне лучше, - он упрямо посмотрел на врача. – Я уже достаточно тут пролежал. Ин Хо поднял взгляд от бумаг и на секунду задержался на нём. Он прекрасно понимал, что врач прав: Ки Хуну желательно было остаться ещё хотя бы на неделю. Но за последние дни тот так настойчиво просил выписать его, что сопротивляться становилось невозможно, ведь он буквально умолял об этом. В его голосе звучала не только просьба, но и отчаяние, как будто ещё несколько дней здесь могли окончательно сломать его. Доктор тяжело вздохнул и смягчился. – Хорошо. Но уход теперь полностью на вашей совести, - его взгляд обратился к Ин Хо. – Следите за ним. Никаких перегрузок, особенно первое время. Видите малейшее ухудшение – сразу звоните. – Я позабочусь о нём, - тихо ответил Ин Хо, выводя последнюю подпись. Он закрыл папку, аккуратно сложил бумаги и поднялся. Ки Хун смотрел на него чуть из-под бровей, а потом вдруг,?неожиданно даже для самого себя улыбнулся. Улыбка была слабой, почти незаметной, но в ней читалось облегчение. – Знаешь, - сказал он тихо, но с лукавым оттенком. – Я бы сам отсюда сбежал, если бы ты не согласился. Ин Хо на секунду замер, встретив его взгляд. И впервые за этот день позволил себе тоже улыбнуться, коротко, едва заметно, но искренне. – Именно поэтому мы и уходим. Не хочу чтобы ты здесь страдал, - тихо хмыкнул он, коротко кивнув врачу и направившись к двери. Ки Хун поплёлся за ним, немного шаркая ногами и опираясь о стену, пока они шли по длинному коридору. Белые лампы над головой светили слишком ярко, отдавая стерильным холодом, и каждый шаг Ки Хуна давался ему чуть тяжелее, чем хотелось бы признавать. Всё же после почти двух недель в постели мышцы ослабли, и теперь простая дорога от кабинета до выхода ощущалась как испытание. – Заедем по дороге в аптеку, врач назначил мне лекарства. Нужно купить, - сказал Ки Хун, когда они миновали пост медсестры и приближались к дверям выхода. Ин Хо лишь кивнул, но внутри всё сжалось. Антидепрессанты, стабилизаторы, транквилизаторы, весь этот набор, который врач монотонным голосом перечислял при выписке, звучал для него как приговор. Он слишком хорошо знал, что эти препараты не лечат боль, а гасят её, делая человека заторможенным, приглушённым, словно выжимающим эмоции из себя через толщу ваты. Хван помнил, как люди вокруг, и он сам когда-то, принимая такие лекарства, переставали быть собой: улыбались реже, говорили безэмоциональнее, смотрели куда-то сквозь. Хотелось сказать, что считает это плохой идеей, но вслух он ничего не сказал, лишь подтолкнул дверь плечом и придержал её, чтобы Ки Хун вышел первым. На улице пахнуло холодом, напоминая, что зима почти в разгаре. Игрок поёжился, но выглядел чуть спокойнее, чем в палате. Воздух за пределами больничных стен явно действовал на него лучше любых лекарств и делало его бодрее. Ин Хо скользнул взглядом по его профилю, в котором мелькнула тень облегчения, и поймал себя на мысли, что, может, именно живой воздух и хоть какая-то свобода будет для него лучшим лекарством. Но всё равно пришлось молча открыть машину и помочь Ки Хуну сесть на пассажирское сиденье. Хван помог Ки Хуну устроиться на переднем сиденье, аккуратно подтянул ремень безопасности и только потом обошёл машину, садясь за руль. Двери машины с глухим щелчком отрезали их от холодного ветра, но в салоне всё равно сохранялся лёгкий морозный дух, стекла чуть запотели, и Ин Хо машинально включил печку. Ки Хун откинулся на спинку обогреваемого кресла, сдерживая тихий вздох, тело всё ещё казалось чужим, слабым, будто после долгой болезни. Первые минуты они ехали в молчании. Колёса мягко катились по асфальту, фары выхватывали из темноты обочины и редкие силуэты прохожих. Ки Хун смотрел в окно, будто не видел того, что мелькало за стеклом: ему хотелось дышать свободой, но одновременно тело всё ещё напоминало о слабости, ноги свинцовые, в груди то ли пусто, то ли слишком тесно. Вдоль дороги висели гирлянды, на витринах уже красовались ёлки. Машина мягко свернула на другую улицу, и именно в этот момент в голову Ки Хуна пришла мысль. Он вдруг вспомнил: до Нового года оставалось меньше трёх недель. Обычно в это время он всегда что-то чувствовал, даже когда жизнь была паршивой, в декабре воздух всё равно казался другим: немного чище, светлее, будто ожидание чего-то нового висело в воздухе. – Ин Хо, - тихо сказал он, не отрывая взгляда от окна. – Ты помнишь, что скоро Новый год? Ин Хо бросил на него короткий взгляд. Он не удивился, Ки Хун всегда говорил мало, но его молчание иногда звучало громче слов. Его руки крепко лежали на руле, взгляд был сосредоточен на дороге. Несколько секунд машина ехала в полной тишине, только обогреватель тихо шумел. Тот не сразу ответил. – Помню, - наконец сказал Ин Хо. – Только я его не праздную. Ки Хун чуть нахмурился, но постарался спрятать это. Он ожидал подобного ответа, и всё же внутри что-то неприятно кольнуло. Ему вдруг вспомнились прошлые годы, то как он сидел за столом с матерью и дочерью, как хоть на один вечер забывал обо всех проблемах. Пусть коротко, но это было похоже на маленькое чудо. Новый год у него всегда ассоциировался с чем-то тёплым, пусть даже в самые тяжёлые времена. Одним вечером можно было забыть о проблемах. А теперь получалось, что и этого у него не будет. Маленькая квартира, ёлка в углу с бумажными гирляндами, сделанными самой Ка Ён в детском саду. На столе лежали мандарины, пару тарелок с салатом и бутылка дешёвого шампанского, которую он тогда с трудом купил. Ка Ён, в красной пижаме с оленями, прыгала вокруг стола, требуя, чтобы папа скорее включил бенгальские огни. Он поджёг спичкой одну тонкую палочку и передал ей, а она завизжала от восторга, размахивая светящейся искрой так, что жена испуганно шикнула: – Осторожно, обожжёшься! Но Ки Хун только смеялся, подхватил дочь и кружил её на руках, пока в телевизоре диктор отсчитывал последние секунды уходящего года. Они втроём громко прокричали: – Три! Два! Один! С Новым годом! Жена чмокнула его в щёку, Ка Ён уткнулась в него носом, пахнущим мандаринами, и счастливо пробормотала: – Это лучший праздник, папа!  Тогда он и правда чувствовал себя счастливым. Он улыбнулся краешком губ от нахлынувших воспоминаний, и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо: – Я этого и ожидал. Не празднуешь, так не празднуешь... Просто так спросил. Ведущий заметил, как Ки Хун чуть отвёл взгляд вниз, будто спрятался в своём молчании. Его губы дрогнули, не улыбка, не грусть, а что-то среднее. Машина ехала дальше. Несколько секунд Ин Хо молчал, сам с собой спорил. Всё это казалось ему лишним: эти гирлянды, мишура и веселье, которое не было присуще нынешнему ему. Но он ясно видел, что для Ки Хуна это хоть и мелочь, но всё же значимая. Ин Хо скосил на него взгляд на пару секунд. Ему хватило этого мгновения, чтобы заметить, как 456-й смотрит в окно чуть грустнее обычного, как будто нарочно избегает лишних слов. Внутри у него что-то шевельнулось, знакомое чувство, которое он пытался подавить все эти дни: желание не давать тому снова опускаться в бездну. – Если ты хочешь… - голос Ин Хо прозвучал чуть мягче, чем он сам ожидал. – Можем что-то придумать. Отпраздновать, я имею в виду. Я не праздную лишь потому, что мне было не с кем. Ки Хун повернул голову, удивлённо посмотрел на него. Несколько секунд он просто молчал, будто не верил в то, что услышал. – Ты серьёзно? - в его голосе мелькнуло лёгкое неверие, смешанное с осторожной надеждой. – Я редко шучу, - коротко бросил Ин Хо и вновь сосредоточился на дороге. – Но если для тебя это важно, почему бы и нет?  Он не хотел показывать, насколько сильно для него это значило, и потому только пробормотал: – Ну… тогда когда приедем, посмотрим что будем делать. Ки Хун посмотрел на него чуть дольше, чем обычно, и отвернулся обратно к окну. Он ничего не сказал, но в его взгляде промелькнуло то самое тихое тепло, которого Ин Хо в последние недели так добивался. – Сейчас будем проезжать аптеку, зайдёшь и купишь что надо. Увижу, что не купил самое важное, сам пойду и куплю, понял? - спокойно, но твёрдо сказал Ин Хо, не сводя взгляда с дороги. – Понял, понял… - пробормотал Сон, опуская голову и складывая руки на груди, будто подросток, которого отчитали. Через несколько минут машина мягко остановилась у небольшой круглосуточной аптеки. Ки Хун без лишних слов расстегнул ремень, неохотно выбрался наружу и, втянув голову в ворот свитера от холодного воздуха, пошёл к двери. Ин Хо следил за ним через стекло. Даже со стороны было видно, насколько неуверенными стали движения Ки Хуна после долгого лежания в больнице: он чуть шаркал ногами, плечи были опущены, и казалось, что его тело всё ещё борется за каждое движение. Внутри аптеки было тепло, пахло лекарствами и чем-то сладковатым, вроде ментола. Прямо таки захотелось есть… Ки Хун достал из кармана сложенный вчетверо листок с назначениями врача и положил его на прилавок. – Вот, - тихо сказал он, даже не поздоровавшись. Фармацевт, женщина лет сорока с очками на носу, пробежала глазами список. Её брови чуть приподнялись, не каждый день просят целый набор антидепрессантов, стабилизаторов и снотворных разом. Она посмотрела на Ки Хуна внимательнее, но ничего не сказала, лишь кивнула и начала собирать лекарства в прозрачный пакет. Шуршание коробок и пузырьков почему-то показалось Ки Хуну слишком громким. Он чувствовал на себе её косой взгляд, будто она всё поняла без слов. Теперь он чувствует себя грёбаным психопатом. – С вас… - фармацевт назвала внушающую сумму, но Ки Хун молча достал из кошелька золотую карту поднося её к терминалу, который издал характерный писк и выплюнул чек.  Ему отдали пакет с тяжёлым содержимым. Всё это он забрал почти автоматически, даже не глядя на женщину, и направился обратно к машине. Снаружи Ин Хо наблюдал, как тот выходит, сжимая в руке прозрачный пакет. Через тонкий целлофан виднелись аккуратные ряды коробок, которые буквально говорили о том, насколько Ки Хун теперь уязвим. Ин Хо сжал руль сильнее, почувствовав, как в груди неприятно кольнуло. В какой-то степени, все эти препараты они спасали жизнь, но заодно превращали человека в тень самого себя. «Он будет смотреть на меня и улыбаться только потому, что химия в крови позволяет. Будет ли это честно?» - мелькнула мысль, от которой стало нехорошо. Ки Хун открыл дверь и сел на пассажирское сиденье.  Аккуратно поставил пакет у ног, будто боялся, что лекарства разобьются, и вздохнул. – Купил всё? - негромко спросил Ин Хо, не сводя глаз с его лица. – Всё, не смотри так, - коротко ответил Ки Хун и, уставившись в лобовое стекло, закрыл глаза, словно хотел отгородиться от мира. Ин Хо завёл двигатель, и машина снова тронулась, унося их дальше по заснеженной улице. Машина неспешно каталась по улицам вечернего Сеула. За окном мелькали витрины с новогодними огнями, редкие прохожие в тёплых шарфах, такси, спешащие куда-то в центр. Внутри салона царила тишина, только двигатель глухо урчал, и казалось, что каждый из них слишком глубоко погружён в собственные мысли. Ки Хун сидел, слегка сутулившись, прижавшись плечом к двери. В руках он вертел телефон, пару раз бездумно открывая и закрывая экран, пока, наконец, не включил карты. Зрение у него чуть напряглось, и он наклонился ближе, разглядывая схему дорог. Несколько секунд просто водил пальцем по экрану, пока взгляд не наткнулся на знакомый логотип с жёлтой буквой «М». – Слушай, - пробормотал он. –  Давай остановимся у мака? Ин Хо чуть нахмурился, бросив взгляд на пассажира: – Что? – В Макдональдс, - повторил Ки Хун. – Хочу туда. В голосе прозвучало что-то упрямое, как у ребёнка, которому наконец дали возможность самому решить, чего он хочет. – Ты только выписался из больницы, - недовольно произнёс Хван. – После всего, что случилось, твоё первое желание – эта забить желудок этим мусором? Я лучше отвезу тебя в ресторан, где могут приготовить нормальный ужин, например стейк. Ки Хун медленно повернул голову, посмотрел на него усталым, но твёрдым взглядом. – Нет, - он почти выдохнул слово, но прозвучало оно с таким весом, что возразить было трудно. – Я три недели питался больничным дерьмом. Хочу жареную картошку и бургер. А ещё, желательно, ведро колы. Ин Хо раздражённо втянул воздух сквозь зубы. – Мы можем заказать домой что угодно или хотя бы подождать до завтра… Ки Хун не отставал, повернулся к нему и почти с улыбкой сказал: – А я не хочу стейк. Я хочу бургер с сыром и хрустящую картошку, а не пюре. И нормальный, горячий, чёрный кофе, а не то что было в больнице. И вообще, раньше для меня когда-то это было… почти праздник. Не каждый день мог позволить. Иногда месяцами копил, чтобы сводить Ка Ён туда и посмотреть, как она смеётся с игрушкой из «Хэппи мил», - оборвал сам себя и замолчал, будто пожалел, что заговорил об этом. Ин Хо закатил глаза. – Ты ведёшь себя как ребёнок. – Лучше как ребёнок, чем как ты, - хмыкнул Ки Хун. – Почти всегда с кислой рожей, будто весь мир тебе чем-то обязан. На губах мужчины мелькнула тень улыбки, но он быстро её спрятал. – И что, ради этого цирка я должен парковать машину у мака? – Именно, так что засунь своё высокомерие куда подальше, - без колебаний ответил Ки Хун, снова уткнувшись в телефон. – Тут недалеко, пара кварталов. Я уже посмотрел. Ин Хо хотел ещё что-то сказать, но заметил, как пассажир слегка оживился, даже позу сменил, сидел уже не так вяло, как минуту назад. Какие же мелочи могут сделать его счастливее. Он вздохнул, ткнул поворотник и буркнул: – Ладно. Но если отравишься, сам виноват. – Так и запишем, - довольно усмехнулся Ки Хун, убирая телефон в карман. – Но сначала я съем два бургера. Ин Хо отвернулся обратно к дороге, губы сжались в тонкую линию. Он ненавидел эту идею. «Макдональдс» казался ему нелепым, почти абсурдным выбором. Ему казалось оскорбительным сидеть в дешёвой забегаловке, когда он мог бы за один звонок организовать лучший стол в городе. Но раз уж так хочет Ки Хун, то он как верная собачка будет исполнять каждое его желание, сначала не осознавая этого и находя любое другое объяснение. Им повезло. Когда они свернули по карте Ки Хуна, оказалось, что это не тесный «Мак» на углу, а полноценный ресторан с круглосуточным drive-thru. Фары выхватили ярко освещённую арку с меню и знакомыми жёлтыми буквами «М». Ки Хун чуть ли не обрадовался, будто ребёнок, впервые увидевший новогоднюю ёлку. – Смотри! Даже выходить не надо! - оживлённо сказал он, указывая пальцем. – Это просто идеальное место для таких как я. Ин Хо хмыкнул, притормаживая у первой арки. – Таких как ты? То есть лентяев, которые