Влюбиться в вампира

В последнее время Се Лянь стал замечать, как мать с отцом шепчутся, поглядывая на Се Ляня и его сестру. Их перестали выпускать во двор под любыми предлогами. К ним в дом заходили соседи, о чем-то тихо переговариваясь, а ночью они крепко запирались. Тревога не сходила с лиц родителей. В деревне стали пропадать молодые люди и почти в каждом доме слышались крики отчаянья. Как-то в один морозный день к ним в дверь постучались мужчины, живущие по соседству, они позвали отца. Он надел на себя теплый тулуп, подошел к двери, подозвал к себе Се Ляня: — Ты будешь главой дома — сказал отец, беря в руки тесак и топор, — помогай маме и следи за сестренкой, ясно? — Да, папа, я все сделаю — отвечал Се Лянь. Юноша безмолвно соглашался с суровым отцом, который положил свою ладонь на голову сына, уже мягче сказал: — Сынок, я ухожу на очень важное дело и оставляю семью на тебя. Отец стоял в дверном проеме и строго сказал жене: — Когда я вернусь, следи за моей тенью. Он ушел, захлопнув за собой тяжелую кованную дверь, за которой завыла декабрьская пурга, заметая все кругом снегом. Женщина закрыла засов на двери и сжала свои плечи обнимая их руками, на лице была печаль и обреченность. Она будто бы состарилась сразу на десять лет. Прошло несколько дней, пурга утихла, тучи ушли. На улице лежал снег, поблескивая на солнце. Но не было слышно детского смеха, никто не играл в снежки и не лепил разные фигуры из снега. Все сидели по домам, ожидая возвращения мужчин, вокруг стояла мертвая тишина, даже не было слышно лая собак. И это вызывало беспокойство. Се Лянь сидел на скамье и тупо уставился на очаг, ему казалось, что в очаге танцевали и смеялись демоны, а в доме царило леденящее душу молчание, которое обволакивало мальчика, наводя на него ужас. Запас дров уменьшался и в комнату проникал холод. Нужно было идти во двор, чтобы нарубить дров. Се Лянь поднялся со скамьи, взял топор и направился к двери. — Ты куда? — услышал он голос матери. — Нет! — тут же воскликнула она, поднимая глаза. Их янтарные глаза встретились на несколько секунд, — нужно подождать до рассвета, солнце уже село, — сказала мать спокойным голосом. Се Лянь положил на место топор и вздохнув покосился на оставшиеся дрова, затем перевел взгляд на очаг, в нем потрескивая сгорали поленья. — Почему до сих пор не вернулся папа? — спросил у мамы Се Лянь. Мама посмотрела на него с укором: — ложись-ка лучше спать, и не задавай глупых вопросов. Ветер вдруг взревел с невероятной силой, неся с гор снеговые тучи, набрасываясь на деревню с сильными порывами и со всей злостью. Вдруг завыли собаки страшным тоскливым воем. В дверь что-то ударило. Затем понеслись удар за ударом, будто били в дверь молотом. Женщина насторожилась, но к двери не подошла. — Папа! — радостно закричала сестра. Она вскочила с кровати и побежала к двери. — Тихо — прошептала мать, и все, кто был в доме замолчали. Снова тяжелые удары в дверь: — Отоприте засов! — послышался голос отца. — Скорее! Я замерз! Женщина быстро подошла к двери, отодвинула тяжелый засов и распахнула ее. Ветер рвал из ее рук распахнутую дверь, забивая снегом рот и ноздри. В доме появилась фигура отца, он стряхивал снег стуча ногами, сбрасывая его с сапог. — Ты вернулся?! — обрадовалась женщина захлопывая дверь, подошла к мужу. Он ее обнял, дети тоже прижались к отцу, радуясь его возвращению. — Все кончилось, да? — спрашивала мама. — Да — ответил отец. — Все позади. Се Ляню не понравился странный запах исходящий от отца, он сморщил нос, задумался. Запах… чего? Мертвечины? Отец подошел к очагу, протягивая к нему руки: — В горах так холодно! — сказал папа, стоя у очага, затем развернулся и посмотрел на Се Ляня. — Что за странный запах от тебя исходит? — спросил отца юноша. Отец протянул к нему руки: — Подойди-ка сюда ко мне! — строгим голосом приказывал он сыну. Се Лянь услышал за спиной тяжелый вздох матери и оглянулся. Он заметил, что лицо матери потемнело и глаза расширились от ужаса. — Очень холодно сказал отец, взяв Се Ляня за руку. Ладонь отца была огромной, мозолистой и ледяной. — Это была ошибка — прошептал отец, он смотрел на жену не моргая, — мы допустили большую ошибку. Не надо было нам идти в горы… — Не-не-е-е-т, — простонала мама и заплакала. — … потому, что мы ошиблись, все мы ошиблись. Это оказалось совсем не то, что мы думали. Вампиры… Нужно бежать из этих мест… — Мой мальчик, мой любимый сын — говорил он наклоняясь к Се Ляню. Он услышал странный звук за спиной и дернулся вырываясь из рук отца, отбежав назад к матери. У нее в руках был лук с натянутой тетивой и стрелой. Женщина была охотницей и попадал белке в глаз с одного