за две недели в кровати успели привыкнуть к лежачему образу жизни? – Именно! - без зазрения совести подтвердил Ки Хун и довольно потер руки. Машина медленно подкатила к первому окошку, где висело огромное меню. Ки Хун оживился, склонился вперёд, чуть ли не носом к стеклу. – Так, мне… - он загнул пальцы, будто собирался сделать заказ на целую футбольную команду. – Два чизбургера. Нет, три. Картошку большую. Нет, лучше две. Кофе чёрный. И колу литра полтора. Ведущий резко повернул к нему голову и уставился на него, будто тот только что заказал живого медведя. – Ты с ума сошёл? Тебе врачи еле разрешили выйти из больницы. А ты хочешь заглушить антидепрессанты ведром колы? Ты что, решил умереть не от потери крови, а от ожирения? – А что? - Ки Хун пожал плечами. – Всё легко усваивается. Ин Хо даже фыркнул, что с ним бывало редко: – «Легко усваивается»… Ты хоть раз слышал такое словосочетание про чизбургер? – Сейчас услышал, - хитро подмигнул Ки Хун и, не дожидаясь его согласия, наклонился к окну. – А ещё добавить мороженое. Из динамика у окошка раздался бодрый голос кассира: – Добрый вечер! Ваш заказ? – Да, добрый вечер. Значит, три чизбургера, две картошки фри, большое мороженое, кофе и колу. Ин Хо прикрыл глаза ладонью, но промолчал. – Всё верно, подъезжайте к следующему окну, - сказала девушка. – Вот знаешь, так приятно сидеть в твоей дорогущей машине и заказывать еду. Жизнь странная штука, правда? Хван посмотрел на него краем глаза и, несмотря на привычное недовольство, в уголках губ появилась едва заметная усмешка. – Правда, - тихо согласился он. У второго окошка им протянули огромный пакет и поднос с напитками. Ки Хун радостно принял всё на колени, словно это был праздничный подарок, и с довольным видом развернул один из бургеров прямо в салоне. – А теперь поехали, - сказал он с набитым ртом. – У меня ужин на колесах. Ин Хо только вздохнул и вырулил обратно на дорогу, думая, что ещё пару таких остановок и Ки Хуна снова придётся сдавать врачам. Запах картошки быстро наполнил салон. Ведущий, не удержавшись, сунул руку в пакет и вытащил одну хрустящую палочку. – Ха, попался! - тут же ткнул в него пальцем Ки Хун. – Говорил же, что не удержишься.  – Я просто голодный и беру что есть, - закатил глаза мужчина, но в его голове звучала явная теплота. Запах горячего хлеба и мяса моментально наполнил машину. Ки Хун устроился поудобнее на сиденье, расправил бумажную обёртку и с хрустом ел первый чизбургер. Щёки его слегка раздулись, и он жевал так сосредоточенно, будто перед ним было не фастфудное меню, а изысканное блюдо в пятизвёздочном ресторане. Ин Хо краем глаза посмотрел на него, но промолчал. Лишь когда Ки Хун открыл вторую упаковку и с явным удовольствием вгрызся в булочку, он тяжело выдохнул и заговорил: – Слушай… эти лекарства, которые тебе прописали, - в его голосе звучало напряжение. – Ты же понимаешь, что это не витамины, да? После этого вопроса, Ки Хун медленно откусил второй бургер, не торопясь. Теперь он жевал уже не так увлечённо, как вначале, а будто обдумывал что-то параллельно. Несколько секунд он молчал, а потом сам заговорил, глядя вперёд: – Ты думаешь, я не знаю, что это за таблетки? - голос его был спокойный, без привычной бравады. – Я пил их раньше…Иногда. Врачи пытались «стабилизировать» меня, как они это называют. – И как? - Ин Хо чуть повернул голову. – Никак, - Ки Хун пожал плечами и откинулся на спинку сиденья. – Сначала вроде легче. Потом я просто перестал на всё реагировать. Ни на что. Будто всё вокруг стало через стекло. Он сделал ещё один кусок, прожевал и только тогда добавил: – Но другого выхода у меня, как я понимаю, пока нет. Ведущий медленно выдохнул, пальцы на руле чуть расслабились. Он посмотрел на игрока дольше, чем стоило бы, и сказал мягко, почти осторожно: – Я прошу тебя об одном. Если сможешь… принимай их как можно меньше.  Ки Хун повернул к нему голову. На лице не было ни раздражения, ни удивления - он уже привык к постоянной заботе со стороны Ин Хо, только спокойствие и лёгкая усталость. – Думаешь, я хочу глотать их горстями? - тихо сказал он. – Я ненавижу это состояние. Но иногда без них просто… не выдерживаю. Хван кивнул, сжав губы, и после короткой паузы добавил уже совсем тихо: – Тогда хотя бы обещай, что не будешь прятаться за ними. Ки Хун долго смотрел на него, потом снова отвёл взгляд к окну и коротко кивнул: – Ладно, обещаю. Ин Хо чуть заметно улыбнулся, но ничего больше не сказал. Только положил руку на коробку передач так, что его пальцы почти коснулись колена 456-го. Ки Хун доел бургер, скомкал обёртку и бросил её обратно в пакет. Он облизал пальцы, посмотрел на мужчину и вдруг хмыкнул: – Никакие таблетки так быстро не помогают, как нормальная еда. Ин Хо скосил на него взгляд, и на лице впервые за вечер появилось что-то лёгкое, почти детское. – Значит, в следующий раз я просто буду кормить тебя бургерами, и врачам можно будет даже не звонить? – Ага, - протянул Ки Хун, чуть улыбнувшись. – Только смотри, сам потом не подсаживайся. Они оба тихо засмеялись, и в салоне стало как-то теплее, уютнее, будто тяжесть, висевшая между ними всё это время, немного растворилась. Ки Хун откинул голову на подголовник, глядя в окно, где мелькали огни улиц. Снова наступила тишина, но теперь она не давила, а была какой-то спокойной. Минут через десять, когда они уже почти подъезжали к дому, Ки Хун повернул голову к Ин Хо и негромко спросил: – Слушай… А когда приедем, ты… не уедешь по своим делам? Ин Хо чуть удивился вопросу, но сразу ответил без колебаний, мягко: – Нет. Сегодня точно не уеду. Сон кивнул и отвернулся к окну, но уголки его губ едва заметно дрогнули, будто он пытался скрыть слабую, но настоящую улыбку. – Странный вопрос, – тихо произнёс он спустя пару секунд. – Почему ты решил, что сегодня я могу уехать, на ночь глядя? Ки Хун пожал плечами, чуть поджав губы. – Ну… У тебя всегда есть дела. Телефон твой постоянно звонил, когда ты сидел со мной в больнице, - он скользнул по нему взглядом. – Я не должен быть в твоём графике. Ин Хо тихо усмехнулся, но в этом не было насмешки. – Ты ошибаешься, - он чуть замедлил машину, будто сам хотел дать времени на этот разговор. – Ты как раз и есть то, ради чего я отменяю свои дела. Игрок нахмурился, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, недоверчивое. – И зачем? Чтобы сидеть и сторожить меня, как ребёнка? – Чтобы знать, что ты жив, а не собираешься покончить с жизнью, - голос Ин Хо стал мягче, но серьёзнее. – Мне этого достаточно. Они снова замолчали. Ки Хун отвёл взгляд, пальцами машинально ковыряя край пакета из-под еды. Потом, не глядя, бросил: – Ты ведь не обязан. Я не твой… – он осёкся и чуть скривился, не зная какое слово подобрать. – Не твой.. Ин Хо чуть усмехнулся, но в его глазах мелькнула боль. – Может, ты и правда считаешь себя «никем», но я так не думаю. Ки Хун всё-таки повернулся к нему. Их взгляды встретились, и на мгновение воздух между ними стал каким-то тяжёлым. Он хотел что-то сказать, но лишь шумно выдохнул и снова уставился в стекло. – С тобой сложно, - тихо добавил Ин Хо уже почти с улыбкой, пока Ки Хун достал картошку фри чтобы доесть её, глядя в окно, будто в своих мыслях. Некоторое время ведущий молчал, но потом всё-таки спросил: – Ты ведь не просто так просил меня тогда в больнице… чтобы я не уезжал. Ки Хун слегка вздрогнул, но виду не подал. – Мм? - он сделал вид, что не понял. – Да так… сбалтывал иногда случайно…  – Нет, - мягко покачал головой Ин Хо. – Ты слишком настойчиво это повторял. Даже когда был еле в сознании. 456-й нахмурился и отложил пустой пакет в сторону, не особо желая разбираться в самом себе. – Ну… может, не хотел оставаться один. Скучно, все дела… - тихо сказал он, будто оправдывался. – Это я понимаю, - его голос был спокойным, но в нём чувствовалось что-то намного глубже простого интереса. – Но ведь ты не про одиночество говорил. Ты… про меня говорил. – Ты много слышишь там, где я молчу, - Ки Хун криво усмехнулся. – А ты много молчишь там, где мог бы сказать, - не отступал Ин Хо, глядя на дорогу. – Вот и спрашиваю: почему ты не хочешь, чтобы я оставлял тебя? Салон снова погрузился в тишину, только ритм мотора заполнял паузу. Ки Хун долго не отвечал, будто сам боролся с мыслями, но взгляд его всё же стал тяжелее, серьёзнее, но пожал плечами так, будто вопрос был неважный: – Да просто… не люблю оставаться один, вот и всё. Хван чуть приподнял бровь. – Ты же сам сказал, что взрослый мужик, а не ребёнок. – Верно, - усмехнулся Ки Хун. – Но когда рядом кто-то есть… становится немного легче. Ну… особенно если это ты. Последние слова он сказал намного тише, словно случайно, и тут же отвёл взгляд к окну, делая вид, что всё сказал в шутку. Ин Хо не стал уточнять, но повернул голову, будто хотел переспросить, но передумал. Наоборот, губы его едва заметно дрогнули в улыбке. Для него этого было достаточно, услышать, что Ки Хун выделил именно его. – Понял, - спокойно сказал он и выдохнул, возвращая взгляд на дорогу. Ки Хун усмехнулся, будто хотел разрядить момент: – Не думай много, я просто сказал. – А я и не думаю, - неожиданно мягко ответил Ин Хо. – Мне просто  было это приятно слышать. Он соврал, потому теперь, ещё на долго, у него внутри крепко засело то, что Ки Хун сам признался, что ему нужен именно он.  Машина плавно въехала на большую подземную парковку, освещённую ровными рядами ламп. Ки Хун молча смотрел в окно, пока Ин Хо уверенно сворачивал к одному из закреплённому за ним месту. Двигатель стих, и в салоне сразу воцарилась тишина. – Приехали, - сказал Ин Хо, обернувшись к нему. – Поднимешься сам? – Думаешь, я совсем развалился? - усмехнулся Ки Хун, хотя всё же немного помедлил, прежде чем расстегнуть ремень. Ноги после больницы чувствовали себя ватными, но упрямство взяло верх. Они вышли, и холодный воздух с парковки ударил в лицо. Когда они зашли в лифт и двери сомкнулись, кабина начала подниматься вверх, Ки Хун невольно прислонился плечом к стенке. – Пятнадцатый этаж - это ещё не так высоко, знаешь – тихо сказал Ин Хо, нажимая кнопку. – У меня есть знакомый, который живёт на двадцать пятом. Ки Хун фыркнул, но взгляд у него был усталый. – Не удивлюсь, если у тебя есть знакомые которые живут в космосе… Они вышли из лифта, и дверь квартиры открылась привычным щелчком замка. Внутри их встретила мягкая, плотная тишина. Лишь часы на стене ритмично отсчитывали секунды. В квартире было тепло, а на кухне сидела няня, проверяя телефон. Завидев хозяев, она сразу отложила его и встала. – Здравствуйте. Ребёнок уснул минут сорок назад, - сказала она вполголоса, будто боясь разбудить малышку. – Ваш рабочий день закончен, можете идти, - Ин Хо кивнул. Она улыбнулась, взглянула на Ки Хуна, как будто хотела что-то сказать, но промолчала, лишь снова кивнула и быстро ушла. За дверью щёлкнул замок, и наступила ещё более густая тишина, в которой слышалось только дыхание обоих мужчин. Ки Хун медленно прошёл вглубь квартиры, будто проверяя, что всё осталось на своих местах. Диван, на котором он спал чаще, чем на кровати. Плед, который Ин Хо тогда молча набросил на него. Даже кружка на журнальном столике, та самая, что он не успел домыть, а Ин Хо, похоже, специально оставил всё как есть. Всё казалось странно знакомым. – Ну, вот и дома, - негромко сказал Ин Хо, ставя пакеты с лекарствами и едой на кухонный стол, возвращаясь к Ки Хуну. Игрок усмехнулся, но в этой усмешке слышалась усталость. – Дома… - он вытянул ноги и плюхнулся на диван, слегка откинувшись назад. – Для меня он чужой. Ведущий прошёл следом и сел рядом, чуть повернувшись к нему. Его голос стал мягче, чем обычно: – Перестань. Здесь тебе всегда будет место, и ты это знаешь. Ки Хун не ответил сразу, только провёл ладонью по лицу, будто стирая напряжение дня. Несколько секунд молчал, потом вдруг сказал: – В больнице хотя бы не надо было притворяться, ведь там все видели, в каком я состоянии… а тут снова надо делать вид, что всё нормально, чтобы не вернуться туда. Ин Хо внимательно посмотрел на него, чуть наклонив голову. – Почему? Здесь тебе тоже не нужно притворяться, - он сказал это тише.  Ки Хун глубоко вздохнул, но не стал развивать тему. Он перевёл разговор в сторону, чтобы не задерживаться на том, что слишком близко к сердцу. – Ты хоть ел сегодня? - вдруг спросил он. – Или опять только кофе и виски? Ин Хо усмехнулся краем губ. – Смотри-ка, заботливый стал. Я ел. По крайней мере что-то вроде еды. – “Что-то вроде” это не еда. Ты не должен голодать так, как я. Тебе не идёт быть худощавым, - проворчал Ки Хун и, приподнявшись, посмотрел в сторону кухни. – У тебя там наверняка что-то нормальное есть. – Сначала ты, - спокойно ответил Ин Хо. – Врач сказал, тебе нужно есть регулярно. Не отмазывайся. Сон хмыкнул и откинулся на диван, но спорить не стал. На несколько секунд оба замолчали. Хван чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. – Слушай, если что-то будет не так… если станет хуже от таблеток, или просто хуже, то скажи сразу. Не тяни. – Я знаю, - коротко ответил Ки Хун, глядя в потолок. – Это мне не в первую. Ин Хо нахмурился, но взгляд его был не резкий, а скорее обеспокоенный, потому что понимал, что каждый раз ему приходится так страдать лишь по его вине. – Я всё равно прошу. Мне важно знать. Ки Хун посмотрел на него и вдруг впервые за весь вечер чуть улыбнулся, устало, но искренне. – Ты иногда ведёшь себя как моя мать. Он хмыкнул и откинулся назад, но в глазах его промелькнула теплая искра. – Если для того, чтобы ты не угробил себя, мне придётся быть твоей матерью, то пусть так. Ки Хун устроился удобнее и прикрыл глаза, а Ин Хо ещё какое-то время молча наблюдал за ним, потом выдохнул и, вставая с дивана, чуть мягче сказал: – Ладно. Иди в свою комнату и отдыхай. Сегодня с тебя хватит разговоров и дорог. Ки Хун приоткрыл глаза, лениво посмотрел на него, будто хотел возразить, но всё же не стал. Он помолчал пару секунд, затем нехотя кивнул: – Хорошо. Спокойной ночи. Он медленно поднялся, провёл рукой по лицу, будто смахивая усталость, и направился в сторону коридора. Шаги его были неторопливыми, и проходя мимо кухни, он чуть замедлился и неожиданно свернул туда. В комнате было полутемно, горел лишь мягкий ночник в углу. На столе лежали аккуратно сложенные вещи няни, готовые к уходу. А в детской колыбели, накрытая тонким одеялом, спала Ын Чэ. Маленькое лицо почти скрывал капюшон-уголок, дыхание было тихим, едва слышным, но равномерным. Игрок остановился у дверного проёма и замер, не приближаясь слишком близко. Его взгляд задержался на ребёнке, и выражение лица изменилось с усталого и колючего на странно мягкое, тронутое какой-то хрупкой нежностью. Он стоял так почти минуту, не двигаясь, лишь слегка приподняв губы в короткой, печальной улыбке. – Прости, у меня никогда не получалось быть хорошим отцом, - тихо, почти неслышно пробормотал он сам себе, пока душу рвало чувство вины. Ин Хо, подошедший чуть позже, остановился в нескольких шагах позади. Он не стал вмешиваться, только наблюдал, как Ки Хун смотрит на девочку. По лицу 456-го было ясно, что его посещают не самые приятные мысли. Хотя, когда они вообще его посещают? – Говорю же, иди спать, - мягко произнёс он, чтобы не спугнуть его. – Пусть она спит, а ты наконец выспись тоже. Ки Хун кивнул, не отрывая взгляда от Ын Чэ ещё пару секунд, а потом медленно вышел из кухни и двинулся дальше в сторону своей комнаты, но шел по коридору уже медленнее, чем до кухни. Будто сама остановка возле колыбели лишила его какой-то доли сил, которых и так было в недостатке. Он добрался до своей спальни и толкнул дверь плечом, не особо задумываясь. Внутри его встретила совсем не та картина, что осталась в памяти. Последний раз, когда он был здесь, комната выглядела скорее как временное убежище, вещи в беспорядке, кое-где пустые бутылки, скомканные рубашки на стуле, таблетки и сигареты разбросаны так, будто их хватали и кидали обратно без малейшего смысла. Всё напоминало о его небрежности и о том, в каком состоянии он тогда жил. Теперь же спальня словно принадлежала другому человеку. Простынь была аккуратно натянута, плед сложен вровень у подушки, вещи исчезли — ни кучи на стуле, ни штанов на полу, ни смятых бумаг. Беспорядок остался разве что на столе, который решили не трогать. Даже пол блестел чистотой, и на прикроватной тумбочке лежала аккуратная стопка чистых салфеток, рядом бутылка воды. В воздухе витал лёгкий запах свежести, будто недавно открывали окна или протирали мебель. Ки Хун остановился на пороге, как будто не узнал собственную комнату. Он скривил губы в странной ухмылке, в которой смешалось недоумение, и лёгкое раздражение от того, что кто-то посмел вторгнуться в его личное пространство, пока его не было. – Ты ещё и уборщицу нанял? - пробормотал он в пустоту, хотя прекрасно знал, чьих это рук дело. Он прошёл внутрь и медленно провёл пальцами по идеально застеленной кровати. Простынь была натянута так, что казалась будто игрок пришел в гостиную. В голове у него вспыхнуло воспоминание о том, как он сам когда-то плюхался сюда, не заботясь ни о чём. Даже подушки были выровнены настолько аккуратно, что садиться на них казалось почти кощунством. Ки Хун сел на край кровати и снял куртку, аккуратно повесив её на спинку стула, хотя хотелось бросить её в угол комнаты. Секунду он просто сидел, наклонившись вперёд, упершись локтями в колени. Тишина комнаты давила, как давило на него всё вокруг. Ки Хун лёг на спину, сложив руки на груди. Матрас под ним оказался ровным и упругим, а не продавленным, как раньше. Он закрыл глаза, и в этот момент ему показалось, что тело само вспоминает, что значит отдых. Но мысли всё равно не отпускали. Он перевернулся на бок, поправил подушку и поймал себя на том, что впервые за долгое время ощущает себя немного лучше, чем раньше. Некоторые визиты Ин Хо в больнице спасали его от очередного желания самоубиться, а теперь 456-й начинал понимать, что становится просто зависимым от внимания ведущего, которое он так любезно предоставлял ему в последние недели. В коридоре послышались едва слышные шаги, и Ки Хун на мгновение приоткрыл глаза. Но дверь никто не открыл, просто звук вскоре стих. Он догадался, что это был Ин Хо, проверявший, лёг ли он. И от этого стало немного теплее, хотя он и не хотел в этом признаваться. Он натянул плед до груди и тихо вздохнул. Ки Хун долго не мог уснуть, хотя казалось бы, только хотел вырубиться прямо в гостиной. Он лежал на боку, уставившись в стену, и плед будто казался слишком тяжёлым, хоть и был лёгким. Сон подходил и тут же отступал, издеваясь нам ним, то в голове всплывали какие-то обрывки разговоров из больницы, то он снова видел перед глазами, как краснеют руки в ванной. Он сжимал зубы, отгоняя эти мысли, и пытался сосредоточиться на том, что сейчас вокруг тихо, спокойно, что за стеной спит ребёнок, а Ин Хо ходит где-то рядом. Наконец веки всё-таки начали тяжелеть, дыхание стало глубже. Сон подкрался незаметно, но не был спокойным, никогда не был спокойным. Ки Хун то расслаблялся, то вдруг дёргал плечом, будто его кто-то толкал, то брови резко морщились, словно он видел что-то неприятное. Дверь бесшумно приоткрылась. Ин Хо зашёл, стараясь ступать почти неслышно. В руках у него был стакан воды, но, увидев, что Ки Хун уже лежит в постели, он тихо поставил стакан на тумбочку и задержался рядом. Он смотрел на него несколько секунд молча. Лицо 456-го во сне было другим без его привычного усталого взгляда, без напряжённых мышц лица. Но именно это и пугало больше всего: под закрытыми веками глаза двигались, дыхание то ускорялось, то замедлялось. И когда Ки Хун вдруг вздрогнул всем телом, Хван почти машинально сделал шаг ближе. Он присел на край кровати, очень осторожно, чтобы не разбудить. Склонился чуть ближе, вглядываясь в его лицо. Ресницы дрогнули, губы едва заметно шевельнулись, будто он что-то говорил во сне. Ин Хо хотел дотронуться, но не решился, только сжал пальцы в кулак на колене. «Снова…» – мелькнуло в голове. Он помнил, что это было и раньше, в больнице, когда Ки Хун засыпал после всего, а он оставался рядом ещё на несколько минут. Те же резкие движения, то же выражение боли, даже во сне. Ин Хо медленно вытянул руку и всё-таки позволил себе лёгкое прикосновение, едва заметно поправил плед у плеча Ки Хуна, укрыв его плотнее. Пальцы задержались чуть дольше, чем нужно, но игрок не проснулся. – Всё в порядке… спи, - почти беззвучно прошептал Ин Хо, хотя понимал, что тот не услышит. Ведущий ещё немного посидел, следя за дыханием, и только когда оно стало ровнее, осторожно поднялся. Оглянулся на него в последний раз перед тем, как выйти из комнаты, и на лице его было выражение такой мягкости, какой он редко позволял себе даже наедине. Утро наступило слишком быстро. Для Ки Хуна так точно. Он проснулся не сам, а от того, что кто-то тронул его за плечо. – Ки Хун, - негромко позвал Ин Хо. – Вставай. – Мгх.. Нет… - Сон сразу сжалился, только перевернулся на другой бок и натянул одеяло повыше. Он даже не открыл глаза, не желая просыпаться. – Я серьёзно, - голос ведущего стал чуть громче, но всё равно мягкий. – Если ты собираешься что-то успевать, тебе пора ставить будильники. – Что успевать?.. - пробурчал Ки Хун сквозь сон. – Ну, хотя бы Новый год, - спокойно напомнил Ин Хо. – Ты же хотел его встретить, верно? Ки Хун приоткрыл один глаз и непонимающе уставился на него. Казалось, мысль ещё не успела уложиться в голове. – Новый год?.. – переспросил он, словно впервые слышал эти слова. – Он же через две недели… Хван чуть улыбнулся уголком губ. – Да. Ты вчера сам говорил. Так что давай, вставай. Завтракать и собираться, пока у меня есть свободное время. Он отодвинулся и выпрямился, даже не дожидаясь ответа. – Я на кухне, - добавил он и вышел из комнаты. Сначала Ки Хун так и не сдвинулся с места. Тело всё ещё просило лежать под одеялом, голова отказывалась соображать. Он уставился в потолок, щурясь от тусклого утреннего света, пробивающегося сквозь неплотно закрытые шторы. В комнате было тихо, только где-то за стеной слышались приглушённые звуки, то ли посуда, то ли шаги на кухне. Очевидно, Ин Хо уже ушёл туда и возится, делая вид, что не торопит. Ки Хун потянулся, зевнул так широко, что чуть не свело челюсть, и, пошатываясь, сполз с кровати. Ноги не слушались, словно налились свинцом, а шаги вышли тяжелыми и медленными. Он на секунду остановился у окна, машинально глянул вниз, на двор и парковку, но взгляд был расфокусированным, скорее он просто проверял, дома он или в больнице. Когда дошёл до кухни, он выглядел так, будто он спал несколько дней. Волосы растрёпаны, глаза полуприкрыты, футболка скомкалась на боку. Ин Хо стоял у столешницы, что-то переложил с тарелки в миску, и при его появлении обернулся. – Неужели, - сказал он негромко, но без упрёка, в голосе больше звучало облегчение. – Я уже думал, что ты опять проспишь полдня. Ки Хун почесал затылок и сел за стол, едва не уронив голову на ладони. – Ты меня сам разбудил, - хрипло ответил он. – Так что… твоя вина. – Моя вина, - кивнул ведущий, даже усмехнулся. – Но иначе ты бы продолжил спать до самого вечера. Спать нужно, но пересып вреден для здоровья также как и недосып. Ки Хун хмыкнул, не отрицая. Он всё ещё не понимал, что от него хотят: завтракать? куда-то собираться? Всё звучало слишком энергично для его состояния. Ин Хо поставил перед ним стакан воды. – Для начала выпей. – Ты прямо как… - Ки Хун замолчал, но уголки губ всё-таки дрогнули. – Слишком заботливый в последнее время. Радуешь. – А ты слишком капризный и наглый, - ответил Ин Хо мягко, но с легкой ноткой язвительности. – С тобой по другому нельзя, - Сон сделал пару глотков и отставил стакан, потерев глаза. – Сколько времени-то вообще? – Чуть позже десяти. Ты ещё неплохо поспал, - спокойно ответил Хван. – Так что если ты ещё хочешь успеть всё купить, на твоем месте я бы поторопился. – Купить? Ты о чём..? - с задержкой спросил Ки Хун. – Собираешься праздновать Новый год в моей квартире, где из новогоднего можно будет найти разве что шампанское?  Ки Хун с минуту молчал, затем всё-таки поднял взгляд на Ин Хо. – Ты уверен, что мне это нужно? Тот чуть наклонил голову. – Ты сам вчера сказал, что хочешь, - пауза. – Или уже передумал? Игрок поёрзал на стуле, словно ему было неудобно сидеть. Он не любил такие вопросы. Вчера ему действительно хотелось, вырваться хоть куда-то, заняться чем-то кроме глупого просиживания задницы на диване. Вчера он просто был в хорошем настроении от того, что его выписали. Сегодня же казалось, что на это не хватит ни сил, ни желания. – Я не знаю, - честно сказал он, отводя взгляд в сторону. – Просто… пока что не знаю. Дай несколько минут на подумать. Ин Хо не стал спорить, не настаивал. Только кивнул, словно соглашаясь принять любой его ответ. – Тогда сначала позавтракай. Остальное потом решим. Он сел напротив, чуть подперев подбородок рукой, и какое-то время просто смотрел, как Ки Хун сонно моргает, как медленно двигает пальцами по столу, будто собираясь наконец сосредоточиться. – У тебя вид такой, будто я тебя поднял с помощью пыток, - заметил мужчина чуть теплее, чем раньше. – А я ведь всего лишь попросил встать. – Так и есть, - буркнул Ки Хун, но глаза его на секунду блеснули живостью. На столе стояла тарелка с яичницей, хлеб и рядом кружка кофе. Ки Хун, всё ещё с тяжёлым видом, потянулся к вилке и начал ковырять еду, будто проверяя, стоит ли вообще прикасаться. Но запах всё же оказался сильнее его скепсиса, и через минуту он уже ел вполне с аппетитом, даже не заметив, как опустел почти половина тарелки. Он сделал большой глоток кофе и, чуть прищурившись, перевёл взгляд на сидящего напротив Ин Хо. – А ты чего не ешь? Хван чуть откинулся на спинку стула, а потом неожиданно встал. – Я уже поел, - ответил он спокойно, будто это было очевидно. – Ещё с утра. – И не сказал, - Ки Хун слегка нахмурился, но больше для вида. – Я думал, вместе поедим.  – Если бы я ждал, пока ты встанешь, то пришлось бы устраивать обед, - заметил Ин Хо, на губах мелькнула почти незаметная улыбка. Игрок усмехнулся краем губ и снова уткнулся в тарелку. – Тогда, я мог бы сам себе что-то приготовить, а не занимать твоё время. – Я хотел убедиться, что ты действительно поешь, - не меняя тона, ответил Ин Хо. – В больнице ты слишком часто делал вид, что не голоден. Ки Хун не стал спорить, ведь правда была очевидной. Он лишь вздохнул и доел яичницу, запивая кофе. Ин Хо в это время прошёл в гостиную. Его шаги были тихими, но Ки Хун всё равно их слышал. Он доел, аккуратно отставил тарелку, а потом на мгновение замер, положив ладонь на край стола. Надо бы сказать спасибо, но слова застряли где-то в горле. Из гостиной донёсся лёгкий звук - это щёлкнул пульт телевизора. Ки Хун приподнялся и выглянул из-за стены: Ин Хо действительно устроился в кресле, включил новости, но держал громкость почти на минимуме. Выглядел он так, будто просто ждал, пока тот закончит завтрак и соберётся. Ки Хун встал, убрал за собой тарелку в раковину, и, проходя мимо, тихо сказал: – Я поел. Ведущий чуть повернул голову, встретился с ним взглядом и коротко кивнул. – Хорошо. Тогда собирайся. Я через пару минут тоже выйду. – Так, это… - Ки Хун замялся, но всё же закончил. – Куда именно мы едем? – В торговый центр неподалеку, - спокойно ответил Хван и снова перевёл взгляд на экран. 