выстрела из лука. — Не смей стрелять! — закричал он, но мама выпускала стрелы одну за одной, попадая ему в грудь, голову и живот. Отец закричал, но не от боли, а от ярости. — Су-у-к-ка-а-а! Отец поднялся с пола, на котором он лежал некоторое время, две стрелы снесли ему почти пол головы и они висели на белесых бескровных сухожилиях, а глаз повис на толстом сосуде. Пошатываясь, мужчина поднялся на ноги и протянул перед собой огромные руки, стал двигаться в сторону застывших от страха людей. Шаркая ногами он медленно подходил к ним. Мама схватила детей за руки, сбросила засов с двери, выбралась наружу, волоча детей за собой. Ноги утопали в снегу. — Вы должны бежать! Бегите! — кричала она сквозь бурю. — Папа! — звала отца сестренка, ее детский усталый голос был хриплым. — Он мертв! Ты понимаешь?! — говорила она дочери, — он опасен и нам нужно бежать. Она продолжала тащить детей с трудом поднимая ноги, что-то бормоча про себя. «Ложись» — шептал Се Ляню на ухо ветер — «Ложись прямо в снег и спи. Полежи немного, отдохни, будет тепло». Но мать упорно тащила детей за собой. Впереди показался дом, из трубы шел дым. Над массивной дверью скрипела видавшие виды вывеска: — Это трактир, — прошептала мама и яростно заколотила в дверь. — Впустите, пожалуйста! Впустите нас! — кричала она. Дверь вдруг отворилась, их втащили в дом. В трактире собрались люди, они были сильно напуганы. У Се Ляня закружилась голова и он потерял сознание… Он очнулся на кровати и уже не помнил, как оказался здесь, а то, что случилось, казалось далеким и вымышленным, как сказки, которые им рассказывала мама. Около него стояла сестренка, внимательно рассматривая Се Ляня. Он приподнялся, осматриваясь вокруг. Затем погладил сестренку по голове: — Где мама, Се Лин? — спросил он. Девочка была младше Се Ляня ей было всего двенадцать лет, а Се Ляню шестнадцать. Он любил свою сестричку, а она души в нем не чаяла. — Одевайся — сказала она, — нас ждут внизу и пошла прикрывая за собой дверь. Люди сидели за столами трактира, что-то бурно обсуждая. — Нужно уходить — сказал староста деревни, а все сжечь, иначе они пойдут за нами. Все закивали головами и стали поспешно выходить. За столом осталась только его мать. Се Лянь спустился к ней и уселся за стол. Трактирщик тут же принес полную чашку еды. — Кушай — сказал он, нужно уходить пока еще утро, дорога длинная и трудная. Се Лянь принялся за еду. За эту ночь мама сильно изменилась, лицо ее и так худое, вытянулось еще больше. Она смотрела на сына печальными глазами: — Пойдем к бабушке, нам все равно больше некуда идти. — Но, как же? — Тихо — сказала она, — в такое тяжелое время, любое слово сказанное вслух может сыграть против тебя. Се Лянь кивнул головой, молча поедая мясо с лапшой. Мать поднялась, направляясь к двери. — Маа, ты куда — повернулся к ней Се Лянь. — Пойду за теплыми вещами, — сказала она взявшись за ручку двери. — Я с тобой, поднялся Се Лянь из-за стола. — Нет! — твердо сказала она. — Смотри за сестрой, а днем они не опасны. К нему подбежала Се Лин и обхватила брата за ноги. — Гэгэ, — подняла она свое красивое хитрое личико, — мама сказала следить за мной, вот и следи. Женщина вышла в пургу, за ней с грохотом захлопнулась дверь. Настали долгие минуты ожидания, но мамы все не было. Уже трактирщик с семьей собрались уходить, но знакомых шагов не было слышно. Тогда Се Лянь решил идти за матерью, уговорив трактирщика подождать. К дому он подходил осторожно, постоянно оглядываясь. Ветер утих, вокруг стояла тишина. Он украдкой открыл дверь и почувствовал опасность. На самом пороге стояла дорожная сумка с вещами: — Мама — тихо позвал ее Се Лянь. Из дальней комнаты раздался шорох, а затем дикий крик: — Бегите! Я уже мертва! Се Лянь замер, ему показалось все это дикой шуткой и он еще раз позвал мать, но в ответ раздался хрип и рычание. Навстречу ему вышел отец, таща за волосы мать, за которой тянулся кровавый след. Ужас вытолкнул Се Ляня на улицу, крепко зажав в руках сумку с одеждой он бежал в трактир тяжело дыша, его ноги застревали в сугробах, но он как сайгак перескакивал с одного места на другое. Се Лянь ударил ногой по двери трактира, стал быстро натягивать на сестренку теплые вещи. Перекинув сумку через плечо и схватив Се Лин за руку они выскочили на улицу и быстрыми шагами, как позволяли наносы направились на запад, к бабушке. — Что случилось? — спрашивала Се Лин. — Куда мама делась? — Мама осталась с отцом, помочь ему выздороветь, а затем они вместе придут к бабушке, — врал он девочке и она ему поверила. Они шли долго, уже стемнело, дети выбились из сил. Се Лянь почувствовал опасность, что-то злое и голодное