456-й кивнул, хоть и едва заметно. Он отправился в свою комнату собираться, оставив Ин Хо в гостиной, из которой он ушёл через несколько минут в свою комнату. Ки Хун зашёл к себе в комнату и, закрыв за собой дверь, облокотился спиной о гладкую поверхность. Несколько секунд он просто стоял так, прикрыв глаза, будто пытался поймать равновесие. Вдох слишком тяжёлый, выдох прерывистый. Всё тело словно напоминало, что оно до конца не восстановилось: движения отдавались вялостью, а внутри было одно желание: завалиться на кровать и отключиться. Но не только усталость тянула его вниз. Глубоко, где-то в ребрах, зудела другая тяга, привычка, от которой он отвыкать совсем не хотел. Желание закурить, хотя бы всего одну сигарету. Хотелось почувствовать горький дым во рту, лёгкое головокружение, чтобы всё вернулось на свои места… Ки Хун скривился, почувствовав, как внутри поднимается раздражение. Он не курил с того самого дня, как оказался в больнице. Врачи запрещали, Ин Хо косился каждый раз, когда он даже заговаривал о сигаретах, а собственный организм начинал мстить: тряслись руки, портилось настроение, хотелось швырнуть что-то в стену. Иногда его буквально колотило от этой ломки, и сейчас накрыло как раз так. 456-й сразу же выпрямился, оттолкнувшись от двери. Его шаги были быстрыми и нервными, когда он направился к кровати и наклонился к тумбочке рядом. Движение руки и крышка ящика оказалась открытой. Сердце даже ускорилось в ожидании. Но… пусто. Ничего. Ки Хун замер, уставившись в тёмное дно ящика, словно не верил. Именно сюда он складывал свою последнюю, хоть и почти добитую пачку сигарет. Помнил, как оставил, а теперь там было лишь пустое дерево и пыль. Мужчина зажмурился и, не выдержав, сжал кулак. Слабый, бессильный удар пришёлся в стену рядом с тумбочкой. Звук был тихим, почти жалким, но зато немного сбросил внутреннее напряжение. – Чёрт… - прошептал он сквозь зубы. Ладно, по дороге в торговый центр он их обязательно купит. Хоть одну пачку или две. И если Ин Хо попробует запретить… Ки Хун усмехнулся про себя, сжимая губы в тонкую линию. Убьет его к чёртовой матери прямо в машине. Он оттолкнулся от стены и пошёл к шкафу. Дверца с тихим скрипом отворилась, и на него уставилась ровная линия одежды, аккуратно развешанной. Ки Хун постоял с минуту, потом выбрал простую серую футболку и чёрную кофту. Взгляд скользнул по шерстяным свитерам, по пухлой зимней куртке, но он только покачал головой. – В торговом центре будет жарко, - пробормотал он себе под нос, словно оправдываясь. – А я там ещё и сдохну, если перегреюсь. Ки Хун накинул вещи на себя, чувствуя, как ткань неприятно холодит кожу, но через пару минут тело согрелось. Он выбрал свободные чёрные штаны, застегнул молнию и бросил взгляд в зеркало на дверце шкафа. Оттуда смотрел человек, которого он не совсем узнавал. Слишком длинные волосы, которые торчали как попало, глаза мутные, словно он не спал неделями, щеки немного осунулись. И всё же, в отличие от тех дней, что он провёл в больнице, лицо хотя бы не было серым. Оно стало выглядеть хоть капельку живее. Он провёл слегка дрожащей рукой по волосам, но те лишь больше растрепались. Ки Хун нахмурился, взял из шкафа расчёску и пошёл в ванную. Там пахло чем-то чистым, едва уловимым, словно недавно здесь всё мыли. Он встал перед зеркалом и какое-то время просто смотрел на своё отражение. Секунды тянулись, пока он медленно вёл зубцами расчёски по спутанным прядям, чувствуя, как те поддаются. «Отросли, конечно… И когда я успел?» - с лёгкой досадой подумал он, поправляя выбившуюся челку. Ки Хун положил расчёску на край раковины, ещё раз посмотрел на своё отражение. – Кажется, всё… - выдохнул он тихо и отвернулся. Он поправил рукава, провёл рукой по кофте, словно стряхивая невидимую пыль, и только после этого вышел из ванной. Когда Ки Хун вышел из ванной и направился в гостиную, он ожидал, что увидит Ин Хо где-нибудь на кухне или возле дивана. Но комната встретила его тишиной и пустотой. Только слабый шум вентиляции да ровное дыхание Ын Чэ рядом напоминали, что он не один в квартире. Ки Хун нахмурился, по привычке бросив взгляд на часы на стене. Няня уже должна была скоро прийти, значит, Ин Хо где-то рядом. И в этот момент за его спиной щёлкнула дверь спальни. На нём были тёмные джинсы без лишних деталей, но видно, что ткань дорогая и сидят идеально. Сверху тонкий чёрный свитер, который подчёркивал фигуру, и длинное пальто глубокого тёмно-синего цвета. На запястье блеснули часы, явно не из дешёвых. Волосы в этот раз не были идеально зализаны назад, но выглядели хорошо. Ки Хун вдруг поймал себя на том, что чувствует, как различие между ними опять становится почти осязаемым. Он сам только что еле-еле расчесал волосы, натянул футболку с кофтой и штаны, лишь бы не замёрзнуть и не выглядеть совсем бомжом. – Ну вот, - сказал тот спокойно, заметив, что Ки Хун уже готов. – Ты вовремя. Пора выезжать, если хотим всё успеть. 456-й хмыкнул и опустил взгляд, пряча лёгкую досаду. Конечно, успеть… Неужели так тяжело жить в свое удовольствие и никуда не спешить?  Ведущий между тем неспешно поправил пальто, бросил короткий взгляд в сторону малышки, убедился, что с ней всё хорошо, и пошёл к входной двери. Ки Хун нехотя повернулся и поплёлся за ним. Ин Хо снял с полки ключи от квартиры и машины, нагнулся, обуваясь, а игрок заметил обувь, его кожаные ботинки на аккуратных каблуках. Хочет быть одного роста с ним? – Слушай, а у тебя вообще есть спортивная одежда? - вдруг поинтересовался Ки Хун, нагибаясь, чтобы завязать шнурки. – У меня есть одежда для спортзала, но я бы не назвал её спортивной, - ответил Ин Хо невозмутимо. – Так что, нет. А что? – Значит, если едем в ТЦ, купим тебе что-то такое, и отказы не принимаются. Ты каждый раз будто на работу идёшь. Ин Хо пожал плечами и обулся первым, взяв ключи только от машины, оставил замок квартиры нетронутым. Всё равно вскоре должна прийти няня, и в довольно пустой квартире нечего было запирать на несколько минут. Ки Хун вяло натянул кроссовки, пригладил рукой волосы и пошёл следом, больше не задавая лишних вопросов. Они направились к лифту. Он, всё ещё не до конца проснувшийся, опёрся плечом о стену, ожидая кабину. Зевнул, прикрыл глаза на секунду и едва не провалился в дремоту прямо там. – Если хочешь, можешь потом уснуть в машине, - заметил Ин Хо спокойно. – Не, - пробормотал Ки Хун, потирая шею. – Если усну, уже не встану. Лифт прибыл с тихим звоном. Они вошли внутрь. Игрок сразу же прислонился к стенке, засунул руки в карманы и чуть опустил голову. Секундное покачивание лифта вниз будто убаюкивало, и ему захотелось, чтобы этот спуск длился дольше. Просто стоять и ничего не делать было его любимым занятием. Ин Хо стоял рядом, глядя на цифры, сменяющиеся над дверью, и молчал, лишь иногда бросая свой взгляд на сонного мужчину. Воздух в кабине был пропитан лёгким запахом его дорогого парфюма, и Ки Хун машинально втянул его, не открывая глаз. На первом этаже двери разъехались. Они прошли через просторное фойе и вышли в подземную парковку. 456-й машинально шёл за ведущим, не особенно всматриваясь, куда именно тот направляется. Сил думать и рассматривать не было. Ин Хо открыл водительскую дверь и сел за руль. Ки Хун привычно занял место пассажира, пристегнулся и откинулся на спинку, моргая медленно и чуть отрешённо. Он прикрыл глаза на пару секунд и даже не заметил, как автомобиль плавно выехал с парковки на улицу. – Надеюсь, сегодня ты не уснёшь посреди магазина, - сказал Ин Хо спокойно, но с лёгкой усмешкой. – Если усну, просто оставь меня на диване в мебельном, - пробормотал Сон и снова зевнул. Машина мягко катилось по дороге, а Ки Хун, всё так же полусонный, смотрел в окно на мелькающие дома. Казалось, он уже готов был снова задремать, когда вдруг взгляд его зацепился за вывеску продуктового магазина. Сон тут же встрепенулся, будто в него ударили током. – Стой. Стой-стой-стой! - он наклонился вперёд, ткнув пальцем в сторону. – Там сигареты продаются. Останови. Ин Хо скосил на него взгляд, но продолжал вести машину. – Мы же договорились, что ты попробуешь без этого. – Я попробовал, - голос Ки Хуна звучал напряжённо, он быстро заговорил, почти сбивчиво. – Сколько уже прошло? С больницы я держался, целых две недели! Я правда пытался… Но я больше не могу. Он провёл ладонью по лицу, нахмурился, нервно постучал пальцами по колену. – Давай заедем. Просто одну пачку, ладно? Одну. Я прошу. Ин Хо молчал, а в его взгляде читалось легкое разочарование, то ли раздражение, и от этого напряжение только росло. Ки Хун чуть повернулся к нему, в голосе появилась мольба: – Ну пожалуйста… Я реально с ума схожу. Я даже спать не могу спокойно. Только одну. Он вздохнул, отвёл глаза к окну, словно стыдясь, но пальцы всё ещё подрагивали, а голос звучал хрипло, будто он держит в себе гораздо больше эмоций, чем хочет показать. – Я не прошу многого, - выдохнул Ки Хун тише, почти пряча голос. – Просто останови. Я бы посмотрел на тебя, забери у тебя виски. Ин Хо сжал руль чуть сильнее, пальцы побелели. На секунду он даже отвёл взгляд от дороги, бросив на Сона короткий, колкий взгляд, будто хотел что-то сказать в ответ, но промолчал. Ки Хун чувствовал, что ещё немного, и его просто разорвет изнутри. Он уже собирался повторить просьбу, но ведущий глубоко вздохнул и, резко повернув руль, свернул к магазину. – Ладно, твоё дело. Я пытался, - в голосе Хвана звучала усталость, будто он сдавался не ему, а самому себе. Машина плавно остановилась у тротуара. Ки Хун первым делом почти выскочил из машины, даже не дождавшись, пока мотор заглохнет. В глазах у него блеснуло облегчение, смешанное с жадным нетерпением. Он шагнул к магазину быстрым шагом, слишком быстрым для человека, который всего пару минут назад едва не клевал носом от усталости. Хван проводил его взглядом, сжав губы в тонкую линию. Он ненавидел это ощущение, будто он всё держал в своих руках, и всё равно каждый раз отпускает, потому что не хочет доводить Ки Хуна до грани. Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и сквозь зубы тихо пробормотал: – Ты меня сводишь с ума, Ки Хун. Через пару минут дверь хлопнула, и Ки Хун вернулся с пачкой сигарет в руках. По выражению лица было ясно, что он был счастливее маленького ребенка, которому купили долгожданную игрушку. – Что? - заметив взгляд Ин Хо, он чуть усмехнулся, пряча неловкость. – Я же говорил, не могу без этого. Хван только молча включил поворотник и вывел машину обратно на дорогу. – Делай что хочешь, - сказал он холоднее, чем собирался. – Но когда сорвёшься окончательно, не удивляйся. Ки Хун опустил взгляд, будто не желая слушать, и даже почувствовал легкий укол вины из-за резко поменявшегося тона ведущего. Пальцы дрожали, он спешил, будто боялся, что кто-то сейчас передумает и вырвет пачку у него из рук. Зажигалка щёлкнула, и в салон сразу просочился едкий запах. Ин Хо приподнял бровь и косо посмотрел на него: – Серьёзно? Даже выйти не мог? – Я ждать не могу, - хрипло отозвался Ки Хун, сжимая губами сигареты. Его голос был упрямым, но в то же время в нём слышалась усталость. Ведущий раздражённо нажал на кнопку стеклоподъёмника, открывая своё окно настежь. Холодный воздух ворвался в салон, выдувая часть дыма наружу. – Прекрасно, - пробормотал он себе под нос, сдерживая желание сказать больше. – Мог бы хотя бы форточку открыть, вместо того чтобы травить меня тут. Ки Хун чуть усмехнулся, выпуская дым в щель окна. – Открыл же, - бросил он. – Какая тебе разница. Ин Хо на секунду задержал взгляд на его лице. Чуть подрагивающие пальцы, напряжённые губы, слишком жадные затяжки… это было больше, чем привычка. Это была ломка. В какой-то степени он понимал его, ведь имел такую же нездоровую тягу к алкоголю. Хван тихо выдохнул и отвернулся к дороге. – Делай что хочешь, - повторил он тише, но уже без злости. – Только не говори потом, что тебе плохо. – Мне и так плохо, - сухо отрезал Ки Хун, снова затягиваясь. В салоне стоял запах, но Ин Хо смирился, приоткрыл и своё заднее окно, чтобы продувало сквозняком. Его раздражение постепенно растворялось, уступая место чему-то вроде усталого понимания: спорить сейчас бесполезно. Ки Хун всё равно не сдастся. Дым в машине постепенно рассеялся благодаря открытому окну. Сон, словно выпустив из себя часть накопленного напряжения, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза на секунду. Казалось, будто эта затяжка вернула ему не только силы, но и хоть немного спокойствия. – Знаешь, - вдруг заговорил он, уставившись в боковое стекло. – Первым делом нам ёлку купить надо. Ин Хо скосил на него взгляд, удивлённый резкой сменой темы. – Ёлку? – Ага. Большую такую… Чтобы прямо в гостиной стояла, - Ки Хун оживился, чуть даже улыбнулся. – Я подумал… белая будет в тему. У тебя же квартира в светлых цветах, ещё и минимализм. Белая как раз подойдёт. Ведущий хмыкнул, сдерживая лёгкую улыбку. – Белая? Ты серьёзно? Она же будет как огромный ватный тампон посреди комнаты. 456-й рассмеялся, впервые за всю дорогу не вяло, а живо. – Ну, можно зелёную. Но тогда игрушки подбирать придётся. – А на белую не придётся? - скептически приподнял бровь Ин Хо. – На белую всё подряд повесишь и будет красиво, - Ки Хун повёл рукой, будто представлял перед собой дерево. – Серебро, стеклянные игрушки, может пару красных шаров… Слушай, давай реально белую возьмём. Она будет смотреться богато. Ин Хо снова посмотрел на него. То, как глаза Ки Хуна чуть оживились, как в голосе появилось хоть какое-то воодушевление… после всего, что было в последние дни, это было хорошим знаком. – Поверь, любая ёлка которую мы купили бы смотрелась богато, но как тебе угодно, - тихо сказал он. – Посмотрим, что найдём. – Белую, - упрямо повторил Ки Хун и снова выпустил дым в окно, на этот раз уже с почти довольным видом. Доехали они довольно быстро,  день только начинался, и дороги не успели забиться машинами. Огромный торговый центр с сияющими вывесками и огнями встречал их, будто заранее готовясь к предновогодней суете. Ки Хун первым вышел из машины, потянулся, щурясь от холодного воздуха, и с улыбкой выдохнул облачко пара. – Вот тут точно будет ёлка, - сказал он, кивая на вход в один из магазинов, обрамлённый гирляндами. – И игрушки, и всё что хочешь. – Ты ведёшь себя так, будто ребёнок, - сухо заметил Ин Хо, закрывая машину. Ки Хун только хмыкнул и повёл плечами. – Я просто хочу нормальный праздник за последние четыре года. Они вошли внутрь, и тепло окутало их с головой. В воздухе пахло кофе, сладкой выпечкой и запахом хвои от декоративных венков. Мимо проходили люди с пакетами, кто-то уже тащил длинные коробки с искусственными, но небольшими ёлками. – Смотри, - Ки Хун ткнул пальцем в витрину, где стояла белая, просто огромная пушистая ёлка, украшенная стеклянными шарами и гирляндами. – Вот! Я же говорил! Хван остановился, разглядывая. – Она выглядит так, будто её делали для витрины. В реальной квартире это будет смотреться странно. – Ты просто не умеешь представлять, - мужчина скрестил руки на груди, словно был абсолютно уверен. – Надо брать белую. – А мне кажется, зелёная будет теплее, - возразил ведущий. – Квартира и так холодная по атмосфере. – Так у тебя вся жизнь холодная, - отрезал Ки Хун, не слишком злобно, скорее шутливо. – Зелёная будет слишком обычной, как у всех. Я хочу, чтобы было не как у всех. Ин Хо закатил глаза, но уголки его губ дёрнулись. – Ты ведёшь себя как ребёнок в магазине игрушек. – И что? Может, пора хоть раз позволить себе это, - сказал Сон и пошёл внутрь магазина, даже не дождавшись его ответа, но Ин Хо больше не было нечего делать, кроме как вздохнуть и пойти следом. Магазин был наполнен разноцветными огнями, гирлянды свисали с потолка, по залу играли новогодние мелодии. Ки Хун бродил между рядами, то и дело хватая то игрушку, то гирлянду, и проверяя на прочность, будто выбирал что-то крайне важное. – Эти стеклянные, - сказал он, показывая коробку шаров, за довольно внушительную цену, как для обычных игрушек. – Будем вешать только высоко, чтобы ребёнок не достал. – Ын Чэ всего месяц, она не достанет, - сухо ответил Ин Хо. – А ты думаешь, время стоит на месте? - Ки Хун усмехнулся. – Год пролетит, и всё, будет бегать и ронять твои дорогие игрушки. Ведущий промолчал, но взгляд его смягчился. – Ладно, берём, - сказал он. – Только не тащи всё подряд, место в машине не резиновое. – Хм, - Ки Хун удовлетворённо кивнул. – Но белую ёлку я не отдам. – Её нам доставят, мы не сможем забрать такую громадную, - Ин Хо покачал головой и пошёл к кассе чтобы заказать ёлку, а Ки Хун остался выбирать ещё гирлянды, напевая себе под нос что-то совсем несерьёзное. Он будто превратился в маленького ребёнка на празднике. Мужчина шустро тянул из полок гирлянды, цеплял игрушки, проверял светящиеся шары и веточки. В руках у него быстро набралось целое состояние ярких разноцветных лент и лампочек. – Подожди, - Ин Хо прижал руку к лбу, когда пришел к нему и увидел его «улов». – Ты что, собираешься весь магазин утащить домой? – Почему бы и нет? Места и денег у нас предостаточно, - Ки Хун ухмыльнулся, будто это было самое логичное решение на свете. – Нам понадобится это для ёлки, и… и вообще, хочу чтобы было красиво и светилось во всех комнатах. Ин Хо лишь замер, глядя на кипу гирлянд, которая едва не перехватила ему дыхание. Он вздохнул, будто готовился к сопротивлению, но потом махнул рукой. – Ладно, - сказал он спокойно, хотя глаза всё ещё широко раскрыты. – Берём, только… потом ты будешь их развешивать сам. – Сам? - Ки Хун на секунду сделал недоумённое лицо. – Вот же.. ленивый. Ладно, я сделаю красиво. Ин Хо покачал головой, уже предвидя хаос, который ждёт его квартиру. – Да, видимо, так. Но предупреждаю: если сломаешь лампочки или шары, платить и убирать будешь сам. – Договорились! - Сон радостно поднял гирлянды, словно это был трофей, и направился к кассе. Ведущий медленно следовал за ним, всё ещё ошарашенный количеством декоративных игрушек, которые Ки Хун намеревался утащить домой. Впрочем, у него не было сил спорить, видимо, белая ёлка и сотни огоньков на кухне и в гостиной должны были улучшить состояние 456-го. Ки Хун с сияющими глазами поставил всё на ленту кассы, а Ин Хо, скрестив руки на груди, только тихо вздохнул, улыбнувшись краем губ. Оплатив всё, ведущий посоветовал не ходить с пакетами, а положить всё в багажник, что они и сделали. – Куда дальше? - спросил Ин Хо, закрывая багажник с лёгким хлопком. Изо рта у обоих тут же вырвался пар — на улице мороз, и даже на несколько секунд задерживаться было невыносимо. Ки Хун, кутаясь в воротник своей тёмной кофты, задумчиво оглянулся на сияющий фасад торгового центра. – Шампанское. Без него никакого Нового года не будет. Ведущий перевёл на него взгляд. – Ты уверен, что тебе сейчас стоит пить? – Я не говорю, что буду глушить бутылку один,  - отмахнулся Ки Хун. – Просто… традиция. Ты же не собираешься встречать Новый год с водой? И не говори о виски, и меня от них слишком мутит. Ведущий тихо усмехнулся и, сунув руки в карманы пальто, кивнул: – Хорошо, шампанское так шампанское. Но берём нормальное, которое я посоветую, а не ту кислятину, которой травят студентов. – Договорились, эксперт, - довольно сказал Ки Хун и, словно даже распрямившись от мысли о выпивке, снова направился к торговому центру. Они вошли в торговый центр через большие стеклянные двери, от которых сразу повеяло теплом и запахом кофе из ближайшей кофейни. Ки Хун инстинктивно сбросил капюшон от кофты и щурился от яркого света, а Ин Хо, привычным движением поправив воротник, двинулся вперёд уверенной походкой. Широкие коридоры были украшены огнями и блестящими баннерами, на витринах сияли скидки и манекены в дизайнерской одежде. Ки Хун краем глаза замечал витрины с сумками по цене его бывшей квартиры, часы, в которых он даже боялся бы ходить на улице, и безумно дорогие костюмы. Когда-то он бы остановился и уставился на это с горьким чувством, но сейчас шёл просто за Ин Хо, немного уставший, пока от него воняло сигаретами. – Ты специально выбираешь самые пафосные места? - хрипло спросил Сон, оглядываясь на сверкающую витрину ювелирного магазина, где девушка в белом костюме протирала стекло. – Здесь просто есть всё, что нужно, - спокойно ответил Хван. – И лучше, чем в других местах. Я часто здесь бываю. Ки Хун фыркнул и затянулся воздухом, будто это могло заменить привычные сигареты. Иногда он чувствовал, что отставал от ведущего на полшага, но тот всегда оглядывался краем глаза, будто следил, чтобы он не потерялся. Наконец они подошли к винному отделу, просторному, с высокими стеллажами и мягким светом. 456-й сразу почувствовал запах пробкового дерева и лёгкую кислинку вина, будто весь магазин напоминал подвал с коллекцией. Ин Хо направился первым, не теряя времени, уверенно шагнул к секции с шампанским. Его пальцы скользили по холодному стеклу бутылок, пока он не выбрал одну, в чёрной матовой обёртке с золотой надписью за за 490 тысяч вон. Поднял её, осмотрел этикетку и спокойно сказал: – Этого будет достаточно. Ки Хун, стоявший чуть позади, скептически приподнял бровь: – Одной? Серьёзно? – Да, - коротко бросил Ин Хо, уже собираясь идти к кассе. – А если гости? - игрок шагнул ближе и ухмыльнулся, забирая у него бутылку и рассматривая. – Представь Новый год, а у нас только одна бутылка на двоих. И что? Мы с тобой будем сидеть и глотать по очереди? Больше на нашу прошлую пьянку похоже, где я чуть не сдох. Ин Хо нахмурился, но промолчал. Ки Хун тем временем уже продолжил: – Можно пригласить У Сока и Чжун Хо. Всё равно… - он замялся, но выдохнул. – Всё равно нам вдвоем будет скучно. Ты же не против? Ведущий медленно опустил взгляд, будто взвешивая эти слова, а затем вернул бутылку обратно на полку и взял другую, такую же. В руках у него оказалось уже две. – Две. И ни одной больше, - сухо сказал он. – Я не буду тебя спаивать.  Ки Хун усмехнулся: – Договорились. Но смотри, если придут оба, а бутылки не хватит, ты сам будешь разливать по каплям. Ин Хо не ответил, только пошёл к кассе, а Ки Хун снова догнал его, на этот раз даже немного бодрее, чем несколько минут назад. Они вышли из магазина с алкоголем, и Ки Хун, прижимая к боку тяжёлый пакет, шёл вперёд, будто задавая направление. Он впервые за долгое время выглядел… живым. Не веселым до безумия, а именно оживлённым: глаза горели, щеки чуть тронули красные пятна от мороза, и в походке появилась лёгкость. – Значит, шампанское есть, - бормотал он себе под нос. – Ёлка будет, гирлянды я уже притащил… можно будет У Сока с Чжун Хо позвать. Не зря же мы всё это затеяли. Ин Хо шёл чуть позади, слушал его голос и едва заметно улыбался. В груди всё неприятно сжималось от этого странного чувства: радости и тревоги одновременно. Ки Хун говорил о будущем, и это было как чудо. Сон вдруг резко остановился, да так, что Ин Хо едва не столкнулся с ним. – Стой… - мужчина щёлкнул пальцами, будто только что вспомнил. – Точно! Я же хотел тебе купить что-то нормальное. В плане одежды. Ин Хо приподнял брови: – Одежду? У меня есть. Скоро места в шкафу не будет. – Ну да, есть, - Ки Хун скривился, скользнув по нему взглядом сверху вниз. – Но ты всегда одеваешься через чур вычурно, хотелось бы чтобы хотя бы со мной ты выглядел так, будто мы на одном уровне. Пошли, выберем тебе что-то нормальное. Выбросишь пару своих костюмов, чтобы место было. Ин Хо сдержанно вздохнул, собираясь возразить, но Ки Хун уже уверенно шагнул к ряду витрин, сверкая глазами, как подросток, которому дали свободу. – Ки Хун… - начал он мягко, но тот лишь махнул рукой: – Даже не начинай. Сегодня я покупаю и решаю, понял? И ведущий поймал себя на том, что, несмотря на внутреннее сопротивление, его губы снова тронула улыбка. Ки Хун пошёл вперед, проходя через разные бутики, шустро пробегаясь глазами по товарам из каждого и зашёл в один из них, ведя за собой Ин Хо. – Так… Какой у тебя размер?  – Что-то около XXL, - ответил Ин Хо. – Раз уж ты решил выбрать мне одежду, давай я сделаю тоже самое.  – ..Договорились, - через несколько секунд раздумий ответил игрок. – Встретимся около примерочной через десять минут.  Ки Хун уверенно скользнул вглубь магазина, тут же нырнув в секцию с мужской одеждой. Он пробежался взглядом по рядам, остановился на полке со свободными брюками и хмыкнул. Ему пригляделись такие широкие, струящиеся, без резинок на ногах, с удобной посадкой. «Вот, то что нужно», – подумал он и сразу потянул нужный размер. Чуть дальше, на стойке с футболками, взгляд зацепился за две свободные модели — серую и чёрную. Ки Хун специально взял их на размер больше. Ведущий часто ходил дома в оверсайзе и это смотрелось на нём… прекрасно. Ин Хо тем временем не стал задерживаться у классики, он прекрасно знал, что Сон терпеть её не может. С усмешкой выбрал почти такие же широкие штаны, только темнее, и пару свободных футболок, заранее угадывая реакцию. Всё равно Ки Хун любил такой балахонный стиль. Через десять минут они встретились у примерочных. Ки Хун, нагруженный вешалками, сиял как ребёнок на празднике. Ин Хо держал в руках свой набор и с приподнятой бровью посмотрел на выбор Сона. – Серьёзно? - медленно протянул ведущий, глядя на слишком свободные штаны и футболки. – В таких вещах я хожу разве что дома. Они же на мне будут болтаться. Ки Хун хмыкнул и, дернув плечом, ответил с видом знатока: – Вообще-то сейчас это вроде модно. Расслабься, ты не будешь выглядеть как бомж. Наоборот, мне ещё спасибо скажешь. Ин Хо усмехнулся краем губ, чуть склонив голову: – Посмотрим. Если я буду выглядеть идиотом, то это будет на твоей совести. – Договорились, хоть ты и так идиот, - самодовольно усмехнулся мужчина, протягивая ему штаны. – А ты что мне выбрал? Ин Хо развернул вешалки и показал: широкие тёмные брюки и пару просторных футболок, почти в том же стиле, что и он сам держал в руках. – Ты же любишь всё такое, - с лёгким смешком пояснил он. – Я просто угадал твой вкус. 456-й прыснул, взглянув на него, и мотнул головой: – Вот видишь, ты всё понимаешь. Пошли, примерим. Они вместе скрылись за перегородками примерочных, оставив пакеты у входа. Ин Хо натянул выбранные Сон-ом широкие брюки и футболку, глядя на себя в зеркало примерочной с лёгкой недоверчивой усмешкой. Материя приятно ложилась, но всё же… свободно слишком. Он повертелся, поправил ткань на плечах, провёл рукой по бокам. На удивление это было удобно, хотя вслух этого, конечно, не скажет. Рядом за тонкой перегородкой Ки Хун возился со своими вещами, и через минуту они почти одновременно вышли в общий коридор. Ки Хун выглядел довольным: на нём те самые просторные брюки и оверсайз-футболка, в которых он чувствовал себя непринуждённо. Он лениво поправил подол, шагнул к зеркалу в полный рост и ухмыльнулся, заметив отражение Ин Хо. Ведущий же появился чуть настороженно, словно не до конца уверен в выбранном. Но как только он вышел в свет, ткань заиграла, тёмные штаны мягко струились вниз, а футболка ложилась по плечам идеально, хоть и казалась свободнее, чем его обычные рубашки и даже другая домашняя одежда. Ки Хун уставился на него с неожиданным интересом. Даже замолчал на секунду, а потом фыркнул, не удержавшись: – Ну, вот. А говорил что болтаться будет. Смотри на себя! Выглядишь… очень хорошо, если честно. Ин Хо вскинул бровь, на лице мелькнула насмешливая полуулыбка: – Хочешь сказать, я теперь похож на студента, который только что сбежал с пар? – Да ты вообще выглядишь моложе лет на десять, - усмехнулся Ки Хун, скрестив руки. – Я прям завидую…  Ведущий хмыкнул, подходя ближе к зеркалу и чуть наклоняя голову, словно примеряя новый образ: – Может, ты и прав. Удобно, кстати. Но если кто-то подумает, что я так домой прихожу с тренировки, то это твоя вина. – Пусть думают. Хватит быть настолько зависимым от чужого мнения, - махнул рукой Ки Хун. – Главное, что тебе идёт. На миг между ними повисло лёгкое молчание. – Ладно, - первым нарушил Ин Хо. – Берём. И твои, и мои. Ки Хун довольно кивнул, подхватывая вешалки: – Вот и отлично.  У кассы они встали рядом, и получилось как-то неожиданно естественно: два взрослых мужчины с ворохом пакетов, будто обычная семейная пара в предновогодней суете. Семейная пара… Ин Хо молча достал карту, быстро приложил её к терминалу, а Ки Хун тем временем складывал покупки в фирменные пакеты, аккуратно укладывая их, хотя обычно с таким терпением он не возился. – Ты мог бы не платить за всё, - заметил он тихо, завязывая узлы. – Я ведь тоже могу скинуться, говорил же. – Можешь, - спокойно отозвался Ин Хо, забирая чек и пряча его во внутренний карман пальто. – Но сегодня не надо. Сон только закатил глаза, но спорить не стал, на это сейчас просто не было сил. Когда они вышли в просторный холл торгового центра, навстречу ударил шум и блеск витрин. Люди спешили, тащили коробки, пахло жареными каштанами и кофе. Ки Хун прижал пакет поближе к боку, слегка поёжился от сквозняка и бросил взгляд на Ин Хо, который шёл уверенно и прямо. – Ну что, куда дальше? - спросил 456-й , замедлив шаг. Ин Хо задумался на секунду, прищурился и перечислил: – У нас уже есть ёлка, гирлянды, шампанское и одежда. Думаю, можем купить кофе и ехать домой. Ин Хо кивнул, и через пару минут они уже стояли в очереди. Ки Хун выбрал себе большой американо, без сахара, но добавил льда, это была привычка, от которой не мог отказаться даже в холод. Ин Хо же взял что-то очень чёрное, без молока и без сахара, как всегда. – Ты же этим желудок убьёшь, – - пробурчал игрок, глядя, как ведущий спокойно делает первый глоток. – Я так пью лет десять, - невозмутимо ответил тот. Сев за столик у окна, они немного посидели в тишине, слушая шум торгового центра, а потом решили, что пора возвращаться к машине. Ки Хун держал стакан обеими руками, будто боялся пролить, и выглядел уже куда бодрее. Когда они вышли на парковку и уложили пакеты с одеждой в багажник, Сон вдруг хмыкнул: – Знаешь, чего я хочу? Чтобы наконец-то начали делать кофе с шоколадным молоком. Ин Хо скосил взгляд, не удивившись. – Ты ведь обычное терпеть не можешь, - заметил он. – Даже на играх ты додумался попросить его, замест обычного.  – Вот именно, - кивнул Ки Хун, хотя после упоминания игр внутри что-то неприятно кольнуло. – А шоколадное было бы идеально. Я бы пил его каждый день. Хван усмехнулся и качнул головой, заводя двигатель: – Надо будет найти тебе где-то такой. А то у меня чувство, что ты ещё начнёшь страдать без него. – Я уже страдаю, - театрально вздохнул Ки Хун и, откинувшись на сиденье, сделал ещё глоток. Машина мягко катилось по пустынной парковке торгового центра, и Ки Хун снова достал сигареты, быстро закурив прямо в салоне. Он глубоко затянулся, глаза слегка прикрыл, словно только сейчас полностью просыпался и приходил в себя. – Ты опять куришь? - тихо, спросил Ин Хо, слегка поворачивая голову. – Обязательно, - ответил Ки Хун, отводя взгляд и выпускаючи дым в боковое окно. – Не могу иначе, голова болит. Ин Хо вздохнул, но не стал спорить. Он знал, что это пустая борьба. – Так, значит, на Новый год будем вчетвером. Ты, я, Чжун Хо и У Сок. Ведущий слегка поморщился, поворачивая руль. – Ты ведь уже говорил… - напомнил он. – Но, Ки Хун, ты уверен? Ладно ещё Чжун Хо, он мой брат. Но У Сок… я его не знаю. И, если честно, он же меня боится, что очевидно. Ки Хун хмыкнул, закурив глубже, будто нарочно потянулся к раздражению собеседника: – Боится? Ну и что? Значит, уважает. А для праздника мне нужен и он тоже. Ты же не хочешь встречать Новый год только вдвоём? – Вдвоём… может, и было бы спокойнее, - пробормотал Ин Хо, но, заметив, как Ки Хун усмехнулся, махнул рукой. – Ладно. Если для тебя это важно, пусть приходят. Ки Хун довольно кивнул, в очередной раз затянулся и выдохнул дым в потолок салона. Настроение у него явно стало мягче: не таким раздражительным, как ещё утром. – Вот и договорились, - произнёс он, уже откидываясь на спинку кресла. – Новый год должен быть шумным. Ки Хун допил остатки кофе, убрал стакан в подстаканник и, затянувшись ещё раз, наконец немного угомонился. Весёлый огонёк в его глазах постепенно притих, уступая место привычной усталости. – Ин Хо, - вдруг заговорил он, глядя в боковое стекло. – Как у тебя с работой? Ин Хо заметно замер, на секунду не отвечая, будто его застали врасплох. Он повёл плечом, сделал вид, что сосредоточен на дороге, но уголок губ чуть дрогнул, выдавая лёгкое напряжение. – Нормально, - сказал он отрешённо. – Всё идёт, как должно. Ки Хун перевёл на него взгляд, прищурился: – Ты сейчас специально так говоришь, будто я дурак и ничего не понимаю? Ведущий вздохнул, усмехнувшись коротко, но без особого веселья. – Ки Хун, лучше тебе в это не лезть. Это не игра, где можно выйти в любой момент. Для твоей же безопасности… даже лучше, если ты не будешь знать подробностей. Тебе это и не нужно. Он сказал это спокойным тоном, но в голосе сквозило что-то жёсткое и непоколебимое, будто в этой теме он не собирался уступать ни на шаг. Игрок отвернулся обратно к стеклу, нервно щёлкнул пеплом в пепельницу и протянул тихо: – Ладно, не лезть так не лезть. Но в его голосе было слышно, что за этим “ладно” скрывается куда больше вопросов, чем он задал вслух. – Как-раз насчёт работы, - вдруг продолжил Ин Хо. – Я сейчас уеду на встречу… часа на три-четыре, не меньше. Как-раз подождешь когда привезут ёлку. – Ладно, - повторил Ки Хун, пожав плечами. – Только такую громадину я сам ставить не буду.  – Хах, хорошо, - улыбнулся Хван. – И пообедать не забудь. Диета тебе лучше не сделает. – Понял я. Но даже после этого Ин Хо, будто не услышав раздражённой интонации, продолжил: – И сигарет поменьше, - он мельком бросил взгляд на зажатую в пальцах Ки Хуна сигарету. – Не хватало ещё, чтобы тебе хуже стало. – Господи, ты как бабка старая, - хмыкнул мужчина, отмахнувшись. – Может, ещё график мне составишь, когда дышать, а когда нет? – Если бы это помогло, я бы составил, - серьёзно ответил Ин Хо, ни на секунду не шутя. – Ты забываешь, что тебе сейчас нельзя перегружаться. Никаких ночных засиживаний, никаких глупостей. – Да понял я, понял! - Ки Хун раздражённо фыркнул и отвернулся к окну, но внутри у него нарастало ощущение, будто его держат на поводке. Даже не спрашивают, хочет он этого или нет. Ин Хо же, похоже, совершенно не замечал этой тонкой грани между заботой и контролем. – Я вернусь к вечеру, - мягко добавил он. – Позвони, если что-то будет нужно. Ки Хун молча кивнул, только ещё глубже затянулся. Но в голове у него уже крепло другое решение: раз Ин Хо будет отсутствовать несколько часов, это как-раз шанс. Узнать, что же он прячет за дверью своего кабинета, который, он кажется не закрыл. Машина мягко притормозила возле дома, и 456-й, едва почувствовав остановку, сразу потянулся к ручке двери. Он вышел первым, жадно вдохнув морозный воздух, и без промедления открыл багажник. Пакетов там было больше, чем он ожидал: разноцветные пакеты с гирляндами, блестящей мишурой, бутылкой шампанского, одеждой… Ки Хун скривился, но решительно закинул на руки сразу несколько. Ручки неприятно врезались в пальцы, тянули вниз, и всё же он сделал вид, что ничего не чувствует. – Дай сюда, - спокойно, но твёрдо сказал Ин Хо, подходя ближе и протягивая руки. – Не надо, - коротко бросил Ки Хун. – Не надорвусь, не переживай. – Там половина в два раза тяжелее, чем выглядит. – Я не инвалид, - чуть раздражённо ответил тот, перехватывая пакеты поудобнее. – Иди, открой дверь. Хван нахмурился, будто хотел возразить, но всё же шагнул вперёд и нажал на кодовый замок. Он не отрывал взгляда от Ки Хуна, пока тот упорно тащил ношу, будто специально показывая, что справится. В холле квартиры мужчина шумно опустил пакеты у стены и выдохнул так, что пар облачком повис в воздухе. Он сбросил куртку и скинул ботинки, лениво отряхивая руки. Ин Хо тоже снял верхнюю одежду, но вместо того, чтобы тут же уйти, он замер у двери, глядя на него внимательным взглядом. – Я ненадолго, - сказал он спокойным голосом. – Вернусь к вечеру. Если прийдет ёлка, то помогут рабочие, сам не пытайся её нести. Ки Хун поморщился, но ответил без привычной злости: – Ладно. Всё равно в одиночку такую не поднимешь. – И обед всё-таки поешь. Ты сегодня толком ничего не ел, - на этот раз он сказал это мягко, не как приказ, а как усталое напоминание. – Ты бы о себе больше думал, - буркнул Ки Хун, но в голосе сквознуло что-то похожее на то, что ему, возможно, и приятно это слышать. На губах Хвана мелькнула лёгкая улыбка. Не насмешливая, а скорее усталая, но теплая. – Ты думаешь, я о себе когда-нибудь думаю? - негромко бросил он. На это Сон не нашёл, что ответить. Только глянул на него исподлобья и пожал плечами, будто хотел скрыть, что эта фраза задела его больше, чем он ожидал. Он ведь в этом виноват. – Ладно, - наконец сказал Ин Хо. – Позвоню, если задержусь. В квартире мгновенно стало гулко и пусто. Проходя по коридору, он невольно задержался у одной двери, ведущей в кабинет Ин Хо. Запертый, конечно. Но само его присутствие будто манило. Там за дверью ответы на многие его вопросы. Бумаги, документы, которые Ин Хо никогда не показывает. Ки Хун провёл пальцами по холодной металлической ручке и почти улыбнулся краем губ, как вдруг услышал плач с кухни.  На кухне стоял тихий беспорядок: оставленные кружки на столе, сумка няни возле стула и пронзительный плач крошечной Ын Чэ, который звенел, казалось, в каждой стене. Няня, слегка растерянная, ходила по кругу, прижимая малышку к себе, и пыталась нашёптывать что-то ласковое, но девочка только сильнее тянула крошечные ручки и изгибалась, будто протестуя. Ки Хун остановился в дверях, держа пакеты так, что пальцы побелели от напряжения. Он смотрел на них и чувствовал странное сжатие в груди: он почти не заботился о Ын Чэ. – Давайте я, - произнёс он негромко, но твёрдо. Няня вздрогнула и повернулась к нему, явно удивлённая. – Здравствуйте. Но она не успокаивается, сэр… Может, лучше я побуду ещё… – Я сказал, идите, - Ки Хун шагнул ближе. Его голос был не злым, но безапелляционным, и женщина сразу поняла, что спорить бесполезно. Нерешительно она протянула малышку. Ки Хун аккуратно взял девочку на руки, она была совсем лёгкой, словно маленький свёрток, и в то же время такой хрупкой, что сердце сжалось ещё сильнее. Он прижал её к груди, поддерживая голову и спинку, и сделал шаг назад. – Всё, я справлюсь. Спасибо за помощь.  Няня кивнула, быстро собрала свои вещи и вышла, оставив их наедине. В квартире воцарилась тишина, наполненная лишь её всхлипами. Ки Хун стоял посреди кухни и смотрел вниз на лицо… дочери? Маленький носик, красные щёчки, дрожащие губы. Она тяжело втягивала воздух, будто боялась остаться без него. – Тише, тише… - он начал покачиваться с ноги на ногу, будто сам собой. – Ну всё же… я здесь… никого не бойся. Его голос звучал непривычно мягко даже для самого себя. Сначала девочка продолжала плакать, сжимая крошечные кулачки, но постепенно её дыхание стало неровным, потом ровнее, и всхлипы начали стихать. Ки Хун осторожно провёл ладонью по её головке, чувствуя под пальцами тонкие мягкие волосики. Она уткнулась носом в его рубашку, а он почувствовал лёгкое тепло, которое исходило от её тела. Опять появилось странное ощущение, будто маленькая жизнь опять полностью зависела от него одного. Если бы нужно было, он тогда на играх и умер бы ради неё. Ки Хун, привыкший к собственным провалам и к тому, что всё вокруг него обязательно рушится, вдруг ощутил ответственность. Он осторожно опустился на диван в гостиной, продолжая покачивать дочь. Девочка тихо посапывала, уже почти засыпая. Ки Хун не отрывал от неё взгляда, боясь даже моргнуть. – Вот так вот… - прошептал он, и его голос неожиданно дрогнул. Он закрыл глаза на мгновение, прижав её чуть крепче, и подумал о том, что Ин Хо более ответственный чем он, пока тот лежал и пялился в стену, тот умудрялся делать все дела по дому, работать и приглядывать за Ын Чэ. А он… он даже толком не знает, что делать с ней, ведь с Ка Ён в младенчестве всегда сидела мать. Ки Хун медленно поднялся с дивана, всё ещё держа на руках почти засыпающую Ын Чэ. Он аккуратно пошёл к кухне, где стояла её люлька, слегка покачивая малышку, чтобы она не проснулась. Аккуратно, будто опасаясь потревожить крошечный сон, он положил её обратно в люльку, убедившись, что одеяло не закутывает лицо. Мягко провёл пальцем по её головке, затем склонился и поцеловал в лобик. Девочка тихо вздохнула и, кажется, снова погрузилась в сон. Ки Хун отступил на шаг, оглянулся вокруг кухни, он сделал глубокий вдох и направился к кабинету Ин Хо. В голове крутились мысли: как же открыть дверь без ключа? Честно говоря, он не испытывал злых намерений или желания нарушать личное пространство, просто было любопытно. Он знал, что за этой дверью скрывается место, где Ин Хо проводит часы, и Ки Хун хотел понять, чем же так занят человек, чтобы пропадать там днями. Ему было любопытно, как управляют играми. И глубоко вздохнув, Ки Хун начал осторожно осматривать замок, обдумывая, как можно аккуратно открыть кабинет, не шумя и сламывая его. Сон присел на корточки перед дверью кабинета, держа в руке кухонный нож, который прихватил по пути. Осторожно сунул кончик в щель возле замка, надеясь хоть как-то провернуть механизм. Несколько секунд он возился, поддевая то с одной стороны, то с другой, но ничего не происходило. Он надавил сильнее и нож внезапно соскользнул. Ки Хун едва не выругался вслух, когда почувствовал, как острое лезвие слегка срезало кожу на пальце. Капля крови тут же выступила на подушечке большого пальца. Он отдёрнул руку, глядя на неё с раздражением. – Чёрт… - прошипел он, вытирая кровь о штаны. Вздохнув, игрок присмотрелся к замку внимательнее. Теперь, когда он попытался открыть его хоть каким-то образом, стало очевидно: замок был слишком дорогим и крепким, чтобы взломать его обычным ножом. Такие вещи покупают не ради красоты, а ради того, чтобы защитить то, что за ними спрятано. В груди неприятно кольнуло: зачем Ин Хо понадобилось ставить такой серьёзный замок у себя дома? Что там может быть? 456-й задумался, отступив назад и прислонившись к стене. Вариантов оставалось немного: если замок не поддаётся, придётся искать ключ. Он вспомнил, что никогда не заходил в комнату Ин Хо, где тот жил и спал. Впервые за всё время мысль проскользнула: а что, если ключ именно там? Он поднялся на ноги и медленно направился к спальне Ин Хо. Дверь в его комнату оказалась не заперта. Ки Хун, задержав дыхание, толкнул её и впервые переступил порог. Внутри пахло свежестью и чем-то дорогим, например, его духами. Комната была просторная, аккуратная, каждый предмет стоял на своём месте. Ки Хун огляделся и начал тихо искать глазами, где может храниться ключ от заветного кабинета. Сон закрыл за собой дверь и первым делом подошёл к тумбочке у кровати. В верхнем ящике аккуратно лежали какие-то мелочи: часы в чёрном футляре, запечатанная пачка наушников, пара ручек и маленькая коробочка с таблетками. Он быстро переложил всё, не находя ничего похожего на ключи, и закрыл ящик. Нижний оказался заполнен книгами и документами о самом Ин Хо в прозрачных папках. Затем он перешёл к длинному комоду у стены. В первом ящике лежали аккуратно сложенные носки, ни единого разбросанного. Во втором лежали идеально выровненные футболки по цветам. Ки Хун открыл следующий, там лежали брюки, каждый аккуратно свёрнут в одинаковый прямоугольник. Он машинально проверил пару карманов, но внутри было пусто. Дальше — шарфы и ремни, кожаный портмоне, который оказался тоже пустым. Ки Хун отодвинулся и повернулся к шкафу, где за зеркальными дверцами висела одежда. Распахнув створку, он увидел ряды костюмов — тёмных, сшитых на заказ, и несколько повседневных рубашек. Он машинально провёл рукой по плечам вещей и стал проверять карманы. В первом костюме — ничего. Во втором — визитка с нарисованным треугольником, кругом и квадратом. В третьем — совершенно пусто. Он вытащил ещё пару пиджаков, проверил задние карманы брюк, но ничего полезного не нашёл. Только носовой платок и пара мелочей. Ки Хун остановился, бросив взгляд по комнате. Если ключ и был, то он явно лежал не в обычных местах. Он опустился на колени и выдвинул нижний ящик шкафа. Там стояла коробка с документами и какая-то старая обувь. Он переложил каждую пару, сунув руку внутрь ботинка, но снова ничего. Минут через десять бесцельных поисков он, недовольно втянув воздух, поднялся и сел на край кровати, глядя вперёд. Комната оставалась такой же безупречной, но именно эта чрезмерная аккуратность подсказала ему идею. Всё стояло слишком правильно, а значит, что-то особенное должно быть спрятано необычно. Он снова встал и огляделся внимательнее. На столе возле окна лежала открытая книга, будто специально оставленная. Под ней находился тонкий кожаный футляр, почти сливающийся с поверхностью. Ки Хун приподнял книгу, и под ней действительно оказался небольшой чёрный ключ-брелок, похожий на электронный. Он взял его в руку, перевернул несколько раз и понял: это то, что открывает кабинет. Ки Хун осторожно закрыл за собой дверь, стараясь не издать ни звука, хотя сам прекрасно понимал, что кроме него и Ын Чэ в доме никого нет. Комната встретила его тишиной и запахом виски. Сразу в глаза бросился стол по центру, массивный, тёмный, явно дорогой, с идеально вытертой поверхностью. На нём стояла бутылка виски почти наполовину пустая, рядом тяжёлый бокал с остатками янтарной жидкости. Рядом валялся пульт от проектора и несколько ручек, одна даже была оставлена без колпачка, будто Ин Хо спешил. Ки Хун медленно прошёл внутрь, чувствуя, как пол слегка скрипит под ногами. Он остановился у кресла перед столом, большой кожаный, чёрный, с еле заметным блеском, как новый. Перед ним висел на стене огромный белый экран, такой, какие ставят в дорогих залах, а напротив, на низком столике, аккуратно стоял проектор. Всё выглядело так, будто Ин Хо часто проводил тут вечера один, выпивая виски и что-то смотря на экране. Сначала Сон просто сел на край дивана, уставился на бутылку и бокал. Некоторое время он просто сидел, глядя перед собой, будто решая, стоит ли вообще лезть дальше. Не будет ли это неблагодарностью с его стороны?