кралось следом за ними. Вдали раздался вой, который постепенно приближался к ним. — Волки! — крикнул Се Лянь, доставая из сапожка нож. Их окружала стая волков постепенно сужая круг. Се Лин заплакала. Се Лянь обнял сестру накрывая своим телом, вытянул руку вперед с зажатым в кулаке ножом и приготовился к худшему. Но волки не напали, а только затихли и замерли, прислушиваясь. Издалека донесся стук копыт, кто-то несся верхом в их сторону. Дети услышали храп лошадей и дикие крики ездоков, которые стали плетками разгонять волков. Около них остановился всадник, он наклонился, сидя на лошади, осторожно развернул Се Ляня лицом к себе. Их взгляды встретились, они долго смотрели друг на друга. «Узкие и длинные ястребиные глаза под густыми прямыми бровями, их цвет был необычным, он отсвечивался в лунном свете серебристо золотым оттенком, прямой нос, холодная линия губ, черные слегка вьющие волосы струились по спине. Внешность, которая убивала женщин наповал своей красотой». — А ты смелый — сказал юноша Се Ляню своим бархатным голосом, — как твое имя? — спросил он. — Се Лянь… — Ваше Высочество! — прозвучал глухой голос позади прекрасного юноши, — нам пора. Юноша выпрямился, еще раз посмотрел на Се Ляня, хмыкнул и вонзив шпоры в бока лошади, которая встала на дыбы, затем помчала седока вперед. За ним понесся небольшой конный отряд. Се Лянь еще некоторое время прижимал сестру к себе, затем поднялся, подал руку Се Лин и они медленно побрели дальше. Впереди замигал огонек и они устремились к нему. Чем ближе они подходили, тем отчетливей был виден человек, держащий в руке фонарь или что-то похожее. — Это наш дядя — сказал устало Се Лянь и подвел сестру к вычищенной от снега дорожке. Мужчина огромного роста поджидал их у входа в дом. Он молча их оглядел и поманил за собой. В доме было тепло и сухо, у очага в кресле сидела их бабушка. — А где мать? — спросила она вошедших. Дети стояли молча, она поднялась и обняла их. Се Лин сразу заплакала. Бабушка прижала их к себе, успокаивая. — Вы уже большие, должны понимать — сказала она, — наступили тяжелые времена и нам нужно выживать. Она помогла им раздеться и усадила за стол, отпаивая горячим чаем с вкусными булочками. — Будете жить у меня, а дальше посмотрим. — Она была немногословной, но каждое ее слово звучало как приказ. — Откуда ты узнала, что мы идем к тебе? — спросила Се Лин. Бабушка слегка улыбнулась: — Я все знаю, что творится в округе — сказала она. Се Лянь знал, что у бабушки очень тяжелый характер и она была недовольна замужеством своей дочери, но к детям относилась хорошо. Дядя был глухонемой, но очень добрый и красивый. Все воспитание детей легло на него. Жили они в глухом лесу, вдали от человеческого жилья, поэтому почти никого не видели из людей, а если кто-нибудь случайно к ним забредал, то всегда рассказывал печальные новости. Вампиры нападали на поселения и уводили с собой молодых и сильных людей, которые никогда назад не возвращались. Бабушка только ухмылялась: — Сюда они не придут — говорила она. Она была из очень древнего рода и ходили слухи, что она ведьма, поэтому жила в глухом лесу. Высокая черноволосая, еще совсем не старая, с умными глазами женщина очень любила своих внуков, но никогда не баловала и была с ними строга. Дядя был добряком, он улыбался и общался знаками. А когда весна вступила в свои права, он стал обучать детей боевым искусствам и владеть разными видами оружия, доводя все до совершенства. Шли годы, дети превращались в прекрасных юношу и девушку, которые стали непобедимыми бойцами, они могли биться часами, особенно у них это получалось в паре. Оба красивые длинноногие и жилистые. Се Лин была похожа на своего брата и одевалась, как он, только немного была нежнее и у нее из-под рубахи торчала маленькая грудь. Дядя их превратил в охотников на вампиров. Как-то пришел дядя из соседней деревни и знаками объяснил, что вампиры повадились делать набеги, уводя людей. Се Ляню было уже девятнадцать а сестре шестнадцать годков. И этот поход был первым, они собрались и втроем отправились в деревню. Бабушка их напутствовала: — Сейчас вампиры не те, что были в древности, они поумнели и многие атрибуты на них не действуют. Рубите им головы и сжигайте тела. Се Лянь нервничал, зато Се Лин улыбалась и была настроена на битву. Вечером они подкрались к деревне, залезли на деревья и затаились. Ближе к полночи к деревне прошмыгнуло несколько фигур, а когда они поравнялись с деревьями, на которых затаились охотники, те спрыгнули им прямо на головы. Вампиры зашипели, но охотники быстро с ними расправились, поджигая их тела. Они устроили охоту на вампиров и потихоньку стали их истреблять.