Но любопытство всё равно перевесило. Он поднялся и подошёл к столу. Первым делом начал перебирать то, что лежало на поверхности. Несколько папок, чёрных, одинаковых, с наклейками сбоку. В одной оказались просто бумаги — таблицы, какие-то печати, цифры, но для него всё это выглядело как бессмысленный набор строк. В другой аккуратно разложенные документы с подписью и кучей незнакомых имён. Ки Хун пролистал пару листов, но ничего конкретного не понял, только фыркнул что-то про богатых ублюдков. Он отложил папки и открыл ящик стола. Там лежали стопкой чистые блокноты, несколько карандашей и флешка в прозрачном пластиковом чехле. Ки Хун повертел её в руках, задумался, но обратно положил, понимал, что в компьютерах он не разбирается и не узнает, что там. Второй ящик оказался куда интереснее. Там лежала пачка фотографий в конверте, пара открыток и что-то вроде старого блокнота с кожаной обложкой. Ки Хун вытащил блокнот, пролистал. Записи были все от руки, ровным почерком, но в основном какие-то заметки, графики, что-то связанное с организацией. Разобрать всё было тяжело, потому что много сокращений, да и у Ин Хо был тяжелый почерк. Он положил всё на место, не особо задерживаясь, и вдруг заметил у самого края стола маленькую коробку, почти спрятанную под стопкой бумаг. Достав её, он увидел ключи аккуратно прикреплённые к металлическому брелоку. Не от машины и не от квартиры, явно какие-то отдельные. Слишком странно, чтобы просто так хранить здесь. Ки Хун даже задумался, почему ведущий держит их именно в таком месте, а не с остальными ключами. Он посмотрел на эти ключи ещё пару секунд и сжал в руке. Ощущение было, что именно они могут открывать что-то важное, но что именно, так и оставалось загадкой. Игрок поднялся, обошёл кабинет, заглядывая в шкаф у стены. Там висели только аккуратно развешанные костюмы, рубашки, пара пальто. Он даже сунул руку в карман одного пиджака, нашёл только очередную визитку и чек из ресторана. Всё остальное было чисто и слишком уж упорядочено. Вернувшись к дивану, он снова посмотрел на стол, на бутылку, на эти ключи в своей руке. Зачем он их тут прячет? Но злости не было. Он не собирался мстить или разоблачать его, ему просто хотелось понять, чем живёт Ин Хо, когда его нет рядом. Ему хотелось узнать, что он пытался найти и понять столько лет.  Мужчина задумался и снова открыл ящик стола, доставая оттуда чёрную флешку. Он правда не был знатоком в компьютерах, но попробовать стоило. Однако перед этим… Ки Хун положил флешку обратно на стол и отправился в свою комнату. Там, на тумбочке у кровати, лежала пачка антидепрессантов, которые он купил вчера. Он с секунду постоял, уставившись на неё, потом вздохнул и выдавил две таблетки в ладонь. Запил водой из стакана, чувствуя, как знакомая горечь расползается по горлу. Чёрт его знает, какие мысли полезут ему в голову, если вдруг память снова вернёт его в тот ад. Сделав глубокий вдох, Сон вернулся в кабинет и опустился в огромное кресло перед столом. Оно было таким мягким, что он почти утонул в спинке, неудивительно, если Ин Хо иногда спал прямо здесь. Взгляд Ки Хуна упал на бокал с янтарной жидкостью, оставшийся на краю стола. Рядом стояла почти полная бутылка дорогого виски, а в очередном баре у стены виднелись и другие. Он какое-то время сидел, глядя на этот бокал. «Ну а почему, собственно, нет?» – пронеслось в голове. Если Ин Хо можно, то почему бы и ему не налить? Он ведь не запрещал. Да и хуже мне от пары глотков не станет, а Хван не обеднеет. Ки Хун протянул руку, осторожно взял бутылку и плеснул себе немного в бокал. Крепкий запах тут же ударил в нос, смешиваясь с холодным воздухом комнаты. Мужчина сделал маленький глоток, чувствуя, как тепло прокатывается вниз по горлу и разливается по груди. После этого он достал флешку, с минуту покрутил её в руках, словно сомневаясь, а потом всё же вставил в ноутбук, который стоял в стороне. Экран загорелся, оживая тихим шелестом вентиляторов. Ки Хун придвинулся ближе, поставил бокал сбоку и стал ждать, пока включится система. Экран ожил, подсветка ударила в глаза, и игрок щурясь уставился на рабочий стол. Несколько секунд ноутбук грузился, потом автоматически открылось содержимое флешки. Там было несколько папок и файлов — всё сухо, без лишних названий, только даты и какие-то технические слова. Ки Хун помедлил, сделал ещё один глоток виски и ткнул мышкой на папку с надписью “Players”. Внутри открылись целые списки, год за годом. 2010, 2011, 2012… Он провёл взглядом вниз, пока не наткнулся на 2015. – 2015… именно тогда он говорил, что участвовал, – прошептал Ки Хун. Он открыл этот список. Экран тут же заполнился длинными таблицами: порядковый номер, имя, дата рождения, возраст, профессия, статус: выбыл, погиб, победитель. Ки Хун начал пролистывать вниз, пока не наткнулся на знакомую фамилию. Хван Ин Хо. Возраст, профессия, место проживания — всё совпадало. И в графе “статус” стояло короткое, но ударившее в голову слово: Winner. Ки Хун замер, глядя на экран. Это было странное чувство, когда в одно мгновение подтвердилось всё, о чём говорил Ин Хо. Он не врал. Ни разу. Всё действительно было правдой. Мужчина откинулся на спинку кресла и шумно выдохнул, опять поднося бокал к губам. Он действительно прошёл через всё это. Так же, как и он… Тоже победил. Через минуту Ки Хун вернулся к файлам. Там же в списках были и другие годы. Он бегло пролистал сотни и сотни имён, тысячи погибших. Перед глазами всё рябило, и от этой сухой статистики становилось как-то холодно внутри. Столько людей погибло ни за что. Он щёлкнул на другую папку “Island”. Внутри оказались чертежи и схемы. Остров, разбитый на квадраты, подписи на английском и корейском, разные зоны: жилые помещения, арены, склады. Ки Хун не понимал половину условных обозначений, но и так ясно, что это были подробные планы будущего острова. – Ясно… - пробормотал он себе под нос. – Так вот чем он занят. Потом взгляд зацепился за файл с необычным значком. Что-то связанное с трёхмерной графикой. Ки Хун ткнул на него, и на экране запустилась программа. Несколько секунд и перед глазами всплыла виртуальная трёхмерная модель комнаты. Сначала 456-й даже не понял, что это. Но когда камера прокрутилась, стало ясно: комната подозрительно напоминала тот самый роскошный офис, куда Ин Хо приглашал его на прошлом острове. Высокий потолок, черные стены, диван, стол, книги на полках и конечно же бар. Даже детали были прорисованы до мелочей, словно Ин Хо или кто-то другой пытался воссоздать всё до последней мелочи. Ки Хун поймал себя на том, что сидит, уставившись в экран, как в окно. Это было странно и жутко одновременно. Он с интересом листал всё это около часа, забыв про усталость и даже о тишине, которая висела в комнате, как густой туман. Лишь когда пальцы начали ныть от долгого сидения за ноутбуком, а глаза слепо прокручивали файлы, Ки Хун осознал, что он не заметил, как прошёл час. Он закрыл ноутбук, отпил последний глоток виски и откинулся на спинку кресла, позволяя телу расслабиться. Антидепрессанты начали действовать: веки тяжело опускались, мысли замедлились, каждое движение становилось ленивым и неторопливым. Он сам не заметил, как глубоко погрузился в сон, кресло обняло его мягкой спинкой, руки лежали на подлокотниках, бокал рядом. Кабинет, с его тьмой, бутылками виски и пустым проектором, остался неподвижным, пока мужчина  погружался в сны, уставший, но странно удовлетворённый после своего расследования. Через четыре часа, когда за окнами уже опустилась тьма, а на часах показало около девяти-десяти, Ин Хо вернулся домой. Внутри было тихо, почти без звуков, кроме едва слышного тиканья часов. Сначала он ничего не заметил — дом казался таким же, как всегда. Сердце чуть учащенно забилось, когда он прошёл мимо кабинета и заметил приоткрытую щель между дверью и косяком. Ин Хо замер, словно в груди что-то сжалось. Щель, маленькая, почти незаметная оказалась знаком, что что-то было не так. Он медленно подошел к двери, слегка наклонил голову, прислушиваясь и осторожно вошел внутрь. В кабинете, в мягком кресле, спал Ки Хун. На столе стояли бокал и бутылка виски, которая до этого была на половину заполнена, но теперь почти пуста ноутбук был закрыт, кресло слегка откинулось назад. Взгляд Ин Хо пронесся по комнате, и внутри его возникла тёплая смесь раздражения и заботы. Он чувствовал лёгкую злость за вторжение, за то, что Ки Хун без спроса полез в его личное пространство, полез в то что он наперекор запретил ему, но она быстро смягчилась, почти растворилась под тяжестью того, что он испытывал к нему. Любовь, которую Ин Хо так старательно скрывал в течение долгих месяцев, сжала его грудь. Ему хотелось наорать, выгнать, показать, что так делать нельзя, что вторгаться в его мир без разрешения непозволительно. Но сердце сжималось от заботы о Ки Хуне, от нежного чувства, которое не давало силы на гнев. Был бы это другой человек, то убил бы на месте. Он просто стоял у двери, глубоко вздохнул, стараясь удержать эмоции под контролем, и позволил себе на мгновение наблюдать за умиротворенным Ки Хуном.  Он тихо подошёл ближе, почувствовал запах виски и едва уловимый аромат 456-го. В груди застряла смесь тревоги и удивления, за то, как он может быть одновременно таким беззащитным и решительным, как он может так доверять, не осознавая последствий своих действий. Ин Хо тяжело вздохнул, словно пытаясь перевести эмоции в слова, но слова застряли в горле.  Хван какое-то время просто стоял, глядя на него, и не знал что сделать первым: разбудить или оставить спать. Сердце подсказывало второе, но разум, упрямый и строгий, требовал разобраться сразу. Он медленно опустился на колени рядом с креслом и протянул руку, осторожно коснувшись плеча Ки Хуна. Тот едва заметно шевельнулся, но не проснулся. Тогда Ин Хо провёл ладонью чуть сильнее, сжал пальцами его руку и мягко, почти шёпотом сказал: – Эй… проснись. Ки Хун что-то промычал, будто ребёнок, которого пытаются поднять слишком рано, и только после второго лёгкого потряхивания открыл глаза. Взгляд у него был затуманенный, ресницы тяжело моргали, а лицо выражало такую усталую сонливость, что у ведущего защемило сердце. – Ты… что тут делаешь?.. - выдохнул Ки Хун, еле разобрав слова. Ин Хо на секунду сжал челюсти, чтобы не срываться, и выдохнул через нос. – Понравилось? - спросил он тихо, но с явной колкой насмешкой, которая выдала и его злость, и обиду. – Полазить в моём кабинете, в моём компьютере? Ки Хун вздрогнул, словно током, но быстро закрыл глаза, не пытаясь спорить. Его голос звучал глухо и сонно: – Прости… я просто… - он тяжело вдохнул, и слова давались ему медленно, будто каждое нужно было вытягивать из глубины усталости. — Я не со зла… Ин Хо сжал кулаки. В груди клокотало раздражение: он прекрасно понимал, что вторжение в его личное пространство было предательством доверия, но глядя на то, как Ки Хун, полусонный, виноватый и беззащитный, сидит в кресле, он не мог заставить себя злиться до конца. – Ты хоть понимаешь, что мог натворить? - его голос стал чуть жёстче. – Это не игрушки, Ки Хун. Ты лезешь туда, куда вообще лучше не заглядывать. – Я знаю… - выдохнул тот, прикрывая глаза ладонью. — Но, Ин Хо… я очень устал. Не заставляй меня сейчас вставать. Я посплю и всё объясню, честно, - в его тоне не было дерзости, только искренняя просьба и бессилие. Ин Хо хотел резко оттолкнуться, отойти в сторону, сказать вставать и проваливать отсюда, но ноги не слушались. Вместо этого он чуть наклонился и посмотрел прямо в его лицо, в эти сонные, виноватые глаза. И почувствовал, как злость размывается мягкостью, словно лёд под теплом. – Ты… - он выдохнул, сжав зубы. – Ты всегда умудряешься довести меня до такого состояния, что я не знаю, злиться на тебя или заботиться. Ки Хун криво улыбнулся, сонно, почти без сил, и пробормотал: — Может, выбери второе?.. Эта фраза окончательно добила Ин Хо. Он тяжело закрыл глаза, сдерживая порыв накричать или наоборот обнять его так, чтобы тот никуда больше не делся. В груди боролись злость и любовь, и побеждала, как всегда, любовь. – Ладно, - сказал он тихо, но всё ещё с упрёком в голосе. – Сиди, но только сегодня. Ки Хун уже почти спал снова, кивнув еле заметно, будто соглашаясь на любую сделку, лишь бы его оставили в покое и в полусне завалился на бок, и кресло под ним нехорошо заскрипело. В любой момент он мог бы соскользнуть вниз и удариться. Кресло хоть и мягкое, но не предназначено для того, чтобы спать в таком положении. Ин Хо, видя, что тот вот-вот упадёт и ещё шею себе свернёт, резко реагирует: Ки Хун в последний момент почувствовал, как его резко подхватили крепкие руки. Слабый, сонный, он даже не понял сразу, что произошло, только моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. – Не вались хоть… - тихо, но сердито процедил Ин Хо, подтягивая его ближе. Вместо того чтобы поставить Ки Хуна на ноги или хотя бы оттащить на диван в гостиной, в этот момент что-то внутри словно щёлкнуло: злость смешалась с жалостью и тягой, и он просто плюхнулся сам на кресло, усаживая Ки Хуна к себе на колени, придерживая рукой, чтобы тот не свалился. – Эй…  - хрипло пробормотал Ки Хун, пытаясь шевельнуться. – Что ты делаешь?.. – Спасаю тебя от того, чтобы башкой об пол не ударился, - отрезал Хван. Его голос звучал зло, но пальцы держали бережно, так что Ки Хун почти утонул в этом противоречии. На секунду повисла тишина. Сон ощущал, как под ним дышит Ин Хо, как крепко его держат, и от этого вдруг стало неловко. Он чуть отвёл взгляд, словно хотел скрыть своё смущение. – Я… знаешь… я, пожалуй, передумал. Я могу пойти. Не обязательно… - пробормотал он, пытаясь приподняться. Но рука Ин Хо прижала его обратно к себе, почти властно. – Сиди, - голос его был жёстким, почти приказным. – Довольно уже. Ты и так в чужом кабинете устроил себе постель, и если я сейчас отпущу, ты точно где-нибудь грохнешься. – Но я… - Ки Хун попробовал ещё раз что-то возразить, но снова оказался прижатым к груди, как будто для Хвана не существовало никаких «но». Ведущий склонился ближе, его голос стал тише, но в нём чувствовалась усталость и какое-то странное тепло: – Ты всё время думаешь, что мешаешь, что тебя надо куда-то убрать. А я устал ловить тебя полуживым то в ванной, то в кресле. Так что будь добр, сиди спокойно и отдыхай.  Ки Хун сглотнул, не находя слов. Всё внутри него протестовало, неловкость, привычка держать дистанцию, потому что это было уже слишком, и гордость. Но при этом было какое-то странное ощущение безопасности, и от этого его щеки будто загорелись изнутри. Он тихо, почти детским голосом, сказал: – Всё равно как-то… это неправильно… – Неправильно - это если я позволю тебе снова угробиться, - резко перебил Ин Хо. И уже мягче добавил: – А так… пусть будет, как есть. И он так и не отпустил его. Ки Хун сначала пытался сохранять бодрость, будто протестуя, но всё же усталость и действие до сих пор действующих таблеток давали о себе знать. Его веки тяжело опустились, дыхание стало глубже и спокойнее. Он не спал крепко, скорее дремал, где-то между сном и явью, но со стороны выглядел так, будто окончательно вырубился. Ин Хо, наблюдая за этим, сначала напрягся, не знал, радоваться или злиться. Он сидел, неподвижно удерживая его, и в груди то и дело поднималась злость. Вот дурак… Какого чёрта он вообще полез в его кабинет? Что ему нужно было? Разве мало того, что Ин Хо делает для него? Но стоило ему чуть опустить взгляд и увидеть, как Ки Хун, уткнувшись лбом ему в плечо, дышит тихо-тихо, будто боясь потревожить тишину, злость вдруг начала таять. Его взгляд зацепился за волосы мужчины. Они за последние недели отросли, стали мягкие и чуть растрёпанными. Он же даже не заметил, просто растёт, как попало, как у подростка, у которого и сил, и желания за собой следить нет. Ин Хо чуть наклонился и, сам не отдавая себе отчёта, зарылся носом в эти волосы. Они пахли чем-то простым, шампунем, может, больничным мылом, но не тем, к чему он привык. И вдруг стало странно спокойно. Он осторожно провёл ладонью по затылку Ки Хуна, потом ниже, по волосам. Тот чуть дёрнулся, но не проснулся окончательно, лишь глубже уткнулся в его плечо. Ин Хо выдохнул. Он снова сорвался. Опять наорал, прижал к стенке словами, когда 456-й и так еле держится. Он ведь видит и знает, как ему тяжело. И всё равно делает больнее. Он провёл ладонью ещё раз, на этот раз дольше, как будто стараясь стереть собственные резкие слова прикосновением. Его губы чуть тронула тень горькой улыбки. – Прости, - почти беззвучно произнёс он, так, чтобы Ки Хун не услышал. – Ты не заслужил столько злости. Он продолжал гладить его волосы, чувствуя, как напряжение постепенно покидает и его самого. В груди стало мягко и пусто одновременно. Словно вся эта ярость, которой он хотел наброситься на Ки Хуна, растаяла, оставив только усталое сожаление и какое-то тяжёлое чувство привязанности. Зачем он опять позволил себе сорваться? Зачем он делает из него врага, когда сам же не может отпустить? Он чуть сильнее прижал Ки Хуна к себе, словно боялся, что тот вдруг исчезнет. И Ин Хо впервые за долгое время понял, что его злость это не оружие, а щит, которым он прикрывается от чувства любви. Ки Хун шевельнулся. Его дыхание на секунду сбилось, будто он вот-вот проснётся окончательно, но потом снова выровнялось. Веки оставались тяжёлыми, но сознание постепенно возвращалось, где-то на границе сна и яви. Сначала он не понял, где находится. Мягкое тепло, чужая грудь под щекой и запах, к которому он уже начинал привыкать, терпкий, с ноткой виски. Потом до него дошло: он сидит на коленях у Ин Хо. И только тогда он уловил лёгкое, осторожное движение по своим волосам. Чужая ладонь медленно скользила по ним, задерживаясь то на затылке, то у виска, как будто пыталась не просто пригладить, а успокоить. Внутри что-то болезненно кольнуло. Он понимал, что это не сон. Ин Хо действительно гладит его, пока тот лежит на нём. Настоящий Хван, который совсем недавно смотрел на него с яростью, а сейчас прижимает к себе так, словно боится отпустить. На миг ему захотелось открыть глаза, что-то сказать. Может, упрекнуть, может, наоборот, поблагодарить. Но он быстро понял: если сделает хоть малейшее движение, этот момент закончится. Ин Хо сразу отдёрнет руку, снова наденет на лицо эту маску холодного равнодушия, снова оттолкнёт. И Ки Хун выбрал притвориться. Он чуть глубже вдохнул, будто во сне, и позволил себе ещё сильнее прижаться щекой к его плечу. Если он просто посидит так, то ведущий не будет злым. Пусть думает, что он спит. Пусть хоть немного, но будет таким. Таким, каким Ки Хун и видел его в больнице. Ин Хо не заметил, что мужчина проснулся. Его пальцы всё так же медленно проходили по его волосам, иногда задерживаясь у затылка, иногда почти касаясь кожи. Он сидел в тишине, уставившись куда-то в тёмный угол кабинета, и, похоже, был полностью погружён в свои мысли. – Прости… - опять выдохнул он едва слышно, так же, как раньше, и Ки Хун отчётливо уловил эти слова. Сердце сжалось. Никогда ещё Ин Хо так не говорил. Он хотел ответить, но сдержался. Всё внутри тянулось к нему, хотелось сказать, что он не сердится и всё понимает, но если он это сделает, всё исчезнет. И он останется снова один, со своей усталостью и пустотой. Поэтому Ки Хун тихо «спал». А внутри чувствовал, как в нём поднимается что-то тёплое, неожиданное, совсем не похожее на ненависть, которой он пытался себя кормить последние года. Ин Хо же продолжал сидеть неподвижно, гладя его волосы и не замечая, что Ки Хун давно уже всё понимает.  Ин Хо сидел неподвижно, всё ещё гладя волосы Ки Хуна. Его взгляд то и дело терялся в темноте кабинета, мысли путались. Сначала он хотел отпустить его и подняться, но чем дольше сидел, тем тяжелее становилось тело, тем сильнее наваливалась усталость. Щека скользнула ближе к его макушке, дыхание стало ровным и глубоким. Он даже не заметил, как веки сами по себе сомкнулись. Ещё минуту он пытался сопротивляться, но в итоге сон подмял и его. Рука так и осталась на волосах Ки Хуна, а другая прижимала его к груди. В комнате стало тихо. Только редкое поскрипывание кресла и ровное дыхание двух мужчин нарушали тишину. Когда утро медленно пробивалось через плотные шторы, оба всё ещё сидели в одном положении. Ки Хун первым слегка пошевелился, морщась от ломоты в теле. Ему было жарко и неудобно, но при этом странно спокойно. Он на секунду приоткрыл глаза и увидел лицо Ин Хо. Тот спал, голова склонилась чуть набок, губы разжались, дыхание было глубоким. Мысль, что он заснул рядом с ним, показалась ему почти нереальной. Он хотел осторожно выбраться, но рука Хвана всё ещё крепко держала его, будто даже во сне тот боялся отпустить. В этот момент громкий звук раздался в тишине квартиры, звук резкого звонка в дверь. Ки Хун вздрогнул, а Ин Хо с шумом вдохнул и сразу открыл глаза. На секунду он был дезориентирован, но потом быстро сориентировался. – Чёрт… - тихо выдохнул он и осторожно отстранился от Ки Хуна, хотя рука его нехотя разжалась. Ки Хун остался в кресле, моргая и приходя в себя, всё ещё чувствуя остаточное тепло на плече.  Звонок повторился, настойчивый, требовательный. Ин Хо поднялся, быстро поправил волосы рукой и направился к двери. Сон услышал, как тот открывает. В прихожей послышались мужские голоса и возня. – Доброе утро, мы привезли ёлку, как заказывали, - вежливо сказал один из работников. – Ставьте в гостиной, - холодно, но без грубости ответил Ин Хо. Его голос был спокойным, но в нём ощущалась лёгкая хрипотца после сна. Стук, шаги, и шелест упаковочной плёнки долетали до открытого кабинета. Ки Хун же сидел, прикрыв глаза, и пытался прийти в себя. Всё происходившее ночью теперь казалось чем-то смазанным, почти сном. Но ощущение на волосах, мягкие, осторожные движения пальцев всё ещё были слишком реальными, чтобы оказаться плодом воображения. Когда звонок стих, а за ним и голоса в прихожей, Ки Хун наконец заставил себя подняться с кресла. Он медленно вышел из кабинета, чуть щурясь от света. В гостиной уже стояла высокая, пушистая ёлка, украшенная лишь гирляндой, которую привезли вместе с ней. Работники уже ушли, дверь захлопнулась, и осталась только тишина квартиры. Ин Хо стоял чуть в стороне, опершись на спинку дивана, руки скрещены на груди. На его лице читалась усталость, но не было той злости, что сверкала в глазах ночью. Он смотрел на ёлку как будто мимо неё, глубоко погружённый в мысли. Ки Хун остановился рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Слушай… - голос его дрогнул, и он сразу отвёл взгляд. — Я… я правда не хотел лезть. Просто… любопытство, наверное. Я дурак, прости. Я хотел узнать за чем гнался столько лет.  Ин Хо обернулся на него. Несколько секунд молчал, изучал его взглядом. Ки Хун почувствовал, как в груди неприятно сжалось, он готовился, что сейчас услышит резкие слова или хотя бы ледяной тон. Почему-то не хотелось расстраивать человека, который сделал для него слишком много за последнее время. Но вместо этого Ин Хо глубоко вздохнул, медленно опустил руки и чуть смягчился. – Ты и правда дурак, - тихо сказал он, но в голосе уже не было ярости, лишь усталое тепло. – Но… ладно. Забудем. Только обещай, что больше так не сделаешь. Не нужно чтобы мои спонсоры узнали, что бывший двойной победитель лазит в их информации и в том, что будет в следующих играх. В первую очередь это для твоей же безопасности. Ки Хун сразу закивал, почти виновато, как школьник перед строгим учителем. – Обещаю. Только если ты мне будешь рассказывать то, что я попрошу. Ин Хо смотрел на него ещё пару секунд, потом неожиданно позволил себе короткую улыбку, редкую, сдержанную, но настоящую. – Хорошо. Тогда проехали. Сон почувствовал, как камень с души упал. Он даже сам не ожидал, что станет так яростно оправдываться. Наверное, дело было не в самом кабинете, а в том, что он боялся потерять то крошечное доверие, что всё-таки возникло между ними. Он перевёл взгляд на ёлку, и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, тихо усмехнулся: – Ну… зато теперь у нас есть ёлка. Ин Хо посмотрел на дерево, а потом снова на него, чуть качнув головой. – У нас, говоришь, - повторил он почти с насмешкой, но без злобы. Ки Хун замер, почувствовав, что выдал себя. Но отвечать не стал, просто пожал плечами и тоже посмотрел на мерцающие огоньки гирлянды. Ки Хун заметил, что коробки с игрушками и гирляндами уже стояли у стены. Он первым подхватил одну, будто ребёнок, которому не терпится начать. – Так давай уже украшать, что ждать то? - его голос звучал бодро, хотя под глазами ещё виднелась усталость. Ин Хо скептически посмотрел на кучу коробок: – Вчера ты столько всего набрал… Мы хоть успеем всё развесить до ночи? – А мы никуда не спешим, - Ки Хун пожал плечами и уже достал первую гирлянду, распутывая её прямо на полу. Они начали с ёлки. 456-й старательно развешивал шары и мишуру, иногда слишком близко друг к другу, из-за чего ёлка получалась слегка несимметричной. Ин Хо пару раз поправлял, но потом махнул рукой. – Боже, делай, как хочешь, всё равно выглядит… по-домашнему. Игрок довольно улыбнулся: – Вот именно! А теперь надо развесить гирлянды по дому. Не зря же я столько купил. Не дожидаясь согласия, он потащил стул к стене, закинул гирлянду себе на плечо и начал карабкаться. – Ки Хун, - строго сказал Ин Хо. – Осторожнее. – Да нормально всё, - отмахнулся тот, вставая на цыпочки, чтобы достать до карниза. – Смотри, я уже половину повесил. Но в этот момент стул качнулся, и Ки Хун с тихим вскриком потерял равновесие. Он даже не успел понять, как оказался в крепких руках Ин Хо. Тот буквально выдернул его из падения, прижав к себе так, что мужчина почувствовал биение его сердца. – Чёрт возьми… - выдохнул Ин Хо, его голос дрожал от злости и испуга. – Ты хоть понимаешь, что мог голову разбить?! Ки Хун виновато замер, пытаясь отдышаться: – Я… я не думал, что твои дорогие стулья такие шаткие! Ин Хо ещё секунду держал его, прежде чем поставить на пол. Но руки с его плеч он не убрал. – Ещё раз увижу, что ты так лезешь - прибью. – Ну зато гирлянда висит, - сонно усмехнулся Ки Хун, будто ничего страшного не произошло. Хван посмотрел на него исподлобья, хотел что-то резко сказать, но в итоге только устало выдохнул и прошептал: – Ты меня до инфаркта доведёшь… Ин Хо, тяжело выдохнув, всё-таки отпустил гирлянду из рук Ки Хуна и сам уверенно встал на стул. Его движения были чёткими, без никаких шатаний и суеты. Сон стоял внизу, скрестив руки на груди, и наблюдал за каждым движением, при этом ухмылялся, будто хотел что-то возразить, но сдерживался. – Всё. С этого момента на высоту лезу только я, - сказал Ин Хо строго, но в голосе ощущалась лёгкая усталость. – Ясно? – Да делай, делай, - пробормотал Ки Хун, махнув рукой. – Всё равно у тебя всё лучше получается. – Не правда. Ты тоже много умеешь, - сказал Ин Хо и поднял последний кусок гирлянды, поправил её вдоль стены, проверил, чтобы каждый огонёк сверкал идеально. Ки Хун не мог не заметить, как аккуратно он это делает, и невольно улыбнулся. – Я тоже так мог вообще-то, - сказал он сквозь улыбку, хотя и понимал, что спорить бессмысленно. – Конечно, - сухо ответил Ин Хо, но уголки его губ чуть дрогнули. Закончив с гирляндой, он спрыгнул со стула и оглядел комнату. Свет гирлянд отбрасывал мягкие разноцветные отражения на стены и пол. Ёлка сияла, как маленькое солнце в углу, а игрушки, которые они вчера купили, создавали ощущение уюта и праздника. Ки Хун присел на диван, потянулся, зевнул и сказал: – Ну вот, теперь осталось подождать ещё две недели. Ин Хо взглянул на него растрёпанного, сонного, но довольного. Ещё минуту он стоял, наблюдая, как Ки Хун удобно устроился, потом сел рядом, позволив себе немного расслабиться. В груди защемило странное сочетание тревоги, заботы и тепла. – Согласен, - тихо сказал он, скользнув взглядом по комнате. – Но больше так не рискуй, понял? Что на играх, что здесь я тебя ловлю… – Понял, понял, - пробормотал Ки Хун, закрывая глаза, будто собирался тут же уснуть. Ведущий улыбнулся, прижавшись плечом к его спине, и уже не оставалось места для злости. Он позволил себе подумать, что, возможно, именно такие моменты и сделали этот дом домом. Возможно ему не хватало кого-то ядом, кто кажется уязвимым, но при этом умудряется быть невероятно дорогим. Ки Хун, кажется, уснул прямо тут, на диване. Ин Хо не тронул его, сидел рядом, тихо наблюдая за каждым его движением во сне, гладил его по спине, а мысли медленно, будто сами собой, отпустили все раздражения и недовольства.